The social bottom.

      

***

      У людей в 27 лет уже стабильная работа, иногда отношения, дети, у многих высшее образование. У Нам Гю в 27 лет интрижка с рэпером. В лицо без всякой жалости слепят лучи солнца. Дома у Нам Гю всегда закрыты шторы. Из чего можно сделать вывод, что место его нахождения в очередной раз отличается от привычного. Одно радовало — ночью он не разбился по вине пьяного водителя. Пошевелив телом, парень в этом убедился. Однако боли в голове не сильно отличались от удара о лобовое стекло автомобиля. Солнце начало невыносимо раздражать, в совокупности с похмельем и недавним пробуждением. Шторы отличались от тех, что у Гю, но закрыть их было легко. Так намного приятнее. Наконец разум догнал мысль о том, что нужно осознать, куда его занесло сеульским ветром. Подсказка лежала рядом, с закрытыми глазами и открытым ртом. Обычно в таких ситуациях Нам Гю готовил план побега, но от чего бежать сейчас? Может, покормит или кофе сделает, или еще чего поприятнее. — Доброе утро. — Хриплый голос Су Бона слегка рассмешил Нам Гю. Очень многообещающе. Парень сразу же прокашлялся. — Вставай. Почти обед. — И что? Мы всю ночь пробухали. — Не мы, а ты. Я всего одну банку пива выпил, не считается. — Тебе сегодня на работу? — Не поверишь, выходной. — Я трек сегодня записываю. Иногда Нам Гю забывал, что Бон вообще-то работает. Если рэпер — это профессия, конечно. Тут, как говорится, ученые Англии еще не выяснили. — А потом? В клуб? — Да нахуй его. К тебе. Нам Гю кладет свою голову на живот Су Бона, рассматривая комнату. Над кроватью висел флаг США. Патриотично. Гитара, явно повидавшая эту жизнь. Синтезатор, тоже потрепанный. Он, оказывается, музыкант, а не рэпер. — У тебя спальня как у 16-летнего подростка. — Кризис среднего возраста, наверное. Хотя рановато. — Я не знаю, сколько тебе лет. — Мне 29. Будешь называть меня сонбэ или хён? — Скорее идиотом. Мы не коллеги и не братья. — А ты представь, что мы офисные работники из дорамы про гейскую любовь. — Меня из-за тебя затошнило. — Беременный что ли? Извини уж, в презике не люблю. Больше всего на свете Нам Гю не любил разговоры утром. Но, видимо, теперь он больше всего на свете не любит разговоры утром с Таносом. Но тут резко пришло осознание. Последняя фраза заставила Гю поднять голову и в недоумении посмотреть на Бона. — Мы не трахались, успокойся. Пока что. Не то чтобы Нам Гю переживал, что переспал с кем-то по пьяни, но в большинстве случаев это были женщины. — Для нашего первого секса я бы как минимум пару грамм травы взял. — Романтик ты хуев. И вот, совершенно неожиданно для себя, Нам Гю размазанно целует Таноса, слегка нависнув сверху. От ненависти до любви один шаг? Не было ненависти никакой, да и о любви речи быть не может. — Зачем меня за собой в студию тащить? Мне это совершенно неинтересно. — Ну же, Babe, просто отдохнешь, потратишь на меня свой единственный выходной. Весело будет. Разговор этот поднялся, когда Гю уже сидел в машине. Ей-богу, как сучку за собой таскает, что за отношение такое?

***

— Танос, бля, ты когда голубым стать успел? А ты, красавчик, даже не думай на сказки о любви этого мерзавца вестись. Нет, серьезно, Танос, ты всех женщин в Сеуле перетрахал, теперь на мужиков потянуло? Что дальше будет? — Да не суетись ты, и без тебя голова болит. Нам Гю увидел и новые лица, удивленные новой страстью Таноса, и старые, которые уже обслуживал ранее в клубе. Атмосфера, однако, была располагающей, довольно веселое времяпрепровождение устроил Су Бон для Нам Гю, хоть и был занят записыванием нового трека. — Потерпи, Белоснежка, скоро мы уйдем. После этих слов Танос отошел за дверь с одним из его друзей и провел там примерно 30 секунд, после чего открыл дверь и одним жестом поманил Гю к себе. Нам Гю накинул куртку и поспешил выйти, попутно попрощавшись с друзьями Таноса. — К тебе или ко мне? Уже находясь в машине, Су Бон спросил у парня. Взгляд у него был хитрый, даже хищный, заметил Нам Гю. — По глазам вижу, придумал что-то. Утром договаривались, что ко мне, не буду сливаться. — Тебе понравится. Водитель из Су Бона был своеобразный, даже когда он трезв, поэтому правила дорожного движения Гю не нарушал и пристегивался всегда. То скорость превысит, то по встречке поедет. — Не хоромы, но нам двоим места хватит. Нам Гю приглашал гостя вовнутрь маленькой квартиры. Танос, чувствуя себя как дома (хотя ему никто это не говорил), уселся за стол на кухне и бесцеремонно положил на стол два пакетика с зеленым содержимым и бумагу для самокруток. — Мужик сказал, мужик сделал. Подмигнул Танос и обворожительно улыбаясь смотрел на Нам Гю. — Да уж, перед тем как дать тебе, нужно как следует накуриться. Но Нам Гю было даже приятно от поведения рэпера. Он взял его с собой на «работу», ради секса с Гю прикупил травы, в общем, ведет себя как джентельмен. Такая затяжка намного приятнее, чем сигаретная. И почему это нелегально? И дорого. Хотя, тогда бы Нам Гю каждый день накуривался. И с его удачей стал бы первым человеком, который умер от травы. — Представь, если бы мы нормальными были. Типа, не накуривались бы сейчас, не напивались каждый день, а по утрам бегали, образование получали и деньги отцовские. Я бы стал айдолом, ты бы моделью. И все равно бы познакомились, я уверен. Судьба бы нас свела, Snow White. — Все на свете бы за это отдал. Даже язвить не буду. Нам Гю клал голову на плечо Су Бону, когда они сидели на полу старой кухни. — Тебе не нужно ничего отдавать, я все сам сделаю, обещаю, Нам Гю. — Угомонись, нарик. Стыдно признать, но эти слова про «я все сам сделаю» невероятно возбуждали Нам Гю. Всю жизнь он в одиночестве карабкался, а тут нашелся человек, который хотя бы на словах готов для него все сделать. И пусть это бредни угашенного Таноса, про которые он на утро забудет, было хорошо на душе. Настолько хорошо, что Нам Гю уже пару минут бесцеремонно исследует языком глубины ротовой полости Су Бона. Стоит ли говорить, что хотелось большего? Тело Бона было горячее, сам он возбужденно дышал и с какой-то нежностью смотрел на Гю. И брюнет только сейчас осознал, почему. Этот секс другой по сути своей. Он искренен. И Танос после этого не убежит. И это понимание вызвало улыбку. — Я сейчас только от твоего выражения лица кончу. Не стоит забывать, что это все таки Танос. — Не крехти, соседи нажалуются опять. — Ты, блять, удивительный. Курить пока трахаешься — это как называется? — Романтика, Бон. И в правду, странно во время выдыхания дыма тихо постанывать «Бон».