The social bottom.

***

      Счастливые дни поджидают каждого из нас рано или поздно. Нам Гю всегда думал, что он то самое исключение. Сколько он себя помнил, ему всегда было плохо. Дефицит тому виной. Денег нет, заботы нет, да нихуя нет. Но вот сейчас, когда ему уже третий десяток пошел, видимо, появилась та самая белая полоса в жизни. Появилась работа, наконец-то приносящая достаточно денег для жизни. И, конечно, появился особенный человек. Особенный во всех смыслах. Гю не мог назвать Су Бона своим парнем, это точно. Для него это звучало просто глупо. Он? Встречается с ним? Ну уж нет. Возможно, внутренняя гомофобия тому виной. Но она как-то совсем не проявляет себя в моменты, когда Су Бон целует парня не только в губы, но и не в самые приличные места. Здесь виновато общество. Как бы Южная Корея ни была развита, ненависть к гомосексуальным отношениям никуда не уходила. Азиатский менталитет совсем это не приветствует. Солнечный свет стал мешать драгоценному сну Нам Гю. Что было совершенно странно, ведь шторы он закрывал всегда. Недовольно осмотревшись по сторонам, парень заметил, что в кровати он находится в гордом одиночестве. Значит, ушел, не сказав ни слова, и назло открыл шторы? Вопиющая наглость. Раздался стук в дверь. Характерный для одной неприятной дамы. И что ей нужно в такую рань? — Дай сигарету. — Ни привет, ни пожалуйста. В этом вся Сэ Ми. — Заходи, на кухне покурим. — И пусть изначально у этих двоих отношения вовсе не сложились, Нам Гю считал, что они вполне могут подружиться. Похожи они уж очень. Оба упрямые и наговорить всякое могут. Сэ Ми с небольшим удивлением посмотрела на парня. — Я к тебе не подкатываю. Ты, конечно, похожа на парня, но слишком смазливого. — Ты отвратителен, знаешь? — Девушка прошла в квартиру и села на стул в маленькой кухне. Её короткие черные волосы были собраны в хвост сзади. Топ и домашние штаны не прикрывали проколотого пупка. Нам Гю дал ей сигарету с зажигалкой, попутно закурив сам, и стал рассказывать о последних событиях своей многогранной жизни. Сэ Ми никогда бы не призналась, но подкасты парня приносили ей отдельный вид удовольствия. Порой Нам Гю рассказывал соседке такой бред, что складывалось ощущение, что он это выдумывает под воздействием тяжелых наркотиков. — Значит, сбежал. Не написал ничего даже? — Выдыхая сигаретный дым в окно с возмущением спросила девушка. — Ни привета, ни минета. — Лучше и не скажешь ведь. — Вот урод. Вы друг друга стоите. — Это верно сказано. Не подумай, меня не задело. Я ведь также делал раньше с людьми. И всё нормально было. Карма настигла, не иначе. Долго зацикливаться на этом было бы глупо, поэтому, докурив с соседкой, парень в последний раз проверил телефон на наличие сообщения от вчерашнего полового партнера, ушел готовиться к работе. Обычно это означало принять душ, сделать укладку и просидеть в тик токе, листая смешные видео без остановки, всё оставшееся время. Вода с волос и тела капала на пол ванной комнаты. Перед Нам Гю висело среднего размера зеркало. Прозвучит банально, но напоминания о сегодняшней ночи остались на теле парня. Стало плохо. Гю не любил зеркала. Они слишком честны перед ним. Раскрывают всё, ничего не утаивая. Нам Гю никогда особо не комплексовал насчет своего внешнего вида. Конечно, он понимал, что здесь, в Корее, внешность играет чуть ли не ключевую роль. Однако он никогда не хотел ничего менять в себе. Нам Гю хоть и ненавидел себя за то, какая он личность, но свою уникальную внешность он принимал. Гю зеркала не любил, но прямо сейчас он стоит перед ним, да еще и рассматривает себя повнимательнее. И вовсе не нужно быть самым красивым, самым умным или худым, чтобы тебя любили. У Нам Гю в жизни было много поклонников и поклонниц. Он ведь нравился людям, даже с его гнилой душой. Он не знал, что именно заставляет людей задержать свой взгляд на нем. Что заставляет узнать имя и номер телефона. Но это всё неважно, лишь одно не давало покоя. Никто на Нам Гю не смотрел так, как смотрит Су Бон. — Танос, тебе пересказать твои дни? Бухаешь, употребляешь, бухаешь, употребляешь. Именно поэтому с тобой и не хотят подписывать контракты, идиот. Ты ведь талант. Возьмись, блять, за голову. — Грубый мужской голос звучал из комнаты звукозаписи. Это была ссора. Су Бон ведь понимал, что человек напротив него прав, но проще было отшутиться, перевести тему или дать обещание, которое он не сдержит. Зачем что-то делать? Сейчас уже слишком поздно. Су Бону почти 30 лет. Карьеру лучше, чем у него сейчас, он уже не построит, на уровень выше не выйдет. А сколько всего он за эти годы успел натворить? — Мне пора, goodbay. Дверь захлопнулась. Бона вновь поглотили мысли. Усталость, зависимость, инфантильность — ключевые слова жизни Су Бона. Су Бону нужны были люди рядом, ведь если добавится четвертое слово "одиночество", то всё происходящее станет совсем невыносимым. И мужчина был одарен вниманием всю жизнь. Всем нравятся придурки. И он всегда выстраивал себе образ именно безответственного придурка, берущего от жизни всё и не жалеющего ни о чем. Тот самый харизматичный ублюдок. Никто из окружения Су Бона ничего о нем и не знал на самом деле. Никто не знал ничего. Если бы Су Бон сказал им, что он верит в Бога, они бы рассмеялись и не поверили. Но это правда. И правда, что звучит смешно. Последний наркоман, алкоголик, да еще и выяснилось, что с мужчиной в постель ложится. Но Су Бон верил, что Бог его сможет простить. Никто бы не смог, на самом деле. Или есть еще кто-то, помимо творца небесного, кто смог бы прижать к груди и простить за все грехи? Су Бон открыл чат с Нам Гю. — Я приду на закрытие. Покатаемся. 23:57 Спустя несколько секунд раздался звонок. — У тебя краска в мозг въелась? Я уже устал как псина, а еще и половины не отработал. — Пожалуйста. — Ладно. Пустые разговоры, бытовые, но пошлые. В тачке Бона всегда пахло кофе и табаком. Но от него аромат исходил совершенно другой. Он был из тех, кто использует много парфюма. Определить, что именно это было, Гю так и не смог, стоило бы спросить, но позже. — Ты спишь с другими? — Как гром среди ясного неба раздался вопрос парня за рулем. — Мне некогда. Я работаю. С тобой разок переспал, потому что прицепился ко мне. — Я позвоню твоему начальнику, скажу, чтобы вообще с клуба не выпускал тебя. — Ревнуешь меня к моим несуществующим поклонникам? — Мне некогда, Нам Су. Гю, Нам Гю, лишь закатил глаза и уставился вперед. Дорога все не заканчивалась, машин почти не было, а улицы сверкали огнями. Они ехали по богатым районам Сеула. Нам Гю попросил проехаться по ним. Он не понимал почему, но захотелось хотя бы глазком посмотреть на ту роскошь, которая ему не была доступна. На здания, в которых живут богатые мужчины со своими красавицами женами. На здания, где эти же мужчины проводят ночи с еще более красавицами любовницами. Дорогой алкоголь, прекрасные виды, просторы огромных квартир. — Знаешь, о чем я мечтаю? Нет, не о мире во всем мире или о бесконечном здоровье. Хочу быть богатым мерзавцем. Деньги дадут мне то, чего я был лишен все эти годы, они дадут свободу. Я хочу жить, а не выживать. Но это невозможно. У меня никогда не будет квартиры в богатом районе нашего города, я никогда не куплю машину, никогда не попробую на вкус сладкую жизнь. Наверное, прозвучит так, будто я расстроен. Но, наверное, это даже хорошо, что у меня нет денег. Я бы делал с ними ужасные вещи, что мне только вздумается. Мне бы реально крышу снесло. — Я заработаю все деньги мира, если они тебе будут нужны.