The Serpent’s Kiss

Рассвет над Малфой Мэнором был мрачным и тяжёлым, словно само небо знало, что грядёт в этот день. Снег падал медленно, густо, покрывая землю белым саваном. Но даже эта чистота не могла скрыть тёмной ауры, окутавшей поместье. Кэтрин стояла у высокого окна гостевой комнаты, наблюдая за падающими хлопьями. Её руки лежали на подоконнике, и она заметила — впервые за десятилетия — что они слегка дрожат. Пятьсот лет. Пять веков выживания, адаптации, манипуляций. Она обманывала королей, соблазняла лордов, пережила эпидемии болезней, убегала от охотников на вампиров. В общем, она пережила уйму ужасных вещей. И всё же сейчас, глядя на безмятежный снег, она чувствовала что-то, чего не испытывала уже очень давно. Страх. Не за себя — за того, кто стал для неё больше, чем просто привязанностью. За юношу, который сумел пробиться через столетия цинизма и защитных барьеров прямо к тому, что когда-то было её сердцем. Дверь тихо открылась. Кэтрин не обернулась — она узнала его по шагам, по дыханию, по едва уловимому запаху дорогого одеколона и зимнего воздуха. — Ты не спала, — констатировал Драко. Это не был вопрос. — Вампирам практически никогда не нужен сон, — ответила она, продолжая смотреть в окно. — Одно из немногих преимуществ моего состояния. Он подошёл ближе, встал рядом. На нём была строгая чёрная мантия с высоким воротником, расшитая серебряными нитями — фамильный герб Малфоев на груди переливался в утреннем свете. Он выглядел старше своих лет, суровее. Как истинный аристократ старой школы. — Ты выглядишь так, словно собираешься на казнь, — тихо сказала Кэтрин. — Возможно, именно туда я и веду тебя, — в его голосе прозвучала горечь. Кэтрин наконец повернулась к нему. В полумраке комнаты её глаза казались почти чёрными, но в них читалась нежность, которую она показывала только ему. — Тогда мы пойдём вместе. Драко сжал её руки в своих. Его пальцы были тёплыми — живыми — в отличие от её вечно холодной кожи. — Кэтрин… ты более или менее хорошо показала себя перед моими родителями. Отец впечатлён, мать… мать тебя приняла. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Но сегодня… сегодня будут другие люди. Опасные люди. — Я знаю, кто будет на этом собрании, — мягко ответила она. — Пожиратели Смерти. Последователи человека, который называет себя Тёмным Лордом. — Это не просто человек, — резко возразил Драко. — Это… — он замолчал, словно боясь произнести имя вслух даже здесь, в относительной безопасности. — Том Реддл, — спокойно закончила за него Кэтрин. — Полукровка, который возненавидел свою человеческую половину настолько, что решил стереть её из истории. Драко побледнел. — Откуда ты?.. — У меня было много времени, чтобы изучить историю магического мира, — она коснулась его щеки. — И я узнала кое-что о нынешнем Тёмном Лорде. Он боится смерти больше, чем чего-либо ещё в этом мире. — Ты не можешь говорить такое при нём! — И не собираюсь. — Кэтрин отступила на шаг. — Драко, я прожила достаточно долго, чтобы понимать: тираны любят страх и ненавидят правду. Я не планирую озвучивать ни то, ни другое. Он провёл рукой по волосам — жест нервозности, такой нехарактерный для обычно невозмутимого Малфоя. — Я боюсь, — признался он наконец. — Боюсь, что ты не сможешь сдержаться. Что кто-то спровоцирует тебя, и ты… потеряешь контроль. Кэтрин шагнула к нему, взяла его лицо в ладони и заставила посмотреть ей в глаза. — Послушай меня внимательно. За пять веков я научилась контролировать голод, ярость, страх. Я танцевала на балах с теми, кого хотела убить. Улыбалась тем, кто убил моих близких. Я — мастер самоконтроля, Драко Малфой. — Её голос стал мягче. — Но знаешь, что держит меня лучше всего? — Что? — Страх потерять тебя. — Простые слова, но произнесённые с такой искренностью, что у Драко перехватило дыхание. — Это единственное, что заставит меня держаться, что бы сегодня ни случилось. Он притянул её к себе, целуя с отчаянием тонущего человека. Это был не нежный поцелуй — это был поцелуй человека, который знает, что может потерять всё в любой момент. Когда они разорвали поцелуй, Драко прижался лбом к её лбу. — Я боюсь отца, — прошептал он. — Боюсь Беллатрисы. Родной маминой сестры. Она безумна и непредсказуема. Но больше всего… больше всего я боюсь Его. — Почему? — тихо спросила Кэтрин. — Потому что перед ним даже мой отец дрожит. Потому что одно его слово может стереть в порошок любого из нас. Потому что… — голос Драко сорвался, — потому что он может приказать мне сделать что-то ужасное. И я не смогу отказаться. — Тогда я буду твоей силой, когда у тебя не останется своей, — сказав это, Кэтрин обняла его крепче. Они стояли так ещё несколько минут, двое молодых людей на пороге тьмы, держась друг за друга, как за последнюю надежду. Наконец Драко отстранился и достал из кармана небольшую коробочку. Открыв её, он извлёк тонкую серебряную цепочку с изумрудом размером с ноготь мизинца. — Это… принадлежало моей прабабушке, — сказал он, застёгивая цепочку на её шее. — Изумруд из фамильной коллекции. Серебро — старинное, заговорённое на защиту. — Драко, я не могу принять… — Можешь, — перебил он твёрдо. — Носи это. Чтобы помнила, кто ты для меня. Чтобы в самый страшный момент ты не сдавалась. Кэтрин коснулась изумруда. Камень был холодным, но под пальцами она почувствовала слабую пульсацию магии. — Спасибо, — прошептала она. За окном продолжал падать снег, но внутри комнаты стало чуть теплее.

***

Спустя час Кэтрин была вызвана в кабинет Люциуса. Та самая комната, которая была обставлена с мрачным великолепием. За массивным столом сидел сам глава семьи, его серебряная трость с наконечником в виде змеи лежала рядом. — Садитесь, мисс Пирс, — произнёс он, не поднимая глаз от документов. Кэтрин села, скрестив руки на коленях. Она выбрала простое чёрное платье без излишеств — практичное, элегантное, не привлекающее лишнего внимания. Люциус наконец поднял взгляд. Его серые глаза были холодными, как лёд. — Позвольте уточнить некоторые детали. Вы учитесь на каком факультете в Хогвартсе? — Слизерин, — ответила Кэтрин. Странно. Он должен был догадаться. — Хм. — Он откинулся в кресле. — Значит, Распределяющая шляпа увидела в вас амбиции, хитрость, жажду власти. — Или просто признала во мне существо, которое научилось выживать любой ценой. — Любой ценой. — Люциус чуть прищурился. — Интересная формулировка. — Он встал и подошёл к окну. — Скажите, мисс Пирс, что для вас означает верность? Кэтрин не ответила сразу. Она понимала, что это не праздный вопрос. — Верность — это готовность жертвовать своими интересами ради интересов того, кому ты верен, — медленно произнесла она. — Но истинная верность требует взаимности. Иначе это не верность, а рабство. — А вы готовы быть верной? — Люциус повернулся к ней. — Вашему сыну — да. Безусловно. — А Тёмному Лорду? Молчание затянулось. Люциус шагнул ближе. — Тогда докажите, что вы действительно достойны Слизерина. Докажите, что не просто древнее существо, играющее в студентку. Докажите, что можете быть… полезной. — Что вы хотите, мистер Малфой? Он сел на край стола, глядя на неё сверху вниз. — Я не назначаю вам испытание, мисс Пирс. Это не моя прерогатива. — Его голос стал тише, опаснее. — Но я предупреждаю: Тёмный Лорд, вероятно, захочет увидеть доказательство вашей верности. Он не терпит тех, кто колеблется. — Какого рода доказательство? Люциус долго смотрел на неё, взвешивая, сколько смысла можно уместить в собственный ответ. — Тёмный Лорд интересуется древней магией. Вампиры — редкость в нашем мире. Он либо сделает вас оружием, либо уничтожит как угрозу. Третьего не дано. Кэтрин почувствовала, как холод пробегает по её коже — и не от страха, а от узнавания. Она видела таких правителей раньше. Тех, кто не терпел ничего, что не мог контролировать. — А если я не захочу быть ни оружием, ни трупом? — Тогда вы обречены. — Люциус встал и подошёл к ней вплотную. — Лорд ненавидит тех, кто пытается спрятать свою природу. Если он решит испытать вас — вам лучше не сопротивляться. Мы не будем вмешиваться. Кэтрин поднялась, встречаясь с ним взглядом на равных. — Даже если речь идёт о жизни вашего сына? Что-то мелькнуло в глазах Люциуса — боль? страх? — но исчезло так быстро, что можно было подумать, будто ей показалось. — Особенно тогда, — жёстко сказал он. — Драко должен научиться, что в нашем мире чувства — первые признаки слабости. Кэтрин шагнула к двери, но остановилась на пороге. — Вы ошибаетесь, мистер Малфой. Чувства — это не уязвимость. Они единственное, что делает нас людьми. — Она обернулась. — А когда теряешь человечность… становишься таким же монстром, как я. Она вышла, оставив Люциуса наедине с его мыслями.

***

Атмосфера в поместье изменилась ещё до того, как она появилась. Домовые эльфы стали тише, быстрее. Даже портреты на стенах, казалось, притихли. Кэтрин стояла в холле, когда парадные двери распахнулись с грохотом. Женщина, вошедшая внутрь, была воплощением элегантного безумия. Беллатриса Лестрейндж — высокая, худая, с массой чёрных вьющихся волос и лихорадочным блеском в глазах. Её мантия была дорогой, но растрёпанной, словно она не заботилась о внешнем виде. Или заботилась слишком сильно, чтобы казаться безумной. — Люциус! — её голос был высоким, почти певучим. — Сестричка! Где вы все? Нарцисса вышла из гостиной, и её лицо было маской учтивости. — Белла. Рада тебя видеть. — О, не ври, Сисси. Ты никогда не рада меня видеть. — Беллатриса рассмеялась, и смех этот отдавался эхом по коридорам. — Но сегодня особенный день! Хозяин собирает нас. Это так волнующе! Её взгляд упал на Кэтрин, и улыбка стала шире, опаснее. — А это кто? Новая игрушка? — Это Кэтрин Пирс. — Ответил Драко, выходя из тени. — Моя… спутница. — Спутница? — Белла подошла ближе, кружа вокруг Кэтрин, как хищник вокруг добычи. — Какое милое слово. А я слышала, мальчик, что ты влюбился в вампиршу. Кэтрин стояла неподвижно, но каждый мускул был напряжён. — Вампирша! — продолжала Беллатриса. — Маленькая ведьмочка с клыками. Ах, Люциус, — она повернулась к вошедшему главе семьи, — ты решил завести домашнего вампира? Как экзотично! — Белла, — холодно произнёс Люциус, — прошу вести себя прилично. Мисс Пирс — гостья в моём доме. — Гостья! О, как формально. — Она снова повернулась к Кэтрин, подходя совсем близко. Слишком близко. — А скажи мне, кровососка, ты действительно пьёшь кровь? Или это просто слухи? — Это правда, — спокойно ответила Кэтрин. — Покажи! — потребовала Белла. — Покажи свою настоящую морду! — Беллатриса! — резко оборвала её Нарцисса. Но Белла уже достала маленький нож и, не моргнув глазом, полоснула им по своей ладони. Кровь — яркая, красная — заструилась по коже. — Ну же, — прошипела она, поднося окровавленную руку к лицу Кэтрин. — Разве ты не голодна? Запах крови ударил Кэтрин буквально физически. Древний инстинкт проснулся в ней, требуя, приказывая. Её зрачки расширились, губы задрожали. На секунду — всего на секунду — чёрные вены проступили под глазами. Драко шагнул вперёд, вставая между ними. — Хватит! Люциус тоже приблизился, его рука легла на палочку. — Белла, достаточно. Беллатриса отступила, смеясь — высоко, истерично. — О, какая реакция! Вот теперь я вижу — она действительно зверь! — Она слизнула кровь со своей ладони, не сводя глаз с Кэтрин. — Интересно, что Лорд скажет о твоём новом питомце, Люциус. Кэтрин стояла, дыша тяжело, борясь с самоконтролем. Её руки сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Изумруд на шее тускло светился, словно напоминая о данном обещании. — Я не зверь, — произнесла наконец Кэтрин, и её голос был ровным, несмотря на эмоции внутри. — Я существо, которое научилось жить с тьмой. Но это не значит, что я ей служу. Белла наклонила голову набок, изучая её. — О, как благородно. Увидим, как долго продержится твоё благородство. Она развернулась и прошла в гостиную, оставив за собой шлейф безумия и опасности. — Ты в порядке? — Драко коснулся руки Кэтрин. Она кивнула, хотя всё её тело всё ещё вибрировало от сдерживаемого инстинкта. — Да. Просто… дай мне минуту. Нарцисса подошла, протягивая платок. — Вытри лицо, дорогая. У тебя пот на висках. Кэтрин приняла платок, понимая, что это была ложь — вампиры не потеют. Но жест заботы был искренним. — Спасибо. — Вы справились лучше, чем я ожидал. — оценивающе посмотрел на Кэтрин Люциус. — Это комплимент? — Это факт. — Он повернулся к сыну. — Через час начнётся собрание. Будьте готовы.

***

Подземный зал Малфой Мэнор был местом, где даже камни, казалось, источали тьму. Огромное помещение с низкими сводчатыми потолками, освещённое лишь факелами вдоль стен. В центре — длинный стол из чёрного дерева, за которым могли разместиться два десятка человек. Кэтрин вошла вместе с Драко. Она держалась чуть позади него, наблюдая, изучая. За столом уже сидели несколько фигур в чёрных мантиях и масках Пожирателей Смерти. Воздух был густым от магии — чёрной, древней, опасной. Люциус занял своё место рядом с главным креслом. Беллатриса устроилась напротив, её пальцы барабанили по столу в нетерпении. Нарцисса стояла у стены — женщинам, не являющимся активными Пожирателями, не полагалось сидеть за столом. Драко указал Кэтрин на место рядом с матерью. — Стой здесь. Не говори ничего, если тебя не спросят напрямую. Она кивнула, заняв позицию. Отсюда она могла видеть весь зал. Один за другим прибывали остальные. Кэтрин узнала некоторых по описаниям: Долохов, Макнейр, Яксли. Все они избегали смотреть друг другу в глаза, словно даже среди союзников царило недоверие. И вдруг Кэтрин почувствовала на себе прожигающий взгляд одних пар глаз… Лицо человека таилось за серебристой маской и она не могла знать наверняка, но… Эти глаза — тёмные, внимательные, слишком знакомые. На долю секунды её дыхание сбилось. Северус Снейп. Он узнал её — в этом не было сомнений. Они посмотрели друг на друга всего на миг, и Снейп, не дрогнув, отвёл глаза, будто просто оценивал гостью. Драко этого не заметил. Кэтрин почувствовала, как под рёбрами стянуло ледяным кольцом: Он здесь. Он — один из них. До этого момента она не знала. Не могла представить, что человек, который преподает в школе под руководством Дамблдора — мог стоять в одном ряду с Пожирателями. Она быстро взяла себя в руки. Ей нельзя выдавать ни удивления, ни страха. Снейп же стоял всё так же неподвижно, глядя куда-то поверх голов, будто ничего не произошло. Только едва заметное напряжение в пальцах, спрятанных в рукавах мантии, выдавало, что он всё понял. Затем атмосфера в зале сгустилась ещё больше. Воздух стал холоднее. Пламя факелов заметалось, хотя ветра не было. В дальнем конце холла открылась дверь. Сначала появилась Нагайна — огромная змея, чья чешуя переливалась в свете факелов. Она скользила по полу бесшумно, раздвоенный язык пробовал воздух. А за ней — Он. Лорд Волдеморт. Кэтрин мало чем можно было уже удивить в этой жизни. Она видела монстров — человеческих и нечеловеческих. Но это… это было что-то иное. Он был высоким, худым до изможденности. Кожа бледная, почти белая. Но самым ужасающим было лицо — плоское, без носа, с щелями вместо ноздрей. Глаза красные, с вертикальными зрачками, как у змеи. Это был человек, который настолько исказил свою душу и тело в погоне за бессмертием, что перестал быть человеком вообще. Все встали. Некоторые опустились на одно колено. — Садитесь, — произнёс Волдеморт, и его голос был высоким, холодным. Все сели. Нагайна обвилась вокруг его кресла, словно живой трон. Красные глаза обвели присутствующих, задерживаясь на каждом. Когда взгляд упал на Кэтрин, она почувствовала, как магия — чужая, инвазивная — пытается проникнуть в её разум. Легилименция. Она инстинктивно выстроила защиту. Не полностью — это было бы оскорблением — но достаточно, чтобы он видел только то, что она хотела показать. Волдеморт чуть прищурился, затем тонко улыбнулся. — Кэтрин Пирс, — произнёс он, и её имя в его устах звучало как приговор. — Редкая гостья. Я слышал о тебе. Древнее существо. Дитя старой магии и… более древней крови. Кэтрин сделала реверанс и чуть склонила голову. — Милорд. — Подойди ближе. Я хочу посмотреть на тебя. Она шагнула вперёд, чувствуя, как все взгляды устремились на неё. Драко напрягся, но не двигался. Волдеморт встал, приближаясь. Они стояли в нескольких футах друг от друга — древний вампир и самопровозглашённый повелитель смерти. — Сколько тебе лет? — спросил он. — Пятьсот двадцать три года, милорд. Шёпот пробежал по залу. Даже те, кто уже узнал от Люциуса, что она вампир, не подозревали о таком возрасте. — Пятьсот лет, — повторил Волдеморт задумчиво. — Ты была свидетельницей большинства событий в магическом мире. — Он обошёл её по кругу. — Ты видела смерть… и избежала её. Как? — Я не избежала смерти, милорд. Я стала её частью. — Философствуешь, — он усмехнулся. — Расскажи мне о превращении. Как ты стала вампиром? Кэтрин знала — это не простое любопытство. Он искал слабости, способы контроля. — Меня превратил первородный вампир. Клаус Майклсон. В 1492 году. — Майклсон, — повторил Волдеморт. — Имя знакомое. Древняя линия. Очень древняя. — Он остановился перед ней. — И скажи мне, Кэтрин Пирс… чью сторону ты занимаешь в этой войне? Вопрос, на который не было правильного ответа. Любой ответ был капканом. — Я на стороне выживания, милорд, — осторожно сказала она. — Пять веков научили меня, что в войнах нет победителей. Только выжившие. — Мудро. И цинично. — Он вернулся к своему креслу. — Но недостаточно для того, чтобы я тебе доверял. Молчание повисло тяжёлое, давящее. — Люциус, — обратился Волдеморт к главе семьи, не сводя глаз с Кэтрин, — ты привёл в наш круг… необычное создание. Надеюсь, ты уверен в её лояльности? Люциус встал. — Милорд, мисс Пирс показала себя надёжной. Мой сын ручается за неё. — Твой сын, — Волдеморт произнёс это с лёгкой насмешкой. — Юный Драко. Скажи мне, мальчик, — он повернулся к Драко, — что означает для тебя эта женщина? Драко поднялся. Его лицо было бледным, но голос твёрдым. — Она… важна для меня, милорд. — Важна. Как трогательно. — Волдеморт снова посмотрел на Кэтрин. — Любовь. Самая опасная слабость. И самый сильный мотиватор. Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Что ж. Посмотрим, насколько сильна эта любовь. Волдеморт поднял палочку, и дальняя дверь зала открылась. Двое Пожирателей втащили внутрь человека — маггла, судя по обычной одежде. Мужчина средних лет, в рваной рубашке и джинсах. Его лицо было в синяках, глаза — полны ужаса. Его бросили на пол в центре зала. — Прошу прощения, — проговорил маггл, голос дрожал. — Я не знаю, что я сделал, но прошу… — Тише, — оборвал его Волдеморт. — Ты ничего не сделал. Просто оказался в неправильном месте в неправильное время. Он повернулся к Кэтрин, и его улыбка стала шире. — Чистокровные должны доказывать свою преданность делу. А гибриды, — он сделал паузу, — гибриды должны доказывать вдвойне. Кэтрин почувствовала, как её сердце — то, что когда-то было сердцем — сжалось. Она знала, что сейчас произойдёт. Знала с той ужасающей ясностью, которую дают пять веков опыта. — Милорд, — начала она. — Я хочу видеть твою истинную природу, Кэтрин Пирс, — перебил её Волдеморт. — Не маску воспитанной девушки. Не иллюзию человечности. Я хочу видеть хищника. Он указал на маггла. — Убей его. Как убивает вампир. Тишина в зале была абсолютной. Даже Беллатриса перестала ёрзать, глядя на сцену с горящими глазами. Кэтрин не двигалась. — Милорд… — И когда закончишь, — продолжил Волдеморт, словно не слыша её, — принеси мне его сердце. Вырви его из груди. Как трофей. Как доказательство того, что ты не жалкая полукровка, играющая в человека, а настоящий хищник. Драко вскочил. — Милорд, она… Волдеморт даже не повернулся к нему. — Тссс. — Один звук, но произнесённый с такой властью, что Драко замолчал, словно его горло сдавили невидимые пальцы. — Не смей перебивать меня, мальчик. Люциус положил руку на плечо сына, заставляя его сесть. Его лицо было каменным, но в глазах читался страх — за сына, за их всех. Кэтрин смотрела на маггла. Мужчина дрожал, сжавшись в комок на полу. У него было обручальное кольцо на пальце. Где-то была жена. Может быть, дети. Воспоминание нахлынуло, яркое и болезненное. Прага, 1870 год. Тёмная улочка. Мужчина нападает на девушку. Кэтрин набросилась на него, выпила его досуха, оставив лишь иссушенный труп. Кровь на губах, на руках. Девушка кричала от ужаса, глядя не на спасительницу, а на вампиршу. После того случая Кэтрин поклялась: больше никогда. Больше никогда она не будет тем зверем. Сто двадцать шесть лет. Сто двадцать шесть лет она держала эту клятву. — Я не буду, — тихо сказала она. Шёпот пробежал по залу. Беллатриса выпрямилась, предвкушая кровь. Волдеморт наклонил голову, словно не понял. — Что ты сказала? Кэтрин подняла голову, встречаясь с его красными глазами. — Я сказала — не буду. Я не убью невинного человека, чтобы доказать свою верность. Воздух сгустился. Давящая, удушающая магия Волдеморта заполнила зал. Несколько Пожирателей инстинктивно отшатнулись. — Ты… отказываешься? — Да. Люциус закрыл глаза на мгновение. Нарцисса прижала руку ко рту. Драко попытался встать снова, но магия отца удерживала его. Волдеморт медленно поднялся со своего кресла. Он шёл к Кэтрин размеренно, каждый шаг отдавался эхом в тишине. — Ты знаешь, что это значит? — спросил он, останавливаясь перед ней. — Да, — ответила Кэтрин. — Это значит, что я выбираю остаться той, кем хочу быть. А не тем, кем вы хотите меня видеть. — Благородство, — он усмехнулся. — Как… человечно. И как глупо. Кэтрин взглянула на Драко. Их глаза встретились через весь зал. Она так много хотела ему сказать. Что любит его. Что он изменил её. Что он дал ей причину снова быть человеком. Но времени не было. Она повернулась обратно к Волдеморту и произнесла: — Пять веков я была монстром, когда это требовалось. Убивала, когда это было нужно. Но я не буду убивать, чтобы доказать свою ценность тому, кто сам боится смерти больше, чем жизни. Красные глаза вспыхнули яростью. — Как ты смеешь… — Я смею сказать правду. — Голос Кэтрин оставался ровным. — Вы построили империю на страхе, милорд. Но страх — хрупкая основа. Рано или поздно люди перестают бояться. И тогда не останется ничего. Волдеморт поднял палочку. Все в зале замерли. — Ты выбрала смерть вместо служения. Пусть будет так. Драко закричал: — НЕТ! Но заклятие уже было произнесено: — АВАДА КЕДАВРА! Зелёная вспышка озарила зал. Луч смертельного проклятия пронзил пространство и ударил Кэтрин прямо в грудь. Она даже не попыталась увернуться. Приняла смерть стоя, с гордо поднятой головой. Её тело метнулось назад от силы удара и рухнуло на каменный пол. Глаза остались открытыми, но пустыми. Жизнь — или то, что было её подобием — покинула их. Кэтрин Пирс была мертва. Драко сорвался со своего места. Магия отца больше не могла его удерживать — горе придало ему силу, которой не было раньше. — КЭТРИН! Он бросился к ней, упал на колени рядом с её телом. Схватил её за плечи, тряс, словно мог разбудить. — Проснись! Пожалуйста, проснись! Её голова безжизненно откинулась назад. Кожа уже начала постепенно становиться серой. Волдеморт смотрел на сцену с холодным удовлетворением. — Пусть это будет уроком всем. — Он обвёл взглядом присутствующих. — Слабость недопустима. Сострадание — это яд. А любовь… — он посмотрел на рыдающего Драко, — любовь делает вас уязвимыми. Люциус подошёл к сыну, попытался поднять его. — Драко. Её больше нет. Пойдём. — НЕТ! — Драко оттолкнул отца. — Я не оставлю её! Нарцисса стояла у стены, слёзы текли по щекам, но она не издала ни звука. Это было бы опасно. Беллатриса рассмеялась — высоко, истерично. — Ах, какая трогательная сцена! Мальчик плачет над мёртвым питомцем! — Замолчи! — взревел Драко с такой яростью, что даже Белла замолчала на мгновение. Волдеморт махнул рукой. — Уберите тело. И маггла тоже — он больше не нужен. Двое Пожирателей шагнули вперёд, но Драко прикрыл Кэтрин собой. — Не трогайте её! — Драко, — Люциус попытался снова. — Сын, прошу… — Я сказал — НЕ ТРОГАЙТЕ! Волдеморт наблюдал за этим с интересом, как учёный наблюдает за экспериментом. — Любопытно. Мальчик готов умереть за труп. — Он подошёл ближе. — Скажи мне, Драко Малфой, стоила ли она того? Драко поднял голову. Его лицо было мокрое от слёз, но в глазах горел огонь. — Да, — прошептал он. — Она стоила всего. — Тогда живи с этой болью. — Волдеморт развернулся. — Оставьте его. Пусть попрощается. После этого собрание резко сменило оборот. Теперь верные слуги Тёмного Лорда обсуждали со своим хозяином план захвата Хогвартса.

***

Он направился к выходу, Нагайна скользнула следом. — На сегодня всё, господа. — прошипел змеиный голос. Пожиратели Смерти начали расходиться один за другим. Беллатриса задержалась дольше всех, глядя на Драко с чем-то похожим на сочувствие — искажённое, безумное, но всё же сочувствие. — Боль делает нас сильнее, племянничек, — сказала она тихо. — Или ломает. Посмотрим, что случится с тобой. Наконец зал опустел. Остались только Драко, держащий безжизненное тело Кэтрин, Люциус и Нарцисса, стоящие поодаль. — Нам нужно перенести её наверх, — мягко сказала Нарцисса. — Драко, послушай меня. Мы не можем оставить её здесь, в этом месте. Драко кивнул, не в силах говорить. Он поднял Кэтрин на руки — она была такой лёгкой, почти невесомой — и понёс к выходу. Её голова покоилась на его плече, руки безжизненно свисали. Изумруд на шее больше не светился. Люциус шёл позади, его лицо было маской, но руки дрожали. Нарцисса плакала тихо, прикрывая рот рукой. Плакала она из-за невыносимой боли сына. Ни одна мать не может смотреть без слёз как её дитя страдает. Они перенесли её в комнату, где она гостила. Положили на кровать, накрыли тяжёлым покрывалом. Драко сел рядом, взял её холодную руку в свою. — Оставьте нас, — попросил он родителей. Нарцисса хотела возразить, но Люциус покачал головой. — Дадим ему время. Они вышли, тихо закрыв дверь. Драко сидел в темноте, держа руку мёртвой девушки, которую любил. За окном продолжал падать снег, безразличный к человеческому горю. — Прости меня, — шептал он. — Прости, что привёл тебя сюда. Прости, что не смог защитить. Прости… Его голос сорвался, и он положил голову на её грудь, больше не сдерживая рыданий. Часы тикали. Ночь углублялась. Драко не двигался, не отпуская её руку. И не заметил, как за окном звёзды начали бледнеть, уступая место рассвету.

***

Было три часа ночи, когда это произошло. Драко дремал, сидя в кресле у кровати, всё ещё держа руку Кэтрин. Его сон был беспокойным, полным кошмаров. Внезапно её пальцы дёрнулись. Сначала он подумал, что ему показалось. Но затем движение повторилось — определённее, сильнее. Драко открыл глаза. Тело Кэтрин начало содрогаться. Сначала слабо, затем сильнее. Её спина выгнулась, словно через неё пропускали электрический ток. — Кэтрин?! — вскочил Драко. Её глаза распахнулись. Они были полностью чёрными — не просто зрачки, а вся радужка, как бездонная пропасть. Под ними проступили тёмные вены, паутиной расходящиеся по бледной коже. Губы раскрылись, обнажая клыки — длиннее и острее, чем он видел раньше. Кэтрин рванулась вверх с нечеловеческой скоростью. Её рука метнулась, схватила Драко за горло и прижала к стене с такой силой, что он закашлялся. — Кэ…трин… — прохрипел он. Она не слышала. В её глазах был только голод — первобытный, всепоглощающий. Её лицо приблизилось к его шее, клыки уже царапали кожу. — Кэтрин! — он не сопротивлялся, просто повторял её имя. — Это я. Это Драко. Имя, казалось, не доходило. Хватка на его горле усилилась. — Помнишь… — он задыхался, но продолжал говорить, — помнишь, что ты говорила? Что страх потерять меня… держит тебя? Что-то мелькнуло в чёрных глазах. Колебание. — Я здесь, Кэт. — прошептал он. — Я с тобой. Ты вернулась. Кэтрин замерла. Её дыхание было частым, рваным — хотя дышать ей не было нужно. Инстинкт боролся с разумом, голод с человечностью. Драко медленно поднял руку и коснулся её лица. — Вернись ко мне, — попросил он тихо. — Пожалуйста. Чёрные глаза моргнули. Один раз. Второй. И цвет начал возвращаться — сначала краешки радужки, затем полностью. Вены под глазами побледнели, исчезли. Клыки втянулись. Кэтрин осознала, что делает, и в ужасе отшатнулась, отпуская его. — О Боже. О Боже, Драко, я… Она рухнула на пол, обхватив себя руками. Всё её тело тряслось — не от холода, а от осознания того, что она чуть не сделала. Драко опустился рядом с ней, обнял, прижал к себе. — Всё хорошо. Всё в порядке. — Я чуть не убила тебя, — её голос был полон ужаса. — Я была так близко… — Но не убила. — Он крепче обнял её. — Ты вернулась. Ты вернулась ко мне. Кэтрин зарылась лицом в его плечо и разрыдалась. Это не были обычные слёзы — это были рыдания существа, которое только что умерло и воскресло, которое увидело бездну и едва не упало в неё. — Я думала, всё кончено, — говорила она сквозь слёзы. — Когда его проклятие ударило меня… я почувствовала, как всё гаснет. Тьма. Пустота. Ничего. — Но ты вернулась. — Не знаю как. Не знаю почему. — Она подняла голову, посмотрела на него мокрыми глазами. — Авада Кедавра убивает всё живое. Но я… я уже мертва, Драко. Технически. Убийственное проклятие прервало то, что удерживало меня в этом мире, но… — Но ты слишком упряма, чтобы оставаться мёртвой? Несмотря на всё, она слабо улыбнулась. — Возможно. Они сидели так ещё долго, на холодном полу, держась друг за друга, как будто это было единственное, что удерживало их обоих от распада. Наконец Драко помог ей встать. — Нужно сказать родителям. Они думают… — Что я мертва. Как и все. — Кэтрин подошла к зеркалу. Её отражение смотрело на неё — бледное, исхудавшее, но живое. — Сколько я была дохлой? — Три часа. Может, чуть больше. — Обычно требуется дольше. — Она коснулась изумруда на шее — камень снова слабо светился. — Может быть, это… — она не закончила, но Драко понял. Магия. Его семейная магия, заключённая в камне, возможно, помогла ей вернуться быстрее. Тихий стук в дверь заставил их обоих обернуться. Дверь приоткрылась, и в щель заглянула Нарцисса. Её лицо было бледным, глаза красными от слёз. — Драко, я принесла… — она замерла, увидев Кэтрин стоящей у зеркала. Поднос с чаем выпал из её рук и разбился об пол. — Это… невозможно, — прошептала она. Люциус, услышав грохот, влетел в комнату с палочкой наготове. Он увидел Кэтрин и замер. — Что за… — Здравствуйте, мистер Малфой, — Кэтрин слабо улыбнулась. — Простите за причинённые неудобства. Нарцисса первая пришла в себя. Она шагнула вперёд, затем бросилась к Кэтрин и обняла её — крепко, отчаянно. — Ты жива! Ты жива! — Более-менее, — ответила Кэтрин, неуклюже обнимая её в ответ. Люциус опустил палочку. Впервые за всё время знакомства Кэтрин увидела на его лице неприкрытое изумление. — Как? Авада Кедавра… никто не выживает после Авады Кедавры. — Никто живой, — поправила Кэтрин. — А я уже пятьсот лет как не совсем живая. Она объяснила — коротко, без лишних деталей — о природе вампирского бессмертия. О том, что убийственное проклятие прервало её существование, но не смогло полностью уничтожить то, что уже было мертво. — Моё тело умерло. Но вампирская магия… она сильнее. Ей потребовалось время, чтобы восстановить повреждения, но она справилась. Люциус медленно опустился в кресло. — Тёмный Лорд пытался тебя убить. И ты выжила. — Да. — Он узнает. Рано или поздно он узнает. — Я знаю. Нарцисса всё ещё держала Кэтрин за руки. — Что ты будешь делать? Кэтрин посмотрела на Драко. — Буду жить. Буду учиться. Буду бороться, если придётся. — Она повернулась к Люциусу. — Но я не буду прятаться. Не от него. Не ни от кого. Люциус долго смотрел на неё, затем медленно кивнул. — Тогда тебе понадобится защита. Обучение. — Он встал. — И, возможно, союзники. — Вы предлагаете помощь? — Я предлагаю… взаимовыгодное сотрудничество. — Он подошёл к окну. — Тёмный Лорд силён. Но он не всемогущ. И если существует кто-то, кто может пережить его проклятия… это меняет расклад сил. Кэтрин поняла. Люциус Малфой всегда думал на несколько шагов вперёд. И сейчас он видел в ней не угрозу, а… возможность. — Я не оружие, — предупредила она. — Нет, — согласился он. — Ты нечто большее. Ты — переменная, которую он не учёл.

***

Рассвет принёс новый день, но мир уже не был прежним. Кэтрин стояла на балконе, завёрнутая в тёплое одеяло, наблюдая, как солнце поднимается над заснеженным парком. Драко вышел к ней, принёс чашку горячего шоколада — бесполезного для неё, но жест был важен. — Спасибо, — она приняла чашку, вдыхая сладкий аромат. Они стояли молча, просто наслаждаясь присутствием друг друга. После ночи смерти и возрождения слова казались лишними. Наконец Драко заговорил: — Что ты чувствовала? Когда умирала? Кэтрин задумалась. — Облегчение, — призналась она тихо. — Странно, правда? Пятьсот лет борьбы, выживания, и в последний момент я почувствовала… облегчение. Словно наконец-то могу отдохнуть. — Но ты вернулась. — Да. — Она посмотрела на него. — Потому что поняла, что ещё не готова уходить. Не от тебя. Не от этой жизни, которую мы начали строить. Драко обнял её за плечи. — Волдеморт будет в ярости, когда узнает. — Пусть. — В голосе Кэтрин прозвучала сталь. — Я прожила достаточно долго, чтобы не бояться тиранов. Они все одинаковые — громкие, жестокие, уверенные в своей непобедимости. И все они рано или поздно падают. — А если он попытается снова? — Тогда я снова вернусь. — Она повернулась к нему. — Каждый раз, когда я умираю, я теряю частичку себя. Становлюсь чуть более… пустой. Но знаешь что? — Что? — Рядом с тобой я чувствую себя не пустой, а живой и настоящей. — Она коснулась его лица. — Ты дал мне то, чего я не имела пятьсот лет — причину оставаться человеком. Драко притянул её к себе, целуя с нежностью, которая контрастировала с отчаянием прошлой ночи. Это был поцелуй обещания, надежды, будущего. Когда они разорвали поцелуй, Кэтрин прошептала: — Что бы ни случилось дальше, мы пройдём через это вместе. — Вместе, — повторил Драко, и это звучало как клятва. За их спинами дверь спальни тихо открылась. Вошла Нарцисса с подносом — на этот раз более осторожно. — Простите, что прерываю. Но… к нам идёт Беллатриса. Кэтрин и Драко переглянулись. — Она знает? — Нет. Но Тёмный Лорд послал её проверить… — Нарцисса не закончила, но смысл был ясен и так. Проверить, правильно ли избавились от тела. — Тогда давайте устроим ей сюрприз, — холодно улыбнулась Кэтрин. Когда Беллатриса ворвалась в поместье час спустя, её встретила сцена, к которой она была совершенно не готова. В гостиной, у камина, сидели Люциус и Нарцисса. Драко стоял у окна. А в кресле, элегантно попивая чай, сидела Кэтрин Пирс — живая, здоровая, и очень довольная собой. — Доброе утро, миссис Лестрейндж, — сказала она вежливо. — Не ожидали меня увидеть? Беллатриса замерла. Её палочка дрогнула в руке. — Ты… ты должна быть мертва! — Должна. Но, видимо, смерть оказалась не настолько убедительной. — Кэтрин поставила чашку. — Передайте своему Лорду: если он хочет убить меня, ему придётся попробовать что-то более… творческое. Белла метнулась к двери, исчезла в вихре чёрной мантии. Люциус тяжело вздохнул и мрачно пошутил: — Теперь начнётся кордебалет. Кэтрин встала, подошла к Драко. Взяла его за руку. — Пусть начинается, — сказала она спокойно. — Я пережила пять веков. Переживу и это. Драко сжал её руку в ответ. — Мы переживём. И в тот момент, глядя на снег за окном и чувствуя тепло его руки в своей, Кэтрин Пирс впервые за очень долгое время почувствовала нечто большее, чем просто выживание. Она почувствовала надежду. Кэтрин Пирс умерла от руки самого Тёмного Лорда — и вернулась из потустороннего мира. Теперь она не просто студентка Хогвартса и возлюбленная Драко Малфоя. Она — единственная, кто пережила Аваду Кедавру после Гарри Поттера. И это делает её самой опасной фигурой в начинающейся войне…