неужели ты забыл, как улыбаться?

             на заднем дворе земля еще не успела отмерзнуть после долгой зимы. штыковая лопата с трудом тревожила темную почву, заставляя светловолосого мужчину прилагать больше усилий, чтобы осуществить задуманное. закатав рукава серого шерстяного свитера, он откинул лопату в сторону и присел на корточки. позволяя своим рукам зарываться в холодную рыхлую землю, Люцифер прислушался к звукам отдаленной природы: ветер заставлял колючие ветви деревьев царапать окно второго этажа, пока где-то вдали скулили цепные псы.       встав на ноги, мужчина проследовал к гаражу и обеими руками вцепился в брезентовый мешок, в котором были небольшие яблоневые деревца, нуждающиеся в скорейшем воссоединении с почвой. работа в саду дарила спокойствие и позволяла устаканить противные мысли, упорядочить их в голове, пронзенной острой болью. весеннее солнце высоко парило над ним, одаривая едва заметным теплом. взглянув на собственные ногти, под которыми уже успела скопиться грязь, Люцифер обреченно вздохнул и последовал к дому: опять забыл перчатки — придется потратить кучу времени, чтобы смыть с себя остатки этой земли.       проследовав на кухню, мужчина раздраженно выдавил пару капель жидкого мыла на огрубевшую ладонь и начал медленно намыливать свои руки. звуки льющейся из-под крана воды заглушали все мысли, отчего Люцифер просто решил сосредоточить все свое внимание на мытье рук. смыв белую пену, он по-прежнему видел остатки грязи и тут же потянулся мокрыми руками к нижнему шкафчику под раковиной, в котором лежал брусок хозяйственного мыла. грязь под ногтями раздражала его до покалывания нервов, поэтому Люцифер с особым усердием начал обтирать собственные костлявые пальцы. услышав шаги за своей спиной, он громко вздохнул и с раздражением бросил кусок мыла в раковину. струя теплой воды устремилась вниз, не встречая препятствий на своем пути.       — "не исчезающая никогда, тянулась сквозь меня. однажды,             когда мне минуло одиннадцать и я лежал             ничком, следя, как заводная игрушка —             жестяная тачка, толкаемая жестяным мальчиком,             обогнула ножки стула и ушла под кровать,             в голове моей вдруг грянуло солнце" — размеренно и спокойно договорив эти слова, вошедший на кухню мужчина с громким стуком захлопнул потрепанную книгу и прислонился плечом к деревянной арке, отделяющей комнату от гостиной. Люцифер снова взял скользкое мыло в руки.       — Набоков? — спросил он, придирчиво разглядывая свои пальцы. мужчина ухмыльнулся, наблюдая за тем, как блондин медленно выходит из себя.       — Набоков, — ответил он и шагнул навстречу. — снова забыл перчатки?       — да, напомни мне об этом, когда я вновь выйду в сад, — слабо улыбнувшись, сказал Люцифер. мужчина позади него затих, и эта тишина лишь удвоила внутреннюю тревогу. блондин обернулся и увидел, как тот пристально смотрит в занавешанное кружевной тюлью окно, которое выходило на переднюю часть двора. отложив мыло в сторону и закрыв кран, Люцифер нахмурил брови и осторожно добавил: — Аластор, что-то случилось?       — ты ждешь гостей? — настороженно спросил брюнет, не сводя взгляда прищуренных глаз с окна. Люцифер быстро обтер руки кухонным полотенцем, после чего бросил его на столешницу и подошел к мужчине.       у подъездной дороги остановилась бледно-голубая рычащая машина, из которой тут же выскочил светловолосый парень в кожаной куртке. увидев то, как нежданный гость с любопытством рассматривает дом, Люцифер сжал губы и почувствовал острый укол волнения. он явно был не готов к подобной встрече. в голове закопошились сотни предположений, догадок и возможных теорий, но больше всего его заботило то, как заставить посетителя уехать.       — оставайся в доме и не подходи к окнам. я скоро вернусь, — Аластор коротко кивнул и отошел в сторону лестницы, на ходу открывая книгу и впиваясь взглядом в пожелтевшие страницы.       нехотя Люцифер закрыл за собой дверь, предварительно окинув взглядом окна, выходящие на передний двор: через них не было даже намека на присутствие кого-либо еще. двинувшись навстречу посетителю, Люцифер сильнее нахмурился, отчего его ранее спокойное лицо выглядело довольно-таки враждебно.       несколько лет назад, когда он предавался мечтам о своей отставке, возможность встретить на пороге своего жилища кого-то из коллег могла обрадовать и заставить умилиться, но сейчас Люцифер чувствовал лишь возрастающую внутри него тревогу: от посетителя, которого он прекрасно знал, исходила опасность, даже несмотря на то, что на его бледном лице сверкала дружелюбная улыбка. голубые глаза искрились очевидной злобой, когда осматривали человека, посмевшего своим присутствием нарушить воцарившийся покой.       — детектив, — с лучезарной улыбкой на лице проговорил парень и протянул руку, чтобы встретить долгожданное рукопожатие. однако абсолютно неприветливое выражение лица Люцифера заставило его руку печально повиснуть в воздухе.       — больше нет, — сухо ответил блондин и остановился посреди тропинки, облагороженной каменной кладкой. парень в кожаной куртке тут же приподнял светлые, почти незаметные, брови и округлил серые глаза: он явно не ожидал такой реакции.       — Люцифер, — почти беспомощно сказал он, и уголки его розовых губ быстро опустились вниз. не такой он представлял встречу со своим "учителем", отчего острая, трудно переносимая печаль засверлила в груди.       — что тебе нужно, Михаил? — с громким раздраженным вздохом спросил Люцифер и наклонил голову вбок.       — твоя помощь.       — я отошел от дел.       парень тут же слегка запрокинул голову назад и устремил взгляд на небесное полотно, тем самым выражая свое недовольство и нетерпение. проделывая весь этот путь, он, конечно, понимал, что ему будет нелегко вызволить Люцифера из добровольного заточения, однако в глубине своей сентиментальной души Михаил всё же надеялся, что первые реплики их диалога (долгожданного для него) будут пропитаны большей радостью и дружелюбием, чем короткие и сухие фразы, вырываемые насильно с губ.       целый год парень не видел этого человека, не слышал его мелодичного голоса, и первые пару месяцев работы не под его руководством он, откровенно говоря, скучал и беспокоился, постоянно ерзая в кожаном кресле и теряя всякую концентрацию. и порой он даже подумывал о том, чтобы уволиться и переключиться на что-то другое: настолько ему было сложно переживать потерю своего наставника. но боязнь разочаровать его и предать дело всей жизни говорило громче и настойчивее.       — позволишь войти? я думаю, это дело заинтересует тебя, — ещё одна попытка вывести Люцифера из напускного равнодушия оканчивается неудачей, судя по тому, каким блеском равнодушия окрашены его глаза.       — нет, — коротко ответил Люцифер.       — хорошо, тогда я расскажу тебе об этом здесь, — скривив губы в натянутой улыбке, начал Михаил. — в городе пропадают дети.       — не в первый раз, — пожав плечами, равнодушно ответил Люцифер и двинулся в сторону заднего двора, чтобы отделаться от назойливого присутствия Михаила. — думаю, вы и без меня разберетесь.       — не разберемся, — запротестовал парень, следуя за Люцифером по пятам, словно маленький ребенок.       — почему? — Люцифер присел на корточки, чтобы утрамбовать землю вокруг свежепосаженной яблони, но тут же остановился, когда вновь обнаружил отсутствие резиновых перчаток на своих руках.       осторожно он посмотрел в сторону дома и напрягся, зная, что ему ни в коем случае нельзя входить внутрь, пока тут находится Михаил: каким бы лояльным и преданным ни был этот неуклюжий паренек, ему точно не понравится возможная встреча с Аластором.       — потому что это связано с тобой, — ответил Михаил, наблюдая за ступором, охватившим его собеседника. Люцифер медленно повернул голову и через плечо взглянул на светловолосого парня: его взгляд содержал в себе пробившееся наружу недоумение.       — ты меня обвиняешь? — сдвинув брови, спросил он.       — пока нет, — услышав этот ответ, Люцифер снова пожал плечами и через сопротивление прикоснулся к рыхлой земле. внутри забилось тошнотворное отвращение.       — тогда зачем ты пришел?       — пропало семь детей, — слишком серьезно даже для самого себя начал Михаил, снижая громкость своего голоса, будто кто-то посторонний мог подслушать их разговор. — один из них вернулся. от ужаса не может даже двух слов сказать.       — хочешь осмотреть мой подвал? — презрительно бросил Люцифер и усмехнулся, чувствуя неприятный холодок после соприкосновения с почвой. Михаил громко вздохнул, выражая свое несогласие, после чего мужчина добавил: — тогда ты не по адресу.       — да послушай ты! спасшийся мальчик написал на бумаге послание и передал кое-что. и адресовано всё именно тебе.       — повторюсь, — резко встав на ноги и выставив вперед указательный палец, грозно сказал Люцифер. — вы справитесь без меня.       Михаил почувствовал, как горячая злоба и раздражение забурлили внутри него: он не узнавал этого человека. безусловно, пережитые годом ранее события могли сломить его решимость, изменить его до неузнаваемости, но чтобы настолько? пока Люцифер медленной походкой шел в сторону открытого гаража, преследуя желание перенести второй саженец к вскопанной лунке, Михаил стоял на месте в расстроенных чувствах.       — я понимаю, что ты пал. понимаю, что ты боишься. но если ты не возьмешься за это дело, мне придется задержать тебя как первого подозреваемого.       — ради бога, — небрежно бросил Люцифер, ухватившись за брезентовый мешок и продвигаясь в сторону сада.       — я не шучу! — замахав руками, вскрикнул Михаил. — ты нужен нам. в последний раз. может, это даст тебе возможность искупить свою вину.       бросив мешок на землю, Люцифер пустым взглядом посмотрел на вскопанную яму и быстро заморгал. высказанные от злобы слова Михаила заставили его пропустить удар прямиком в солнечное сплетение, отчего всё напускное спокойствие сквозь пальцы утекало от него, как холодная вода. голову на мгновение закружило от распираемого изнутри волнения. вина... слишком громкое слово, напрочь вычеркнутое из лексикона Люцифера. хорошо знакомое чувство, которое перманентно сидело в груди, царапая легкие, и всякое напоминание о нем было верным способом привести блондина в неистовую ярость.       — ты понятия не имеешь, о чем ты, черт возьми, сейчас говоришь, — сквозь зубы ответил Люцифер, чувствуя яркое желание обеими руками вцепиться в ворот этой кожаной куртки и замахнуться кулаком, чтобы устрашить и не дать второй возможности пускать яд своих неосторожных замечаний. и если бы не какая-то иррациональная привязанность к Михаилу, выросшая из покровительства, он бы так и поступил.       — нет уж, имею, даже получше твоего. мы проработали вместе не один год, и у меня было достаточно времени, чтобы узнать, с какими демонами внутри себя ты борешься. возможно, ты хочешь быть бесчувственным куском дерьма. что ж, у тебя это порой отлично получается. но я знаю, что тебе не всё равно. у тебя тоже есть сердце, пусть ты и наверняка пытаешься остановить его биение. но мне плевать на это! меня сейчас волнует только то, что это дело связано с тобой. и я хочу, чтобы ты помог мне, — слишком эмоциональная подача заставила Михаила резко замолкнуть, чтобы вернуть себе наспех ускользнувшее спокойствие, после чего он вполголоса продолжил: — в общем, я буду ждать твоего звонка сегодня вечером, если ты всё же передумаешь и решишь вернуться. но если этого не произойдет, я приеду не один. и да, можешь воспринимать это как угрозу.       когда Михаил замолчал, он еще некоторое время смотрел на хмурого Люцифера, а после в привычной для себя манере отсалютовал ему, приложив указательный и средний пальцы к своему лбу и быстро вскинув ими в сторону. увидев этот знакомый жест, блондин в глубине души ухмыльнулся, но старался не подать виду: проявление эмоций на людях — под строжайшим запретом. молодой следователь же понимал, что ответа ему не дождаться, поэтому быстро направился к машине, лелея надежду внутри себя: Люцифер не подведет и точно позвонит ему, а он, в свою очередь, словно безумный фанатик, будет сторожить телефонную трубку и не даст никому даже на пушечный выстрел подойти к аппарату.       стоило реву чужой машины заглохнуть и раствориться в умиротворяющей тишине отдаленного от городской суеты квартала, как Люцифер откинул все свои садовые принадлежности и бросился к дому: пальцы будто прожигало насквозь от ощущения прилипчивой грязи на коже, разъедало, словно коррозия, настойчиво целующая металл своими ядовитыми губами. изнутри его била нервная дрожь, и ему как можно скорее хотелось смыть с рук это неприятное, калечащее чувство. когда вода накрыла его дрожащие руки, Люцифер зажмурился и поймал себя на мысли о том, что никак не может выкинуть слова молодого протеже из головы.       "может, это даст тебе возможность искупить свою вину". прыткие воспоминания, заглушаемые ежедневными стараниями, вновь начали вспыхивать на горизонте его задумчивости. и скользнув взглядом по кухонным шкафчикам, Люцифер вспомнил, что утром пропустил прием своих таблеток. когда с мытьем рук было покончено, он наполнил стеклянный стакан холодной водой и взял из ящика пару гремящих банок. белые круглые таблетки аккуратно приземлились на чистую ладонь, после чего мужчина быстро закинул их себе в рот, запрокинув голову, и сделал несколько нетерпеливых глотков.       поднимаясь по лестнице, Люцифер знал, что через несколько мгновений его засосет в пучину странной дремы, которая являлась побочным действием принимаемых им лекарств. с каждым своим шагом он всё отчетливее слышал тихое мычание и слабо улыбался себе под нос: это Аластор включил радио, наверняка, слушает свой любимый джаз или блюз. после недавнего разговора с Михаилом он нуждался в его совете. ступив на второй этаж, он остановился в коридоре и прислушался: играла Нина Симон, знаменитая композиция — Feeling Good, одна из любимейших в её мощнейшем репертуаре. всякий раз, стоило её глубокому контральто заполнить тишину пространства, Аластор переключался на органичное мычание: даже он понимал, что нельзя подпевать гениям, несмотря на то, что сам обладал довольно-таки внушительными голосовыми данными.       когда Люцифер остановился в дверях маленькой спальной комнаты, он обнаружил Аластора сидящим на кровати и погруженным в чтение любимой книги. встретившись взглядами, брюнет тут же потянул руку в сторону радиоприемника, и тогда Люцифер замотал головой, которая становилась тяжелее и тяжелее с каждой минутой временного бодрствования.       — пусть играет, просто сделай потише, — сказал он, подползая поближе. Аластор послушно прокрутил катушку кончиками длинных пальцев, и Нина Симон приглушенно зазвучала меж светлых стен.       — о чем ты думаешь? — спросил Аластор, не отрывая взгляда от пожелтевших страниц. Люцифер упал на спину и почувствовал, как мягкость постели завлекает его в пленительные объятья.       — ты слышал наш разговор? — медленно проговорил блондин, пока все вокруг него постепенно застилалось мутной пеленой. тонкие пальцы скользнули к его кудрявым волосам, и из мужчины тут же вырвался громкий выдох физической усталости.       — конечно, дорогой, — Аластор захлопнул книгу и отложил её в сторону, — знаешь, я думаю, тебе стоит попробовать. в конце концов, прошло достаточно времени, чтобы вернуться в строй.       — ты же знаешь, что не всё так просто... тем более без твоей помощи... я не представляю возможным... — с каждой минутой слова было сложнее произносить вслух, чувствуя, как ласково чужие пальцы поглаживают голову, в которой будто рассыпали ворох колючих опилок. Аластор склонился над его лицом и хищно улыбнулся.       — "я был тенью свиристеля, убитого             мнимой далью оконного стекла" — словно мантру, с тихим восхищением проговорил Аластор и свободной рукой погладил Люцифера по щеке.       — что бы это ни значило, ты так и продолжаешь цитировать Набокова, — с блаженной улыбкой на лице сказал блондин и закрыл свои глаза. руки тут же исчезли с его лица, и в комнате послышались отдаляющиеся шаги.       — отдохни. я вернусь утром, — дверь с тихим скрипом закрылась, и Люцифер остался в одиночестве.       заторможенная реакция не дала возможности сказать всё до ухода Аластора, но всё равно, находясь на пороге глубокого сна, Люцифер с волнением в тихом голосе сказал ему вслед:       — только, пожалуйста, будь осторожен...