Взгляд в бездну

      В то утро в школе было напряжённо. Окарун физически ощущал, как сжимается под тяжестью взглядов одноклассников, когда шёл вместе с Аясе-сан в свой класс. К его ужасу, оказалось, что несколько одноклассников проявляют неподдельный интерес к его рукам, несмотря на все его попытки спрятать их. Почему они могли их видеть? Когда он вошёл в класс, Вамола уже сидела за своей партой. Поскольку инопланетянка жила вместе с Сиратори-сан, она всегда приходила в школу заранее. Она в замешательстве наклонила голову, глядя на его пальцы. Парень быстрым движением повесил сумку и спрятал руки под стол, подальше от любопытных взглядов. Он даже не заметил, как Аясе-сан вошла в класс следом за ним, пока она демонстративно не хлопнула рукой по его парте и не обратилась ко всему классу:       – Этот придурок проспорил мне, и я заставила его покрасить ногти. Если у кого-то есть что сказать по этому поводу, пусть высказывают своё чрезвычайно важное мнение мне!       С этими словами она выбежала из кабинета как раз в тот момент, когда прозвенел звонок, оповещающий о начале занятий.       Окарун уронил голову на парту и застонал. Даже те, кто раньше не обращал на него внимания, теперь смотрели на него во все глаза! Он понимал, что Аясе-сан действовала из лучших побуждений, но её действия лишь привлекли ещё больше внимания. Остаток утренних занятий он провел, не отрывая глаз от учебника, боясь поднять их и увидеть любопытные взгляды.       Когда прозвенел звонок на обед, несколько одноклассников тут же окружили его, пытаясь заставить показать руки, чтобы увидеть работу Аясе-сан. Бормоча извинения, он сумел ускользнуть от них, выбежав из класса в поисках Момо. Однако, как только он подошёл к ней, между ними встала учительница.       – Такакура-кун, ты нарушаешь правила ношения школьной формы, – начала она. Кен попытался как-то оправдаться, но Аясе-сан перебила его, встав перед ним.       – Это нечестно! – запротестовала она. – Многие девочки делают маникюр, так почему он не может? Это сексизм!       Женщина, однако, не дрогнула:       – Как бы то ни было, это просто не принято...       Они начали спорить, но Окарун не обращал на это никакого внимания. Их голоса стали звучать издалека, или, возможно, ему казалось, что он находится под водой. Он ненавидел это. На него и так смотрели с подозрением, с тех пор как он не сдержался и напугал тех, кто распускал слухи о его подруге. В то утро казалось, что все не сводили с него глаз. Он привык к тому, что изо дня в день его игнорировали как ученики, так и учителя, иногда он проводил целые дни, не разговаривая ни с единым человеком. Это было уже слишком. Его дыхание участилось, а сердце забилось быстрее. Казалось, он не может дышать.       Он вздрогнул, когда его внезапно обдало прохладой, и звук стал чётким. Нарастающее беспокойство отступило, и его дыхание замедлилось. Он только сейчас понял, что смотрел на свои руки затуманенным зрением. «Я трансформировался, – отметил он без интереса. – На этот раз от тревожности? Это что-то новенькое».       Незаметно для Окаруна, его паника заставила Момо-тян и учителя прекратить ссору. Учительница выглядела растерянной, пока парень продолжал пялиться на свои руки, она быстро извинилась, пробормотав предупреждение соблюдать правила поведения в будущем, и оставила пару одну.       Парень тяжело вздохнул и поднял глаза, встретившись взглядом с Момо-тян. Её лицо выражало крайнее беспокойство.       – Окарун? – спросила она мягким голосом.       Он попытался натянуто улыбнуться ей. – Прости, Момо-тян. Сейчас я чувствую себя немного лучше.       Фактически, это не было ложью. Тревога теперь отдавалась в его голове тихим гудением, лишь отчасти напоминающим рокот бушующего пару минут назад шторма.       Когда они пришли на свое место на крыше, Окарун был удивлен, обнаружив, что остальная часть их группы уже была там, обеспокоенно ожидая их появления. Айра-тян заговорила первой:       – С Такакурой-куном что-то не так?       – Что-то не так? – эхом вторила Вамола.       – Нет! – Момо-тян направилась к ним.       – Тебе не о чем беспокоиться, шлюха! – огрызнулась она, скрестив руки на груди, словно защищаясь.       Они тут же начали свою привычную перепалку. У него не было сил даже попытаться разнять их.       Дзидзи и Кинта подошли к нему. Кинта принял драматическую позу, но успокаивающе положил руку ему на плечо. Дзидзи проделал то же самое с другой стороны.       – Ты в порядке, приятель? – спросил проклятый парень.       Всё таки в форме ёкая врать было сложно. Он без утайки ответил:       – Не совсем…       Это маленькое признание, казалось, прервало спор девушек, и он весь сжался, внезапно осознав, что все внимание его друзей сосредоточено на нем.                         Запаниковав, он посмотрел на Момо-тян, которая, к счастью, пришла ему на помощь.       – Что-то, действительно, не так, – сказала она. – Сейчас этого не видно, но вчера Окарун проснулся с красными глазами, а сегодня утром у него были когти, как и у его проклятой формы.       Пока ребята пытались обработать эту информацию, Окарун снова посмотрел на свои руки, слегка касаясь пальцами кончиков когтей. Они выглядели так же, как и утром, когда он проснулся. Айра-тян озадаченно склонила голову набок:       – Тогда зачем утром ты так акцентировала внимание на его ногтях? – спросила девушка. – Если это из-за его проклятия, смогут ли обычные люди это увидеть?       – Я запаниковала, – простонала Момо-тян, бросив на страдальца извиняющийся взгляд. – Каким-то образом люди могут видеть эти изменения. Муко и Мико заметили, что вчера у него были красные глаза, и я слышала, как люди шептались о том, что у него черные ногти, еще до того, как я что-то сказал. Я подумал, что нам стоит попробовать перехватить сплетни.       – Хм, – задумчиво ответила Айра-тян. – Полагаю, это оправдание никого не убедило. – она улыбнулась ему. – Тебе идет черное, Такакура-кун.       Он не знал, что на это ответить, но заметил, что лицо Момо-тян помрачнело. Она считала, что они выглядели плохо?       – В чем бы ни была причина, мы разберемся с этим, да? – сказал Джиджи, обнимая Окаруна за шею, делая глупое выражение лица. – Ты уже помогал нам всем раньше, теперь твоя очередь, приятель.       Он почувствовал, как тепло, противоположное холоду его обычной проклятой формы, разлилось в груди. Забота его друзей помогла немного развеять все еще не утихшую тревогу.       – Спасибо, я ценю это, – сказал он, – но мы даже не знаем, с чего начать.       Он опустился на одну из пустых скамеек, Момо-тян присоединилась к нему.       – Мы собираемся пойти к моей бабушке после школы, – сказала она, решительно кивая. – Она знает, что делать.       Айра-тян фыркнула:       – Как лидер, я согласна, что на сегодняшний день это лучшее решение. – она одарила Окаруна серьезным взглядом. – Однако, Такакура-кун, если тебе что-нибудь понадобится, пожалуйста, не стесняйся просить помощи.       В подтверждение, ребята утвердительно кивнули, и их обед продолжился в обычной непринужденной беседе, поддразниваниях и драках. Кен говорил мало, у него не было энергии или мотивации, чтобы поддерживать беседу. Хотя они более чем привыкли к тому, что он часто был немногословен в своей форме ёкая, и старались не исключать его из разговора.       Каким-то образом, по мере того как день клонился к вечеру, нежелательное внимание со стороны его одноклассников уже не так сильно его беспокоило.       Когда занятия в школе подошли к концу, Окарун, не теряя времени, ушел, практически выбежал, из класса. Ему не терпелось вернуться к Момо-тян, чтобы попытаться, наконец, получить ответы.       По дороге Момо-тян пыталась поддерживать светскую беседу, но даже в лучшие времена, когда он был в форме екая, он использовал все силы только чтобы время от времени кивать, соглашаясь. Однако он ценил усилия девушки. Парень не смог сдержать вздох облегчения, когда они, наконец, добрались до храма.       Когда он разувался в прихожей, увидел, что обувь Сейко-тян уже стоит у порога. Он даже не успел надеть тапочки (большие, с открытыми носками, которые появились примерно в то же время, что и дополнительный футон), когда Момо-тян побежала вперед, крича громче, чем это было необходимо, учитывая, что стены были бумажными.       – Бабушка! Ты дома? Где, черт возьми, ты была вчера?! – улыбаясь, проревела она, открывая дверь в главную гостиную. Он все еще слышал ее, даже когда она вошла внутрь. – Вы должны осмотреть Окаруна! С ним происходит что-то странное.       Когда он вошел в комнату, оторвав Сейко от просмотра телевизора, она недовольно вздохнула.       – Почему я не могу оставить вас хотя бы на один день, чтобы вы не вляпались во что-то? – она повернулась лицом к парню. – Ну, в чем дело? Опять яйца просрал где-то?       Момо-тян в очередной раз спасла его и защитила его:       – Бабушка, это серьезно! Посмотри — у него глаза красные и за ночь выросли когти, что-то действительно не так!       Сейко приподняла бровь, оценивающе глядя на него, прежде чем снова перевести взгляд на Момо-тян.       – Ты что, последние месяцы ходила с закрытыми глазами или что-то в этом роде?       – Очевидно, когда он нормальный! – Момо что-то проворчала, опускаясь на татами рядом со своей бабушкой.       Он не был уверен, разыгралось ли это его воображение, но Сейко действительно выглядела искренне обеспокоенной.       – Ладно, иди сюда, Четырёхглазый, – сказала она, похлопав по полу перед собой.       Он сделал, как ему было велено, опустившись перед ней на колени. Она долго смотрела на него, прежде чем сунуть руку в карман своей кофты и вытащить бумажный оберег, похожий на те, что были расклеены по всему дому. Не говоря ни слова, она приклеила его к нему на лоб. В тот момент, когда она коснулась его, Окарун почувствовал прилив тепла, за которым последовало ощущение, как будто кто-то сжал все его тело. Однако это быстро закончилось, и черная прядь волос упала ему на глаза, больше не удерживаемая духовной силой.       Они с Аясе-сан одновременно воскликнули:       – Чего?!       Аясе-сан набросилась на бабушку:       – Окарун постоянно застревал так на целую вечность! А ты всё это время могла исправить его? – недоверчиво спросила она.       – Ты никогда не просила меня об этом, неблагодарная соплячка!       – Ты могла предложить или хотя бы сказать, что ты так можешь!       – Я не могу делать это каждый день, завтра мне придется посетить несколько храмов, чтобы заплатить за этот оберег. Будьте благодарны!       Пока они препирались, Окарун потянулся поправить очки, заметив при этом свою руку. Ранее подстриженные когти вновь выросли. Он с трудом сглотнул и замер. Ему показалось, что во рту что-то не так. Приоткрыв челюсть, он провел кончиком языка по внутренней поверхности щёк, пытаясь найти источник дискомфорта. Он вздрогнул, когда его язык почти сразу же наткнулся на острые края. Хотя его зубы и не были похожи на акульи, как когда он был ёкаем, они определенно были более острыми чем обычные человеческие. Из-за этого, когда он сжимал челюсти, они смыкались неправильным образом.       Он не заметил, что Аясе-сан и Сейко-сан перестали спорить, пока Сейко-сан не заговорила:       – Судя по твоей реакции, зубы тоже изменились? – спросила она.       Он молча кивнул в ответ, при этом плотно закрыв рот. Он не мог удержаться и продолжал водить языком по зубам.       – Ну... – начала она. – Теперь я понимаю, что вы хотели мне сказать. Это может быть просто следствием использования силы Турбо-ведьмы. Если долго ходить проклятым, на душе могут остаться шрамы... – она замолчала, на секунду уставившись в пустоту, прежде чем продолжить. – Но что-то подсказывает мне, что происходит нечто большее.       Она потянулась и перевела взгляд на корзинку, стоящую на столе.       – Ты собираешься выйти и помочь с этим или как?       Голова манеки-нэко высунулась из корзины.       – Какое мне дело до того, что этот говнюк расхлебывает последствия кражи моей силы?       Сейко-сан вздохнула:       – Ай-ай-ай, я собиралась приготовить окономияки сегодня вечером, но если я буду занята, пытаясь понять, что не так с Очкариком...       – Ладно-ладно, – проворчала Турбо-бабка, выпрыгивая из корзины. Она медленно обошла его по кругу, прищурившись. – Интересно... – пробормотала она себе под нос.       – Перестань трепать нам нервы, – твердым голосом потребовала Момо. – Просто скажи уже, что происходит!       Наконец она остановилась перед ним, подпрыгнула и несколько раз ткнула его лапой.       – Что ж, начнём с того, что это не моя вина, это все из-за него, – в конце концов, она подвела итог своему осмотру.       – Что ты имеешь в виду? Конечно, это твоя вина — это твоя сила, не так ли? – воскликнула Аясе-сан.       Окарун вздохнул, устав от неопределенности. Он решил попробовать другой подход:       –Извини, Турбо-бабка, не могла бы ты, пожалуйста, объяснить? – спросил он, неуверенно заламывая руки.       Казалось, старуха сжалилась над ним.       – Послушай, – сказала она. – Когда ты дерёшься или когда злишься на этих идиотов из твоей школы? Вероятно, ты пользуешься моей ненавистью, она заставляет тебя меняться. Но когда ты превращаешься от смущения или еще какой-нибудь ерунды? Это все ты. – она устроилась на маленькой подушке, которую приготовила для нее Сейко-сан. – Эти новые изменения? Скорее всего, это тоже твоя вина, – сказала она как ни в чем не бывало.       Он снова сглотнул, пытаясь не обращать внимания на ощущение острых зубов на губах.       – Что… ты хочешь этим сказать?       Кошка вздохнула:       – Хорошо, слушай сюда. Я объясняю это только один раз, так что будь внимателен. Без моего сознания моя духовная сила – это просто сгусток ненависти. Когда ты пользуешься ей, она окутывает тебя, как вуаль. По крайней мере, так и должно быть. – она бросила на него резкий взгляд, прежде чем продолжить. – Несмотря на то, что ты такое ссыкло, я признаю, что у тебя неплохая ментальная стойкость, – неохотно призналась она. – Тебе удалось подчинить мою силу своей воле. Вот почему ты не просто принимаешь мой облик, когда используешь её, ты сформировал свой внешний вид в соответствии с твоим собственным представлением о себе. – она переключила свое внимание на Аясе-сан. – Возможно, то, что ты не дала проклятию пробраться к нему в голову, помогло, но проблема в том, что теперь, когда он научился делать это самостоятельно, он слишком привык к моей силе.       Неожиданно, Сейко-сан вставила:       – Для этого нужна немалая сила воли, – сказала она. – Это объясняет, почему в форме ёкая ты чувствуешь себя уставшим, а не злым.       Турбо-бабка усмехнулась.       – Так ты тоже это поняла, да? Зачем тогда я здесь распинаюсь? – она проворчала, прежде чем продолжить. – В любом случае, вот в чем дело. Твоя аура прилагает огромные усилия, чтобы сохранить мою силу под контролем. Но как только это происходит, ты обретаешь полную власть над этой силой. Через некоторое время ты привыкаешь к этому, даже начинаешь зависеть от этого. Ты немного возбуждаешься, твоя аура вспыхивает и впитывает мою силу, используя ее как чертову батарейку.       Момо-тян медленно кивнула, ее голос звучал задумчиво:       – Так вот почему он преображается, когда испытывает сильные эмоции... Но как это связано с его человеческой стороной?       Кошка хмуро посмотрела на нее: – Вы без меня совсем ничего не можете? Разве ты не видишь? Внимательно посмотри на его ауру!       Окарун растерялся, но, посмотрев на Момо-тян, молча кивнул девушке в знак разрешения. Переведя взгляд на Сейко-сан, он заметил, что та уже начала разглядывать его через отверстие, между большим и указательным пальцами.       Момо нахмурилась, поворачиваясь лицом к Окаруну. Сделав глубокий вдох, она закрыла глаза и сосредоточилась на его ауре. Хотя она и пыталась тренировать свои экстрасенсорные способности, она еще не до конца понимала, как читать или интерпретировать ауры. На первый взгляд, человеческие тела, как правило, выглядят одинаково, только с разными цветами. Однако, по мере того, как она становилась более восприимчивой к своим силам, она могла видеть больше деталей — уникальных завихрениях энергии каждого человека.       Когда Окарун был человеком, его аура была глубокого спокойного синего цвета. Она была не такой большой, как у некоторых, но при ближайшем рассмотрении она закручивалась, практически полностью повторяя сгорбленную фигуру. В результате его энергетика казалась более плотной и яркой, по сравнению с другими, несмотря на то, что по началу она была почти незаметна. Девушка чувствовала его силу. Не это ли Турбо-бабуля имела в виду под "силой духа"?       Она тряхнула головой, приводя мысли в порядок. Она уже знала, как выглядит аура Окаруна, поскольку она была одной из немногих, кого она внимательно изучала на постоянной основе. Голос Турбо-бабки внезапно привлёк ее внимание:       – Посмотри тщатнльнее в центр, где сосредоточена моя сила.       Она снова закрыла глаза, пытаясь следовать указаниям старой кошки. Духовная сила злого духа предстала перед ее мысленным взором в виде бушующего красного огненного шара, который в данный момент находился в центре ауры Окаруна. На первый взгляд, красная и синяя ауры были отчетливо отделены друг от друга, одна полностью обволакивала другую в зависимости от того, в какой форме был парень. Однако при детальном рассмотрении... Вот! Граница между ними была нечеткой. Там, где ауры слегка пересекались, она могла видеть плотные, аккуратные завитки синего цвета Окаруна, переходящие в глубокий фиолетовый, отчетливые спирали все еще присутствуют, но теперь они расходятся по краям, как будто охвачены огнем.       – Ого! - воскликнула она, не зная, как сформулировать то, что она только что увидела.       Ее бабушка все еще смотрела на Окаруна через пальцы, но вскоре, нахмурившись, опустила руку:       – Ну, это уже что-то...       Окарун, все еще стоявший на коленях, выглядел напуганным.       – Что вы увидели? – спросил он напряженным от волнения голосом.       Момо заколебалась, пытаясь подобрать слова:       – Мне показалось, что твоя аура... стала больше походить на ауру Турбо-бабки?       Кажется, она подобрала не те слова.       – Что?! – воскликнула Окарун, широко раскрыв глаза.       Ее бабушка, прямая, как всегда, серьезно кивнула:       – Твоя аура подобна твоему самоощущению; она определяет, кто ты есть. Скорее всего, она начинает имитировать духовную энергию ёкая, а твое тело слишком привыкло к этому... Вероятно, это и есть причина всего этого.       – Но подождите, – вмешалась Момо, – если это вызвано духовной энергией, почему обычные ученики могут видеть изменения?       – Потому что это не духовная сила! Парень не екай, он не мертв. Это просто дерьмовая имитация моей духовной силы! – ответила Турбо-бабка.       Сейко задумчиво хмыкнула:       – Вы говорили, что некоторые ученики не смогли заметить изменений? – Момо утвердительно кивнула. – Его аура, вероятно, действует аналогично духовной энергии, в определенной степени. Возможно, пока оно недостаточно сильное, чтобы скрыть все, но, похоже, становится все сильнее. – она сделала паузу. – Однако, это может сработать только в том случае, если человеческий разум сочтет это невероятным. Все дело в восприятии. Парень с черными ногтями не является чем-то необычным, поэтому они смогли увидеть это.       Окарун поднял голову, его голос был тихим:       – Вы хотите сказать... Дальше будет хуже?       Выражение лица бабушки смягчилось, но она не стала приукрашивать ситуацию:       – Возможно. Судя по всему, я ожидаю, что появятся и другие детали твоей проклятой формы. Возможно, можно было бы предотвратить ухудшение, если бы мы избавились от силы этой ведьмы прямо сейчас, но даже так может быть уже слишком поздно.       Глаза Окарун расширились от паники: – Я не могу отдать её сейчас! На Аясе-сан продолжают нападать инопланетяне, а мы все еще не нашли вторую мою семейную драгоценность... и...       Бабушка махнула рукой, прерывая его:       – Да, да, я так и думала, что ты так скажешь.       Окарун замолчал, выглядя потерянно и неуверенно. Момо, почувствовав его беспокойство, вмешалась:       – Итак... Что делать дальше?       Ее бабушка с тяжелым вздохом откинулась на спинку стула:       – Сейчас мы мало что можем сделать. Просто присмотри за ним и следи за темпом изменений. Он может ходить в школу. Люди видят только то, что хотят. Следите, не начнет ли кто-нибудь вести себя странно. Если спросят, просто придумайте какое-нибудь оправдание – возможно, переубедить школьников не сложно. – выражение ее лица стало более серьезным. – Что может быть настоящей проблемой, так это твоя семья, – сказала она со вздохом. – Я устала ходить вокруг да около. Нам нужно разобраться со слоном в комнате, малыш. – она сделала паузу, прежде чем продолжить. – Одноклассники – это одно, но твои близкие, которые видят тебя каждый день... Им заметить изменения будет легче.       Окарун растерянно моргнул:       – К чему вы клоните?       Сейко-сан встретилась взглядом с Окаруном.       – Итак, что за история с твоими родителями? Странно, что они мне ни разу не позвонили, несмотря на то, сколько времени ты проводишь здесь.       Окарун сжал ткань брюк.       – Я благодарен вам за гостеприимство, которое вы оказывали мне до сих пор, – сказал он напряженным голосом. – Но вам не стоит беспокоиться об этом. Мои родители сейчас... не дома. И я не думаю, что они появятся, по крайней мере, в течение нескольких месяцев.       Момо удивленно моргнула. Он никогда раньше не упоминал своих родителей. Прежде чем она успела что-либо сказать, снова заговорила ее бабушка:       – Дома все в порядке, малыш? Мне нужно куда-нибудь позвонить?       – Нет! – резко ответил Окарун, покачав головой. – Все в порядке. Они работают за границей, вот и все. Я живу в их квартире, они оплачивают счета, присылают мне деньги на еду и прочее. Все в порядке...       Бабушку это, похоже, не убедило.       – И когда вы в последний раз получали от них весточку?       Окарун не ответил. Вместо этого он отвёл взгляд, покраснев. Ее бабушка вздохнула:       – Да, по крайней мере, на данный момент это все упрощает. Сходи, забери свои вещи, малыш. В обозримом будущем, ты будешь жить здесь.       – Что?! – запротестовал парень. – Я просто сказал, что мои родители меня не увидят. Пожалуйста, я не хочу навязываться больше, чем уже есть. Вы и так мне очень помогли...       – Без возражений, сопляк – огрызнулась бабушка. – Ты остаешься здесь, чтобы мы могли следить за тобой. – она повернулась к Момо. – Сходи с ним и собери его вещи. Убедись, что он ничего не забыл: нижнее белье, зубную щетку, все, что нужно подросткам.       Момо кивнула, понимая намерения своей бабушки, и осторожно повела Окаруна обратно к выходу. Он без сопротивления последовал ее примеру, с выражением сомнения на лице.