Цвет надежды

Чонгук тщательно умыл лицо Чимина у небольшой умывальни в соседнем помещении, чтобы никто в гостиной не догадался, что он плакал. Холодная вода помогла снять отёчность, а Чонгук при этом негромко давал парню советы, как справиться с краснотой. У самого Чонгука нервы тоже были на пределе, но он понимал, что сейчас главное – помочь Чимину выглядеть спокойно. Они спустились обратно, где в гостиной Тэхен и Уджин, по-видимому, обсуждали какие-то детали спонсорского договора или будущего проекта. Увидев, что Чимин и Чонгук вернулись, Уджин бросил взгляд на юношу, будто осматривая. Чонгук сел на своё место рядом с Тэхеном, тот коротко и тихо спросил его одними глазами: «Всё ли в порядке?» Чонгук чуть покачал головой: «Нет». Тэхен ответил кивком, давая понять, что они поговорят об этом позже. За столом все с видом учтивости доели поданные блюда, но на самом деле никто не испытывал аппетита. Чонгук чувствовал, как ноги у него под столом напряжены, а сердце колотится каждый раз, когда Уджин смотрел в сторону Чимина. Вскоре ужин подошёл к завершению. Тэхен сказал пару дежурных фраз о том, что детали договора они дообсудят уже потом. Наконец, все поднялись, чтобы проводить гостей к выходу. Чонгук и Тэхен вместе дошли до парадных дверей, за ними следовали Уджин и Чимин. Уджин остановился у порога, обернулся и вдруг притянул к себе Чимина за талию, неожиданно близко, почти обнимая его. Чимин инстинктивно вздрогнул, его глаза на мгновение столкнулись с глазами Чонгука: стеклянный, отчаянный взгляд, словно прося о помощи. Чонгук почувствовал, как во всём теле дрожь нарастает, и сильно сжал ладонь Тэхена. Тот продолжал сохранять сдержанное выражение лица, хотя по напряжённой челюсти было заметно, что он зол. Уджин с улыбкой, будто издевательской, произнёс: «Спасибо за замечательный вечер», и вышел наружу. Чимин с грустной улыбкой, как приклеенной на лицо, проследовал за ним. Дверь закрылась с тяжёлым стуком. Чонгук сразу перевёл взгляд на Тэхена: в глазах смешалось и отвращение, и тревога. Он представил, как уезжают Уджин и Чимин, что ждёт того паренька в машине. От понимания собственного бессилия становилось невыносимо больно. — Тэхен, — тихо позвал он, глядя на мужа. — Нам надо поговорить, можно? Тэхен коротко кивнул и, не отпуская руки Чонгука, повёл его вглубь коридора. Они поднялись на второй этаж в комнату Тэхена. В комнате Тэхена царил полумрак, слабый свет лампы лежал на кровати и кресле. Чонгук едва успел зайти, как Тэхен развернулся к нему и с тревогой в голосе спросил: — Ты в порядке? Ты выглядишь так, будто сейчас… заплачешь. Чонгук не выдержал. Все те слёзы, которые сдерживал перед Чимином, теперь прорвались наружу. Он шагнул вперёд и обхватил Тэхена руками за плечи, уткнувшись лицом в его грудь. Тот вздрогнул от неожиданности, но быстро прижал парня к себе. — Он...чудовище... Тэхен, удерживая его, молчал, но его тёплая рука на спине и вторую он положил на затылок Чонгука, гладя осторожно. Чонгук всхлипывал, пытаясь совладать со своими эмоциями, но слишком много сострадания и гнева смешалось внутри. Когда Чонгук успокоился достаточно, чтобы говорить, он начал рассказывать Тэхену обо всём, что выслушал от Чимина. Начиная с того, как тот попал в ловушку к Уджину, и заканчивая угрозами насчёт хёна и собственной беспомощностью. Чонгук говорил сбивчиво, иногда повторяя детали, словно хотел выговорить всё до конца. Тэхен сидел, нахмурившись, с напряжённым вниманием ловя каждое слово, но не перебивал. — Я пообещал Чимину помочь, — сказал Чонгук в конце. — Но в одиночку я просто… ничего не смогу. Прозвучит нагло, но, пожалуйста, Тэхен, помоги ему. Он виновато потупил взгляд, чувствуя себя, будто возлагает слишком много на плечи мужа. Но Тэхен ответил почти сразу: — Я — твой муж, и это абсолютно нормально, что ты при трудностях обращаешься ко мне. — Он на миг опустил глаза, а потом добавил более мягким голосом: — Мы ему поможем. Мне надо только подумать, как лучше, но я обещаю: мы найдём решение. После этих слов Тэхен притянул Чонгука к себе и обнял. Чонгук, чувствуя тёплое прикосновение, тоже обвил руками его спину и, несколько минут молча прятав лицо на груди мужа, наконец понял, что даже это короткое подтверждение успокоило его сердце. — Спасибо… — прошептал он, слабо отстраняясь. Тэхен улыбнулся, погладил его по плечу, но вдруг стал серьёзен: — Теперь, думаю, понятно, почему Уджин так хотел прийти именно к нам. Чонгук удивлённо взглянул на него: — Почему? Тэхен выдохнул: — Он знает, что я «забрал» тебя к себе, чтобы спасти от него. И его злит это до крайности. Он сегодня намеренно притащил второго «юношу» к нам, как бы демонстрируя: «Не получился один — найду другого». Это был вызов. Чонгук нахмурился: — Тэхен… но почему вообще у вас такая вражда? Что было между вами? Тот убрал руку с его плеча и, помедлив, ответил мрачно: — Ничего личного. Просто Уджин в нашем кругу известен своей страстью к слишком юным мальчикам. Само по себе, если отношения добровольны и все совершеннолетние, не нам судить. Но ходят крайне скверные слухи: будто бы он искал контакты даже с несовершеннолетними. Раньше я не лез: доказательств не было, а слухам я не вникал. Но однажды он притащил в проект мальчика лет шестнадцати. Тот явно был напряжён, запуган. Уджин вёл себя, как обычно, вежливо, а потом я случайно застал их ссору в гардеробной. Парень кричал, что пойдёт в полицию, что у него есть доказательства… А Уджин был холоден, будто не волновался. Меня отвлекли, и я не успел вмешаться, а на следующий день мальчик так и не появился на съёмках. А через четыре дня… его нашли убитым. Слова, упавшие с сухой тяжестью, словно ударили по Чонгуку. Он похолодел, представив, насколько реальна была угроза. Молчание зависло в комнате: у Чонгука звенело в ушах, а сердце колотилось громко. — Что… — прошептал он, чувствуя, как голова начинает кружиться. — Уджин заметил, что я подслушал ту ссору, — горько продолжил Тэхен. — Но у него покровители в правительстве. Несколько раз всплывали скандалы, доказательств не хватало, и каждый раз он выходил сухим. А потом произошёл весь этот эпизод с тобой, и он яростно взбесился, потому что не получил желаемого. Сейчас он, похоже, делает всё, чтобы доказать, что одному мне не спасать мальчиков. Если я вырвал из его рук одного, он говорит: «Я найду другого, и ещё, и ещё». Это было примерно полгода назад. Я продолжаю с ним работать только потому, что так легче держать его в поле своего зрения, найти хоть что-то, что поможет его задержать. Но он слишком осторожен. Уверен, если даже сейчас отвести Чимина в полицию, чтобы тот написал заявление на него, Чимин не станет этого делать. Из-за страха за своего хена. И даже если спасем Чимина, он с легкостью найдет другую жертву. Нам надо полностью вывести его на чистую воду. Чонгук не смог дальше стоять, опустился на край кровати, чувствуя, что колени дрожат. Он осознал, от чего он был спасён — не просто брак по расчёту, а угроза жизни, может быть, даже худшее. Ему стало страшно. Тэхен, заметив, в каком тот состоянии, быстро присел рядом, обхватил руками за плечи: — Ты как? Тебе нехорошо? Чонгук, запустив пальцы в волосы, тихо простонал: — Не в порядке… Тэхен, прости, — он поборол приступ тошноты в горле и продолжил, поднимая на мужа глаза, в которых стояла благодарность и ужас: — Спасибо, что тогда спас меня. Не представляю, что было бы… — Я не для того рассказал это, чтобы ты чувствовал себя должным, — сказал Тэхен тихо, почти шёпотом. — Главное, мы на это не закроем глаза. Мы спасём Чимина. Чонгук судорожно кивнул, вспоминая заплаканное лицо юного певца: — Обязательно спасём, — отозвался он чуть более твёрдым голосом. Тэхен обнял его за плечи, прижав к груди, и дал пару минут прийти в себя. Полностью придя в себя, Чонгук поблагодарил и пожелав спокойной ночи, направился к себе, надеясь, что уединение и покой комнаты помогут ему переварить все. Тэхен остался в своей спальне, где, сбросив неудобную одежду, решил принять тёплый душ: хотелось избавиться от мерзких ощущений, оставшихся после встречи с Уджином. Однако, выйдя из ванной и надев домашнюю футболку с брюками, Тэхен понял, что сон не идёт: слишком много негатива накопилось за вечер. Поэтому он решил немного поработать над сценарием своей новой дорамы — открыть ноутбук, подумать над сценами, отвлечься. Но через некоторое время, ощутив, что мучает жажда, потянулся к графину с водой… и обнаружил, что тот пуст. Вздохнув, он отложил ноутбук и вышел из комнаты. Коридоры в столь поздний час были погружены в полутень, лишь редкие источники света позволяли ориентироваться. Тэхен шел на кухню, но, проходя мимо комнаты Чонгука, вдруг уловил странные, прерывистые звуки. Похоже на приглушённые стоны или всхлипы. Он остановился у двери и позвал негромко: — Чонгук? Ты в порядке? Никакого ответа. Лишь слышались сдавленные всхлипы и бормотание. Тэхен напрягся: не то парень плачет, не то во сне мучается. Он снова позвал тихим голосом — тишина. Тогда, аккуратно повернув ручку, вошёл в полутёмную комнату. Хорошо, что Чонгук редко запирал дверь на ключ. В полоске света от уличного фонаря, бившего сквозь окно, Тэхен увидел, как Чонгук на кровати ворочается, стонет и порой выкрикивает хриплыми словами: — Не трогайте! Нет… Тэхен! Грудь сжалась от чужой боли. Тэхен бросился к нему, сел на край кровати и ладонью осторожно коснулся его лица. Но Чонгук дернулся, словно ещё глубже погружаясь в кошмар, и даже громче выпалил «Не прикасайтесь!» — Чонгук, — громко сказал Тэхен, стараясь вначале просто позвать по имени. — Проснись, это сон. Посмотри на меня. Он снова коснулся щеки, и на этот раз в голосе прозвучала тревога: — Чонгук! Это я… очнись! Чонгук судорожно вырвался из плена жуткого сна, вздрогнув и резко открыв глаза, как будто вынырнул из тёмной глубины. Он тяжело дышал, торопливо окидывая взглядом комнату, не до конца осознавая, где находится. А прямо перед ним склонился Тэхен, подняв ладони чуть вверх и стараясь ничем не спугнуть. — Спокойно… это я, — успокаивающе произнёс Тэхен. — Видишь? Тут только я. Чонгук сделал рваный вдох, пытаясь сфокусироваться на голосе. Лоб у него был влажным от пота, в глазах стояли слёзы и паника. Он перевёл взгляд на лицо Тэхена, понял, что это реальность, и судорожно выдохнул: — Тэхен?.. — голос звучал хрипло и испуганно. — Всё хорошо, малыш… Иди ко мне, — мягко сказал Тэхен, тепло улыбнувшись и раскрыв объятия, но не навязываясь. Чонгук отчётливо ощутил, что вышел из кошмара, инстинктивно потянулся к мужу и прижался к его груди. Внутри всё ещё дрожало от страха, и он разрыдался в голос, словно вымещая остаток пережитого ужаса. — Он… — сквозь слёзы прошептал Чонгук, вцепляясь в ткань футболки на плечах Тэхена. — Он забрал меня у тебя, а я… я видел тело Чимина… И он тебя хотел убить… Тэхен… Слова обрывались короткими всхлипами, а Тэхен, погладив Чонгука по волосам, другой рукой ласково касался его спины. — Это всего лишь сон, — тихо, но чётко проговаривал он. — Всё прошло, слышишь? Ничего не случилось. Я здесь, а ты уже проснулся. Он крепче прижал Чонгука к себе, позволяя тому выплакаться. Несколько минут они просидели так, в темноте и тишине, пока дыхание парня не стало ровнее. Тогда Тэхен слегка приподнял Чонгука за плечи и, нахмурившись от тревоги, взял со стоявшей рядом тумбочки бутылку с водой. — Сделай пару глотков, — сказал он, протянув стакан. Чонгук дрожащей рукой взял воду, отпил чуть-чуть и глухо шмыгнул носом. Посмотрел на Тэхена с благодарностью и смущением, будто стесняясь своей слабости. Тэхен одним движением ладони вытер слёзы с его лица, потом медленно убрал прядь волос со лба, ещё раз погладил по виску. — Вот, уже лучше, — проговорил он. — Сны, когда нервничаешь, становятся излишне реалистичными. Чонгук всхлипнул и кивнул: — Прости… я так испугался, оно было словно наяву. — Я понимаю. Но всё закончилось, давай успокоимся, — ответил Тэхен, бережно забирая у него стакан и ставя на тумбочку. — Тебе надо ещё поспать, чтобы оклематься. Чонгук потёр кулаком влажные от слёз глаза: — Я не уверен, что смогу снова заснуть… Тэхен в ответ слегка приподнял одеяло на кровати, а сам легонько сместился, уступая место рядом. Он раскрыл руки, давая понять, что готов снова обнять. — Давай вместе. Чонгук скользнул ближе, вложившись в объятия Тэхена, прижавшись всем телом к его груди. Внутри ещё все дрожало от ужасающего видения, но тепло мужа и ритм его спокойного сердца медленно возвращали чувство безопасности. — Спасибо, — тихо выговорил Чонгук, утыкаясь лицом в ключицу Тэхена. — Тихо-тихо… спи, — отозвался Тэхен, свободной рукой поглаживая ему спину. Пару минут Чонгук ещё иногда всхлипывал, но вскоре утратил нить бодрствования, а в голове у него всё померкло, уступая место обычному сну без кошмаров. Чонгук вскоре стих в его объятиях, и по ровному, спокойному дыханию можно было понять, что сон вновь забрал его в свои мягкие объятия. Тэхен, чувствуя, как ритмично вздымается грудь младшего, не спешил закрывать глаза. Он всё так же продолжал осторожно скользить ладонью по спине Чонгука, словно боясь, что ночной кошмар может вернуться, если ослабить внимание. И, стараясь сам не уйти в сон, Тэхен невольно погружался в воспоминания: когда он в последний раз так спал с кем-то в одной кровати, помимо Сынмина? Давно. Сколько лет… А теперь рядом лежит Чонгук – мальчик, с самого начала ставший исключением. О нём хочется заботиться, обезопасить его, радовать… Ему вспомнились их общие ужины, вечерние беседы о рисовании и курсы английского. Как жадно Чонгук рассказывал о своих занятиях, как блестели у него глаза, когда он делился успехами. И каждый раз внутри Тэхена расцветало это опасное тепло – интерес, смешанный с мягкой нежностью, которая казалась ему неправильной. Он знал, что Чонгук молод, ему многое предстоит: поступление в университет, совершенствование в живописи. Когда-нибудь парень вырастет в великого художника, создаст своё окружение, может, найдёт друга, любовь… «А я, – размышлял Тэхен, аккуратно поправляя одеяло, – отпущу его, когда он станет достаточно сильным, когда будет готов лететь дальше и не оглядываться.» Но стоило только вспомнить моменты, когда он подсматривал, как Чонгук рисует, всё внутри сжималось приятным волнением. В такие минуты в юноше просыпалась удивительная страсть, и он становился поистине завораживающим. «Красив… – мысленно говорил Тэхен. – Он и без того очень хорош собой, но с красками, кистями, в потоке воодушевления, он будто сияет.» Однако каждый раз, замечая, как долго и внимательно он на него смотрит, Тэхен одёргивал себя, пытаясь унять зарождающиеся эмоции. «Нельзя, – повторял он, слегка насупившись. – Он ещё такой юный. И мне не стоит…» Остановившись на этой мысли, он прикрыл глаза, продолжая гладить его по плечу. «Главное – дать ему свободу, воспарить, когда окрепнут крылья. Не для того я спасал его, чтобы запирать. Пусть живёт ярко… И если когда-нибудь ему понадобится новая защита, я буду рядом. Но пока… пусть хотя бы во сне не мучают страхи.» Тэхен уже начал проваливаться в полусон, мерно поглаживая младшего по спине и борясь с собственными тревожными мыслями. Но вдруг в полумраке на дверном проёме он уловил чьё-то присутствие. В слабо освещённом проходе стоял Сынмин, босоногий, с встревоженным взглядом. Он словно не решался войти. — Сынок? Что случилось? — негромко спросил Тэхен, не желая разбудить Чонгука. — Папа? Ты здесь? Тэхен приподнял голову, стараясь не разбудить Чонгука, который уже почти спокойно дышал у него под рукой. — Да, сынок, — отозвался он едва слышно. — Что ты не спишь? Сынмин казался смущённым. Наконец, он на полушёпоте проговорил: — Я услышал, что Чонгук плачет… и испугался, что… вдруг монстры? — Сынмин говорил почти шёпотом, виновато ступая поближе. При этих словах Тэхен не смог не улыбнуться, с нежностью глядя на Сынмина. Подумалось, что в самом деле во сне Чонгука его терзали «монстры» — хоть и не те, о которых думает ребёнок. — Вот как. Но теперь монстры ушли. Тебе не надо тревожиться. — А… можно с вами? — спросил Сынмин неуверенно, мнётся на пороге. — Вдруг вернутся монстры… Тэхен оглянулся на кровать: с одной стороны был он, а с другой — Чонгук, прижавшийся ближе к середине. Места для ребёнка на его стороне почти не оставалось, зато со стороны Чонгука пространство было чуть больше. — Конечно, сынок, — сказал Тэхен негромко, приподнимаясь на локте. — Подойди. Сынмин осторожно подошёл к кровати, стараясь не скрипнуть полом, и аккуратно лёг рядом с Чонгуком. Он двигался максимально тихо, чтобы не разбудить старшего брата, как он уже начал ощущать Чонгука в душе. Когда устроился, он нерешительно обнял его спину, будто защищая от воображаемой тьмы. Тэхен, всё ещё обнимая Чонгука за плечи, накрыл ладонью руку Сынмина и почувствовал, как приятная волна уюта и тепла прошла сквозь тело. Будто собравшись небольшим кокончиком, они втроём уместились в одной постели: Чонгук спал, не обращая внимания, как его обнимают с обеих сторон, и лишь сильнее уткнулся носом в футболку Тэхена. Сынмин зевнул и, доверившись отцовскому присутствию, начал погружаться обратно в сон, успокоенный тем, что никакие монстры не могут пробраться, пока рядом есть эти двое. Тэхен обвёл взглядом своих родных: младший под его боком, сын — рядом, наполовину прижавшись к тому же телу. Сам ощущал легкое непривычное счастье, которое было, казалось бы, простым, но таким давно позабытым. Чонгук чуть вздохнул во сне, Сынмин тихо заворочался, а Тэхен тихим движением поправил им одеяло. И их новое уютное «гнездо» погрузилось в глубокий и спокойный сон.

*

Серые утренние лучи нащупали щель в плотных шторах и стали мягко скользить по комнате, будто желая разбудить тех, кто слишком крепко уснул. Чонгук медленно открыл глаза, на мгновение забывая, где находится. Он почувствовал чужое тепло – чьи-то объятия и дыхание совсем рядом. Когда сознание прояснилось, понял: он лежит, прижавшись к Тэхену, а с другой стороны к нему подбоком приник Сынмин. Удивлённо моргнув, Чонгук приподнял голову. Он увидел, что Тэхен спит, откинувшись на спину, а его рука охватывает Чонгука за плечи. А вот Сынмин пристроился с боку: мальчик прижимался к спине Чонгука, на его лице – спокойное детское выражение, такое безмятежное, что Чонгук не удержался и чуть улыбнулся. «Когда он успел прийти?» – промелькнул вопрос. Лицо у Тэхена было спокойное и помолодевшее, словно сбросил все тяготы. Щека касалась волос Чонгука, дыхание ровное и тёплое. На душе у Чонгука стало удивительно уютно: он вспомнил о кошмаре, от которого несколько часов назад спасся. Он осторожно сдвинулся, стараясь не потревожить Сынмина, который всё ещё посапывал в полудрёме. Мальчик шевельнулся, но не проснулся. Тогда Чонгук перевёл взгляд на Тэхена, невольно залюбовавшись таким тихим, безмятежным выражением на его лице. С трудом верилось, что этот серьёзный продюсер может выглядеть таким… уязвимым во сне. Он почувствовал порыв: очень осторожно провёл пальцами по вороту футболки Тэхена, желая поправить сбившуюся ткань. Вдруг ресницы у Тэхена дрогнули, и он медленно открыл глаза. Несколько секунд Тэхен, словно не понимая, где находится, увидел лицо Чонгука совсем рядом — и, кажется, смутился на долю мгновения. Он чуть улыбнулся, всё ещё не выпуская Чонгука из объятий. — Доброе утро, — произнёс он вполголоса, чтобы не потревожить Сынмина. Чонгук улыбнулся в ответ: — Доброе… Прости, если разбудил... — Ничего, — отозвался Тэхен с ласковым прищуром. — Как ты? Больше никаких кошмаров? Чонгук чуть приподнялся на локте и покачал головой: — Нет… Я спал, как убитый. Спасибо, что вчера был рядом, и... — Он стушевался, вспомнив, как безудержно плакал. — И сейчас тоже… Тэхен в ответ крепче прижал его к себе, на мгновение прикасаясь лбом к его виску: — Рад, что смог помочь. В ту же секунду Сынмин, который лежал с другой стороны, зашевелился. Чонгук почувствовал, как мальчик потянулся, дотронувшись до его спины, а затем приподнял голову и прищуренно посмотрел на них. — Доброе утро, сынок, — сказал Тэхен, слегка подвинувшись, чтобы мальчику было удобнее. — Как тебе спалось? Сынмин моргнул, понимая, что он в комнате Чонгука, да ещё и так прижавшись к нему. Но тут же вспомнил, что ночью слышал плач и решил защитить его друга от монстров. — Хорошо, — ответил он, откидывая одеяло. — А Чонгук, ты не плачешь? Утром всё хорошо? Чонгук, смутившись от детской прямоты, улыбнулся: — Уже хорошо, Сынмин. Спасибо, что пришёл проверить меня ночью. Чонгук и правда был благодарен. Он знал, насколько малыш боялся монстров, но все равно пришел с намерением защитить его. Сынмин улыбнулся и зевнул, осознав, что лежит чуть ли не на краю кровати, и перевёл взгляд на пространство между Чонгуком и Тэхеном, где ещё можно было устроиться. Он тихонько пробрался между ними, фактически разделив их объятия, и с довольным вздохом улёгся ровно посередине. Так получилось, что одной рукой он обхватил Чонгука, а второй — отца. Чонгук, коротко засмеявшись от неожиданности, подвигался, чтобы освободить мальчику место. Тэхен тоже слегка раздвинулся, уступая Сынмину достаточно места. — Теперь я в домике, — объявил Сынмин вполголоса и довольно улыбнулся, прижавшись к обоим. Чонгук с нежностью взглянул на улыбающуюся физиономию ребёнка. В сердце вспыхнуло чувство семейного счастья, которое сложно описать словами. Он покосился на Тэхена — тот тоже выглядел вполне довольным и безмерно спокойным, оглядывая своих «двух мальчиков». — Хотите ещё немножко поваляться? — предложил Тэхен, проводя рукой по волосам Сынмина и одновременно слегка касаясь плеча Чонгука. — Да, я согласен, — отозвался мальчик, смыкая глаза и уютно укладываясь на подушку. — Мне тут хорошо, тепленько. Чонгук на миг прижался к груди сына, улыбнулся и повернул голову к Тэхену: — Мне тоже хорошо, — признался он тихо. — Давайте побудем так ещё чуточку… — Побудем, — подтвердил Тэхен. — А монстры ушли? — спросил Сынмин, зевая. — Ушли, — подтвердил Чонгук, заботливо коснувшись мальчишечьих растрёпанных волос. — Пока мы все вместе, им сюда не пробраться. — Точно, — кивнул Тэхен, слегка погладив ладонью подрагивающую руку Чонгука. Но, как и ожидалось, «семейное гнёздышко» распалось под натиском будней: у Тэхена была работа, у Сынмина — школа, а у Чонгука — занятия по рисованию у мистера Яна. Попрощавшись, каждый двинулся по своему пути. Чонгук чувствовал небольшую тревогу внутри, связанную с недавними событиями: опасение за Чимина, мысли о том, что у Уджина ещё много возможностей портить жизнь. Но, шаг за шагом добравшись до аудитории мистера Яна, он постарался взять себя в руки и сосредоточиться на новом задании. Однако, сосредоточиться получалось плохо. С того мгновения, как Чонгук сел к мольберту, он искал взглядами Мин Юнги — того самого хена Чимина, о котором узнал позавчера. Сам себе парень не мог объяснить, зачем именно хочет поговорить с Юнги: ведь не факт, что это сразу спасёт Чимина. Но сидеть сложа руки он не желал. У мистера Яна в аудитории царил обычный рабочий шум: одни студенты тихонько переговаривались, другие мерно подправляли штрихи карандаша. Когда настала перемена, большинство вышли из кабинета — кто на свежий воздух, кто в буфет. Но Чонгук задержался под видом того, что дорисовывает нюансы своего рисунка. Он упрямо продолжал орудовать кистью, на самом деле всем сердцем надеясь, что Юнги, если и появится, то именно в этот интервал. И действительно, спустя пару минут Чонгук заметил, как мистер Ян беседует с каким-то ассистентом, который протягивал ему какие-то листы. Взгляд Чонгука, уже наслышанного о Мин Юнги, сразу определил, что это он. Причём уверенно знал в лицо, а не просто догадывался. Тот разговаривал с учителем, а потом, получив ответ, шагнул прочь — в коридор. Чонгук в порыве отложил кисть, встал и быстро зашагал вслед за ним, опасаясь, что тот сейчас исчезнет в потоке людей. — Извините! — негромко окликнул он в коридоре. Юнги, услышав знакомый голос, обернулся. На лице скользнуло лёгкое узнавание: — А, Чонгук? Что-то случилось? Парень неловко улыбнулся, стараясь выглядеть естественным: — Нет-нет… Я просто хотел спросить насчёт рисунка Антиноя. У меня возникли… вопросы по построению, — он запнулся, прекрасно осознавая, что его умение довольно высокое и подобных вопросов обычно не бывает. Но другого предлога так быстро не придумал. — Антиной? — Юнги чуть нахмурился, поправляя стопку бумаг в руках. — Я думал, тебе эта тема даётся легко. У тебя же хорошие навыки. Чонгук внутри почувствовал, как сердце бьётся громче: «Может, подозревает, что я выдумываю?» Но надо продолжать: — Это… Конечно, с художественной стороны сложности у меня небольшие. — Он нервно улыбнулся. — Но есть пара моментов, которые я хотел уточнить. Да и… в общем, не хотел отвлекать вас прямо сейчас. Может, можно будет с вами связаться дома? Написать вам вопросы… Перемена уже заканчивается, — сослался он на время. Юнги по-прежнему смотрел слегка скептически, однако не стал отказывать. Кивнув, он заглянул во внутренний карман и вынул небольшую визитку: — Раз так, вот мой номер. Но, честно говоря, никогда не замечал у тебя серьёзных проблем с рисунком, поэтому... — Да, — пробормотал Чонгук, принимая визитку с благодарностью. — Простите за навязчивость. Просто раз вы ассистируете мистеру Яну, подумал, у вас может быть взгляд со стороны. — Ладно, — вздохнул Юнги. — Пиши, если что. Всё равно стажерская работа предполагает, что я, бывает, помогаю студентам. И не волнуйся, можешь звать меня на «ты». У меня есть хубэ твоего возраста, вот и привычка. Надеюсь, не обидел. — Нет-нет, всё хорошо, — поторопился уверить Чонгук и добавил, стараясь скрыть волнение: — Спасибо большое, я тогда, если что, напишу… — Договорились. До встречи. — Юнги кивнул и неспешно двинулся дальше, исчезая за поворотом. Оставшись в коридоре один, Чонгук облегчённо выдохнул: «Хотя бы теперь у меня есть прямой путь к нему». Он понимал, что не может сразу поведать Юнги о проблемах Чимина: парень сам опасался, что хен может ввязаться в разборки и пострадать. Но всё равно был рад, что хоть что-то предпринял. Спрятав визитку в карман, он вернулся к аудитории. Зазвенел звонок, сообщающий о конце перемены, и мистер Ян уже подзывал студентов обратно к мольбертам. Чонгук, присаживаясь к своей работе, чувствовал себя уже лучше, имея номера и Чимина, и Юнги.

*

Чонгук колебался , прежде чем решиться навестить родителей. После вчерашних откровений от Тэхена, связанные с прошлым, в душе еще больше поселилась смесь обиды и боли, которую он старался пересилить. Но и игнорировать каждое мамино сообщение он не мог: она, хоть и писала каждый день, не наседала, лишь осторожно приглашала зайти в любое удобное время. В конце концов, после занятий он поехал в супермаркет. Месяц назад Тэхен настоял на том, чтобы Чонгук завёл карту на своё имя и не стеснялся покупать всё, что ему нужно. Однако Чонгук почти никогда ею не пользовался: то ли не привык тратить чужие деньги, то ли Тэхен опережал его, сам принося всё необходимое. Но сегодня, с твёрдым решением сделать родным сюрприз, он достал карту, набрал целую продуктовую тележку. Особое внимание уделил любимому маминому сыру и каким-то вкусностям отцу — пригодилось то, что Чонгук знал о его предпочтениях в еде, а не в алкоголе. Расплатившись, он вызвал такси и вскоре доехал до своего старого дома. Внутри у него смешались волнение и тёплая ностальгия. «Всё-таки здесь я вырос…» — подумал он, держа оба пакета, переполненные покупками. У входа остановился, взвесил, стучать или нет, но, вспомнив, что руки заняты, решительно толкнул дверь плечом и вошёл. Мама находилась на кухне и, услышав звук, обернулась. Первое, что отразилось на её лице, было искреннее удивление, а следом появилась радость. Она тут же рванулась навстречу, помогая принять у него пакеты: — Чонгук! Зачем ты столько всего накупил? У нас ведь всё хватает… Он, склонившись, аккуратно поставил пакеты на стол: — Хотел сам принести. Просто… соскучился, — ответил он, опуская взгляд, всё ещё неуверенно улыбаясь. — Иди же, поздоровайся нормально, — промолвила мама, оставив покупку на столешнице. Чонгук, бросив пакеты, приблизился, и они коротко обнялись. Он вдохнул родной запах дома, почувствовал тепло маминых рук — всё это будило тысячи воспоминаний. — Как вы?.. — спросил он, отстраняясь, осматривая знакомую гостиную. — А где отец? Мама вздохнула с облегчённой улыбкой: — На работе. Господин Тэхен устроил его в хорошее место, откуда не выгонят, если он будет выполнять правила. Твой отец взялся за ум, совсем перестал пить, трудится исправно. Он, конечно, не сразу привык, но рад, что нашёлся выход. Чонгук кивнул, чувствуя мягкую гордость, что всё у них идёт на лад: — Хорошо, что всё так. Значит, и долги уже все покрыли? — Да, мы больше не должны никому, — подтвердила мама. — Деньги, которые господин Тэхен выдал на закрытие кредитов, спасли нас. И сейчас, когда отец зарабатывает, мы можем покупать всё необходимое. Насколько я знаю, господин Тэхен тоже периодично присылает деньги. А ты зачем потратился? Он усмехнулся, чуть пожав плечами: — Просто хотел сделать приятное. И мам, ты ведь любишь этот сыр, а я знаю, редко можешь позволить себе что-то подобное. Прости, что долго не заходил. Мама сменила тон на более осторожный: — А у тебя… правда всё хорошо? Она волновалась за него, боясь, что Тэхен может обижать. Но Чонгук, с гордостью и спокойной улыбкой, ответил: — Мама, не тревожься. Он не то что не обижает, а наоборот — останавливает меня, если я вдруг пытаюсь сделать что-то непосильное. Заботится обо мне постоянно. Мама тут же выпрямилась, явно успокоенная: — И чем он тебя так радует? И тут, продолжая разгружать пакеты и протирать принесённый товар, Чонгук негромко, но с теплотой стал рассказывать о тех поступках, что делал для него Тэхен за последние месяцы. Как он устроил ему занятия по английскому и рисованию, как иногда сам вызывался пойти с ним на шоппинг, как однажды отправился ночью искать нужные кисти, которые Чонгуку позарез понадобились. Как он оплачивал любой каприз и при этом не выставлял это в счёт. Как спасал его от тревог и кошмаров, даже когда самому было тяжело. — Я не думал, что встречу кого-то настолько самоотверженного, — признался Чонгук, едва заметно смущаясь. — Он не просто тратит на меня деньги, он реально заботится обо мне. Всё время спрашивает, как курсы, что нового я узнал. Он говорил об этом с таким воодушевлением, что мама невольно улыбнулась шире. Чонгук отчасти заметил её выражение, но не понял, что именно его вызвало. — Знаешь, сын, — проговорила мама, аккуратно вытирая руки перед тем, как убрать из пакета сыры. — Я думала, когда мы с отцом… ну, тогда, — она вздохнула, на мгновение застыла с сожалением во взгляде. — Я искренне боялась, что твоя жизнь будет несчастной с господином Тэхеном. Но, судя по тому, как ты о нём рассказываешь… или я ошиблась тогда, или с тех пор многое изменилось. Слышно, как ты говоришь о нём с любовью. Он замер, а в глазах мелькнуло непонимание. С любовью? — Да нет мам, я его просто очень уважаю. Мама замерла, глядя на него со странным выражением лица, от чего ему стало не по себе. Но та просто улыбнулась и покачала головой: — Наверное...я неправильно поняла все. Кстати, - увела разговор в другую сторону. — Мы завтра хотели к вам заехать, если господин Тэхен не будет против. Чонгук удивился, взгляд у него по-прежнему растерянный: — Зачем?.. — У тебя ведь завтра день рождения, глупыш, — улыбнулась мама мягко. — Неужели думал, мы не вспомним? Хотели хотя бы поздравить, пусть и ненадолго. Чонгук от неожиданности почти прикусил язык. Вся буря чувств в душе встретилась с вопросом: «И правда же, завтра…» Он было успел совсем забыть о дате, поглощённый насыщенными днями и занятиями. — А… точно, — только и выдавил он. — Ладно, ты передохни, я пока поставлю чайник, — сказала она, поднимаясь. Чонгук кивнул, не сводя взгляда с маминой фигуры, уходящей на кухню. На душе остался какой-то осадок от этого разговора, но он старался не обращать внимания.

*

Чонгук опустил руку на ручку двери, изголодавшись после поездки к родителям. В голове всё ещё крутились обрывки короткого разговора с мамой — как она намекнула на его чувства к Тэхену — но он упорно пытался выбросить это из мыслей. Подумал, что, скорее всего, уже дома никого не застанет: Сынмин обычно оставался у репетитора до вечера, а Тэхен — на работе почти до ночи. Но, открыв дверь, он сразу увидел в прихожей знакомую пару кроссовок мужа и детские ботинки сына. Это было странно — обычно в такой час они не могли быть дома оба. Направившись в гостиную, он услышал тихий разговор: Сынмин что-то спрашивал взволнованным тоном, Тэхен отвечал полушёпотом, словно опасался, что кто-то может подслушать. — Что вы тут обсуждаете? — спросил Чонгук, чуть улыбнувшись и проходя к ним ближе. Он заметил, как Тэхен резко замолк, прокашлялся, а Сынмин, будто пойманный за проказой, быстро поднял на Чонгука глаза. — Чонгук! — взвизгнул мальчик, и вид у него был слишком смущённый для простой болтовни. Тэхен кашлянул ещё раз, намеренно легко, и пробормотал: — Он… про свои оценки рассказывал, — сказал так, будто не придумал на ходу ничего более правдоподобного. Чонгук кивнул, хотя внутри почувствовал, что это лишь отговорка. — Вот как, — проговорил он, усаживаясь на диван рядом, — надеюсь, всё в порядке со школой? Сынмин улыбнулся, отводя взгляд, а Тэхен, заметив неловкость, быстро переключил тему: — Ты сегодня позже обычного вернулся, занятия долго длились? — Нет, — отозвался Чонгук, проверяя плечом рюкзак, — просто навестил родителей. Мама уже не раз звала, я… наконец выбрал время. Тэхен, казалось, смягчил черты лица: — Да? Рад слышать. Надеюсь, они в порядке? Чонгук кивнул: — Они нормально. Мама долго уговаривала зайти, и я… А, кстати, она спрашивала… Он уже собрался сказать, что «мама помнит о завтрашнем дне, день рождения», но вдруг осёкся. В груди появился какой-то щемящий укол: может, он хотел проверить, не забыл ли Тэхен о его празднике? Или боялся выглядеть человеком, который навязывает напоминание? — Она просто интересовалась, в порядке ли ты, — проговорил он вместо этого, обрыв фразы уже не скрывая. — Понятно, — медленно кивнул Тэхен, словно не до конца поверил в такое объяснение. — Ну… тогда всё хорошо. В комнате повисла неловкая пауза. Чонгук внезапно ощутил себя лишним: он хотел сказать гораздо больше, но не решился. Спохватился и встал, чтобы уйти. — Я переоденусь, — сказал он, поднимаясь. — Вы тут без меня начинайте ужин, если хотите. — Нет, подождём, — ответил Тэхен. — Ужин уже на столе. — Сейчас приду, — пробормотал Чонгук и, забрав свой рюкзак, направился в свою комнату. По пути он всё ещё чувствовал, как внутри растёт лёгкая обида: «Почему они так странно себя ведут? Что за тайну они обсуждали шёпотом? И… действительно Тэхен забыл о дне рождения?» При воспоминании, что завтра он должен официально встретить новый год жизни, по спине побежала холодная волна. Что, если ему придётся праздновать в одиночестве, а муж даже не вспомнит? Шмыгнув носом, он крепче сжал лямку рюкзака и ускорил шаги по коридору, чтобы как можно скорее переодеться и хоть как-то отвлечься от этой болезненной мысли. Ужин начался под неясным ощущением напряжённости. За столом Сынмин украдкой поглядывал на отца, то и дело весело хихикая, а Тэхен в ответ лишь легко улыбался. Чонгук же, почувствовав эту замкнутую «союзность», ловил себя на грустных мыслях — по какой причине его словно отделяют? Под конец трапезы Тэхен вдруг сказал: — Сынок, разве тебе сегодня не задали какое-то сложное задание? Может, хочешь, чтобы я помог? — Да-а… — отозвался Сынмин, чуть смутясь, но одобряя. Чонгук, стараясь быть полезным, добродушно предложил: — Давайте я тоже… помогу? Однако к его удивлению и больному уколу, и Сынмин, и Тэхен в один голос громко воскликнули: «Нет!» Чонгук вздрогнул от неожиданности, глядя на них в изумлении. Тогда Тэхен слегка потер лоб и смягчил тон: — Прости, мы не хотели так резко. Просто ты и так устал сегодня. Отдохни, а мы справимся сами. Чонгук ощутил, как обида подступает к горлу. Он коротко кивнул, встал и, вцепившись в край тарелки, проговорил: — Ладно, я, пожалуй, пойду. Никто не возразил. Сынмин был поглощён своими мыслями, а Тэхен бросил короткий, виноватый взгляд, но не нашёл слов удержать. Уходя, он чувствовал, как в глазах выступают слёзы. «Что за проблема в том, чтобы я тоже помог им?.. Неужели им так не нужно моё участие?» И — что ещё горше — неужели Тэхен, которого он привык считать таким внимательным, забыл о дне рождения, уже наступающем через несколько часов? Смахнув слёзы почти со злостью, Чонгук направился в свою творческую комнату. Оттуда слышались приглушённые голоса Тэхена и сына, иногда смех Сынмина. Чонгук изо всех сил старался не подслушивать, но ком в горле усиливался: «Конечно, им вдвоём хорошо, а меня просто отодвинули в сторону…» Он понимал желание отца провести время с сыном, но до сих пор они все вместе делали. Чонгук просидел за красками часа полтора, не сделав нормальной работы. Мысли мешали сосредоточиться. Наконец, около полуночи он решил лечь спать. В комнате не спалось — в голове крутились тревоги, обиды, предположения. Он думал, писать Чимину или нет...Тот обещал сам написать, когда сможет оторваться от Уджина. Чонгук не хотел поставить его в опасное положение из-за своих беспокойств. Время перевалило за полночь, когда вдруг из комнаты Тэхена донёсся громкий крик. «Сынмин!» — понял Чонгук по голосу. Опасения мгновенно перекрыли обиду. «Что случилось?!» Чонгук сорвался с постели, босиком помчался к двери Тэхена. В коридоре было темно, но он нашёл ручку, быстро постучал — тишина. Тогда, не колеблясь, распахнул дверь. И первым делом наткнулся на полнейшую темноту… хотя нет, не совсем. В центре комнаты выхватил маленький сияющий огонёк: это был крохотный торт с горящей свечкой, которую держал в руках сияющий Сынмин. Тэхен стоял чуть позади, с улыбкой на губах. Как только Чонгук появился, Сынмин громко выпалил: — С днём рождения! Он осознал, что в комнате нет никаких следов беды или боли, наоборот, всё освещалось лишь маленькой свечкой. Торт — пусть и небольшой — но смешно украшенный, видно, Сынмин приложил руку. А сам мальчик, прижимая торт, казался взволнованно счастливым. Глаза Чонгука расширились от потрясения, все остатки обиды и ужаса улетучились: — Что… — пробормотал он, не в силах досказать. — Прости, если напугали, — проговорил Тэхен, подходя ближе. — Просто хотели устроить тебе сюрприз на полночь. И, кажется, Сынмин громче, чем надо, позвал тебя. Сынмин, перекидывая взгляд с Тэхена на Чонгука, показал пульсирующую радость: — Чонгук, — сказал он эмоционально, — с днём рождения! Мы думали, что если появимся с тортом завтра утром, то не будет неожиданно. А так — в полночь! И... извини, что мы такие таинственные были. Чонгук понял, что это всё объясняло их поведение за ужином — они специально держали его подальше, чтобы не нарушить сюрприз, и потому напористо отговаривали его «помогать» с заданием. Но сейчас сердце у него билось так лихорадочно, а на глазах выступили слёзы уже от радости: — Вы… всё это время… Он не смог закончить фразу, потому что Сынмин широко улыбнулся и наклонил торт ближе, указывая на маленькую свечку, горевшую на верхушке: — Загадай желание, а потом мы споём «С днём рождения»! Губы Чонгука дрогнули от чувств, и он на миг прикрыл глаза. «Пусть всё будет хорошо, пусть мы сможем решить все проблемы, пусть…» — желание сформулировалось в душе, и он тихо задул свечку. После того как Чонгук задул свечу, крохотная комната погрузилась в мягкий полумрак. Но внезапно Тэхен нажал на выключатель у двери, и включился свет, обнажая всю подготовленную композицию. Чонгук застыл в изумлении: по углам комнаты висели разноцветные шары, ленты ниспадали, словно водопады из бумаги, а на стенах виднелись надписи с поздравительными словами. Всё это было аккуратно расставлено и развешано, создавая праздничное настроение. — Вы… серьезно… — выдохнул Чонгук, ощущая, как слёзы снова скатываются по щекам. Губы дрожали от переполнявших чувств. Сынмин, видя это, с радостным щенячьим восторгом обнял его со спины: — Я сейчас! Мне надо принести подарок, — сказал он и вихрем выскочил из комнаты, оставляя торт на тумбочке. Чонгук не смог больше сдерживать эмоции. Слёзы, которые с вечера казались обидой и тревогой, теперь лились от облегчения и благодарности. Перед глазами стоял улыбающийся Тэхен, снова дарящий ощущение тепла и надёжности. Чонгук всхлипнул, пытаясь что-то сказать, но слова путались. — Неужели думал, что я забыл? — произнёс Тэхен негромко, подойдя ближе. — Я… я подумал… что вы уже не хотите… — Чонгук еле выдавил, вытирая слёзы тыльной стороной руки. — И… что мы больше не… Семья…я испугался... Не дав ему договорить, Тэхен порывисто приблизился и аккуратно обхватил ладонями лицо младшего. Его большие пальцы мягко стирали дорожки слёз со щёк. — Глупый. — Голос звучал нежно, без осуждения. — Ты часть нашей семьи. Как тебе вообще могло прийти это в голову? У нас не вышло сохранить секрет должным образом, но мы старались. Я думал, что ты уже обо всем догадался. Чонгук всё равно не переставал плакать, смешивая горькие чувства с радостными. Во взгляде сквозила тысяча невыговоренных благодарностей. Тэхен медленно наклонился и с бесконечной осторожностью коснулся губами лба Чонгука — поцелуй был тёплым и успокаивающим, как будто стирал последние осколки сомнений. На одно короткое мгновение комната наполнилась особой интимной атмосферой: сердце Чонгука бешено заколотилось, а Тэхен, не отнимая рук от его щёк, смотрел ему прямо в глаза, будто разглядывал душу. Они оба напряжённо молчали, осознавая, что делят нечто трепетное. Зрачки у Тэхена словно расширились, а у Чонгука дыхание сбилось, как будто от малейшего движения мир мог перевернуться. Но этот момент прервался, когда в коридоре прогрохотал топот — Сынмин вернулся. Ещё издали послышался его громкий возглас: — Я нашёл! Я нашёл! Подождите меня! Тэхен чуть вздрогнул, тут же отпуская Чонгука, и в пару секунд они оба приняли более сдержанный вид. Чонгук моргнул, краснея от неловкости, но улыбка всё равно играла на губах, а сердце неслось вперёд. В дверном проёме появился сияющий Сынмин, держащий какой-то свёрток: наверняка подарок для именинника. Взрослые неловко уводили взгляд, не понимая, что только сейчас было...