неужели ты забыл, как улыбаться?

             сидя в кресле, Люцифер чувствовал, как его желудок начал пожирать самого себя. неприятная дрожь пульсировала на кончиках пальцев от физического бессилия, и каждый раз, когда он вставал, всё плыло перед его глазами, позволяя темной пленке поглотить окружающую действительность. на место шестого убийства он не поехал: там вполне хватало Аластора и их сподручных ищеек, которые предоставили подробный текстовый и изобразительный отчет, помещенный в желтую, туго набитую, папку, которую Люцифер изучал, теряя необходимую концентрацию: дико хотелось спать, потому что полтора дня он не смыкал глаз; до безумия хотелось есть, но еда вызывала у него рвотные позывы и душащее отвращение.       когда замерзшие пальцы вытащили стопку фотографий с места преступления, Люцифер поддался вперед и уперся локтями об собственные колени: тело студента восседало на затертом кресле, его худые руки были прибиты гвоздями к подлокотникам, и по телу детектива пробежали мурашки, когда он вглядывался в торчащие металлические колышки, обагренные кровью, — ищейки фотографировали буквально каждую деталь. вытащив следующую фотографию, мужчина увидел, что у трупа был странно приоткрыт рот. на оборотной стороне фотографии было написано: "на этот раз убийца забрал с собой язык жертвы". судорожно Люцифер начал пролистывать бумаги в поисках очередной записки, и когда его пальцы вытащили её наружу и поднесли к лицу, на виске детектива забилась фиолетовая жилка:

"мой Бог умер молодым. богопоклонство я находил

унизительным, а доказательства — неубедительными.

свободному не нужен Бог —

но был ли я свободен?"

      несколько минут детектив вчитывался в послание, чувствуя, как острое покалывание тревоги просыпается в нем. нервными движениями он начал перебирать фотографии в поисках той, где будет косяк двери с уже знакомой ему отметиной, но среди карточек были лишь зафиксированные изображения трупа. в груди бешено колотилось сердце от досады, и когда в кабинет медленной походкой зашел Аластор, с пиджаком наперевес, Люцифер бегло вчитывался в репорт, отпечатанный на серых страницах дела.       громко щелкнул дверной замок, запертый с подачи Аластора, и приближение напарника отбивалось в голове детектива в виде пульсирующей головной боли. подойдя к журнальному столику, темноволосый мужчина с печалью во взгляде оглядел поле шахматного сражения, заметив, что их игра прервалась на шахе со стороны черных, и сдвинул белого короля на поле G1. Люцифер не обращал на него внимания, лишь округлившимися от подступающей злости глазами осматривал страницы, удерживая их в дрожащих руках, и тогда Аластор подошел к спинке его кресла и подкатил его к столику. быстрым движением он выхватил желтую папку из рук детектива, тем самым заставив его поднять голову.       — поговори со мной, — жалобно сказал Аластор, погладив детектива по щеке, отчего тот сразу же нахмурился.       обходя Аластора стороной, Люцифер сдвинул черного коня на E2 — пятый шах за игру, вызвавший в темноволосом мужчине горькую ухмылку. белый король, спасаясь от угрозы, шагнул на F1, и тогда детектив отозвал своего коня на поле С3 — шестой шах. Аластор сложил руки перед собой, прищуренными глазами всматриваясь в черно-белую шахматную доску.       — почему в жизни всё не может быть таким же, как эта партия? — спросил напарник, сдвинув короля на поле G1. худые пальцы Люцифера подняли черную пешку и поставили её на B6, на котором ранее стоял белый слон противника.       — напротив, — равнодушно ответил детектив, смотря в одну точку. — в этой партии слишком много пересечений с жизнью.       — например? — Аластор сдвинул белого ферзя на B4, и Люцифер тут же парировал возможную атаку тем, что пододвинул свою ладью, поставив её на поле А4. белый ферзь тут же поверг черную пешку, ранее стоявшую на поле B6: небольшая месть за ранее поверженного слона.       — каждый из нас совершает жертву, чтобы добиться желаемого, — ответил Люцифер, свалив белую ладью на поле D1 с помощью своего коня. Аластор спешно выдвинул белую пешку на H3. безжалостная черная фигура, стоявшая на А4, продвинулась на две клеточки вперед, лишив противника пешки.       — и бьется в истерике, чтобы сохранить остатки своей кавалерии? — спросил Аластор, сдвинув короля на освободившееся поле Н2. Люцифер ухмыльнулся, доставая сигарету из смятой упаковки и ставя черного коня на F2.       — называй, как хочешь, — под щелчок непослушной зажигалки Аластор переставил белую ладью на Е1, прямо напротив черной фигуры, которая быстрым ударом повергла её с подачи детектива. белый ферзь скользнул на поле D8, тем самым поставив первый за эту игру шах со своей стороны. черный слон тут же заслонил собой короля, встав на клеточке F8. Аластор вздохнул, наклонив голову вбок и исподлобья смотря на то, как детектив делает затяжку и закатывает глаза.       — каждый хочет одного и того же, — спокойным тоном начал Аластор, с помощью белого коня поедая черную ладью на поле Е1. — но все добиваются желаемого разными способами.       — что ты имеешь ввиду? — голубые глаза сверкнули огоньком недопонимания. тонкие пальцы переставили черного слона на поле D5. белый конь резво взметнулся на F3, и тогда оппонент сделал ответное движение, переставив своего коня на Е4. ферзь Аластора скользнул на B8.       — ты пожертвовал своей сильнейшей фигурой, я же разменивался слабыми, — черная пешка скользнула на поле B5, пока Люцифер не сводил взгляда с Аластора. — в конечном итоге, дорогой, мы оба действовали в интересах собственной безопасности.       — а чем жертвовал убийца? — спросил Люцифер, нахмурившись. Аластор ухмыльнулся и передвинул белую пешку на H4. детектив нагнулся, пододвигаясь ближе к собеседнику и заглядывая прямо в его глаза, и сдвинул свою пешку на H5, заставив её столкнуться лицом к лицу с фигурой противника.       — местом в раю, под сонмом звезд, — белый конь приземлился на поле Е5. — своей свободой и заурядностью. достойная жертва, не находишь?       Люцифер промолчал, отводя взгляд и откидываясь на спинку кресла, которое тут же жалобно всхлипнуло. черный король шагнул на G7. и тогда такая же фигура противника устремилась на поле G1. слон Люцифера, переместившийся на С5, поставил седьмой шах, заставивший белого короля отступить на F1. и когда детектив переставил своего коня на G3, Аластор обреченно закивал головой: отныне его будут преследовать черные фигуры, куда бы он ни переставлял своего беззащитного короля, даже имея у себя в авангарде сильнейшего ферзя, который по сути оставался бессильным перед натиском противника.       дальнейшая игра пошла по следующему сценарию: задумавшийся Люцифер сдвинул слона на B4 — восьмой шах, заставивший короля переместиться на поле D1, но там ему поставили девятый шах с помощью второго слона, приземлившегося на клетку B3; стыдливо король отодвинулся на одну клеточку влево, и тогда черный конь, переместившийся на поле Е2, угрожающе навис над ним, поставив десятый шах; почти повергнутый король сдвинулся еще левее, но черный конь не хотел отступать, поэтому переместился на С3 — одиннадцатый шах; признав поражение, Аластор в последний раз прикоснулся к гладкой фигуре короля и сдвинул его на поле С1. но Люцифер убрал руки, задумчиво оглядывая шахматную доску: последний шаг отделял его от победы, но странное ноющее чувство тревоги, расползающееся по груди, не давало ему совершить это действие. "так ли эта партия была похожа на жизнь?" — издевательски задавался вопросом внутренний голос.       что-то внутри Люцифера отчаянно вырывалось наружу, заставляя его сердце изменить свой привычный ритм и сильнее толкаться в груди. неприятное прикосновение страха скользнуло под ребрами, и когда его глаза округлились, передавая спектр переживаемых прямо сейчас эмоций, Аластор встал с дивана и подошел к детективу. присев на корточки перед его ногами, он с сожалением заглянул в отрешенные голубые глаза, смотрящие прямо через него. состояние Люцифера пугало его напарника.       — поговори со мной, — тихо прошептал Аластор, лбом упираясь в острые колени детектива и руками обхватывая его бедра. тело Люцифера тут же напряглось, и на местах прикосновений защипало горячими вспышками. детектив закрыл глаза, перед которыми всё расплывалось в мутной пелене, и его ладонь приземлилась на мягкие темные волосы напарника, тяжело дышащего у его ног.       Аластор потянулся к дрожащим губам, словно хищник, медленно подступающий к жертве, которая бьется в смертельной конвульсии. целуя Люцифера, он надеется на то, что сможет вернуть его на землю: он видит по тому, как дрожат его брови, что сознание детектива уползает в какие-то темные воды его расстройства, поэтому начинает сильнее напирать на него с помощью поцелуя и одной рукой проводит по внутренней стороне бедра. оторвавшись от чужих влажных губ, он смотрит с неподдельным интересом в голубые глаза, сверкающие в неге тревожности и кратковременного забытья.       — пусть ты и победил в этой партии, не забывай, что в обычной жизни всегда побеждаю я, — хитро улыбнувшись, сказал Аластор. грудь Люцифера вздымалась, пока он пытался вернуть своему сбитому дыханию прежний ритм. в голове пульсировала сотня ледяных молоточков, заставляющая его мысли спутываться воедино, и проснувшееся возбуждение лишь подливало масла в огонь.       когда Аластор вновь опускается на колени, детектив понимает, с каким намерением он это делает, поэтому со всей остаточной силой цепляется за подлокотники кресла и жмурится от отвращения к самому себе. ловкая рука быстро расстегивает кожаный ремень, отчего Люцифер напрягается еще сильнее: стиснув зубы и сдвигая брови к переносице, он вновь упускает всякий контроль над ситуацией, чувствуя, как быстро слабеют его руки, тянущиеся к чужим мягким волосам. сделать это тело покорным! эта мысль взмывает в нем вторую волну отвращения и ненависти, и когда он чувствует непривычное для себя прикосновение к возбужденной плоти, ему хочется сбежать.       бежать бежать бежать — пока ноги предательски не подкосятся, пока он не упадет грудью на твердую поверхность. от удара в солнечное сплетение он бы лишился возможности дышать, но сейчас это делает его любовник с помощью ласк, заставляя его впиваться ногтями в собственные ладони. из приоткрытого рта вырывается приглушенный стон, и он запрокидывает голову назад, борясь с тем, что прямо сейчас в его голову заползает черная густая пелена животного удовольствия. воздуха не хватает. на гладком лбу проявляется испарина, к которой тут же липнут светлые взъерошенные кудри его волос. он ненавидит себя за слабость: моральную и физическую — когда под ногами теряется ощущение твердой поверхности, когда из него вырываются томные выдохи, когда рука сжимает темные волосы под собой, когда в животе расползается спазм наслаждения.       он испытывает отвращение к себе за то, что позволяет себе находиться во власти физического удовольствия, чувствуя, как покалывают горячим огнем его конечности, когда позволяет другому человеку так ловко управлять его телесностью и считывать на кончике языка его голод и жажду. подступающее блаженство ярко пульсировало под бледной кожей, заставляя дрожь проступать по всему телу. в миллиметре от оргазма его сознание на мгновение проясняется: шесть убийств — один убийца. но снова пелена удовольствия застилает его глаза, всё темнеет, погружая его в пучину физического наслаждения. расслабление огромной вспышкой облепляет его дрожащее тело, когда Аластор отрывается от него, и Люцифер снова жмурится, чувствуя, как пустота расползается в его груди. пытаясь отдышаться и открыть тяжелые веки, детектив отдаленно чувствует, как его хватают за предплечья и прижимают к себе. светлая голова обессиленно падает на чужое плечо, и он чувствует, как теряет остатки собственного сознания.

______________________

      сверкающий снег похрустывает под ногами, солнечные лучи скользят по поверхности протяженных сугробов, вырывая из них лишь яркое свечение, которое заставляет детектива и его напарника щурить глаза. приблизившись к месту шестого преступления, Люцифер пристально вглядывается в обшарпанный косяк двери в поисках отметины. дрожащие пальцы осторожно прикасаются к зазубринам, оставленным на древесине, и детектив выдыхает, вырывая наружу сероватый пар.       позади него стоит Аластор, ощупывающий бока своего черного пальто в поисках табельного оружия: должно быть, оставил в машине. сделав шаг, чтобы вернуться за пистолетом, он останавливается, потому что Люцифер протягивает ему свое оружие и выставляет указательный палец перед своим носом. в его глазах горит удивление, перемешивающееся с волнением: странный шорох доносится из помещения и заставляет детектива выставить руку вперед, отдавая приказ Аластору оставаться на месте. неужели это тот самый последний ход белой фигуры?       протиснувшись в помещение, усыпанное снегом, Люцифер не испытывает страха: со спины его охраняет вооруженный напарник, пусть и руки самого детектива пусты. но он испытывает лишь приятное доверие: возможно, его жизнь висит на волоске прямо в это мгновение, но он может довериться — от этого осознания нервно колотится сердце. медленно он продвигается вперед, ступая на бетонные ступени и стараясь не дышать. сомнение подползает со спины: происходящее и представляемое выглядит слишком хорошо, чтобы являться правдой. внезапная случайность и кривая ошибка привела Люцифера к убийце? не тактика и холодный расчет? сомнения вызывают острое чувство несправедливости происходящего, которое детектив всячески отпихивает от себя: "все добиваются желаемого разными способами" — вспоминает он слова Аластора, который прямо сейчас дублирует его осторожные движения за спиной.       звук стихает, и в Люцифере просыпается недовольство. неужели он обманулся? обернувшись, детектив переглядывается с недоумевающим Аластором и, видя, как нахмурено и сосредоточенно он смотрит, понимает, что не он один впал в предвкушение от поимки преступника. расслабившись и выдохнув, Люцифер пересекает лестницу и по-прежнему медленно продвигается к дальней комнате заброшенного дома — именно там обнаружили шестую жертву. снег похрустывает под ногами. бледные щеки краснеют от прикосновений пронизывающего морозного ветра.       запутанный архитектурный лабиринт дома ведет детектива к самой заснеженной комнате с выбитыми окнами. и когда он видит перед своими глазами разбросанные свежие цветы, он резко оборачивается в сторону Аластора, который даже растерялся, отчего направил дуло пистолета прямо на Люцифера. красные лепестки роз смотрятся инородно на белом снегу, будто капли крови материализовались в нечто прекрасное и нежное, но восприятие этих цветов деформировалось: теперь и на них лежит печать смерти, черной смолью протекающей через всю суть человеческой жизни.       наклонившись, Люцифер поднял один из оброненных цветков, и снова острый шип впился в его палец, заставив выпустить из рук толстый темно-зеленый стебель. Люцифер замирает, вслушиваясь в окружавшие его звуки: протяжный вой ветра, проникающего в помещение через прорехи разбитого стекла и дыры в стене; тихое дыхание Аластора за его спиной; приглушенное жжение в области указательного пальца, из которого выходят наружу красные бусинки теплой крови.       — Люцифер, — тихо шепчет ему Аластор, и детектив, завороженно глядящий на собственную кровь, медленно оборачивается. — возможно, нам просто послышалось. пойдем.       но детектив не спешит возобновлять движение. на мгновение ему показалось, что в голосе Аластора дрогнуло волнение, и Люцифер смерил его строгим взглядом. растерев выступившую наружу кровь большим пальцем, он присел на корточки и наклонил голову вбок, вглядываясь в следы от ботинок, отпечатавшиеся на снегу.       — подожди здесь, — ответил ему Люцифер, мотая головой. от физического бессилия вследствие его голодовки всё снова мутнеет перед глазами, и он начинает быстро моргать, чтобы хоть как-то вернуть своим глазам концентрацию.       детектив последовал по длинному запутанному коридору, обходя каждую комнату, пока Аластор всматривался в следы на снегу и фотографировал новые улики. каждый шаг лишал Люцифера возможности трезво оценивать ситуацию: ноги превращались в растворяющуюся в воде сахарную вату, и ему казалось, что вот-вот он свалится на колени, но в любом случае продолжит продвигаться вперед, даже если ему придется ползти. когда запутанный коридор привел его к лестнице, он посмотрел на открытую входную дверь и увидел в ней темную фигуру, смотрящую на него с недоумением.       лицо было скрыто в черной балаклаве, и только большие карие глаза выделялись на нем ярким пятнышком. пару секунд они просто смотрели друг на друга, каждый не веря тому, что происходит прямо сейчас: убийца и детектив, наконец-то, встретились. когда фигура бросилась к выходу, Люцифер бросился следом, перешагивая через ступени и держась за перила. адреналин заставил его вновь обрести силы, и быстрые ноги послушно несли его вперед. выйдя в открытое заснеженное пространство, фигура остановилась, и Люцифер последовал её примеру.       их разделяло несколько десятков метров, и даже через это расстояние детектив услышал, как щелкнул затвор пистолета. сердце вот-вот пробьет его грудь и выпрыгнет наружу, падая на сверкающий снег. отчаянно светило солнце, скрываясь за серой пеленой тягучих облаков. фигура встала вполоборота, сверкнуло дуло пистолета, направленное на Люцифера, который с ужасом смотрел перед собой. так вот, что чувствует король, когда его отделяет один шаг от мата. заснеженная шахматная доска, на которой осталось лишь два короля: заведомо вечное противостояние, не приводящее ни к чему.       грудь вздымалась, разгоняя волнение по всему телу, введенному в состояние ступора. безоружный детектив стоял на месте, готовясь к тому, что прямо сейчас его игра оборвется. но убийца медлил, уверенно держа черный пистолет перед собой. если детектив сделает шаг, это укрепит уверенность убийцы и заставит его спустить курок. если Люцифер произнесет хоть слово, это заставит убийцу сделать то же самое.       когда послышался оглушительный выстрел, Люцифер устало закрыл глаза, ожидая, что пуля пробьет его голову насквозь. но избавления не наступило, и, услышав, как позади него упало тело, он с ужасом обернулся и обнаружил Аластора, упавшего в белый сверкающий снег. рука в черной перчатке обхватила плечо, в области ключицы, и на его ранее спокойном лице отпечаталась гримаса боли и страдания. звон в ушах не дает Люциферу сконцентрироваться, мысли воспламеняются, когда он видит кровь, огромными пятнами приземляющуюся на снег: кажется, что вот-вот из этих клякс прорастут бутоны кроваво-красных роз. детектив бросает беглый взгляд на выстрелившую фигуру, которая удаляется от него с огромной скоростью, и падает на колени, подползая к своему напарнику.       долг велит ему бросить Аластора, поднять со снега выпущенное из рук табельное оружие и продолжить погоню. сердце и израненное сознание перекрикивает и приказывает: оставайся на месте! прижимая руки к месту ранения, в судорожных попытках остановить бурное кровотечение, Люцифер едва отдает себе отчет в том, как непрофессионально и глупо он сейчас поступил. и даже Аластор не говорит ему об этом, лежа на снегу и морща лицо от боли. в груди больно, сердце сжимается, находясь в смыкающихся тисках переживания. окровавленными руками детектив обхватывает лицо напарника и с ужасом смотрит в карие глаза, которые теряют всякую концентрацию и заполняются полупрозрачной пеленой.       — поговори со мной, — хриплым полушепотом говорит Аластор, видя, как дрожат губы детектива. яркие пятна крови на снегу сверкают, как рубины в огранке из белого золота. напарник вот-вот потеряет сознание от болевого шока.