Radio Check? Loud and Clear!

Было странно видеть Шарля таким. Он и раньше видел Шарля подавленным и унылым, видел его гнев и разочарование, но теперь Шарль казался пустым. Оцепеневшим. Даже за те короткие восемь месяцев, что они знают друг друга, он стал свидетелем множества взлетов и падений Шарля. В те несколько недель после Сузуки, когда команда потеряла веру в Шарля, Макс видел его грустным, но все еще решительным, он был свидетелем его вспышек гнева в межсезонье, и даже когда Макс проиграл ему победу в Имоле, Шарль сломался перед ним. Шарль, которого он знал, был открытой книгой. Он не сдерживался, чтобы не показывать свои чувства, будь то словами или выражением лица, но сейчас Шарль был тихим и почти оторванным от реальности. Конечно, Шарлю всегда удавалось оправиться от тех предыдущих моментов. Но как кто-то может оправиться после того, как ему сделали каминг аут против его воли? Шарль не сказал ему ни слова с тех пор, как Макс без предупреждения появился в его моторхоуме. Он пригласил его войти, а затем жестом указал Максу на диван, где они теперь лежали, голова Шарля покоилась у него на груди, а руки Макса крепко обнимали его. Макс не был уверен, что он принес хоть какое-то утешение. Он никогда не был хорош в словах, поэтому даже не пытался нарушить тишину, которая неловко окутала их. Сидя так, Макс даже не мог полностью разобрать выражения лиц, но он видел, что Шарль смотрел вперед, тупо уставившись на телевизор. Макс также мог сказать, что он плакал до его прихода, его глаза были красными, и на них были засохшие следы слез. Он не мог этого вынести. Он бы предпочел, чтобы Шарль накричал на него или даже если бы он хотел что-то сломать, просто что-то другое, чем эта тишина. Он бы даже помог Шарлю, если бы он хотел подойти к каждому из этих сотрудников СМИ и ударить их по лицу. Макс с радостью ударил бы несколько от его имени. — Шарль… — начал он медленно, боясь нарушить тишину, но все еще не совсем уверенный, как начать этот разговор. У них, вероятно, оставалось всего несколько минут до того, как появится кто-то из команды, поэтому, что бы он ни хотел сказать Шарлю, Максу нужно было сказать ему сейчас и он решил начать со слов, — Мне жаль. — За что? — Шарль посмотрел на него, все еще с тем пустым выражением лица. — За эту дерьмовую ситуацию. За СМИ, за все, — Макс ответил довольно жалко. Перед Шарлем много людей должны были извиниться. — Я просто так устал, Макс, — Шарль, наконец, шмыгнул носом. Его глаза стали все более влажными и блестящими. Макс пожалел, что вообще что-то сказал, — Всегда одно за другим, — Шарль продолжал говорить, его голос надломился к концу, — Ты не представляешь, как все это утомительно, — и он сказал это не обвиняюще. Он на самом деле ни в чем не обвинял Макса. В этих словах не было никакой злобы, просто усталость. — Хотел бы я знать Шарли, — тихо, успокаивающе сказал он, откидывая назад несколько прядей волос, — Мне жаль, — повторил он. Шарль всхлипнул. Быстро снова уткнувшись головой в грудь Макса, но на этот раз Макс мог различить его дрожащее тело, тихие звуки, вырывающиеся из Шарля, и мокрое пятно, растущее на его рубашке. Это была не та реакция, которую хотел Макс. Он хотел, чтобы Шарль разозлился, потому что с гневом он мог справиться, а со слезами Шарля − нет. Это было намного, намного хуже. Каждый звук, который исходил от Шарля, разбивал его собственное сердце еще больше. Он крепче прижал гибкое тело к своей груди, нежно потирая рукой спину Шарля и шепча мелочи, чтобы рыдания утихли. — Тсс, я тебя понял… — мягко проговорил он, — Все будет хорошо. Макс знал, что не будет хорошо. Он ненавидел все пустые слова, которые он говорил. Они ничего не значили. Он хотел бы забрать всю боль Шарля и взять ее на себя. Он хотел бы найти всех журналистов, которые писали эти статьи, и сломать им несколько костей. Он хотел бы повернуть время вспять. Он желал так многого. Когда рыдания, наконец, утихли, Шарль снова отстранился. Его глаза покраснели и опухли, лицо покрылось пятнами, и на нём выражалось полное уныние, Максу было очень тяжело все это видеть. — Извини, — сказал он немного несчастным тоном, потирая мокрое пятно на рубашке и пытаясь высушить его рукавом. Макс схватил его за руку, чтобы остановить его движения, поднеся ее к губам и нежно поцеловав его пальцы, прежде чем он сказал немного строго: — Не смей ни за что извиняться. Шарль немного заскулил. Несколько оставшихся слез скатились с его глаз. Макс протянул руку, чтобы осторожно вытереть их и, немного понизив голос, он пробормотал: — Я знаю, что любые слова, которые я сейчас скажу, не будут иметь значения, но мы справимся с этим, да? — его голос немного повысился к концу со слегка вопросительным тоном, — Ты справишься с этим, — добавил он немного решительнее. Шарль покачал головой, и сердце Макса упало, но он не ожидал, что следующие слова Шарля будут: — Твои слова имеют наибольшее значение, Макс. Макс слегка улыбнулся. Готов был говорить в течение следующих нескольких часов, если Шарль этого хотел, но Шарль его опередил. — Как ты себя чувствуешь? Макс издал смущенный звук, его улыбка погасла. — Что ты имеешь в виду? — Шарль никак не должен был беспокоиться о нем прямо сейчас. — Ну, фотографии... — начал Шарль, и мозг Макса на мгновение остановился, — ... не могу сказать, что это ты, но... — Подожди, Шарль, — Макс перебил его, но все еще сохранял мягкий тон, когда спрашивал, — О каких фотографиях ты говоришь? Шарль нахмурился. Он пристально изучал его лицо, и то, что он там обнаружил, заставило его сглотнуть и облизнуть губы, прежде чем сказать: — Фотографии нас, Макс. Они были слиты. Глаза Макса расширились от удивления. Он был почти уверен, что на секунду перестал дышать. — Макс, ты… ты не знал? — заикаясь, проговорил Шарль. Его голос был слабым, едва прорываясь сквозь густую, закрученную дымку белого шума, которая в настоящее время окутывала его чувства. Макс покачал головой, все еще приходя в себя от этой информации. Он размышлял над этим неподвижно, прежде чем, наконец, приступить к действиям, вытащив свой телефон, чтобы проверить. В процессе он оттолкнул Шарля, который тоже отстранился, глядя на него с новым чувством паники на лице, пока Макс пытался разблокировать свой телефон и добраться до тех новостных статей. — Я… Макс, там невозможно понять, что это был ты. Но, — Шарль начал объяснять сбивчивыми предложениями, — Конечно, есть предположения, — теперь он немного задыхался. Его слова разбросаны и выбиты из контекста, — Но ничего нет… только мое лицо… и я... Макс заметил эти разрозненные слова и тут же отбросил телефон в сторону, чтобы притянуть Шарля к себе. Он чувствовал, что Шарль впадает в панику, и помочь ему было для него важнее, чем какие-то предполагаемые фотографии. — Эй, Шарль, посмотри на меня, — сказал Макс, наклонив подбородок так, чтобы Шарль мог встретиться с ним взглядом, — Вдохни вместе со мной, — сказал он Шарлю, сам глубоко вздохнув и ожидая, пока тот последует его примеру. Он мысленно сосчитал до четырех и приказал, — А теперь выдыхай. Они замерли так, сделав несколько глубоких вдохов, и, честно говоря, Макс счел полезным для себя остановиться на мгновение и просто сосредоточиться на дыхании, прежде чем он примется за то, что было в этих проклятых новостных статьях. — Я еще не проверял статьи. Просто прочитал заголовки. Я сейчас их посмотрю, можно? — Макс заговорил, когда посчитал, что Шарль и он достаточно расслабились. После легкого кивка Шарля Макс снова схватил свой телефон и нажал на первую попавшуюся статью. Он пропустил все слова и сразу перешел к фотографиям и — Было всего две фотографии, обе с низкой яркостью, очевидно, что была ночь, единственный свет исходил от ярко освещенной витрины магазина, точнее, кафе-мороженого. Там были две фигуры, держащие в руках рожки с мороженым, одна из них, несомненно, Шарль, а другая стояла спиной к объективу камеры. На лице Шарля была прекрасная улыбка, когда он смотрел на вторую фигуру. Ничего компрометирующего. Просто два друга наслаждались обществом друг друга. Однако на следующей фотографии другая фигура (очевидно, Макс) наклонилась и поцеловала Шарля. Гораздо более компрометирующее. Неоспоримое доказательство. Очевидно, эти фотографии были сделаны на другой стороне дороги. На последней фотографии были запечатлены их боковые профили, но лицо Шарля было сбоку, все еще слегка заслоняя Макса. Но тот, кто знал Макса, легко мог сказать, что другая загадочная фигура − это он. Макс не стал читать остальную часть статьи, но ее подтверждали несколько других изображений Шарля с другими парнями на разных этапах его жизни. Должно быть, это так чертовски бесчеловечно, когда вся твоя жизнь сводится к заголовкам и фотографиям. — О чем ты думаешь? — тихо спросил Шарль. Макс посмотрел на Шарля, увидел его грустные глаза, все еще сияющие приглушенным зеленым, и наклоненные вниз губы. И он в основном чувствовал злость. Злость из-за того, что Шарль вообще проходит через это. — Ну… — начал Макс, — Я думаю, у тебя есть типаж, — когда Шарль просто посмотрел на него в замешательстве, он указал, — У всех парней на этих фотографиях были светлые волосы, — уточнил он, нерешительно посмеиваясь. — Макс! — Шарль хлопнул его по груди. Его взгляд контрастировал с легкой улыбкой, которую он изо всех сил пытался сдержать. Он знал, что это не шутка, и он определенно понимал серьезность ситуации. Но Макс сделал все, что мог. Все, чтобы снова увидеть эти ямочки. — Извини. Я, конечно, не хотел превращать это в шутку, — сказал Макс, поднося руку к щеке Шарля, — Я беспокоюсь только о тебе, Шарль. И Макс был честен. Ему было все равно, что его раскрыли. Он не был публичной фигурой, чье семейное положение или сексуальная ориентация когда-либо имели значение. Конечно, он был чертовски зол, что его частная жизнь была скомпрометирована, но он беспокоился только о том, как Шарль со всем этим справится. — Я чувствую себя дерьмово, — искренне сказал ему Шарль, — Но я думаю... — начал говорить Шарль, но затем замолчал, покусывая нижнюю губу, прежде чем заговорить снова, — Я думаю, я всегда знал, что это может произойти. И я считаю, что я просто не думал, что это произойдет так быстро, — пожал плечами Шарль. И разве это не суровая правда? — Мне жаль, Шарль, — Макс снова беспомощно извинился, поглаживая нежную кожу щеки. — Перестань извиняться, Макс. Это также никогда не было твоей виной, — вздохнул Шарль. Макс мог только притянуть Шарля к себе для еще одного объятия. Надеясь, что, по крайней мере, в его объятиях Шарль чувствовал себя в безопасности. Через несколько минут объятий Шарль снова отстранился. Неуверенный взгляд исказил его выражение. — Кристиан знает, — когда Макс собирался спросить, как он мог сделать такой вывод, Шарль продолжил, — О нас, Макс. Он знает, что на фотографии был ты. Блядь. Как будто призванный их словами, телефон Макса зазвонил, сообщая о приближающемся уведомлении. Он схватил его и увидел, что это было сообщение от Кристиана. Кристиан: Встреча в отеле в десять утра. Присоединяйся к нам. Это была не просьба. Это было требование. — Блядь! — простонал он. Шарль, который наклонился над ним, чтобы посмотреть на экран, обеспокоенно взглянул на него. — Что нам делать? — У нас действительно нет выбора, — Макс сдался, — Блядь. Если бы мы только не пошли в то кафе с мороженым, — процедил он сквозь зубы, грубо проведя рукой по лицу. Небольшая пауза, а затем − — Это было кафе с джелато, Макс, — сказал Шарль. Макс просто моргнул, прежде чем рассмеяться. Шарль последовал его примеру, и оба расхохотались. Небольшая передышка перед, безусловно, долгой встречей. Макс вскоре покинул моторхоум, чтобы Шарль мог подготовиться. Он поцеловал его в губы, чтобы успокоить, прежде чем уйти. Представители СМИ столпились вокруг их здания отеля, как стервятники, поэтому им настоятельно рекомендовали воспользоваться задним входом. Он улыбнулся Шарлю, когда тот вошел в конференц-зал, и все они устроились без особой помпы. К ним присоединились несколько сотрудников из отдела маркетинга и отдела кадров, и, конечно же, сам Кристиан. — Спасибо всем, что присоединились к нам. Я знаю, что это было сделано в последний момент, — начал Кристиан, затем он выделил Шарля и обратился к нему одному, — Шарль, во-первых, я хотел бы извиниться. Наша команда не была уведомлена о каких-либо потенциальных утечках, поэтому мы вообще не могли даже попытаться их заблокировать. Это было не в наших силах. — Все в порядке. Вы ничего не могли сделать, — тихим голосом сказал Шарль, натянуто улыбнувшись. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Кристиан. Казалось, это не обязательный вопрос, но один Кристиан искренне заботился об ответе. Шарль просто пожал плечами. — Да, глупый вопрос, — Кристиан отчитал себя и решительно двинулся дальше, — Я знаю, что это не будет иметь большого значения, но мы подали в суд на все новостные агентства, которые сообщили об этом. Я также предлагаю вам на некоторое время воздержаться от социальных сетей, — сочувственно сказал он. Услышав легкий звук одобрения Шарля, Кристиан передал слово своему медиа-менеджеру: — Миа, хочешь продолжить? — Конечно, — Миа кивнула, вставая, чтобы подключить свой ноутбук к проектору и начать презентацию. — Ты так быстро всё собрала и подготовила, — Макс впервые заговорил во время встречи, удивленный эффективностью их команды. Миа только что обменялась нервным взглядом с Кристианом, прежде чем снова посмотреть на Макса: — У нас уже давно подготовлен один план. Макс на секунду растерялся, прежде чем вспомнил разговор с Кристианом в межсезонье. Кристиан упомянул, что знает причину, по которой Шарль ушел из FDA. Как бы это ни было ужасно, он, должно быть, уведомил команду о необходимости иметь какой-то протокол на случай утечки чего-либо, касающегося Шарля. — Конечно, мы готовились к тому, что Шарля раскроют, а не к его потенциальным отношениям с членом нашей команды, — Кристиан многозначительно посмотрел на Макса. — Я... — начал Макс, но его прервал Кристиан, поднявший руку. — Мы поговорим позже, Макс. Давай сначала разберемся с этим, — коротко сказал он. В его голосе появилась небольшая резкость, которой раньше не было. Макс, как и следовало ожидать, почувствовал, как нарастает небольшое беспокойство. По-видимому, Шарль тоже это чувствовал, поскольку Макс видел, как он пытался привлечь его внимание. Он быстро посмотрел на Шарля, одарив его, как он надеялся, успокаивающей улыбкой, прежде чем снова повернуться к экрану и послушать, как Миа начала свою презентацию. Презентация не была чем-то особенным. Просто повторялось, что Шарля все время будет сопровождать персонал, чтобы журналисты не могли его достать. Шарль также не должен был участвовать ни в чем, касающемся этой темы. К счастью для них, в обозримом будущем не было никаких заранее запланированных пресс-конференций. Миа также признала, что Шарль может быть на пресс-конференции, если он поднимется на подиум после сегодняшней гонки, поэтому они уже проинформировали FIA о проверке любых вопросов, которые будут заданы Шарлю. Это не подлежало обсуждению, и если FIA откажется сотрудничать, то Red Bull будет готова отстранить всех своих четырех гонщиков от дальнейшего взаимодействия со СМИ. Что касается гонок в странах, где гомосексуальность незаконна, то Red Bull, по-видимому, тщательно изучила законодательство и обнаружила, что это преступление, только если вы участвуете в компрометирующих действиях с кем-то того же пола. Пока Шарль никогда не признавал, что он гей, его сексуальная ориентация всегда будет оставаться предметом спекуляций, и Шарль не должен быть замечен в общении с другими мужчинами. Так что в целом Шарлю должно быть безопасно участвовать в гонках. Red Bull также опубликует заявления во всех своих аккаунтах в социальных сетях и на аккаунте Шарля об уважении к частной жизни, и у них также есть адвокаты, готовые подать в суд на любого за клевету или любые гомофобные оскорбления. — Шарль, я знаю, что все это выглядит довольно плохо. Но общественное мнение на самом деле на твоей стороне, — тихо сказала Миа, — Когда все это пройдет и ты почувствуешь себя готовым, я сделала скриншоты нескольких прекрасных сообщений от фанатов, которые ты сможешь прочитать, — улыбнулась она, — И ты справишься, — закончила, ободряюще сжав плечо Шарля. — Спасибо, Миа, — Шарль улыбнулся в ответ. Макс оценил это с ее стороны. Было приятно видеть, что Шарль получает всю эту поддержку. Особенно от его команды, с которой он провел больше времени, чем со своей семьей за почти десятилетие. — Теперь, Макс… — она повернулась к нему, и улыбка исчезла с ее лица. Макс напрягся, когда к нему обратились, и полностью сосредоточился на ней, — Для соблюдения формальностей, можете ли вы подтвердить, что это были вы на фотографии? — спросила его Миа, нажав кнопку, чтобы отобразить печально известные фотографии, которые попали на первые страницы таблоидов. — Да, — согласился он. Не было смысла лгать, да и Макс никогда не был лжецом. — Ну, это было несложно догадаться, но спасибо за честность, — Миа долго и тяжело вздохнула и продолжила, — Я не буду лгать. Уже много домыслов. Пользователи Twitter буквально разбирают по косточкам любое ваше взаимодействие. И все это выглядит очень компрометирующим. Макс краем глаза видел, как Шарль напрягается, и ему не хотелось ничего, кроме как подойти к нему, обнять его и сказать, что все будет хорошо. — Но наш подход прост: мы не даем им для этого причин. Максу, очевидно, не разрешат давать никаких интервью, поэтому мы просто ничего не будем подтверждать или отрицать. Это значит, что вы оба продолжите, взаимодействовать как обычно. Но… — многозначительно сказала она, стараясь поддерживать зрительный контакт, прежде чем сказать, — Оставайтесь профессионалами. Макс был бы немного оскорблен их недоверием к нему. Шарль и он встречались уже почти месяц, и никто никогда не подвергал сомнению их профессиональность. Но он понимал серьезность вопроса, поэтому он достаточно легко согласился. — Конечно, Миа. — Спасибо, Макс. Теперь, передаю слово Ханне, — Миа села, а Ханна вернулась на место во главе стола. У Ханны не было никакой презентации, вместо этого она сразу перешла к делу. — Я отправила вам обоим индивидуальное письмо о кодексе поведения для рабочих отношений. Конечно, это немного сложнее, когда замешан гонщик, но, по сути, нам нужно, чтобы вы оба расставили приоритеты в работе в рабочее время. Макс не осмелился указать, что «отношения», вероятно, не лучшее определение для того, что было между ними. Они ходили на свидание один раз, занимались сексом один раз и, возможно, целовались пять или шесть раз. Они были на ранней стадии знакомства и еще не определяли друг друга как пара. Но Макс также мог читать чужие лица в комнате, и, вероятно, это было не лучшее время, чтобы объявлять об этом маленьком факте, поэтому он сделал то, что делал всю эту встречу, согласился. — Конечно, Ханна. — Кроме того, Шарль, — сказала Ханна, удовлетворенная ответом Макса, — Это тренировочный лагерь на Майорке, — она вручила Шарлю брошюру, — Мы думаем, что тебе стоит поехать и потренироваться там перед оставшейся частью сезона. — Во время летних каникул? — спросил Шарль. Ханна просто кивнула, и Макс внезапно покраснел. — То есть ты фактически отправляешь его в укрытие? — усмехнулся он. — Макс. Не сейчас, — Кристиан процедил сквозь зубы. — Кристиан… — Нет, Макс! Я сказал не сейчас, — Кристиан хлопнул рукой по столу, эффектно заткнув его. Он сделал успокаивающий вдох, затем пристально посмотрел на Макса, — Я закрыл глаза на многое дерьмо от тебя, но это просто невозможно. Моя команда работает сверхурочно, чтобы контролировать ущерб, так что, пожалуйста, просто сотрудничай, черт возьми. И Макс был оскорблен. Кристиан говорил так, будто все, что Макс когда-либо делал, это создавал проблемы этой команде. Он не собирался сидеть и терпеть это. — Я всегда это делаю, Кристиан! Но это просто глупо. Шарль планировал провести время со своей семьей и друзьями. Ты не можешь просто навязывать ему это! — Макс, прекрати, — заговорил Шарль и когда Макс повернулся к нему, чтобы продолжить спорить, Шарль просто покачал головой, прежде чем снова повернуться к Кристиану, — Я пойду. — Спасибо, Шарль, — Кристиан кивнул ему, — Мы делаем только то, что лучше для тебя, — затем он хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание, — Мы заканчиваем на этом. Макс был готов откинуть стул и выскочить оттуда, когда Кристиан снова заговорил. — Макс, ты можешь остаться? Шарль бросил на него нервный взгляд, выходя. Макс только раздраженно фыркнул, но тем не менее остался на месте. — Не хочешь объясниться? — начал Кристиан, как только комната опустела. — Что именно? — Макс, — Кристиан вздохнул, — Пожалуйста, хотя бы раз сотрудничай с нами. — Я буквально это делаю. Я работаю в Red Bull? — закатил глаза Макс, он знал, что с ним трудно, но ему было все равно. — У тебя с ним серьёзно? — Макс резко поднял голову немного озадаченный вопросом. — Шарль, у тебя с ним всё серьёзно? — Кристиан повторил, когда Макс не ответил. — Да. Макс был удивлен твёрдостью в своем голосе, но он обнаружил, что говорит с полной серьёзностью. Кристин кивнула ему, видимо, удовлетворенно. — Я знаю, может показаться, что я против этого, но это далеко от истины, — произнес Кристиан, глубоко вздохнув, прежде чем продолжить, — Макс, я работал с тобой дольше, чем с любым из пилотов здесь. Ты ценен для команды, но, что еще важнее, я тоже забочусь о тебе. Когда Шарль пришел, он согласился работать с нами над любым планом, который мы захотим реализовать в случае утечки информации. — Однако не может же быть, что лучший план − спрятать его? — возразил Макс. — Его и его семью будут преследовать при каждой возможности. Этот тренировочный лагерь, да, чтобы скрыть Шарля от глаз общественности, но это также для его собственной выгоды. Он все еще может там отдохнуть, но ему не придется оглядываться каждые две секунды. Поверь мне, это также полезно для его психического здоровья, — защищался Кристиан. Макс понял это. Он действительно понял. Но у него все еще были сомнения. — И что, мы просто надеемся, что это пройдет, когда закончатся летние каникулы? — Ну, по крайней мере, пламя утихнет или Шарль станет сильнее, чтобы противостоять этому, — сказал Кристиан, — Я не прошу тебя расстаться с ним или что-то в этом роде, просто дай всей этой ситуации немного времени, всё уляжется, — успокаивал он. Как будто Макс когда-нибудь уйдет от Шарля только потому, что Кристиан сказал ему это. Но в его голове вертелось ещё одно: — Мы знаем, как это вообще просочилось? — У нас есть подозрения. — Ferrari? — выговорил Макс, не в силах сдержаться. Кристиан покачал головой. Его губы сжались в тонкую линию. — Нет, я так не думаю. Они сейчас столкнулись с большой негативной реакцией за гомофобию, так что это не могут быть они. Мы думаем, что ваши фотографии перед тем кафе с мороженым спровоцировали это. — Это было кафе с джелато, — пробормотал Макс почти рефлекторно. — Что? — Это было джелат… ай, неважно, — Макс замахал руками, немного смущенный собой. — В любом случае, мы думаем, что репортер, который заполучил эти фотографии, мог копать вокруг и, в конечном итоге, наткнулся на золотую жилу с FDA. Конечно, FDA отрицает все обвинения, по-прежнему ссылаясь на взаимное расставание и всю эту чушь. Но я могу контролировать только нашу историю, и это лучшее, что я могу сделать для Шарля и команды. Ясно? — Макс просто кивнул ему, — Ладно, тогда иди и готовься к гонке, — Кристиан отпустил его, отодвинул стул и приготовился уйти. Перед тем как уйти, он остановился у двери и повернулся к Максу. — Надеюсь, у вас двоих все получится, — искренне сказал он, прежде чем оставить Макса одного, чтобы тот обо всем поразмыслил.

…

Вернувшись в гараж, Макс понял, что ему нужно решить еще одну проблему. У него так и не было возможности просмотреть их настройки, а гонка должна была начаться через два часа. Между парадом пилотов, национальным гимном и подготовкой к гонке у Шарля, вероятно, не будет времени что-либо с ним обсудить. Шарль, вероятно, даже не был в том состоянии, чтобы беспокоиться о гонке прямо сейчас. Он громко застонал, немного потянув себя за волосы. — Привет, Макс, — рядом с ним раздался голос. Он узнал бы этот голос где угодно. — Шарль. Шарль сжимал руки, явно что-то тяготило его разум, и он нервничал, когда хотел высказать это. — Ты сердишься на меня? — наконец выговорил он. Макс, который дергал себя за волосы, резко повернул голову к нему: — С чего бы мне злиться на тебя? Шарль просто жестом указал ему на более уединенное место в задней части гаража. — Ты пытался заступиться за меня там, а я просто тебя перебил. — Шарль, я… — Макс заколебался. Он действительно хотел убедиться, что правильно выражает свои мысли, — Конечно, я не злюсь на тебя. Я просто хочу для тебя лучшего, хорошо? Он позволил этим словам повиснуть в воздухе несколько секунд, прежде чем сказать: — И если ты считаешь, что этот тренировочный лагерь хорош, то тебе стоит поехать. — У нас были планы на это лето, — указал Шарль с горькой улыбкой. — Да, — сказал Макс со слабым смешком, — Планы можно изменить. И, эй, это не значит, что мы не можем писать сообщения или звонить друг другу? — он попытался поднять настроение Шарлю, — Может быть, я даже смогу приехать к тебе на Майорку, — предложил он с надеждой во взгляде. — Я бы хотел этого, — Шарль, наконец, выдавил из себя улыбку, хотя и маленькую. Но улыбка была тусклой, и Шарль, казалось, все еще что-то скрывал. — Что ещё? — настаивал он. — Я только что встретился с командой FDA, — Шарль еще больше понизил голос. Макс тут же пришел к наихудшему возможному выводу. Что бы это ни было, это не могло быть хорошо. — Это было не плохо. Просто… — успокаивал его Шарль, словно прочитав мысли Макса. Он прикусил губу и нервно огляделся, — Они просто напомнили мне о соглашении о неразглашении, которое я подписал. — То есть они фактически угрожали тебе, чтобы ты держал рот на замке? — прошипел Макс. — Макс, все не так уж и плохо, — Макс усмехнулся, собираясь укусить его, но Шарль остановил его, — Мне, честно говоря, наплевать на них. И я хочу показать им, что этот… — он неопределенно махнул рукой, — Этот беспорядок меня не сломает. Я хочу победить сегодня, Макс, — Он решительно сказал, — Обгоним эти две Ferrari передо мной. — Я… — начал Макс, вероятно, признавая, что впервые он на самом деле не знает, как это сделать. Но в этом не было необходимости, так как глаза Шарля заблестели от нетерпения, когда он добавил: — У меня есть идея. Макс кивнул ему, чтобы он продолжал. — Мы начинаем на шинах софт, — Макс уже начал размышлять, не сошел ли Шарль с ума, и, возможно, он немного сошел с ума, — Мы заедем на пит-стоп пораньше, где-то на пятнадцатом-двадцатом круге, потом перейдем на харды. Они прослужат мне до конца гонки. — Шарль, ты понимаешь, что это означает продержаться на хардах почти пятьдесят кругов? — Нет, выслушай меня, — Шарль раздраженно огрызнулся, затем мягко сказал, — Я имел в виду, пожалуйста, выслушай меня. Если я не смогу заставить шины продержаться до конца, мы сделаем еще один пит-стоп. В этом случае это не будет ни победой, ни поражением. Я начну с третьего места и закончу на третьем месте. Но если мы рискнем с ранним пит-стопом, то победа осуществима. — Здесь нужно многое учесть, — Макс покачал головой, — Сначала ты хочешь перейти на мягкие шины, чтобы обогнать Сайнса и Бермана, но что, если ты не сможешь? Что, если ты плохо стартуешь? Не говоря уже о том, что если мы поменяем тебе шины рано, то, скорее всего, ты выйдешь на десятое место, если тебе повезет, это означает, что ты сможешь сделать не менее десяти или более обгонов. А если шины подведут и тебе нужно снова заехать на пит-стоп, но ты не создал значительного отрыва, то можешь забыть о подиуме. А что, если все пойдет по нашему сценарию, но у тебя будет медленный пит-стоп? Также нужно учитывать машины безопасности и красные флаги, и это просто невозможно, — перечислил он и немного запыхался к концу своей тирады. Шарль полностью замолчал, все его поведение перешло в задумчивое спокойствие. — Да, я был глуп, что подумал об этом, не так ли? — сказал он довольно самоуничижительно. Макс хотел мысленно дать себе пощечину. Он всегда стремился к пределам, и когда Шарль предложил это, он внезапно захотел быть логичным? Он должен был быть впечатлен Шарлем, что даже подумал о такой стратегии с таким неспокойным утром. Макс не должен был гасить его огонь; он должен был подпитывать его, чтобы он горел ярче. Он задумался о том, что Шарль предложил, на минуту, прежде чем сделать вывод: — Дай мне немного времени, ладно? Я посмотрю все, чтобы убедиться, что это осуществимо. Когда Шарль улыбнулся и кивнул в знак согласия, Макс не смог удержаться и быстро оттащил его за стену, убедившись, что вокруг никого нет, прежде чем нежно поцеловать его в губы. — Я думаю, победа тоже возможна, — сказал он, надеясь, что это еще больше поднимет настроение Шарлю. Последовавшая за этим сияющая улыбка была всем необходимым подтверждением, в котором нуждался Макс.

…

Единственное, что сделал Макс, − заменил новые софт шины на использованные. Он выбрал комплект со вчерашнего квалификационного круга, который, хотя и не был новым, имел как раз нужный уровень износа, чтобы помочь Шарлю получить мощный старт и выжать максимум с самого первого круга, не сдерживая себя, пытаясь разогреть шины. На этот раз все, казалось, встало на свои места. Шарль одержал победу в соответствии с их планом, и Макс не мог быть более гордым. Затем весь сюжет уик-энда изменился, все говорили только о безумных обгонах, которые совершил Шарль, и о том, как умело он управлял своими шинами. Ну, по крайней мере, именно такой сюжет продвигала Red Bull, но их маркетинговой команде не нужно было так стараться, потому что любители гонок могли согласиться. Интервьюеры после гонки были проверены, как и было обещано, и их вопросы были строго о гонках. И определенно было много того, о чем можно было спросить о гонках. Особенно после такого выступления. Макс был просто счастлив, что суть Формулы-1 все еще сохранилась, неважно насколько мало, что люди все еще искренне заботятся о гоночной части, а не только о сплетнях и драме. Он также был рад видеть, как Шарль отбросил темное облако, нависшее над ним, и вместо этого наслаждался адреналином после гонки и наслаждался победой, которая была по праву заслуженной и за которую пришлось бороться.

…

Летние каникулы не были такими уж беспроблемными, как ожидал Макс, потому что у него был план. Это был план, который он придумал только после того, как стал свидетелем блестящего выступления Шарля в Зандворте. План, который требовал тщательной разработки, но он был полон решимости посвятить ему каждую свободную минуту. Когда он делал небольшие перерывы между работой над своим планом, он заходил в социальные сети, потому что, хотя Шарлю это было запрещено, Максу никто не запрещал. Если обычно он держался подальше от всего, что связано с социальными сетями, то теперь он тянулся к ним, как сумасшедший, и наконец-то понял, почему люди так зависимы от них. Как и упомянула Миа, общественность поддерживала Шарля, и большинство вещей, которые он видел, были осуждением СМИ за использование водителей в своих интересах. Он даже видел, как некоторые гонщики-коллеги делали посты в поддержку Шарля. Он создал несколько аккаунтов для одноразового использования и обязательно ставил лайки и репостил любые поддерживающие комментарии о Шарле. Он также обязательно сообщал и блокировал все посты с ненавистью, которые попадались ему на глаза, а иногда даже оставлял несколько неприятных комментариев в ответ. К сожалению, в некоторых из этих комментариев он не заходил дальше угроз применить насилие. Макс даже видел несколько постов о себе, к которым он был более или менее равнодушен. К счастью, не было никаких нелепых комментариев о том, что он боится. Общественность в основном разделилась на два лагеря: был ли мужчина на этих фотографиях, на самом деле, Максом или нет. Но те, кто поддерживал их отношения, придумали название для их «шипа» − Лестаппен. И это была кроличья нора, в которую он очень быстро провалился. Он видел некоторые из тех печально известных правок, о которых упоминала Миа. Те правки, которые придирались к их взаимодействиям и романтизировали их. По большей части в них не было ничего романтического. Это были просто Макс, дающий свои обычные объяснения, и Шарль, внимательно слушающий. Большинство этих видео были сделаны до Канады, когда Макс был уверен, что они ненавидели друг друга. Поэтому, увидев комментарии вроде:

«Посмотрите на сердечки в глазах Шарли! Это может быть более очевидным!?»

«Ваша честь, он влюблен!»

«Шарль, единственный, кто может выдержать максплейнинг».

Иногда люди действительно могут быть невнимательными, подумал он про себя, слегка посмеиваясь. Было даже видео, на котором они общаются в паддоке с Баку 2023, ну, больше похоже на то, как Макс с энтузиазмом говорит, в то время как Шарль просто выглядит ошеломленным. Это видео вызвало воспоминания о том, как Макс подошел к Шарлю, услышав, что молодой гонщик Формулы-2 выиграл без каких-либо тренировочных заездов и всего через несколько недель после смерти его отца. Он сомневался, что Шарль вообще помнит об этом взаимодействии. Он также вспомнил, как обвинил Шарля в его многочисленных годах в Формуле-2, когда они впервые встретились в межсезонье, и мысленно добавил список вещей, за которые ему нужно было извиниться перед Шарлем.

…

За неделю до окончания летних каникул, как и было обещано, он так же посетил Шарля на Майорке. Он не мог остаться надолго и не мог как следует пообщаться с Шарлем, потому что, по-видимому, они не шутили, когда говорили, что это тренировочный лагерь. Шарль рассмеялся, когда Макс рассказал ему о своем опыте в социальных сетях и о том, как его экранное время теперь увеличилось на 210%. Он также показал Шарлю некоторые из эдитов, от которых тот просто покраснел. А ещё он нежно улыбнулся, когда Макс упомянул об их взаимодействии в Баку. Это стоило всего.

…

Когда у них, наконец, появилось немного времени для них самих − это была уже ночь, когда у Шарля по расписанию предстоял отход ко сну, однако он хотел побыть наедине с Максом. Они лежали в постели с включенным кондиционером, Шарль устроился у него на коленях, и они томно целовались. После нескольких минут поцелуев он отстранился, его руки прошлись вверх и вниз по бокам Шарля. Шарль расслабился и, казалось, действительно чувствовал себя лучше морально. Он увидел в этом возможность, наконец, поднять то, что тяготило его разум. — Как ты относишься к ситуации с той прогулкой? — решил Макс сначала спросить. Его руки продолжали движения по бокам Шарля. — Лучше, — ответил Шарль, — Я получил большую поддержку, знаешь ли, — он улыбнулся самой милой улыбкой, которой так не хватало Максу, — Мне кажется, такого у меня раньше не было, — сказал Шарль, проводя случайными фигурами по его груди, опустив взгляд, — Когда бы ни случались плохие вещи, я всегда чувствовал себя одиноким. Даже когда это было не так. У меня тогда были друзья и семья, но я все равно всегда чувствовал себя одиноким, — он поднял глаза, эти прекрасные зеленые глаза, которые Макс обожал, — В этот раз я так не чувствую. Команда Red Bull была добра ко мне, моим друзьям и семье, и к тебе. — Я рад, — Макс замер, нежно очерчивая изгиб его талии, вызвав мелодичный смешок у Шарля. Звук, по которому он так же очень скучал. Смех Шарля стих, когда он заметил пристальный взгляд Макса. — Что? — спросил он. — Ты очень красивый, — серьезно сказал Макс. Шарль резко вздохнул, его щеки вспыхнули глубоким румянцем. Его глаза встретились с глазами Макса с сосредоточенной ясностью, которая говорила о многом, и без колебаний он наклонился, захватывая губы Макса в пылком, кусающем поцелуе. Макс немедленно ответил, лизнув края губ, чтобы заставить его раскрыться. Первое прикосновение их языков было шоком для его тела. Он тоже скучал по такому с Шарлем. По этой страстной, необузданной манере, как он целовался. Как будто он не мог насытиться Максом. Его пальцы начали впиваться в талию Шарля, а затем Макс намекающе изогнулся, чтобы схватить его за задницу и слегка сжать ее. Восхитительный звук, который издал Шарль, только больше раззадорил Макса. Он нежно направил Шарля прямо на то место, где тот опасно быстро твердел, все время целуя Шарля. — Ты хочешь? — в конце концов, он отстранился, чтобы спросить, его голос практически затаил дыхание. Шарль торопливо кивнул, уже лапая рубашку Макса, чтобы снять ее. И Максу не нужно было повторять дважды, он снял рубашку быстрым движением и схватил рубашку Шарля, чтобы избавиться от нее тоже. Как только он снял рубашку, Макс не мог не бросить одобрительный взгляд на золотистую кожу. Казалось, тренировочный лагерь пошел ему на пользу. Все его рельефные мышцы приобрели новое выражение, что никого не удивило и заставило Макса немного пустить слюни. Он не стал терять ни секунды, прежде чем вцепиться в сосок Шарля, дразняще укусив его и лизнув в знак извинения. Шарль подпрыгнул от внезапной стимуляции, неосознанно потирая то место, где Макс теперь был полностью твердым. Они оба вздохнули от трения, Макс снова положил руки на бедра Шарля, чтобы побудить его потирать сильнее, когда он толкался вверх. Он продолжал посыпать его грудь маленькими дразнящими укусами и прощупываниями, когда Шарль позвал его: — Давай, Макс. Макс собирался использовать свою хватку, чтобы прижать Шарля к матрасу, когда почувствовал, как две руки сомкнулись вокруг его собственных. Он вопросительно посмотрел на Шарля: — Вот так, — сказал он немного неуверенно, когда Макс нахмурился в вопросе, он повторил — Я хочу оседлать тебя. Вот так. — Блядь, — Макс простонал, уже настолько болезненно твердый, что боялся, что Шарль заставит его кончить одними лишь словами, — Где смазка и презервативы? — выдавил он. — Боковой ящик, — указал Шарль. Макс жестом велел Шарлю слезть, чтобы он мог дотянуться до приставного столика. Когда он успешно схватил то, что ему было нужно, он повернулся и увидел Шарля полностью раздетым. — Блядь, Шарль, — выдохнул он, вбирая в себя все остальное его тело, его бедра и его член, который соблазнительно изгибался на его животе. — Ты тоже, раздевайся, — пробормотал Шарль, подползая к нему, чтобы снять с него джинсы, а затем и боксеры. Они вернулись в исходное положение, но теперь Макс чувствовал, как теплая кожа Шарля прижимается к его собственной. Он смазал пальцы и без промедления начал раскрывать Шарля, одновременно вовлекая его в еще один поцелуй с открытым ртом. Шарль издавал тихие звуки, которые заглушались его поцелуями, пока Макс продолжал его раздвигать, медленно складывая два и три пальца. — Я готов, — выдохнул Шарль, отстранившись и схватившись за упаковку презерватива, в процессе высвобождаясь от пальцев Макса. — Нетерпеливый, — дразнил его Макс, покачав головой, что переросло в громкий сдавленный стон, когда Шарль схватил его член, подвигав его несколько раз, прежде чем надеть презерватив. Шарль ухмыльнулся ему, как будто спрашивая, кто теперь нетерпеливый, прежде чем встать и прижаться, пока полностью не сел. — Блядь! — Макс издал надтреснутый звук от внезапного тепла, окружавшего его член. Шарлю было не лучше, его глаза были зажмурены, и он слегка дрожал. Они дышали вместе еще несколько секунд, но в остальном Шарль не терял времени, прежде чем поднять и так же быстро прижаться к нему. В его движениях была некая неистовость. Отчаяние. И Макс мог понять. Он чувствовал себя таким же изголодавшимся по прикосновениям. Шарль задал быстрый ритм, быстро подпрыгивая, и громкие стоны вырывались из сладких розовых губ. —Ах! Макс не особо помогал, он просто открыто пожирал глазами Шарля, касаясь каждой части его тела, до которой мог дотянуться. Легкий блеск покрывал его прекрасную загорелую кожу. — Блядь, Шарль. Ты так хорошо выглядишь у меня на коленях. Наконец, пробормотал он, когда снова смог формулировать слова. — Нгхх… Макс! — заскулил Шарль. Макс наблюдал, как работают бедра Шарля, его мышцы делали движения легкими. Он опустил руку, сжимая ее, оценивая легкий вздох, который издал Шарль. — Посмотри на эти бедра, Шарль, — хмыкнул он, слегка ущипнув нежную кожу внутренней стороны бедер, — Созданы, чтобы скакать на моем члене. Шарль просто подпрыгнул с новым энтузиазмом. — Да! Да! — заскулил он. Макс, заметив, что Шарль замедляется, наконец, поставил ноги на кровать, используя их, чтобы начать толкаться вверх, чтобы соответствовать ритму Шарля. При первом толчке вверх Шарль слегка дрогнул, сбиваясь с ритма, вскрикивая и пытаясь удержаться за плечи от внезапного движения. — Макс! — закричал он. — Создан, чтобы принять это, не так ли? Создан для моего члена. Блядь, — Макс задыхался, подчеркивая каждое слово толчком вверх, одновременно используя свою хватку на бедрах Шарля, чтобы потянуть его вниз. — Ах… ах, — простонал Шарль. Его дыхание стало резким и коротким. Это было головокружительно, все удовольствие поглощало его. Тело Шарля было вылеплено, как у греческого бога, его плаксивый высокий голос подстегивал Макса, его восхитительное тепло, окружавшее член Макса, все это было слишком. Слишком скоро он почувствовал, как его оргазм приближается от его грубого голоса и того, как он оставался практически неподвижным, позволяя Максу задавать темп, Шарль тоже приближался. Он быстро опустил руку, чтобы потянуть Шарля в такт его толчкам. Он толкнулся раз, два, прежде чем Шарль кончил с долгим протяжным стоном, сжимая его член невероятно крепко и толкая Макса до края. Макс продолжал толкаться в него, пока он был на пике, когда Шарль, в конце концов, от перевозбуждения убрав его руку и вместо этого снова втянул Макса в жаркий поцелуй.

…

Они оба были полностью истощены. Шарль все еще тяжело дышал, переводя дыхание и опираясь всем своим весом на Макса. — У тебя такой грязный рот, — наконец сказал он игривым тоном, заставив Макса усмехнуться. В конце концов, презерватив был отброшен в сторону, и Макс только что вытер их салфетками. Им нужен был душ, но ни один из них не хотел двигаться, наслаждаясь блаженным послевкусием. Руки Макса успокаивающе потирали его спину вверх и вниз, пока Шарль прижимался к его шее, его дыхание постепенно выравнивалось. Прежде чем Шарль успел заснуть, Макс решил, что пришло время обсудить с ним план. — Я думал... — начал он и сделал паузу. Шарль, в конце концов, поднял голову, когда тишина затянулась слишком долго. Он обнял Макса за шею, запутавшись пальцами в коротких волосах на затылке. — О чем ты думал? — спросил он. Макс глубоко вздохнул, его беспокойство было ощутимо, когда он озвучивал свои мысли. — Давайвыиграемчемпионатмира, — выпалил он в поспешном, беспорядочном предложении. — Что? — Шарль слегка наклонил голову в замешательстве. Макс прочистил горло, на этот раз убедившись, что его зрительный контакт и его голос четкий, когда он повторил. — Давай выиграем чемпионат гонщиков. Шарль начал вылезать из его колен, но Макс крепче обнял его. — Я все это обдумал. Это возможно, — сказал он немного отчаянно. Он не мог точно оценить мысли Шарля по поводу его предложения; выражение его лица оставалось блаженно непроницаемым. Когда тишина затянулась и нервы Макса напряглись, он наконец спросил: — И? — Макс... — начал Шарль, затем сделал паузу, облизывая губы, прежде чем продолжить, — Здорово, что ты так высоко обо мне думаешь, но разрыв слишком велик. Сейчас я на четвертом месте в турнирной таблице. — Да, но ты отстаешь от Сайнса всего на семьдесят девять очков, — настаивал Макс, — Это возможно. — Да, как? — спросил Шарль, приподняв бровь. — Ну, нам просто нужно выиграть оставшиеся десять гонок. Может быть, также молиться, чтобы у Сайнса было несколько DNF, — сказал Макс с непоколебимой решимостью. — Ты имеешь в виду молиться, чтобы у Сайнса, Бермана и Рассела были DNF? — скептически ответил Шарль, — Это немного амбициозно. — Да, это амбициозно, — когда Шарль снова открыл рот, чтобы возразить, Макс поднял руку и прижал пальцы к губам, заставив его замолчать, — У меня все продумано. Все настройки, с которыми нам нужно работать, стратегии, обновления, которые мы развернем, и как это будет коррелировать, — Макс продолжил, его голос был твердым и убежденным, — Шарль, я действительно думаю, что это возможно. — Макс, есть так много переменных. Ты не можешь все это предусмотреть, — заметил Шарль. — Ну, конечно, не могу, но я составил планы A, B, C вплоть до E, F, даже J для некоторых предстоящих гонок. Я действительно учел машины безопасности, ваши квалификационные позиции, потенциальные сходы, состояние трассы, прогнозы погоды, отказы двигателей, все. Честно говоря, я сошел с ума со всеми этими сценариями, — Макс продолжал перечислять, и как только он закончил, Шарль расхохотался от души. Его тело тряслось от смеха. — Прекрати! — пронзительно крикнул Макс, — Это не смешно. — Я знаю, знаю, — прохрипел Шарль между смешками, — Это просто мило, вот и все, — сказал он с теплой, ласковой улыбкой. — Это не мило. Это логично, — возразил Макс, закатив глаза. — Я не полностью убежден, — признался Шарль, все еще неуверенный. — Я не говорю, что это будет легко, но мы должны хотя бы попытаться, — рассуждал Макс — Вместо того, чтобы этот год называли, как «Пилот-новичок выбывает», давай перепишем это в «Пилот-новичок впервые в истории Формулы-1 выигрывает чемпионат мира», — добавил он, с надеждой глядя на Шарля. Он видел, как нерешительность Шарля медленно рушится, и чтобы тот окончательно согласился, Макс решил дать ему последний толчок: — Давай творить историю вместе, детка, — тихо сказал он. Маленькое прозвище заставило Шарля густо покраснеть, к большой радости Макса. Шарль, наконец, смягчился, улыбнулся и наклонился, чтобы захватить губы Макса в еще одном теплом поцелуе. Он отстранился, ухмыльнувшись, чтобы показать свои милые ямочки. — Ладно, давай творить историю.