Docendo discimus

Мелькор заглянул в колыбель и тут же отпрянул, а на лице его отразилось отвращение. Нолдорские чëрные волосы уже украшали голову ребëнка, который мирно сопел под тëплым одеялом, пока за окном набирала силу очередная метель. Редко когда вне стен Ангбанда было спокойно, особенно сейчас. В это нелëгкое время надо было работать ещё усерднее, и радовало только то, что Мелькор вернулся. Благодаря нему народ воспрянул духом. В отличие от Мелькора. Он всë так же был угрюм, как и в момент своего возвращения. Майрон стоял рядом с колыбелью по правую руку от Мелькора и смотрел на него, ожидая его слов. Они так и не поговорили. Интересно, что сейчас творится в его голове, какая буря бушует внутри фэа мятежного вала? — И зачем ты только в это ввязался? — Вспомнил наш старый спор, — повëл плечами Майрон. — Ты тогда сказал, что эльфы сами по себе мерзкие, а я говорил, что их определяет воспитание. Я решил, что лучше возможности доказать свою правоту и провести опыт у меня не будет. Мелькор тяжело вздохнул и прикрыл глаза обожжённой ладонью, будто испытывал головную боль. — Понятно. Зачем ты только притащил его сюда? А объяснять остальным свой опыт ты как будешь? Об этом Майрон не подумал. И правда. Не все отнесутся с пониманием к тому, что он притащил в Ангбанд эльфа, так ещё и такого маленького. Этим наверняка может кто-то воспользоваться, да и его так называемый опыт может сорваться, если ребёнка станут гнобить за то, что он эльф. Не то, что бы ему было жалко остроухого ребëнка, нет, из-за этого может пострадать чистота эксперимента. Майрон думал, пока Мелькор выжидающе смотрел на него, было даже интересно, как только его майа будет расхлебывать кашу, которую сам же заварил. Мелькор сложил руки на груди и отошёл от колыбели, чтобы подкинуть дров в камин. Действительно, прохладно здесь. — Я… Мелькор, это мой ребёнок. Мелькор непонимающе повернулся лицом к майа. На его лице появилась складка меж бровей, он прищурил глаза, будто бы не понимая, ослышался он, или майа сказал ровно то, что сказал. Ему очень не хотелось расстраивать своего вала, но других вариантов не было. Только так он примет этого ребёнка, если поймёт, что в нём есть частичка от любимого майа. Если он, конечно, всë ещё любимый. — Я не ослышался? — его тон сразу стал резче. — Нет, я завëл роман с эльфийкой, пока тебя не было, а ушëл под предлогом разведки, чтобы забрать ребëнка. Это было частью моего плана. Майрон и сам не знал, зачем всë это говорит. Ложь во благо, быть может? Какая разница, если Мелькор прямо сейчас начнëт всë крушить и ломать, если убьёт ребëнка? Почему-то разница для майа была, он и сам не мог сказать, почему. Отчего же ему не всë равно на эльфийского младенца? Возможно, он уже твëрдно решил, что потратит время и силы, лишь бы доказать свою правоту. Если Майрон решил взяться за дело, то он доведёт его до конца. Иначе никак. Он ожидал чего угодно, любой реакции. Он думал, что Мелькор изобьет его за измену, начнëт всë громить, но вала только тихо рассмеялся своим бархатистым голосом, вызвав недоумение у майа: — Я отец лжи, Майрон, мне врать бесполезно. Майрон только выдохнул. Может, это и хорошо, что Мелькор не поверил, но остальные ведь не он. — Да, но эту версию можно преподнести остальным? — Я думаю, остальные будут о тебе не лучшего мнения после такого. Мягко говоря. — Да, но я полагал, что буду под твоей протекцией, разве нет? — Не впутывай меня в это, мне без разницы, насколько разумны эльфы и какие они там жертвы жестокой валарской системы. Они сами выбрали то, что выбрали. При разговоре об эльфах Мелькор всегда становился чернее тучи, его настроение моментально портилось, меланхолия сменялась злобой и раздражением, а тон становился резче, словно гигантские айсберги находили друг на друга в море, вызывая неприятный громкий скрежет. Что же такое с ним делали в Валиноре? Что бы ни делали, Майрон им этого так просто не простит. — Хорошо, тогда я скажу всем, что это мой ребëнок. И тогда меня возненавидят. Идëт? Мелькор не ответил, только повернулся к Майрону спиной. Он знал, на какие точки жать. От этого у вала пробежал холодок по спине. Почему Майрон вообще это задумал? Почему не хочет поговорить с ним? Узнать, что случилось? Мелькор сжал ладони в кулаки, ему понадобилось ещë немного времени, чтобы прийти в себя. — А ещё не поздно скормить его волкам? — Нет, — резко ответил Майрон, — нам обоим нужно решить, как поступать. Хотя лично я уже всë решил, а ты? В комнате похолодало, где-то проступил иней, и тогда Майрон понял, в чëм дело. Он приблизился к Мелькору, положив руку ему на плечо. Впервые за столько лет мягко и нежно, как когда его только вернули балроги в Ангбанд. Так, как Майрон только умел. Это мгновение оказалось желаннее и приятнее тысячи слов, которые майа мог только сказать. Просто быть рядом — уже достаточно, тем более после стольких лет разлуки. Подбирать нужные слова оказалось непросто, майа делал короткие паузы, чтобы собраться с мыслями, но всë жеьМелькор расслабился: — Я знаю, что ты ненавидишь эльфов, но если мы поймём, как на них воздействовать, у нас появится шанс на победу. В будущем мы сможем посылать шпионов в эльфийское общество, чтобы те разрушали его изнутри. Капля камень точит. Но для этого нам надо вырастить нечто совершенное и тëмное. Мы оскверним замысел Эру, ты в этом будешь не одинок. Мелькор коротко кивнул. Он сменил гнев на милость, и холод отступил, в помещении снова стал слышен треск камина. — Хорошо, ты меня убедил. Я возьму тебя под свою защиту и признаю ребëнка, как своего. Говори, что хочешь. Майрон улыбнулся, просияв в душе от радости. Мелькор всегда давал добро на любую его задумку, в этот раз было тяжелее, но он смог убедить вала в необходимости. И это радовало, действительно поднимало настроение. Майрон оставил лëгкий поцелуй в уголке губ Мелькора, после чего вала покинул детскую, напоследок бросив печальный и рассеянный взгляд в сторону майа. Через какое-то время в комнату вошла врачея. — Все показатели в норме, она здорова, несмотря на то, что провела достаточно времени на морозе, — немного небрежно сказала она. Майрон бросил в еë сторону недоумевающий взгляд. — Она? Это девочка? — Конечно. Сам посмотри, раз не веришь. Майрон тяжело вздохнул, прикрыв глаза. Просто чудесно. И что теперь ему с этим делать? Воспитывать как волчицу? Ему точно понадобятся уроки родительства от Драуглуина, ведь не так давно у него самого родился сын. — Понятия не имею, как работать с женщинами. — Научишься, к тому же, я уверена, весь Ангбанд будет рядом, чтобы помочь. Она ободряюще улыбнулась, хотя Майрон знал, что одно неправильное слово – и Лауриндиэ не упустит шанса уколоть его. Эта женщина искусно исцеляла тела, латала их, как ткань, редко оставляя шрамы, но даже они были тонкими и аккуратными. — Хорошо, твоя работа на сегодня выполнена. Можешь отдыхать. — Я бы не торопилась. Надо ещё кое-что проверить. Она неспешно взяла ладонь майа и поднесла его палец к ручке младеницы, которая крепко схватила его. Девочка улыбнулась и задергала ножками, начав что-то бормотать, а Лауриндиэ рассмеялась. Майрон отошёл от колыбели и сцепил руки в замок. — Тьма, что за чудовище. — Почему сразу чудовище? — Лауриндиэ, как ты можешь догадаться, я не жалую эльфов, а их младенцы ещё уродливее, чем взрослые особи. Мерзость. Майрон недовольно поморщился и злобно покосился на врачею. Она лишь пожала плечами и убрала с лица улыбку, как всегда. — Я просто проверяла рефлексы, знаешь, мне кажется, эльфийские и орочьи дети не слишком сильно различаются. — Все дитëныши похожи меж собой, но не эльфы, они просто отвратительны в любом виде. Кроме, разве что, мëртвых, такими они никому вреда не принесут. Лауриндиэ только хмыкнула в ответ и продолжила работу. У Майрона было стойкое ощущение, будто бы она подслушивала их с Мелькором разговор. Неприятно, но не критично, надо будет в этом случае сделать ей какую-нибудь подлость. И всë же, вопрос с Мелькором решëн, это не могло не радовать, однако, неизвестно, как примет народ его опыт. Дочерью это маленькое чудище называть не хотелось. Не хотелось, но надо было, ведь такова его версия. Тьма, он только что самолично придумал себе не одну проблему и не одну трудность. Как его только угораздило? — Знаешь, ты конечно, можешь называть еë чудищем, но ей нужно имя. Как назовëшь своего маленького монстра? Майрон помедлил, вспоминая эльфийские слова, которыми можно было бы наречь еë. — Думаю, Тхурингветиль сгодится. Тхурингветиль. Он мысленно произнëс это имя ещё раз, а затем ещё и ещё. Звучит достаточно замысловато, что-то в эльфийском стиле, да и по значению тоже терпимо, хотя он предпочëл бы дать ей орочье имя. Но надо было, чтобы девочка привыкла к эльфийскому имени. Просто... так удобнее, эльфы должны быть эльфами, пусть даже искажëнные. А она обязательно такой станет, может не сразу, но со временем.