Blue & Grey
4 февраля 2025 г., 12:30
Австралия завершилась подиумом для Шарля, и, честно говоря, его туда привела удача.
Шарль квалифицировался на шестом месте, что было ожидаемо, учитывая их машину в этом сезоне. У них также не было возможности поиграть со стратегией. Прогноз погоды не обещал ничего, кроме прекрасного солнца, а с низким градусом износа шин это была простая гонка с одним пит-стопом.
Шарлю удалось сойти с трассы с отличным стартом и уже на первом круге он был на пятом месте. Затем Антонелли и Берман оба вылетели со своих третьего и четвертого мест после того, как болид Бермана словно пикирующая бомба вышла из строя. Это автоматически подняло Шарля на третье место.
Толпа сошла с ума после того, как Шарль пересек финишную черту. Это была первая гонка Формулы-1 для Шарля, и он оказался на подиуме. Что, да, Макс мог согласиться, было большим событием. Он, как и ожидалось, словно робот поздравил Шарля по радио, но именно Кристиан кричал от радости.
Сайнс и Рассел заняли оставшиеся места на подиуме, и во время интервью после гонки они оба не могли перестать изливать восторги по поводу Шарля. Не только они, но и все СМИ воспевали его и Шарля — ну, Шарль воспринял все это с румянцем на щеках, застенчивой улыбкой и большой благодарностью команде (которая предоставила ему место), болельщикам (за их бесконечную поддержку) и своей семье (которая всегда верила в него).
Максу аж плохо от этого.
Мысленно он вел счет. Минус один, осталось двадцать три гонки.
…
— Макси! Чем я обязан такому удовольствию? — поприветствовал его веселый голос Даниэля. Макс мог представить себе яркую улыбку, сопровождавшую этот веселый голос и вызвавшую его собственную улыбку. — Привет, Даниэль. Как дела? — Ах, Макс, как всегда такой серьезный. У меня все хорошо, а как у тебя? — хмыкнул Даниэль. — У меня все хорошо. Просто да... хотел узнать, как у тебя дела. — фыркнул Макс. Настоящей целью этого звонка было для Макса получить свой собственный покой. Он не разговаривал с Даниэлем с тех пор, как Шарль подписал контракт. Макс знал, что, если Даниэль будет звучать хоть немного не так, он перевернет Red Bull вверх дном, чтобы сделать все возможное, чтобы Даниэль снова весело заговорил. Он был таким эгоистичным, что откладывал этот телефонный звонок, потому что, ну что Макс мог сделать, если Даниэль на самом деле был печален? — У меня все отлично, Макси! Мы только что провели борьбу с вредителями, так что пауков больше не будет какое-то время. Куры уже начали пугаться, — у Даниэля все тот же веселый голос. — Это, э-э, звучит хорошо? — Это очень хорошо. Мне больше не нужно просыпаться, чтобы чувствовать, как паук ползает по моему лицу, — сказал Даниэль, перейдя на серьёзный тон. Макс был в ужасе. — Иди к черту, Даниэль! Даниэль громко расхохотался. Он говорил, как обычно. Совсем не похоже на человека, который готовился вернуться, но его уволили. Поэтому Макс осторожно заговорил об этом. — Так у тебя действительно все хорошо? — Макси, я знаю, что ты волнуешься за меня. Но у меня на самом деле все хорошо. Я знал, что это маловероятно, но я просто должен был сделать это ради себя и попробовать еще раз. Макс просто промычал. — Знаешь… — начал Даниэль, но осекся. — Ну что? — подталкивал его Макс. Даниэль молчал еще пару секунд, прежде чем снова заговорить. — Я никогда никому в этом не признавался, но, знаешь, какая-то часть меня была рада, что мне больше не придется вести болид. Не пойми меня неправильно, я хотел вернуться, но также небольшая часть меня привыкла к такому медленному темпу жизни. Макс не знал, что на это сказать, поэтому просто промолчал. Не казалось, будто Даниэль лжёт, он звучал искренне. — Макс, я знаю, что у тебя были разногласия с Шарлем, — на это утверждение Макс только немного обиделся. Откуда, черт возьми, Даниэль узнал? — Вот не надо мне тут, — отчитал его Даниэль, — Не хочешь рассказать, что произошло в пятницу в Мельбурне? — Эм… — Макс почувствовал себя высмеянным. Даже на отчете в ту роковую пятницу никто не усомнился в недостаточной производительности Шарля по сравнению с Юки. Макс подозревал, что это как-то связано с тем, что это был первый настоящий уик-энд Формулы-1 для Шарля, поэтому никто не хотел добавлять дополнительного давления, спрашивая, почему он был таким медленным. Но это был Даниэль. Он знал Макса вдоль и поперек, поэтому не колебался, чтобы критиковать Макса. После той пятницы Макс долго и упорно думал о том, что он сделал. Это была не самая блестящая его идея, и он глубоко сожалел об этом, но в то время он не мог придумать другого способа отомстить Шарлю. Он думает, что полностью искупил это, улучшив их настройки для FP3 и квалификации, но фундамент начался с недоверия, и Макс знал, что ему предстоит многое искупить с Шарлем. — Возможно, я немного помешал ему во время свободных заездов? — медленно закончил Макс. Даниэль вздохнул, и Макс понял, что произойдет. — Макс, это был его первый гоночный уик-энд. У тебя не было никакого права делать это. Макс это знал. Но, услышав это от Даниэля, он почувствовал себя невероятно смущенным. — Я знаю, ты думал, что пытаешься, я не знаю, установить иерархию или что-то в этом роде, но Макс помнишь, что ты так же участвовал в Формуле-1 в его возрасте. Если бы я относился к тебе так же, как ты относишься к нему, как бы ты себя чувствовал? — продолжил Даниэль, пока Макс молчал. Как дерьмо. Чего он не сказал, но Даниэль, вероятно, все равно услышал. — Ты выше этого Макс. Загладь свою вину. Я серьезно, — серьезно закончил Даниэль. — Я знаю и сделаю, — наконец, признал Макс, прежде немного поразмыслив над этим. Даниэль, казалось, был доволен этим, и этот веселый тон снова вернулся, когда он драматично продолжил. — Я рад видеть, что ты борешься за мою честь, но Макс, я действительно в порядке, так что просто перестань беспокоиться обо мне и делай свою работу. Макс почувствовал, что он наконец-то может выдохнуть, хотя он затаил дыхание уже бог знает как долго. — Да, ну, мне платят за это, так что у меня нет выбора. Они оба рассмеялись, и разговор быстро перешел на беззаботные темы. Даниэль был в порядке.…
Сузука — Опустите дорожный просвет, ещё немного... ладно, идеально. Шарль кружил вокруг и скептически смотрел на все. Макс не мог его винить, он, вероятно, все еще был травмирован его маленьким уроком в Мельбурне. Они были в Японии на второй гонке сезона, и это были спринтерские выходные, поэтому настройка должна была быть идеальной с первой тренировки. Кроме того, Макс больше не собирался ничего портить Шарлю. Макс ходил с планшетом, проверяя сделанные им заметки. Он увидел Шарля с другой стороны и подошел, чтобы поговорить с ним. — Шарль, я изучил некоторые из твоих бортовых компьютеров с твоих кругов в Сузуке во второй год в Формуле-2. Конечно, это немного отличается, но, если ты сможешь справиться с небольшой избыточной поворачиваемостью, я думаю, мы могли бы выиграть несколько десятых. — Ты изучал что? — заикаясь, выдавил Шарль и просто уставился на Макса, как будто впервые слышал его. — Твои бортовые данные из Формулы-2. У тебя была машина с избыточной поворачиваемостью на втором году обучения, не так ли? — ответил Макс, оторвав взгляд от своего планшета. — Эм. Да, — Шарль выглядел неуверенным. — Хорошо, мы используем более низкий дорожный просвет, что поможет на кривой Esses и Spoon, но избыточная поворачиваемость, скорее всего, будет побочным эффектом этого, поэтому я хочу убедиться, что ты справишься с этим, — объяснил Макс. Шарль казался озадаченным на минуту. — Сейчас трудно сказать. Тогда избыточная поворачиваемость не была проблемой, но машина также часто проседала, — ответил Шарль, собравшись с мыслями. — Хм. Проседание не должно быть проблемой, но мы сделаем несколько кругов во время практики, и ты просто держи меня в курсе. Мы всегда можем изменить настройки перед спринтом, — понимающе кивнул Макс. — Хорошо. Когда механики и другие инженеры отвернулись, удовлетворенные своим планом действий, Шарль повернулся к нему и понизил голос, чтобы только Макс мог слышать. — Я могу доверять тебе в этом? Ты не пытаешься преподать мне еще один урок? И да, Макс заслужил этот вопрос. — Да, можешь мне доверять. Нет, это не очередной урок. Иди и готовься сейчас, — ответил он, сделав самое искреннее выражение лица. Как и ожидалось, они отточили настройки для этой трассы, и Шарль смог занять последнее место на подиуме в спринтерской гонке, что предвещало хорошие результаты для самой гонки. Шарль и Юки квалифицировались на третьем и четвёртом местах соответственно, стартовав вместе во втором ряду. Каким-то образом Антонелли удалось занять второе место, но это не было проблемой. У Red Bull был немного лучший темп гонки, чем у Mercedes, и с Расселлом, отставшим на двенадцатое место из-за штрафа на решетке, это было двое против одного. Так что все должно было быть предельно легко. Шарль и Юки обгоняют Антонелли на первом отрезке, делают первый пит-стоп в окне пятнадцатого-семнадцатого круга, а затем второй в окне тридцать третьего-тридцать шестого круга. Легко и понятно. Это была Сузука, не было риска получить андеркат или оверкат. Каждый раз, когда они ставили своих пилотов на пит-стоп, они просто удерживали позицию после выезда с пит-стопа. И все же − Макс: Шарль, в боксы на этом круге. Шарль: Шины в порядке, и я набираю обороты. Я остаюсь на трассе! Макс: Шарль, если мы не ставим на пит-стоп сейчас, то будем на грани ко второму пит-стопу. Езжай в боксы на этом круге. Шарль: Давайте перейдём к плану D. План D? Это означало стратегию с одним пит-стопом, которую Макс даже не рассматривал, когда Шарль поднял ее во время предгоночного разбора, но ее добавили в список только ради Шарля, и они все согласились, что он будет у них только в качестве запасного варианта. Теперь Шарль настаивал на этом. Это не план. Он поворачивается направо, встречаясь взглядом с Беллой, их главным инженером по стратегии. — Это невыполнимо, Макс. Мы только что загнали в бокс другой Red Bull, и, если Шарль будет настаивать на одном пит-стопе, это будет стоить Юки подиума, — покачала она головой. Они знали, что Red Bull не сможет конкурировать с Ferrari Сайнса на P1, особенно на этой трассе. Поэтому их стратегия была простой: набрать как можно больше очков конструкторов. И они были на верном пути к этому, поскольку Юки и Шарль оба совершили обгон между первыми десятью кругами и заняли удобные P2 и P3. Но теперь Шарль думает, что он «догоняет» Сайнса на первом месте. Что просто глупо. Даже если бы Шарлю удалось обогнать, он не смог бы удержать эту позицию с Сайнсом, который будет на более свежих шинах на последнем отрезке. Целью здесь была не победа Шарля, а позиция Юки. Первоначальная стратегия заключалась в том, чтобы всегда держать двух Red Bull в пределах секунды или двух друг от друга. Потому что да, с точки зрения темпа гонки они были лучше, но недостаточно, чтобы два Red Bull могли оторваться и создать десятисекундный отрыв от Mercedes. Немного медленный пит-стоп, машина безопасности или даже простые ошибки гонщиков − так много всего могло пойти не так, что Mercedes оказался бы прямо у них за спиной. Поэтому было крайне важно, чтобы Шарль или Юки могли дать друг другу DRS в таких случаях. Но теперь, когда Шарль отказался заезжать на пит-стоп, а Юки уже заезжал в боксы, разрыв между P2 и P3 составил колоссальные двадцать семь секунд. Антонелли был на хвосте у Юки, и два Макларена тоже не сильно отставали. Юки пришлось самому заботиться о себе, пока Шарль вел свою гонку. Макс: Шарль, Mercedes и McLaren приближаются, нам нужно в боксы на этом круге, чтобы ты мог обогнать Юки и включить DRS. Шарль: Какой отрыв от Сайнса? Макс не мог понять, о чем думает Шарль. Он снова нажал кнопку радио. Макс: Шарль! В боксы на этом круге! Шарль: НЕТ! Я сказал план D, черт возьми. Какой отрыв от Сайнса? Макс был ошеломлен. Он никогда раньше не видел, чтобы водитель так откровенно не уважал его по радио. Конечно, он знал, что водители могут игнорировать приказы и делать то, что им вздумается, но с ним такого никогда не случалось. Потому что Макс никогда не давал водителю повода думать, что его приказы ухудшают положение. Но вот он, Шарль, это была всего лишь их вторая настоящая гонка вместе, и он открыто игнорировал приказы Макса. — Макс. Это наш последний шанс, заставь его ехать в боксы, — Белла выглядела отчаянной, ее глаза в панике метались по телеметрии, а затем по Максу. Макс: Шарль! Ты не получишь Сайнса, просто заезжай в боксы сейчас же. Это приказ команды. Шарль: Тогда оставь меня в покое. Макс был унижен. Как Шарль посмел так с ним поступить? Антонелли был в пределах DRS до Юки. Юки собирался потерять свою позицию P3. Макс так же был на пределе своих возможностей, беспомощен, и он почти попросил Кристиана самому передать приказ команды, но затем вспомнил новое правило FIA, гласящее, что во время самой гонки общение должно было строго оставаться между гоночным инженером и гонщиком. Так что у Макса не было выбора. Каждая часть его существа просто хотела вырвать наушники и перебросить их через стену пит-стопа. Но у него была работа, которую нужно было сделать здесь, и как бы он этого ни хотел, ему приходилось работать с той дерьмовой стратегией, которую продвигал Шарль. Он сделал глубокий вдох и нажал кнопку радио. Макс: Разрыв до Сайнса 2,3 секунды. Держи меня в курсе того, как себя чувствуют шины и когда захочешь в боксы. Была небольшая пауза, а затем − Шарль: Понял.…
Гонка закончилась тем, что Шарль финишировал третьим. Шарль, наконец-то заехал на пит-стоп и сумел обогнать Сайнса на тридцать втором круге, но это было бесполезно. Сайнс выехал на новых мягких шинах и вернул себе позицию к сорок третьему кругу. Тем временем Шарль терял сцепление, и после того, как Антонелли также заехал на пит-стоп на новых мягких шинах, ему удалось обогнать Шарля и занять второе место на последних трех кругах. Юки оказался в проигрыше, после немного более медленного пит-стопа, он в итоге уступил позиции McLaren и финишировал шестым. Горький финал домашней гонки.…
Шарль выглядел жалким на подиуме. Хорошо. Шарля допрашивали в прессе различные репортеры. Оправдано. Шарля также разрывали на части в социальных сетях. Заслуженно.…
Буквально все бы бились за то, чтобы оказаться в этой комнате для проведения итогов. Гонка закончилась около трех часов назад, а раны все еще были свежими. Напряжение было настолько ощутимым, что его можно было бы резать ножом. Японцы были слишком любезны, но, без сомнения, в любой другой стране Шарля освистали бы к чертям на этой трибуне. Юки колебался между выражением лица, словно он был в шаге от того, чтобы выплакать все глаза, и выражением лица, словно он собирался задушить Шарля. Кристиан выглядел так, будто постарел на десять лет. Инженеры, стратеги и механики выглядели так, будто они были на войне и проиграли с разгромным счетом. Шарль просто смотрел в землю, отказываясь смотреть кому-либо в глаза. Макс наслаждался этим. Конечно, он был зол на унижение, которое вызвал весь этот инцидент, но он так же был странно доволен. В обычных обстоятельствах Макс бы бушевал, возможно, даже швырял бы несколько вещей, но не в этот раз. Потому что, наконец, все поняли бы то, что Макс знал с самого первого дня. Шарль не достоин своего места. Конечно, он принес им подиум в Мельбурне и в спринтерской гонке вчера, но это был самый минимум. Это не имело никакого отношения к вождению Шарля, которое принесло им эти подиумы, они просто вчера отточили настройку, и удача была на их стороне в Мельбурне. Так что же на самом деле принес им Шарль? Возможно, еще слишком рано давать оценку, в конце концов, было всего две гонки. Но как новичок мог так сильно облажаться всего во второй гонке? Макс знал, что все, что связано с Ferrari, выводило Шарля из себя, но сегодня он узнал, насколько. Видимо, это так ослепило Шарля, что он не мог отличить лево от право. Они не могут иметь в своей команде кого-то настолько чувствительного. Это закончится только катастрофой. — Я думаю, мы все чувствуем себя довольно подавленными таким результатом. Шарль, что-нибудь скажете? — сказал Кристиан, прочистив горло и нарушив напряжённую атмосферу. Шарль выглядел пораженным, что к нему обратились так скоро, издав тихий звук удивления, прежде чем взять себя в руки и обратиться ко всему залу: — Мне жаль, что я не выполнил приказы команды. Я никогда не хотел ставить под угрозу нашу гонку. Я действительно думал, что смогу победить здесь. Жаль. Макс просто усмехнулся. Шарль резко повернулся к нему, несомненно, услышав его усмешку. Макс просто вызывающе поднял бровь, бросая ему вызов что-то сказать. — Это несправедливо. Должны быть последствия! Он стоил мне подиума на моей чертовой домашней гонке! — вскрикнул Юки, стукнув кулаком по столу, эффективно привлекая всеобщее внимание. — Что мы, по-твоему, должны делать, Юки? — Кристиан устало провел рукой по лицу. — Я, черт возьми, не знаю! Я просто… — Юки замолчал, не закончив предложение. Макс понимал разочарование Юки, но что они вообще могли сделать? Убедиться, что Юки получит лучшую стратегию в следующей гонке? Так это не работает. Тот, кто лучше квалифицируется, тот, у кого лучший темп, получает лучшую стратегию. — Мне жаль, Юки, я действительно не хотел ставить под угрозу твою гонку, — тихо сказал Шарль. Он был похож на побитого щенка. Глаза большие, губы сжаты в постоянном хмуром состоянии, и Макс мог видеть, как Юки медленно смягчается, вероятно, принимая, что сейчас ничего нельзя сделать. Отчет быстро перешел к техническим деталям. Водители сделали несколько замечаний по поводу управляемости, и все единогласно согласились, что машина вела себя лучше, чем в их первых симуляторах, что было небольшим лучом надежды в этих мрачных выходных. Они обсудили медленный пит-стоп Юки и то, как они могли бы избежать этого в будущем. Они также быстро обсудили реакцию публики. Как и ожидалось, те, кто хвалил Шарля в Мельбурне, теперь разрывали его на части. Но, по словам Лилли, не все было так ужасно. Некоторые защищали Шарля, говоря, что у него «чемпионский менталитет», чтобы воспользоваться возможностью и побороться за победу. — Красивые лица, по-видимому, могут заставить людей потерять логику, — Макс мелочно подумал. Негативный пиар − это не то, что Red Bull делает впервые. К сожалению, они сталкиваются с этим каждую неделю, но, к счастью, у них есть хорошая команда по связям с общественностью, чтобы с этим справиться. Отчет быстро завершился обещаниями Шарля, что в будущем он будет лучше. Его непослушание было тем, о чем Кристиан мог бы поговорить с Шарлем наедине, и Макс, скорее всего, был бы втянут в это. Но Макс, на этот раз, действительно с нетерпением ждал этой встречи. У него было несколько отборных слов для Шарля. — Макс, ты не против, если мы поговорим наедине? — сказал Шарль, протягивая руку, как раз когда он вставал. Макс имел полное право просто уйти, и никто бы его не осудил. Но это только отложило бы этот разговор еще на большее время. Он хотел покончить с этим, поэтому просто подождал, пока комната опустеет, прежде чем повернуться и посмотреть на Шарля. — Я хотел извиниться. За то, что проигнорировал твои приказы, — Шарль начал говорить, когда он понял, что привлек внимание Макса, но не поднимал головы. Макс просто тупо уставился на него. Это извинение было абсолютным минимумом. Максу нужно было больше. — Эм. Я просто, в тот момент, я просто, я действительно думал, что смогу догнать Сайнса, и я... я думал, что Юки как-нибудь справится. Мне правда жаль, — Шарль прочистил горло и, заикаясь, пробормотал. И снова это было паршивое оправдание. Когда стало ясно, что Макс не убежден, Шарль сделал глубокий вдох и, наконец, поднял лицо и посмотрел Максу в глаза. Его глаза выглядели впалыми, цвет лица был совершенно бледным, но голос был решительным. — Я обещаю. Хорошо. Я обещаю, что буду слушать тебя впредь. Затем Шарль едва слышно спросил, нет, умолял. − Но, пожалуйста, не бросай меня пока. Пожалуйста, Макс. Макс застыл на месте. Его собственный голос эхом раздался в голове. «Папа, пожалуйста, не бросай меня» Это наполнило его воспоминаниями о том, как он умолял своего отца не бросать его. Тогда он не знал, что у отца не было выбора в этом вопросе, но он все еще помнил то парализующее чувство, когда отец просто ушел от него. Часть Макса тоже хочет уйти, но его внутренний ребенок не позволяет ему. Макс считает, что это несправедливо. Он полностью ожидал, что Шарль будет капризничать и сделает несколько глупых комментариев о том, что Макс не может его контролировать, и затем он был полностью готов опровергнуть его. Они хороши в этом. Снова и снова, оскорбления и даже извинения были тем, чего он ожидал, Макс не был готов на самом деле простить Шарля. Но когда Шарль посмотрел на него с надеждой и искренне извиняющимся лицом, Макс обнаружил, что смягчается. — Хорошо.…
Шарль сдержал свое обещание. Он был воплощением послушания в течение следующих четырех гоночных уик-эндов, слепо выполняя каждый приказ команды без вопросов. Шанхай, Бахрейн, Джидда и Майами − все это пролетело в мгновение ока. Гонки не представляют для них ничего выдающегося. Юки и Шарль оба сумели занять подиум в Майами, а Шарль занял третье место в Джидде и Бахрейне. Но они всегда были далеки от первого места. Удивительно, но Макс и Шарль дружно работали вместе. Макс смог расширить границы настроек и стратегий только потому, что Шарль, похоже, тоже этого хотел. Вместе они поднялись на подиумы в Джидде и Бахрейне исключительно за счет настроек, которые были на грани невозможности управления. Ferrari лидирует в чемпионате конструкторов с комфортным отрывом, а Сайнс лидирует в чемпионате пилотов. Однако борьба за второе место все еще продолжалась, потому что в настоящее время McLaren, Mercedes и Red Bull жонглировали между собой своими позициями на трассе. На следующую гонку в Имоле у Red Bull был большой пакет обновлений. Если все пойдет по плану, то это обновление может выбить всех из игры. У всех были большие надежды, потому что, если судить по их симуляторам и данным, эти обновления могли означать, что у Red Bull снова будет самая быстрая машина. И Боже, как же Макс жаждал быстрой машины. Макс хотел снова играть за победы, а не просто довольствоваться местами на подиуме. Макс все еще не до конца оправился от того, что произошло в Сузуке, но, зная, что он сделал с Шарлем в Мельбурне и как Шарль никому об этом не рассказывал, это успокоило его. Он также нехотя признался себе, что, возможно, Шарль мог бы добиться того, чего он хочет. Конечно, Шарль все еще легко заводился на все красное, но он так же был увлечен, как и Макс, выходя за рамки, чтобы получить еще одну сотую. Это заставило Макса чувствовать головокружение от представления, чего они оба могли бы достичь, если бы машина также имела такой же чистый темп. Как оказалось, ему не пришлось долго ждать, чтобы узнать ответ.…
Имола Шарль и Юки оба летали на свободных заездах, легко возглавляя зачёты. Макс знал, что у Шарля все еще большой темп, они заправляли больше топлива, поэтому у них были некоторые данные о том, как ведет себя машина во время длинных заездов, и пока все выглядело благоприятно. В гонках, следующих за Сузукой, поведение Шарля было омрачено серым облаком. Кроткий, послушный и полный решимости доказать, что он командный игрок. Но теперь солнце, казалось, снова светило ему. На их отчете после пятничных тренировок Шарль, казалось, не мог перестать болтать. Он был полон комплиментов команде за успешные обновления, он не мог перестать благодарить всех и даже улыбнулся Максу в какой-то момент. Что было интересно. Может быть, это было связано с тем, что у него наконец-то была быстрая машина, а может быть, потому что он собирался разгромить Ferrari на их домашнем поле, но Шарль был сосредоточен, как никогда раньше. Шарль специально просил Макса дать ему запись за записью его времени на секторах. Они наконец-то загрузили нормальный объем топлива, поставили свежие мягкие шины, и Макс подробно описал каждый поворот, на котором Шарль потенциально терял время. Придя на квалификацию, Шарль опустил голову и оживил болид. И, никого не удивив, Шарль ухватился за поул-позицию. Его первая поул-позиция в Формуле-1. Шарль припарковал машину в закрытом парке и тут же бросился к механикам, которые все смеялись и хлопали его по спине, атмосфера кричала от чистой радости. Никто, даже преданные итальянские фанаты, не могли обвинить Шарля в том, что он отобрал поул у своих любимых гонщиков. Не тогда, когда Шарль так широко улыбался и его глаза сверкали. После получения награды за поул-позицию Шарль вернулся в гараж, где его ждали Макс и остальные инженеры, чтобы поздравить. Он немного подпрыгивал и наслаждался всеми похлопываниями и объятиями. Макс только протянул руку для поздравительного рукопожатия, как вдруг почувствовал руки на своей шее и теплое тело, прижавшееся к его груди. Максу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Шарль его обнимает. — Спасибо, Макс, — тихо прошептал Шарль и отстранился с легкой улыбкой, прежде чем Макс успел обнять его в ответ. И, прежде чем Макс успел ответить, Шарль уже перешел к следующему инженеру. Радость Шарля была заразительной, и Макс поймал себя на том, что несколько раз улыбается никому и ничему конкретному. Он просто не знал тогда, что эта радость станет далеким воспоминанием в день гонки.…
— Ты снова что-то пытаешься доказать? Ты сделал это со мной, потому что я проигнорировал тебя в тот день в Судзуке? — громко сказал Шарль. Несомненно, его мог услышать любой в радиусе пятидесяти миль. Макс молчал. — Ты специально ждал этого момента, чтобы отомстить? ОТВЕТЬ МНЕ! — Шарль теперь кричал во весь голос. — Я… — Макс заколебался, боже, как же тяжело это признать, — Я совершил ошибку. Шарль сжал кулаки, словно сдерживаясь, чтобы не ударить Макса. — Твоя ошибка стоила мне моей первой победы, Макс! Ты понимаешь это!? — процедил он сквозь зубы. — Шарль, теперь машина в порядке. Будет еще одна возможность, — Макс сказал это только для того, чтобы успокоить Шарля, но, видимо, это было неправильно. — Блядь! БЛЯДЬ! Ты не понимаешь! Ты, блядь, не понимаешь! Я проиграл Сайнсу, я проиграл Феррари. СНОВА! — Теперь Шарль был на грани истерики. Макс никогда не видел его таким, и только он был виноват.
