неужели ты забыл, как улыбаться?

             с возвращением Аластора, изменившего всю привычную рутину, Люциферу начало казаться, что ему всё по плечу. особенно сейчас, когда он слышал позади себя размеренные шаги и тихое дыхание, продвигаясь по обшарпанному коридору многоквартирного дома. совместная работа над делом об украденном сердце продвигалась медленно за неимением улик, не считая злосчастной записки, оставленной в виде непонятного послания.       пока Люцифер старательно выжидал дальнейших действий убийцы, Аластор пытался пролить свет на то, что следует предпринять, чтобы попытаться раскрыть предыдущее дело. но у детектива были свои планы, пусть он и пытался играть по правилам собственного коллеги: он знал, что убийца вновь проявит себя, выдвигая вперед белого ферзя, и тогда Люцифер сможет просчитать и совершить свой следующий шаг. и, медленно идя по коридору, он продолжал свою игру, поскольку это служило неким отвлечением и попыткой запудрить мозги выжидающему преступнику, жажда крови которого должна пробудиться в полной мере. детектив лишь пытался получить возможность занять более выигрышную позицию.       покрасневший от холода кулак несколько раз постучал по хлипкой деревянной двери, пока другая рука ощупывала припрятанный в кобуре пистолет. Аластор остановился чуть поодаль, с неким интересом осматривая своего партнера по раскрытию преступлений. когда дверь чуть приоткрылась, Люцифер быстрым движением распахнул её настежь и обеими руками обхватил напуганного парня за свитер. продвигаясь вглубь комнаты, он вел его в сторону стены, которая была обклеена постерами с полуголыми женщинами. медленно за ними вошел Аластор, и его лицо было серьезным и в какой-то степени безразличным. безэмоциональный взгляд впился в скорченное лицо парня, которого только что припечатали к стене.       в небольшую комнату едва пробивался солнечный свет, встретивший препятствие в виде потрепанных жалюзи, но это не мешало осмотреть скромное жилище первого подозреваемого: посреди комнаты стоял серый диван, испачканный пролитым кофе и пятнами от вина; на журнальном столике в полнейшем беспорядке лежало несколько вещей — связка потемневших ключей, жестяные крышки от пива, пара грязных бокалов, книга и белый ингалятор. подцепив тонкими пальцами книгу, Аластор поднес её к себе и глазами пробежался по названию: это был "бледный огонь" Набокова. после этого он взял ингалятор и подошел к своему коллеге.       — я думаю, нет смысла объяснять, почему мы пришли к тебе, — с ухмылкой на лице проговорил Люцифер. волнистые пряди упали на его лоб.       — я ничего не делал, пожалуйста, отпустите меня, — заикаясь, пролепетал худощавый парень. его кожа будто побледнела на несколько тонов, пока розовые губы подрагивали от страха, охватившего его тело. Люцифер не привык церемониться с подозреваемыми, хоть и понимал, что этот человек не способен на жестокое убийство, поэтому сильнее вжал его в стену.       — тише-тише, мы пришли просто поговорить и узнать, как ты провел эти выходные, — ответил Люцифер, продолжая удерживать парня. позади детектива щелкнула зажигалка, что заставило его спешно обернуться: яркий язычок пламени объял кончик сигареты, находящейся у Аластора меж пальцев. беглый взгляд перекинулся на другую руку, в которой был белый ингалятор, что заставило Люцифера тут же хитро улыбнуться.       — мне кажется, моему коллеге стоит сделать пару затяжек, — спокойно проговорил Аластор, поднося сигарету к губам Люцифера, который тут же прильнул к фильтру и вогнал в себя табачный дым. никотин немного ударил его по голове, на мгновение помутив его сосредоточенный взгляд.       — как всегда вовремя, — ответил Люцифер, не переставая улыбаться и выпуская стройные струйки серого дыма прямо в лицо подозреваемого, который попытался увернуться от них. — итак, расскажешь о своих выходных?       сделав глубокую затяжку, Аластор вновь поднес сигарету к губам Люцифера, пытавшегося поймать нервный бегающий взгляд парня. клубы едкого табачного дыма заползали в слабые легкие, и его грудь начала вздыматься быстрее, пока рука Люцифера удерживала его на месте. в холодных голубых глазах мерцал издевательский огонек, казалось, вот-вот они выпустят наружу ледяные шипы, способные расцарапать бледную кожу. рука Аластора, удерживающая белый ингалятор, приземлилась на плечо детектива, заставив его немного напрячься: любое прикосновение вызывало в светловолосом мужчине нервную дрожь, которую он тут же брал под контроль, не давая ей завладеть его телом. вполоборота повернув голову, Люцифер увидел, как странно Аластор смотрит на него, и это заставило его тут же нахмуриться.       возможно, он перегибал палку, когда так жестоко допрашивал подозреваемого, которого по-прежнему считал невиновным. но за годы работы он перестал испытывать любую жалость, что нередко приводило его к подобному проявлению тотального безразличия и цинизма. и когда почти истлевшая сигарета в последний раз прикоснулась к его полураскрытым губам, Люцифер с вопросом на дне голубых глаз посмотрел на лицо своего партнера, будто ожидая, что тот осудит его, но вместо этого карие глаза глядели на него с нескрываемым интересом, наблюдая за тем, как детектив делает последнюю затяжку. что было в этом незнакомом для него взгляде? сотни предположений пронеслись в голове Люцифера. но в чем он был точно уверен, так это в том, что Аластор не смотрит на него с осуждением и непониманием, наоборот, он будто поддерживает каждое его решение и действие, протягивая раскрытую ладонь в качестве жеста абсолютно полного принятия. от этого осознания неприятно засквозило в груди, через ребра прогонялось холодное пощипывание странного ветерка неизвестных ощущений.       — я.. расскажу, — хриплый голос заставил Люцифера обернуться, и он увидел, как покраснело лицо этого парня, который отчаянно пытался отдышаться. выхватив из рук Аластора ингалятор, детектив протянул его подозреваемому и ослабил хватку.

______________________

      вернувшись после долгого рабочего дня в свою полупустую квартиру, Люцифер никак не мог отогреться. за окном падали крупные хлопья снега, кружась в вихре, подгоняемом встречным ветром, и мелкие кристаллики отчаянно барабанили в стекла. он снял серое пальто и повесил его на деревянную рогатую вешалку, одиноко стоящую у входа. медленно проследовал в ванную комнату и включил горячую воду в душевой кабине, чтобы позволить липкому жару охватить помещение, после чего он выскользнул на кухню и открыл холодильник. от вида еды ему стало тошно, пусть и пустой желудок подвывал, требуя утоления голода.       полумрак боролся со слабым свечением напольной лампы, у которой отсутствовал предполагаемый торшер. поставив сверкающий своим металлическим блеском чайник на конфорку газовой плиты, Люцифер потянулся к картонному коробку. тонкие пальцы обхватили деревянную спичку и плавным движением заставили её головку соприкоснуться с шероховатой поверхностью, тем самым вырывая из неё яркую искру. резкая вспышка пламени озарила коричневый кончик, и глаза Люцифера зацепились за вид тлеющего деревянного тельца, которое изгибалось, чернея и приближая резвый огонек к его пальцам. завороженно глядя на подступающий огонь, мужчина погрузился в раздумья: ему казалось, что вот-вот важная мысль озарит его своим приходом, стоит только успеть ухватить её за шиворот, не давая выскользнуть из цепких рук. неприятно-колющий жар охватил кончики его пальцев, и он тут же отдернул руку, выронив истлевшую спичку на пол. с испугом он посмотрел на её черное тельце, причудливо выгнувшееся, и липкая тень разрастающегося отчаяния скользнула по опущенным плечам. отбросив коробок в сторону, Люцифер направился в ванную. чайник так и продолжил выжидающе стоять на молчащей конфорке.       сняв с себя одежду, Люцифер скользнул в душевую кабину. его тело тут же облепили резвые струи горячей воды, погрузившие всю комнату в полупрозрачную паровую дымку. в голове пульсировала зарождающаяся мигрень. закрыв глаза, Люцифер подставил лицо под льющуюся сверху воду, которая начала стекать по его длинной шее вниз. мысли перемешались в кашу, вызволяя наружу свежие воспоминания, которые чернеющими пятнами расползались в его голове. отчетливо он видел спокойное лицо жертвы и бурую дыру в её груди, будто прямо сейчас находился в том доме, к которому не возвращался пару недель. "жизнь — это весть, нацарапанная впотьмах" — эти слова крутились на кончике его языка, не позволяя себе вырваться наружу. убийство требовало его сосредоточенности, но он лишь чувствовал, как медленно вытекает из пальцев его решимость, будто нечто извне заставляло его глупо медлить. перед ним пронеслись десятки исписанных страниц личного дневника, который он тщательно изучал на протяжении долгих ночей, оставаясь в своем кабинете до самого утра.       пытаясь абстрагироваться, Люцифер опустил голову и открыл глаза. прозрачная вода стекала с его волос, пока по телу расплывалось теплое расслабление. веки тяжелели, вновь завлекая его в мир оживающих воспоминаний. и когда они вновь сомкнулись, перед ним предстал Аластор, протягивающий тлеющую сигарету к его губам. непонятное волнение заползло в грудь, спускаясь ниже, будто полчище мелких насекомых проникло под его кожу. взгляд карих глаз, сосредоточенный на его губах, горел вожделением, бултыхающимся на дне его круглых омутов, в которых так легко было утонуть. нервный трепет коснулся ребер Люцифера, заставив его ранее размеренное дыхание сбиться и нарушить собственный темп. эти глаза сверкали во тьме его изувеченных воспоминаний, кричали о чем-то, распространяя возбуждение в теле детектива. голова закружилась, и он вновь подставил свое лицо под стекающие струи.       Аластор... шептали его сердце и желание испытать физическое наслаждение. это имя, пропитанное невыраженными ощущениями, пробуждало в нем острую необходимость телесного контакта. едва ощутимые покалывания охватили его тело, и дрожащая рука скользнула вниз. каждый удар воды по телу ощущался, как желанное прикосновение: лицо, шея, торс — всё во власти этих движений потоков жара и нервных поползновений мнимого физического контакта. ритмичные движения его левой руки возносили по лестнице телесного удовольствия, и, зажмурившись, Люцифер едва мог дышать привычным образом. в голове яркими перезвонами звучало лишь имя, вырываемое из глухой действительности: Аластор — протягивающий сигарету к его губам, всматривающийся с интересом в его голубые глаза. пронзительная дрожь охватила конечности, заставляя изнывать от желания, как можно скорее получить необходимую волну яркого наслаждения. всё размывалось перед его взором, когда Люцифер пытался открыть глаза.       и не наступил еще момент, в котором стыд вопьется в его горящую изнутри кожу. только желание, животное влечение и необходимость говорили в нем единым голосом. и передаваемая этим утром из губ в губы сигарета будто служила поцелуем, в котором он так сейчас нуждался, пока его рука пыталась вырвать из тела эту сексуальную жажду. десять лет разлуки? чтобы сейчас он изнывал от того, кто должен был находиться в далеком прошлом? чтобы сейчас он так отчаянно нуждался в самоудовлетворении? эти десять лет разлуки — лишь издевка на склоне его возбуждения. сжать его в объятьях, сделать это тело покорным для липких прикосновений чужих рук, почувствовать горячее дыхание, касающееся его кожи, получить дозу вырываемого наружу вожделения. яркая вспышка! и тепло смешалось внутри него вместе с сильной дрожью, заставляя с жадностью глотать воздух. опустившись на колени, он быстро открыл глаза: вот-вот наступит время снедаемого стыда.

______________________

      головная боль пронзала изнутри, мелкими иглами впиваясь в виски. медленно моргая, Люцифер вполуха слушал объяснения собственных подчиненных, пока его безразлично-усталый взгляд был направлен на пыльный ковер. где-то поодаль раздавался громкий щелчок фотоаппаратов, и шелест желтой ленты, протягиваемой вдоль места очередного убийства, звучал громче остальных звуков. детектив, вырванный посреди ночи на очередной вызов, испытывал лишь дикое желание погрузиться в сон. произошло то, чего он с таким нетерпением выжидал: следующее убийство, застигшее его команду врасплох. встревоженные сотрудники сновали взад и вперед, осматривая каждый угол просторной квартиры. взгляд Люцифера скользнул по дверному проему, который вел на кухню, служившей на данный момент главным средоточием людей в служебных костюмах. ватными ногами он последовал на место преступления, продолжая думать о том, как долго может продлиться его нахождение здесь, оттягивающее желанную порцию беспокойного сна.       расталкивая зевак, Люцифер проник на кухню, и перед его взором предстала ужасающая неокрепшую психику картина: мужчина, средних лет, сидел на деревянном стуле, и из распоротого брюха свисали длинные трубки его кишок, часть из которых была сложена в белоснежную фарфоровую тарелку. подойдя поближе, детектив чуть не наступил на огромную лужу липкой крови, окрасившей дубовый паркет. на лице жертвы отпечаталась гримаса сильнейшей агонии и мучения, заставившая Люцифера тут же нахмуриться. на этот раз отсутствовал желудок. ход белого ферзя был сделан, ведь он грациозно остановился в левой части шахматной доски, вынуждая детектива сдвинуть уже свои фигуры. но что-то не давало ему обдумать следующий ход, пока всё его внимание было приковано к звукам чужих размеренных шагов, которые становились всё громче.       — будь я слабее рассудком, я бы ещё долго не смог уснуть после подобного, — за спиной детектива вновь послышался знакомый до боли голос, но на этот раз он не обернулся. прищуренными глазами Люцифер осматривал кровоточащие внутренности, беспорядочно выпущенные наружу, а после его взгляд скользнул по тарелке, рядом с которой лежал небольшой клочок бумаги, испачканный кровью. руками, поверх которых были черные перчатки, он поднял записку и бегло прочитал очередное послание.

"ты слышишь этот странный звук?"

"это ставень на лестнице, мой друг"

"это ветер! не спишь, так зажги и сыграй

со мною в шахматы. ладно. давай"

"это не ставень. вот опять. в углу"

"это усик веточки скребет по стеклу"

      оторвавшись от бумажки, Люцифер с недоумением взглянул на труп, будто он ожидал, что тот даст ему ответ на повисший воздухе вопрос. эти слова, написанные тем же самым почерком, снова принадлежали Набокову и его "бледному огню", с которым детектив успел полностью ознакомиться за время своего ожидания. яркий луч включенного фонарика заскользил по стене напротив, и Люцифер поднял голову, чтобы увидеть надпись, выведенную кровью: "чревоугодие". внутри него закипала злоба.