Docendo discimus

В последнее время Майрон был слишком сильно поглощëн делами. То одно, то другое, как назло не хватало времени даже на сон. Мелькор вернулся обратно, но дел меньше не стало, он всё ещё был не в состоянии взять на себя управление полностью, хотя и порывался, но Майрон твёрдо решил,что ему необходим хороший отдых. Хороший отдых — это очень важно, это залог успешной работы после, но в отношении себя Майрон так не думал. Он считал, что никто не справится с его работой лучше, чем он сам, а потому выделял себе минуты покоя крайне редко. Возможно, он боялся перемен, вызванных новой маленькой жительницей Ангбанда, а потому всячески избегал навещать еë и самостоятельно воспитывать. Майрон тряхнул головой. Ничего он не боится, это просто глупо. Прямо сейчас он пойдёт и посмотрит, как за его опытом ухаживают няньки и кормилица. Это просто маленький ребëнок, в ней нет ничего страшного. Тем более, это, по-видимому, нолдорский маленький ребёнок, а их он на завтрак ест, так что поводов переживать всë ещё нет. Народ вполне спокойно принял свою «принцессу» и в целом еë существование, верхушки тоже долго не возмущались, только Лангон и Лауриндиэ сморщили такие лица, будто Майрон действительно предал Тьму. Хотя, во взгляде майэ было что-то ещë — она точно знала, что Тхурингветиль не его родная дочь, она обычная эльфийка, но решила, что будет хранить тайну и обращаться с Майроном так, как он сам того захотел. Что за склочная женщина? Она слушает только Мелькора, и то нехотя, зато вокруг каждой орчихи порхает, как бабочка. Майрон никогда не понимал женщин и был благодарен судьбе за то, что она свела его с Мелькором, а не Лауриндиэ. Эта майэ здесь только из-за того, что она лучшая врачея и замены ей нет. Стоит отдать ей должное, Лауриндиэ мастерица своего дела и действительно любит его, но Тьма, какая же она язва! Нет, Тхурингветиль точно не будет такой, и Майрон приложит все усилия. Неужели, у всех феантури такие майар? Если это так, то должно быть, Валинор долго не простоит. Зато теперь понятно, от чего бежали эрухини, выбравшие исход. Майрон бесцеремонно отворил дверь, которая поддалась легко и со скрипом. Лауриндиэ снова осматривала девочку, три орочьи женщины, которые ухаживали за Тхурингветиль и нянчили еë, сидели рядом с колыбелью, но тут же подскочили, увидев Владыку Майрона. Они учтиво поклонились, и Майрон кивнул им, входя в детскую, чтобы они оставили его наедине с Лауриндиэ. Женщина не улыбалась, как и всегда, еë чëрные длинные волосы были высоко заколоты и убраны под головной убор, чëрные одежды, уже ставшие привычными, сидели безукоризненно хорошо и были чистыми без малейшего намëка на кровь. Для этого она и выбрала чëрное — чтобы еë подопечные и пациенты не видели крови и не волновались лишний раз. Иногда Майрону казалось, что быть настолько гадкой и в то же время сострадательной, просто невозможно, и где-то Лауриндиэ лукавит. — Как еë здоровье? Лауриндиэ неопределëнно повела плечами. На еë лице не было ничего особенного, что можно было бы счесть за ответ. Как всегда она сейчас скажет что-то едкое и начнëт жаловаться на то, что еë нагружают лишней работой. Но в своих догадках Майрон ошибся. Лауриндиэ коротко констатировала: — Плохо. Майрон непонимающе нахмурился и скрестил руки на груди. Он ожидал не такого ответа, и тогда Лауриндиэ положила девочку ему на руки, попутно перекладывая их так, чтобы он мог правильно держать свою дочь. На его лице отразилось непонимание, но врачея не спешила объясняться, лишь вздëрнула брови, ожидая, что он сам догадается. — Почему? Я же велел ни в чëм ей не отказывать и беречь как за зеницу ока. — Майрон, она эльфийка. В Ангбанде ей не место, и ты знал, кого притащил, должен был догадаться, что она здесь зачахнет. Для чего ты вообще сюда еë принëс? Снова эти слова. Каждый, кто был более-менее близок с майа, успел лично задать ему этот вопрос и получить в разной степени резкости ответ, гласящий: «тебя это беспокоить не должно». И Готмог, и Лангон интересовались этим, но оба получили ответ, который наверняка не удовлетворил их любопытство. Радовало только одно — его пушистые друзья умели держать язык за зубами и не распространялись об истинной природе Тхурингветиль, Драуглуин так вообще намеренно игнорировал этих двоих, будучи в своëм волчьем облике, и делал вид, что совсем не понимает язык, на котором они говорят. Да, на Драуглуина это похоже, на него можно положиться. Майрон подумал о том, что он ещё не раз докажет свою верность. Ему на мгновение показалось, что Драуглуин готов доказать верность ценой жизни. От этого у него пробежали мурашки по коже. И всë же, тяжело вздохнув, Майрон нашëл, что ответить: — Даже не знаю, может, потому что я… — Майрон чуть не проговорился, надо следить лучше за эмоциями. Вот только она же знает, чего ему бояться? В любом случае, такой тон неуместен, он лейтенант Ангбанда, а не какая-то милая игрушка Мелькора. Вот ещё, будет его ещё бывшая майэ Эсте отчитывать. — Я порядочный майа и отвечаю за свои поступки, тем более, сын Феанора держится молодцом, я бы не сказал, что он прямо чахнет. «Да, настолько порядочный, что изменил своему мужчине, пусть даже в качестве лжи», – подумал Майрон. — Конечно, – она закатила глаза, – он же не младенец. А твоя дочь… Этот разговор порядком надоел майа, отчего он почувствовал раздражение. Каждый считал своим священным долгом отнестись к Майрону, как к простому майа на побегушках, как к чему-то незначительному, забывая о том, что он тяжëлым и упорным трудом добился того, что имеет. Он не просто заполз в кровать к Мелькору, он каждую секунду пахал, как ломовая лошадь, забывая об отдыхе, доказывал всем, что он не просто красивый кузнец, что он годится на большее. — Молчать, — зарычал на неë Майрон, ощетинившись и нависнув над женщиной, — знай своë место и не смей так разговаривать со своим Владыкой. Майрон тут же выпрямился и откашлялся, приглаживая рыжие волосы. — Да, Владыка, — нейтрально вздохнув, ответила майэ. Трудно было сказать, задело ли это еë, но даже если так, тем лучше. В любом случае, на бледном лице Лауриндиэ не отразилось ничего, она только кивнула. — Так вот, объясни в чëм дело. — Ей не хватает солнечного света, наша пища не так богата на полезные вещества, как пища остроухих, и орочье молоко ей не подходит. А я, если честно, не знаю, что делать. Дело дрянь, надо срочно придумать альтернативу. Достойную, чтобы девочка ни в чëм не нуждалась. Она должна вырасти сильной и умной, достойным членом тëмного общества. — Ты пробовала поддерживать еë жизненные силы искусственно? – участливо поинтересовался он. — Я пробовала лечить, но постоянно держать еë сытой и здоровой, используя мои силы будет проблематично, сам понимаешь, ей нужно полноценное питание, которое бы заменило ей то, чего не хватает. Майрон ненадолго задумался. А что, если дать ей крови? Своей. Он от этого ничего не потеряет, а опыт на то и опыт, чтобы пробовать разное. Исказится ли она после этого или останется обычной эльфийкой? Не попробуешь — не узнаешь. После этих мыслей Майрон достал кинжал, у Лауриндиэ от ужаса расширились глаза, и она сделала шаг вперëд. Майрон, держа девочку в одной руке, уколол свой палец, рана получилась глубокой, но небольшой. Он приставил рану к губам Тхурингветиль, и она начала пить кровь. Лауриндиэ облегчëнно выдохнула и прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Она нахмурила брови и бросила явно осуждающий взгляд в сторону майа, несмотря на то, что подобная дерзость через мгновение исчезла, словно еë и не было. — Это очень неожиданное решение. — Зато действенно, она же питается. — Конечно, это же рефлекс. Совсем маленькие дети всегда так делают, у них это в природе заложено, — она обеспокоенно взглянула на Тхурингветиль. — Ты уверен, что это ей не навредит? — Не уверен, но надеюсь. Это ведь моя кровь. — Хорошо, посмотрим, что будет. Майрон еле заметно улыбнулся уголками губ, наблюдая за тем, как девочка питается, но тут же одëрнул себя. «Это просто мой эксперимент. Она мне не дочь». Он поднял голову и увидел, как Лауриндиэ смотрит на него с улыбкой. Опять эта наглая усмешка, будто она поймала его за чем-то постыдным. — Что? — Я видела. — Тебе показалось. Майэ пожала плечами. — Как скажешь. — Между прочим, это я должен усмехаться. Почему ты так трясешься об этом ребëнке? Она взглянула на него так, будто захотела ударить, очень сильно захотела, но при всëм желании, никак не могла себе этого позволить. И очень хорошо. — Во-первых, она живое существо, дети не виноваты в том, что у них родители глупцы. Во-вторых, это твой ребëнок, а ты меня по голове не погладишь, если она помрëт, я права? Майрон тихо рассмеялся, пряча лицо в свободной ладони, но скоро вернул палец к девочке, услышав, как она хнычет, требуя еды. Как же Лауриндиэ плохо играет свою роль. И всë же играет. Неужели боится гнева Владык за подслушивание? Она уже грубит и дерзит одному из них, куда же хуже. — Да, ты права, но ты же всë знаешь. Зачем тогда врать? Лауриндиэ непонимающе пожала плечами и захлопала ресницами. Как всегда. — Что я знаю? Майрон взял Тхурингветиль поудобнее и крепче прижал к себе. — То, что тебе знать не следует. И тем не менее, знаешь. Она даже не скрывала свою ложь, стоя здесь с глупым видом. — Ах, да, я думала, что ты только для постели Мелькора годишься, а оказывается, не только для его. Ты такой… многофункциональный. Слушай, а Тхурингветиль ты рожал? Майрон закатил глаза, пока Лауриндиэ слабо улыбалась. Это уже начинает надоедать. — Ещё одно слово, и я ударю тебя этим ребëнком. — Не ударишь, тебе нужен этот эксперимент. Она деловито сложила руки на груди, Майрон снова взял Тхурингветиль так, чтобы еë было удобнее держать, чуть покачивая девочку. Он потерял бдительность и дар речи, чуть ли не сгорая от возмущения, и потому Тхурингветиль, высвободив ручку, дëрнула его за янтарную серьгу. Больно, так, что Майрон вскрикнул от неожиданности, а Лауриндиэ тихо захихикала. — Ах, ты, маленькая предательница, — зашипел он, переводя взгляд на майэ, — а ты не лучше. Пошла вон. Лауриндиэ учтиво поклонилась и покинула детскую. Майрон положил Тхурингветиль в колыбель и тяжело вздохнул. — Я не думал, что ты будешь так долго расти. С младенцами наверняка очень тяжело и скучно. Ты только спишь, ешь и плачешь. Тхурингветиль зевнула, как будто соглашаясь с приëмным отцом. После чего на своих плечах Майрон ощутил тяжелые ладони и запрокинул голову назад, утыкаясь затылком в плечо Мелькора. — Доброй ночи, Май. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Ты за мной? — Да. Он обхватил талию майа и оставил лёгкий поцелуй на его щеке, на что Майрон польщëнно улыбнулся. — Ты сегодня такой нежный, в чëм причина? — Я скучаю по тебе, Май, ты мне нужен. Выпьем эля в моих покоях? Ох уж этот эль, приводивший всегда к чему-то более приятному, чем простые посиделки у камина. Усталость навалилась тяжестью на плечи Майрона, но он кивнул в ответ. Он тоже очень скучал, хотел уловить тот момент, когда Мелькор наконец обратит на него внимание и будет в удобоваримом настроении. Несмотря на нежелание и разбитость от работы. Нет, ему нравилось заниматься управлением, но частенько это попросту морально изматывало. И похоже, что Мелькор это понял, а потому взял Майрона на руки и переместил по теням в свои покои. Тут на удивление тепло, Мелькор всë ещё помнил, как сильно Майрон любит его. Это радовало. Вала опустил его на пол. На низком столике у камина виднелись два кубка из рогов и целая бутылка с элем. Мелькор подал Майрону один кубок, наполненный элем, горло обожгло горячим и сладковатым вкусом. Да, так опрелелëнно намного лучше. На лице майа расцвела улыбка, которая не осталась незамеченной. Оба опустились на шкуры Валинорских псов у камина, и Майрон положил голову на плечо Мелькора. Вала, в свою очередь приобнял Майрона, коснувшись губами его лба. Кожа Мелькора, как всегда холодная и бледная, казалось в этот момент такой тëплой и желанной. Мятежный вала гладил рыжие локоны, отливавшие золотом, в то время как Майрон чуть ли не мурчал от удовольствия. В этот момент любые слова были лишними, они просто сидели рядом, были друг с другом и наслаждались обществом друг друга. Молча. Тепло от пламени из камина, алкоголя и чужого тела смешались воедино, и наконец-то спустя столько лет Майрону стало хорошо, он чувствовал себя в полной безопасности, любимым и нужным, сам любил и нуждался. Вопросы и слова были излишни, и Майрон как никогда это понимал. Ангбанд ещё никогда не был таким уютным и милым местом, и Майрон невольно задремал, затем провалившись в сон окончательно.

***

Он проснулся уже на кровати, заботливо накрытый тëплым одеялом. На сундуке была сложена вся лишняя одежда. Майрон нехотя поднялся, протерев глаза, а затем услышал в голове голос вала: «Отдохни хотя бы сегодня, ты заслужил. Ничего не делай, просто полежи и дай себе время, чтобы взять передышку от работы, Ангбанд не рухнет за это время». Конечно, наверняка Мелькор был далеко, он оставил послание через осанвэ, не видя своего майа, так мог только Мелькор, действительно могущественный и не менее заботливый вала. Майрон улыбнулся своим мыслям. У них есть шанс на счастье? На совместную жизнь, что-то такое возвышенное, о чëм говорили валар, кажется, это называется брак. Наверняка хорошую вещь браком не назовут, но майа хотелось верить, что в их случае всë будет хорошо. У них будет лучший брак, они друг друга действительно любят, их никто не принуждал к срочному браку и ограниченному выбору. В отличие от валар, им, конечно, не повезло. Жаль, что не у всех есть внутренний стержень, чтобы противостоять Эру. Он потянулся, сидя в постели, чтобы потом снова забраться под одеяло. Мелькор прав, как никогда. Снова. Мелькор всегда боролся с трудоголизмои майа, который доводил себя до изнемождения в попытке через работу забыться и уйти от несправедливости и жестокости жизни. Майрон всегда боялся оставаться наедине со своими мыслями, тогда в голову лезло всякое неприяиное и тревожное. Майрон мотнул головой, избавляясь от дурных мыслей. Слишком много он держит внутри своей фэа, надо поговорить с Мелькором. Наверное, можно один день и побездельничать? Но только один, и майа потратит его на качественный досуг. Тем более, почему бы не проведать Тхурингветиль? Надо привыкать к наличию нового жителя Ангбанда, тем более такого значимого.