Fire
3 февраля 2025 г., 11:37
Макс закрыл за собой дверь и вошел в конференц-зал. Шарль, Кристиан и Ханна уже были там, разговаривая между собой. Все они подняли глаза, когда он вошел, чтобы присоединиться.
— Макс, спасибо, что присоединился к нам, — Ханна поприветствовала его с приятной улыбкой.
Макс тоже слегка улыбнулся и сел на свое место.
— Мы просто хотели наверстать упущенное с прошлой недели, просто чтобы убедиться, что все прояснилось? — Ханна начала обсуждать, зачем они все здесь.
— Ну… — начал Макс.
— Да, Ханна, большое спасибо за всю твою помощь, — Шарль перебил его.
Казалось, никого не волновало, что Макса просто грубо прервали.
— Конечно, Шарль, — ответила Ханна, — Кристиан и я считали важным убедиться, что ты чувствуешь себя в безопасности и желанным гостем после инцидента на прошлой неделе.
— В безопасности?! Я просто слегка толкнул его в плечо, — Макс был ошеломлен, они представили это так, будто он пытался совершить убийство или что-то в этом роде.
— Макс, это все еще физическое насилие. Нам нужно провести эту встречу сейчас и убедиться, что конфликт между вами двумя разрешен. Скоро вы будете работать вместе полный рабочий день, и ваша командная работа будет иметь решающее значение для Red Bull Racing в целом, — сказал Кристиан, бросив на него сердитый взгляд.
— Конечно, Кристиан. Мы с Максом оба это понимаем, и мы будем работать вместе, как потребуется, — сказал Шарль.
— Почему ты говоришь от моего имени? — Макс оскорблённо повернулся к Шарлю.
— Я сказал что-то не так? — Шарль тоже повернулся к нему, при этом нацепив жуткую улыбку.
— Видишь? Все хорошо. У нас с Максом все в порядке, — Шарль воспринял это как сигнал продолжить, когда же Макс просто уставился на него, не находя слов.
— Значит, я полагаю, жалобу можно отозвать? — тихо и как всегда сдержанно прервала его Ханна.
Шарль все еще не отозвал жалобу!
— Ну, Макс так и не извинился, но это нормально, я с радостью отзову жалобу, только если Макс пообещает, что впредь будет со мной вежлив, — начал говорить Шарль при пристальном взгляде Макса.
Кристиан и Ханна выжидающе повернулись к нему.
Макс оказался в затруднительном положении.
— Я обещаю, — альтернативы не было, поэтому он неохотно произнес это.
Кристиан и Ханна согласно кивнули, очевидно, уверенные, что все получится. На этом они завершили встречу, и Макс понял, что за весь разговор он произнес всего три предложения.
— Кристиан, ты не против остаться? — спросил Макс, так как не мог оставить этот вопрос не законченным.
— Кристиан, ты видишь, как он себя ведет? Он говорит так, будто выше меня! Как ты думаешь, как это будет выглядеть во время гонок? — начал он, как только Ханна и Шарль ушли.
— Макс, все это излишне. Ты всегда оставался спокойным и собранным, что здесь происходит? — спросил Кристиан, долго и тяжело вздохнув.
— Я думаю, я... — Макс сделал глубокий вдох, контролируя свои эмоции, — Я думаю, я просто пытаюсь понять, почему ты не посоветовался со мной, прежде чем подписать его?
— Макс, дело не в том, что Red Bull не ценит твое мнение, но когда Шарль объявил, что покидает FDA, все команды пытались ухватиться за шанс заполучить его. Мне пришлось действовать быстро, чтобы не упустить его в Mercedes или McLaren, — объяснил Кристиан.
— Хорошо, я понял это, но почему мы не поставили его сначала в RB? — спросил Макс, так как он понимал, что, несмотря на всю его критику, Шарля считали вундеркиндом не просто так, и если бы Red Bull не подписали его, это была бы огромная потеря. Однако у Шарля и Даниэля все еще были возможности выступать вдвоём за них.
— Макс, он собирался выступать за Ferrari. Было бы оскорбительно, если бы я поставил его в RB, — сказал Кристиан, положив руку ему на плечо, а после, вздохнув, он продолжил, — если ты действительно дашь ему шанс, я думаю, мы сможем создать нашего следующего чемпиона здесь.
— А как насчет Даниэля? — все ещё стоял на своём Макс.
— Даниэль не будет гонять за нас, Макс. Он смирился с этим. Тебе тоже стоит, — закончил Кристиан, слегка сжав его плечо, прежде чем опустить руку и уйти.
Макс остался смотреть в пол, пытаясь это признать.
Он вспомнил, как впервые встретил Даниэля: он только что подписал контракт в рамках программы Red Bull Junior, и во время экскурсии по заводу он встретился с ним. Конечно, Макс знал, кто такой Даниэль, он следил за всем, что связано с Формулой-1. Макс был поклонником гоночного мастерства Даниэля и хотел быть таким же, как он. Все говорили «никогда не встречайся со своими героями», но Даниэль был для него исключением. С его приветливой улыбкой и сомнительным чувством юмора Макс чувствовал себя как дома.
Если бы все прошло по плану, он бы уже в шестнадцать лет выступал в чемпионате Формулы-3 и даже поднялся бы до уровня товарища по команде с Даниэлем. Но тут произошел инцидент.
В это темное время Даниэль поддерживал Макса. Уверял его, что вождение − не единственная важная роль, и что Макс все еще способен оставить след в этом виде спорта. С этой поддержкой Макс пошел и изучил машиностроение в университете. В свободное время он одержимо изучал доступные данные гонок, бортовые компьютеры и быстро развил аналитический взгляд, когда дело касалось стратегий и настроек. Почти как робот. Он также преуспел в учебе и окончил ее с отличием.
На протяжении всего этого испытания Даниэль был рядом и снова был рядом, когда он подал заявку на стажировку в Red Bull. Даниэль также был тем, кто сказал Red Bull рискнуть с ним, и он был тем, кто подтолкнул Кристиана, чтобы Макс получил должность гоночного инженера. Конечно, это был большой риск, но Максу дали три гонки, чтобы проявить себя, и он сделал это за одну.
Все это говорит о том, что Макс чувствует огромную преданность и благодарность Даниэлю. Кто знает, где был бы Макс, если бы Даниэль постоянно не подталкивал его не сдаваться. Те три года, что они работали вместе, были, несомненно, лучшими годами в его жизни, и он был взволнован перспективой снова пережить это время. Конечно, пока Даниэля не выгнали, а Шарля не подписали.
Но, как заметил Кристиан, если Даниэль смирился с этим, возможно, Максу пора сделать то же самое.
— Ты что, влюблен в Даниэля или что-то в этом роде? — Макс поднял глаза на неожиданный голос. Его замешательство быстро переросло в гнев, когда он увидел, кто это был.
— Так вот почему ты так хочешь, чтобы он снова оказался на этом месте? — рассмеялся Шарль, небрежно войдя в комнату.
— Ты подслушивал? — резко бросил Макс.
— Расслабься, я просто забыл здесь свой телефон, — сказал Шарль, подходя к столу, чтобы взять свой телефон, но он продолжал говорить, — Я думаю, это немного жалко. Он уже три года как не в спорте. Ты правда думаешь, что он может вернуться?
— Ты ни черта не знаешь, — парировал Макс.
— Возможно, но даже до того, как он пошел и покалечился, его и так уже помотало, — продолжал Шарль.
И почему Шарль так его провоцировал? Он пытался вызвать реакцию Макса?
Потому что Макс, конечно же, отреагирует.
— Шарль, заткнись на хрен!
— Какая разница. Разве ему сейчас не 40? — сказал Шарль, просто закатив глаза.
— Какое, черт возьми, это имеет отношение к чему-либо? — Максу это осточертело.
— Никакое. Просто… тебе нравятся парни постарше? Даниэль? Чеко? — Шарль хихикал себе под нос, как будто только что отпустил самую смешную шутку.
Прежде чем Макс успел возразить, Шарль уже вышел, все еще смеясь про себя.
Макс никогда не имел дела с кем-то таким раздражающим, как Шарль. Он почти убедил себя, что, возможно, это не плохая идея, что, возможно, он может быть добродушным. Однако после Шарль унизил одного из его, Макса, хороших друзей. Эта встреча только подтвердила, что Макс был прав в своем первоначальном впечатлении: Шарль был самоуверенным, ему не хватало спортивной этики, и Макс должен был что-то с этим сделать, чтобы этот маленький негодяй знал, что нужно проявлять уважение.
…
Осталось около двадцати дней до открытия сезона в Мельбурне, шесть дней до начала тестов в Бахрейне, и Макс может с уверенностью сказать, что они облажались. Шарль и он не ладят − в этом нет никаких сюрпризов, но и, похоже, их машина в этом году не вела себя так, как ожидалось. Изменение правил на 2026 год означало, что никто не мог предсказать, что разработали другие команды, но Макс мог сделать вывод на основе их первоначальных данных и в сравнении с их недавними результатами в симуляторе. Макс знает, что его работа не связана с фактической разработкой машины, но на его работу определенно влияет то, насколько хороша или, в данном случае, насколько плоха машина. Неважно, как сильно они переделывают настройки и как сильно они пытаются быть умными в стратегии, если в машине нет чистого темпа, то игра окончена еще до того, как они начнут играть. Возможно, Шарль больше всего разочарован этим последним откровением. С каждым днем, проведенным на заводе, он кажется все более и более взволнованным, и Максу было бы приятно наблюдать, как он страдает, если бы Макс не страдал вместе с ним. Они на самом деле не могут управлять машиной и выяснить, в чем проблема, поэтому они продолжают пробовать разные настройки на симуляторе и проезжать как можно больше кругов. Вместе с их водителем-разработчиком Арвидом Линдбладом, их тест-пилотом Исааком Хаджаром, Шарлем и Юки, комната симулятора всегда занята одним из его команды, собирающим множество данных для анализа инженерами. Между всем этим беспорядком Макса вызывают снимать несколько маркетинговых видеороликов. Чего он не понимает. Гонщики − это те, кто привлекает спонсоров и фанатов. С каких это пор гоночные инженеры участвуют в маркетинге? Маркетинг определенно не является частью его работы, и он заходит так далеко, что достает свой контракт и скрупулезно читает каждую строчку, чтобы доказать свою точку зрения, а затем натыкается на надпись на странице тридцать пять, в абзаце шесть, которое гласит: «Сотрудник соглашается участвовать в рекламных и маркетинговых мероприятиях, обоснованно запрашиваемых работодателем, включая, помимо прочего, публичные выступления, интервью в СМИ и рекламные мероприятия, в рамках своей роли в команде. Такое участие должно считаться неотъемлемой частью его обязанностей и ответственности…» Справедливости ради, нельзя сказать, что Макс никогда не участвовал в маркетинге. То есть, если не считать ответ «вафли» на вопрос, в котором ему предлагалось выбрать между бельгийским шоколадом и бельгийскими вафлями в экспресс-анкете, которую команда снимала в Спа в те выходные в 2024 году. Дело в том, что Макс не может отказаться, поскольку это буквально прописано в его контракте, поэтому он и оказался с Шарлем в студии в понедельник утром. — Спасибо, что пришли, ребята, — Лилли встретила их обоих у небольшого импровизированного симулятора, который они установили в комнате. Пространство было заполнено искусственным освещением, пятью разными камерами, чтобы запечатлеть все углы, и по крайней мере десятью другими сотрудниками, все выглядело готовым к профессиональной фотосессии. — Итак, мы попросили Юки и его инженера снять виртуальные круги для первых двенадцати гонок, а теперь вы оба будете снимать оставшиеся. Мы поедем по расписанию, и вы оба будете по очереди вести машину и комментировать. Звучит хорошо? — Лилли выжидающе посмотрела на Шарля, а затем на него. — Звучит здорово. Спасибо, что организовала это, Лилли, — сказал Шарль, одарив Лилли милой улыбкой. Она практически растаяла. Макс просто закатил глаза. — Давайте покончим с этим, — он проворчал и пересек пространство, чтобы сесть в симулятор. — Эм, я должен идти первым, — сказал Шарль, нахмурившись глядя на него. — Разве это имеет значение? — Макс нахмурился в ответ. — Да, если бы ты посмотрел на расписание, которое Лилли прислала нам вчера, ты бы увидел, что мне поручено проехать круг по Спа, пока ты комментируешь, — Шарль нахмурился еще сильнее. — Чёрт, хорошо! — Макс перестал сопротивляться и встал. Шарль занял свое место на симуляторе и подождал, пока камеры не начнут работать, чтобы начать свой круг. Роль Макса здесь была комментировать, и он так и сделал. — Ты слишком рано затормозил, входя в тот поворот. — Ты промахнулся мимо апекса на милю! — Ух ты, потрясающий Шарль. Если будешь так ехать в реальной жизни, тебя все обгонят. — Хорошая работа! Ты только что придумал новый способ терять время на каждом повороте. Он с удовольствием наблюдал, как лицо Шарля все больше краснело от гнева. Макс мысленно похвалил себя за хорошо выполненную работу. Шарль, наконец, закончил свой круг, и Макс был очень доволен своими комментариями, но быстрый взгляд по сторонам показал обратное. — Макс, — осторожно начала Лилли, — мы надеялись, что комментарии будут немного более юмористическими и менее критичными? — Единственное, что здесь смешно − это его круг, — сказал Макс, указывая на время круга, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. — Ты имеешь в виду, что он всего на десятую от самого быстрого времени? — Лилли оглянулась на табло и не убедилась в его словах, — Но это не главное. Нам просто нужен какой-то забавный маркетинговый контент, чтобы продемонстрировать химию между вами двумя. Макс весьма недружелюбно фыркнул на это. На протяжении всего этого испытания Шарль оставался пугающе тихим. И он понял почему, когда Макс начал проезжать круг по Венгрии. Шарль приложил дополнительные усилия, чтобы дать подробный комментарий. — Теперь, когда мы приближаемся к третьему повороту, вам нужно будет проехать этот поворот на максимальной скорости, оставаясь при этом на гоночной траектории. Но Макс, похоже, не может этого сделать, потому что он просто поехал очень широко. — Четвёртый поворот − это довольно узкий правый поворот. Вам нужно будет тормозить поздно и нацеливаться на поздний апекс. Конечно, это всего лишь предложение, которое Макс не хочет принимать. — Ладно, мы сейчас въезжаем в восьмой поворот. Это правый поворот, и крайне важно хорошо выйти из него, поскольку он ведет на длинную прямую. Макс, давай. Давай на полную! — Двенадцатый поворот − это узкий левый поворот, где вам нужно будет сильно затормозить и хорошо выйти. МАКС, ТОРМОЗИ! − Макс, мы пытаемся установить самое быстрое время круга, а не самое медленное. Несмотря на комментарии, Макс на самом деле проехал довольно хороший круг. — Признай, это было хорошее время круга, — подстрекал Макс, когда он закончил свой круг. — Да, если бы ты был за рулем болидов F2, — усмехнулся Шарль. — Снято! — Они оба повернулись и увидели, как Лилли смотрит на них, уперев руки в бедра. — Ладно, обычные комментирования не работают, — Лилли огляделась вокруг, словно могла найти какое-то волшебное решение, — Ага, — сказала она, пошла к маленькой станции с реквизитами, размахивала куском черной ткани, — Как насчет того, чтобы попробовать переснять эти круги, но с завязанными глазами? — Лилли выглядела очень довольной этим предложением. Но это прозвучало примерно так: — Ты слепой?! Тебе же положено ехать на полной скорости, — закричал Макс. — Ты идиот? Я буквально с завязанными глазами, — огрызнулся на него Шарль. Макс, конечно, это знал, но проблема была в том, что Шарль его не слушал. — Ну, тогда можешь хотя бы прислушиваться моим советам как следует? Ты приближаешься к крутому левому повороту... подожди слева для меня, так что справа для тебя. Шарль, я сказал справа для тебя! — Макс, остановись! Ты меня сбиваешь с толку! — фыркнул Шарль. Они прервали этот круг. — Разве я не могу просто снять это сам? Я могу комментировать во время вождения, это не проблема, — сказал Шарль, повернувшись к Лилли. Затем они попытались снять несколько кругов с трассой, идущей в обратном направлении. — Нет комментариев, Шарль? Надеюсь, я не задел твое самолюбие. Я только что побил твое время почти на секунду, — Макс поддразнил его, как только закончил свой круг по Сан-Пауло. — Макс, всем наплевать на время круга в обратном направлении, — закатил глаза Шарль. — СНЯТО! — закричала Лилли, сытая по горло балаганом, который они устроили, — Знаете что? Я попрошу Юки и его инженера сняться во всём этом. Вы оба свободны. Макс не собирался жаловаться, он просто поблагодарил и ушел. По его мнению, они в любом случае продержались дольше, чем он ожидал.…
Тесты в Бахрейне просто подтвердили то, что они уже знали об автомобиле. Они использовали это время для проверки аэродинамики и сопоставления с данными аэродинамической трубы. Они смогли добраться до сути проблемы, которая заключается в чрезмерном аэродинамическом сопротивлении из-за плохо оптимизированных компонентов. Это означало бы, что их первый набор обновлений в Имоле исправит эту проблему, но им все равно пришлось бы пройти шесть гоночных уик-эндов до этого. Не все было так плохо. Макс думал, что их автомобиль в этом сезоне легко станет четвертым, если не пятым по скорости, но тесты показали, что они могут быть третьими или даже вторыми в зависимости от трассы. Удивительно, но у Ferrari была самая быстрая машина. Даже несмотря на то, что Ferrari на протяжении всего теста уступала соперникам, было ясно, что их машина самая быстрая, и наблюдать, как Шарль осознает этот факт, было прекрасным опытом для Макса. Конечно, Макс хотел бы, чтобы у Red Bull была самая быстрая машина, и они могли бы даже достичь этого с улучшениями, но именно эту машину Ferrari должен был вести Шарль, и теперь он наблюдал за ней, как это делал Олли Берман. Макс чувствовал, как Шарль ревнует, и он наслаждался всем этим. Максу пришлось сдержать смех, когда он увидел, что Шарль чуть не сошел с дистанции в первый день тестов, пытаясь установить лучшее время. Он знал, что Шарль отчаянно гоняет, выжимая из машины максимум, но Макс также в полной мере наслаждался тем, как тот теряет самообладание. Конечно, все это очень мелочно с его стороны, но это было всего лишь тестирование. Макс знал, когда нужно быть серьезным, а когда получать удовольствие. Он так же не забыл, как Шарль угрожал ему сделать пост в Instagram, он не забыл, как он говорил с Максом на той встрече, и он, черт возьми, не забыл, как из-за него уволили Даниэля. Он жаждал преподать Шарлю урок. И он, наконец, получил шанс в Мельбурне. Первая тренировка должна была начаться через час, Макс и Шарль были в гараже с другими механиками, обсуждая настройки, которые они собирались использовать для Альберт-парка, и как оптимизировать машину по максимуму. — Мы, вероятно, можем использовать здесь достаточно жесткую настройку подвески, поребрики не слишком агрессивны, и это поможет поддерживать скорость на быстрых поворотах? — начал говорить Шарль, надевая экипировку. Он застегивал молнию на гоночном костюме, хватался за систему защиты шеи и головы, глядя на Макса и других механиков за указаниями. Макс просто кивнул. Ему нечего было добавить. Они начали первую тренировку, когда Шарль немедленно выехал из боксов, горя желанием проехать несколько кругов. Когда Шарль начинает свой первый круг для разгона, начинается настоящее веселье. Шарль: Машина кажется немного неуправляемой на скоростных поворотах. Передняя часть не там, где я хочу. Макс: Понял. Мы немного отрегулируем угол наклона переднего крыла и проверим настройки подвески. Что-нибудь еще? Шарль: Задняя часть стабильна, но я думаю, что нам не хватает немного большего сцепления спереди. Может, нам стоит также проверить давление в шинах. Макс: Понятно. Мы отрегулируем переднее крыло и давление в шинах на следующем круге. Продолжай в таком же темпе. Шарль занял 8-е место в общем зачёте. FP2 проходит аналогично.…
— Какого хрена, Макс?! — Шарль был в ярости. Это был конец FP2, и Макс направлялся в комнату для подведения итогов. Он знал, что этот разговор будет. В конце концов, Юки удалось попасть в тройку лидеров в обеих тренировках, в то время как Шарль изо всех сил пытался удержаться в первой десятке. — Что на этот раз случилось? — спросил Макс, сдерживая улыбку, притворяясь, будто он в неведении. — Серьезно, не надо говорить мне эту чушь. Ты знаешь, что, черт возьми, произошло. Эта настройка была неправильной! Я говорил с Юки после тренировки, он использовал менее жесткую подвеску, гораздо большую высоту посадки и большую прижимную силу. Ты все это знал! Ты испортил мои настройки, — прошипел Шарль, бросив на Макса раздраженный взгляд. — Ты был тем, кто определил свои настройки, — спокойно ответил Макс. Потому что это было правдой. Шарль был тем, кто определил расстановку, Макс просто не согласил и не отверг их. — И какого хрена ты позволил мне решать самому? Я не тот, у кого на руках есть все данные! Шарль теперь был на грани крика. — Именно так. То есть ты теперь согласен, что я могу решить или сломать твою гонку, — Макс все еще оставался спокойным. — Что? Похоже, Шарль все еще не понял, что Макс пытался доказать здесь. — Согласен ты или нет, что то, как пройдет твоя гонка, будет во многом зависеть от меня? — сказал Макс, скрестив руки. В мозгу Шарля загорелась маленькая лампочка, и Макс наблюдал, как он понял, что Макс пытался сделать все это время. — Ты шутишь? — Я должен был тебе это доказать, — сказал Макс, расцепив руки и продолжая идти в комнату для подведения итогов. — Ты собирался поставить под угрозу мою чертову гонку, чтобы доказать свою правоту?! — сказал Шарль, на бегу резко дергая Макса за руку, чтобы остановить его. — Расслабься, ничто не повлияет на твою гонку. Ты много раз ездил по этой трассе, и мы правильно настроим ее для FP3 и квалификации. Но сегодня тебе напомнили, что ты все еще любитель, — сказал Макс, вырывая руку из его хватки. — Макс, это неправильно. Мы можем быть не в ладах вне трассы, но ты не можешь так со мной поступить, — лицо Шарля было таким красным, что он был в шаге от полного взрыва. Хорошо. — Или что? Ты снова побежишь в отдел кадров? Или сделаешь пост в Instagram, жалуясь своим подписчикам, или что-то в этом роде? — Макс рассмеялся, — Слушай, Шарль, ты не можешь войти в эту команду и вести себя так, как будто она твоя, ты должен заслужить это право. Я терпел, как ты критиковал меня, но ты зашел слишком далеко, раскритиковав и моего друга, — продолжил Макс, когда же Шарль просто смотрел на него. — Так вот в чем дело? Я занимаю место того, в кого ты влюблен? — выражение лица Шарля изменилось, его губы опустились, а брови нахмурились. Макс разочарованно вздохнул, Шарль все еще не понял! — Нет, Шарль, все дело в том, что ты меня не уважаешь! — Макс, ты должен заслужить это право, — насмешливо сказал Шарль, используя слова Макса из прошлого. — Я думаю, я заслужил это право. Ты ведь понимаешь, что тебе нужна моя помощь, если хочешь доказать Ferrari, что они совершили ошибку, вышвырнув тебя? — ухмыльнулся ему Макс. Он наблюдал за Шарлем на протяжении всего тестирования, и даже сегодня, каждый раз, когда Сайнс или Берман оказывались на вершине зачётной таблицы, Шарль был беспокойным. Казалось, он был сосредоточен только на Ferrari и их выступлении, и именно тогда Макс понял, что поведение Шарля было связано с желанием превзойти Ferrari. Может быть, даже доказать им, что Шарль лучше этой команды. Макс знал, что он прав, когда Шарль снова вскипел от гнева, но промолчал. Ferrari была слабостью Шарля, и Макс будет использовать ее при любой возможности. Когда Шарль все еще ничего не сказал, Макс воспринял это как поражение. Макс победил.…
Но Шарль все равно пошел и доказал Максу, что тот ошибался, потому что в следующей же гонке он прямо проигнорировал приказы Макса и, соответственно, проигнорировал приказы команды. Он публично унизил Макса по радио.
