Radio Check? Loud and Clear!

Творить историю вместе с Шарлем звучало идеалистично, даже романтично. Это была прекрасная фантазия, но Макс был полон решимости сделать ее реальностью. В конце концов, он не зря потратил большую часть своих летних каникул. Он также мог признаться себе, что было бы чертовски сложно выиграть каждую гонку здесь, а они были только на своих первых выходных после летних каникул. И им просто повезло, что это была Монца. Монца, также известная как Храм скорости. Длинные прямые. Скоростные повороты. Максимальная скорость когда-либо достигнутая. Но более того, это был дом Ferrari. Земля Тифози. Было известно, что Ferrari проектировали свои автомобили, буквально строили их таким образом, что, если даже везде они проиграют, по крайней мере, они победили бы в Монце. Отнять у них победу в эти выходные будет сложно. Почти невозможно. Предвидя это, Макс уже спланировал это заранее. Теперь самое сложное − убедить Кристиана, остальную команду и Юки, потому что только командная работа могла принести им победу. Но это было лишь второе препятствие, которое им предстояло преодолеть. Настоящим и, возможно, самым важным препятствием в эти выходные для них, для Шарля, были СМИ. Они вернулись с летних каникул, и вопреки тому, что думал Кристиан, слухи не утихли. Шарль уже был в центре внимания еще до летних каникул, а теперь этот свет разгорелся еще ярче, потому что в эти выходные за Ferrari мог выступить Шарль.

…

Монца — Готов? — спросил Макс, добавив несколько последних вещей и упаковав рюкзак, чтобы они могли отправиться на трассу. — Но Ма-а-а-кс... Макс закатил глаза на его выходки. С тех пор, как они вернулись с летних каникул, они провели несколько дней в Милтон-Кинсе, занимаясь своей обычной подготовительной работой, а остальное время отсиживались в его квартире. Макс не жаловался, те несколько дней, что они были предоставлены друг другу были блаженством. Короткий взгляд на то, что могло бы быть, если бы не весь этот провал в Зандворте, и они бы как следует отдохнули. Теперь перенесемся в четверг, они были в моторхоуме Шарля, припаркованном в нескольких километрах от трассы, и Шарль, честно говоря, был очень милым, когда ныл, отказываясь ехать на трассу. Макс знал, что это всего лишь фасад, который Шарль напускает на себя, потому что для него это было легче, чем признать, что он нервничает и, скорее всего, боится. Он подошел к тому месту, где Шарль бездельничал на диване, и поднял его за обе руки. — Давай, детка, поднимай свою милую задницу. Мы должны были быть на трассе десять минут назад. Шарль мертвым грузом, повис на груди Макс, навалившись всем телом на него, чтобы удержаться. Пользуясь близостью, Макс не мог не пощупать его задницу, за что получил легкий писк и шлепок. — Если только у тебя нет сил на что-то еще? — ухмыльнулся он. — Ты думаешь только о сексе! — Шарль оттолкнулся от него. Наконец, он сделал движение, чтобы встать. Макс не отпустил его далеко и на этот раз постарался сохранить серьезный тон, чтобы Шарль понял каждое его слово: — Эй. Я знаю, что ты немного нервничаешь, но нет ничего, через что мы не смогли бы пройти вместе, хорошо? Шарль улыбнулся ему и кивнул.

…

Ничто не могло подготовить Макса к ужасу, который ждал их на трассе. Еще до того, как они добрались до турникетов у входа в паддок, группа телохранителей образовала защитный барьер вокруг Шарля и, в дополнение, Макса, заблокировав их от мигающих камер и хаотичного потока вопросов, которые им выкрикивали. Им было приказано не отвечать ни на какие вопросы. Не то что бы Макс в любом случае это сделал, но даже если бы он захотел, он не смог бы разобрать, о чем они спрашивали: все крики смешивались в одно хаотичное размытое пятно белого шума. Он знал, что его лицо, скорее всего, побледнело, он чувствовал, как по его рукам пробежала легкая дрожь, несмотря на теплую погоду, и Макс хотел посмотреть, как Шарль на это отреагировал. Быстрый поворот головы показал, что лицо Шарля было просто безучастным? Но дело было не в том, что Шарль был невозмутим. Он держал свой пропуск в паддок мертвой хваткой, его руки побелели, плечи были напряжены, а дыхание резким с маленькими затягами. Макс больше всего на свете хотел, хотел его укутать в одеяло, защитить его еще больше, но это дало бы СМИ больше материала для статей. — О чем ты думаешь? — сказал Макс, когда они, наконец, благополучно добрались до гостиницы, поведя Шарля в пустую комнату. Шарль молчал еще несколько секунд, прежде чем нерешительно поднять глаза. — Там были и фанаты. Я не мог расписаться для них. Макс выдохнул. Конечно, его прекрасный, замечательный Шарль будет беспокоиться об этом. Воистину, мир не заслуживает его. — У тебя будет шанс сделать это позже, — успокоил его Макс, — У тебя все хорошо? — Я в порядке, — улыбнулся Шарль с небольшой уверенностью. Шарль не мог задерживаться надолго, ему еще предстояло выполнить другие командные обязательства и посетить ужасную пресс-конференцию. За несколько часов до её начала Макс решил максимально использовать свое время, поэтому он направился в инженерную комнату, чтобы просмотреть настройки для завтрашних тренировочных заездов.

…

Макс мог признать, что сейчас он не был полностью сосредоточен. К счастью, настройки в основном были завершены во время летних каникул, так что ему не нужно было полностью сосредотачиваться, но он надеялся, что это хоть как-то отвлечет его. Однако этого не произошло, поэтому он продолжал гадать, на какие вопросы придется отвечать Шарлю. Миа уже сообщила им, что на этот раз FIA не разрешает им заранее проверять вопросы, чему Макс даже не был полностью удивлен, если не сказать больше, что он был удивлен, что FIA проявила снисходительность во время Зандворта, но она заверила Шарля, что они будут в режиме ожидания, чтобы отразить любые навязчивые вопросы, и что Шарль имеет полное право просто не отвечать. Макс также специально попросил присутствовать на конференции. Он не мог представить, как можно смотреть на экран, когда Шарля фактически допрашивали на костре. Макс знал, что не сможет сделать многого, чтобы помешать репортерам задавать глупые вопросы, но он надеялся, что, возможно, его присутствие может утешить Шарля, поэтому когда, наконец, пришло время, он направился туда и оставался вне поля зрения камер и репортеров, просто сливаясь с фоном. К тому времени, как началась пресс-конференция, Макс довел себя до настоящей паники, и он надеялся, что это одна из тех ситуаций, когда то, что он себе представлял, было хуже того, что произошло на самом деле. За исключением того, когда основные вопросы закончились и начались настоящие… — Вопрос Шарлю Леклеру: не могли бы вы подтвердить, правдивы ли слухи о вашем увольнении из FDA? Шарль сохранял спокойствие. Несомненно, ожидая этого вопроса и, вероятно, миллиона других вариаций того же вопроса. Он поднимает микрофон и спокойно отвечает: — Причины, указанные при моем уходе год назад, остаются в силе. Ложь. — Вопрос Шарлю: как отстранение от FDA за вашу сексуальную ориентацию повлияло на вас лично и профессионально? — Меня никто не отстранял. Что тоже было ложью, но Макс не собирался обвинять его в этом. — Еще один вопрос Шарлю: что вы думаете о дискриминации, с которой вы столкнулись, и как она повлияла на ваши взгляды на спорт? — Я… я не сталкивался с какой-либо дискриминацией, — немного замялся Шарль. Еще одна ложь. Конечно, Шарль не собирался просто так признаваться: «да, я столкнулся с худшей дискриминацией. Меня выгнали за то, что я гей». Макс вообще не был уверен, что репортеры пытались выудить из этого вопроса. — Шарль, правда ли, что вы были связаны с одним из высокопоставленных лиц в FDA, и команда узнала об этом и была вынуждена вас уволить? — Что вы имеете в виду под «вовлечены»? — выпалил Шарль репортеру. — Романтические отношения, может быть, сексуальные? — репортер даже не осмелился выглядеть хоть немного обеспокоенным отвратительным вопросом, который он только что задал. — Нет, — коротко и отрывисто ответил Шарль. Макс хотел бы сказать что-нибудь еще. Например, послать репортера к черту. — Вопрос к Шарл… — Хорошо, у нас есть вопросы к другим джентльменам здесь? — координатор плавно прервал его, указав на других присутствующих водителей. Поэтому в течение следующих нескольких блаженных минут вопросы были направлены на других водителей. Расспрашивали об их улучшениях. Как прошли их летние каникулы. Но Макс практически чувствовал, как репортеры ищут возможность поиздеваться над Шарлем. И когда представился шанс, тирада началась снова. — Вопрос для Шарля Леклера: не могли бы вы подтвердить, были ли на слитых фотографиях вы и ваш гоночный инженер? Макс видел, как Шарль снова напрягся, но его голос не дрогнул ни на йоту, когда он наконец ответил: —Я ничего не буду подтверждать. Прежде чем Шарль закончил, заговорил другой репортер: — Шарль, Red Bull поддерживает вашу сексуальную ориентацию, учитывая, что они сделали заявление о возбуждении судебного иска? Он так же мог видеть, как Шарль ерзал, вероятно, раздумывая, отвечать на вопрос или нет, но, в конце концов, ответил: — Red Bull подает в суд на любые оскорбительные комментарии в мой адрес. Все команды должны защищать своих водителей. В любом случае, это был довольно глупый вопрос. Шарль даже не подтвердил свою сексуальную ориентацию, и репортеры пытались быть более хитрыми, чтобы посмотреть, смогут ли они непреднамеренно заставить Шарля высказать это. Честно говоря, было неприятно наблюдать. — Шарль, вопрос к тебе: ты беспокоишься, что ваши отношения могут рассматриваться как конфликт интересов? И могут возникнуть вопросы о том, что ты просто используешь это для личной выгоды? Макс нахмурился. Сбитый с толку вопросом. Он мог видеть, как Шарль слегка нахмурился, вероятно, так же сбитый с толку, как и Макс. — Я не уверен, понял ли я ваш вопрос. Репортер продолжил: — Все знают о влиянии Макса Ферстаппена в Red Bull, значит ли это, что вы получаете привилегированное отношение, находясь с ним в отношениях? С точки зрения постороннего могут возникнуть вопросы о том, что вы используете эти отношения для личной выгоды? Черт. Даже Макс не придумал бы такой подлый вопрос, который был бы задан Шарлю. В комнате воцарилось странное затишье, как будто все затаили дыхание в ожидании ответа Шарля. Шарль немного заёрзал, и его лицо, на котором всё это время нарастало недовольство, теперь превратилось в хмурую гримасу. — Я не получаю привилегированное отношение только из-за Макса. Что это за вопрос? — Извини, Шарль, но есть и вторая часть вопроса, ты боишься, что возникнут вопросы об использовании этих отношений для личной выгоды? Шарль метал глазами молнии и Макс не мог поверить, что никто из их персонала не вмешался, чтобы остановить эти глупые вопросы. — Уверяю вас, что никто посторонний не подумает, что я использую Макса в личных целях, кроме разве что вас. Раздается еще один голос. — Так вы подтверждаете, что находитесь в отношениях с Максом Ферстаппеном? Черт возьми! Макс сейчас был вне себя от ярости, он так сильно стиснул зубы, что аж услышал несколько хрустов. — Нет. Я ничего не подтверждал, — выдавливает Шарль. — Были фотографии, на которых вы оба прибываете на трассу вместе сегодня утром, — подталкивал к ответу репортер. — Я регулярно приезжаю на трассу с членами команды Red Bull, и это никогда не подвергалось сомнению. — А как насчет снимков папарацци, на которых Макс посещает Майорку, где вы так же отдыхали? — Без комментариев. — Но вы только что сказали... Шарль заметно ощетинился, его волосы встали дыбом. Он не дает репортеру закончить. — Я больше не буду отвечать на вопросы о моей личной жизни. У вас есть какие-нибудь вопросы, связанные с гонками, чтобы задать их мне? Наконец-то, чёрт возьми. Макс ждал, пока Шарль сорвется. Координатор так же, наконец-то, вмешался, чтобы завершить пресс-конференцию. Но Макс пока не мог вздохнуть с облегчением, он хотел сначала поговорить с Шарлем. — Какого хрена?! — Шарль захлопнул за ними дверь, прислонившись к ней со скрещенными руками и пылающим выражением лица, — Они задают глупейшие вопросы! Привилегированное отношение? Они думают, что ты генеральный директор или руководитель команды Red Bull? И они также думают, что я трахался с кем-то в FDA?! — бушевал Шарль. Честно говоря, Макс был очень доволен такой реакцией. — Ты очень хорошо справился, — успокаивал его Макс. — Я собирался кого-нибудь ударить, — усмехнулся Шарль. Это заставило его рассмеяться. Вид Шарля в таком состоянии напомнил ему Сасси, когда она шипела и ощетинивалась на все, что не нравилось. Наконец, он протянул руку, чтобы расцепить руки Шарля и притянуть его к себе, он легко поддался, умещаясь прямо в объятиях Макса. Уткнувшись лицом в его шею. — Знаешь, ты ещё не раз попадёшься на этом дерьме, — тихо сказал Макс в пучок волос. — Я знаю. — И, вероятно, будут еще хуже вопросы, еще более креативные. — Я знаю, Макс. — И… — Что ты пытаешься сказать? — отстранился Шарль. — Подготовить тебя к худшему, — пожал плечами Макс. — О да, что самое креативное они могут придумать? — Шарль слегка толкнул его в грудь, но Макс видел, как напряжение медленно уходит. Макс устроил целое представление, глубоко задумавшись об этом. Подняв большой и указательный пальцы, слегка почесал подбородок. — Скажем, что ты, вероятно, переспал с Кристианом, чтобы получить это место. Шарль громко рассмеялся, поэтому Макс решил надавить еще сильнее. — Может, они даже скажут, что ты переспал с Хельмутом. Шарль покачал головой, растворяясь в хриплом смехе. — Стоп! Это даже если представить отвратительно! — выдохнул Шарль, задыхаясь от этой мысли. Даже Макс теперь не мог сдержать смех. Когда их хохот наконец стих, он посмотрел на Шарля и увидел, как тот вытирает глаза, его поведение стало более непринуждённым, и от той скованности, что была на пресс-конференции, не осталось и следа. — Мне жаль, что тебе приходится проходить через это в одиночку. Эта мысль уже некоторое время преследовала Макса. В каком-то смысле Макс был ответственен за утечку фотографий. Он не должен был соглашаться на мороженое и вместо этого должен был настаивать, чтобы они пошли прямо домой. Он не должен был целовать Шарля так публично. Эти фотографии спровоцировали все это. Они заставили репортеров выкопать все, что Шарль надеялся похоронить. И Макс хотел бы сказать, что ему на все это наплевать, но он так же мог видеть, как сильно это тяготит Шарля. Внешне он казался нормальным, даже прекрасным. Особенно когда они проводили время вместе, Шарль всегда был таким. Восприимчив к его словам и прикосновениям. Он улыбался, показывая ямочки на щеках, смеялся над всеми его неудачными шутками, даже играл с кошками, но, когда он думал, что Макс не смотрит, фасад сбрасывался, и его настоящие чувства вылезали наружу. Часто Макс замечал, как он смотрит вдаль, погруженный в свои мысли. Его глаза становились тусклыми, губы слегка сжимались, и он, казалось, нес на себе тяжесть мира. И Макс отчаянно хотел взять часть этой тяжести на себя. Он хотел сказать Шарлю, что всегда будет рядом с ним, но Макс не был хорош в словах, поэтому он старался заставить Шарля смеяться и улыбаться, когда мог. — Перестань, пожалуйста, я уже и так раздражён тем, как сильно тебя втягивают в это. Я знаю, что ты ненавидишь все это внимание, — фыркнул Шарль. — Я не ненавижу… — Шарль бросил на него взгляд, — Ладно, я ненавижу. Но я хотел бы сделать больше, чтобы помочь тебе. — Chèri, — вздохнул Шарль, потянувшись, чтобы убрать волосы с его глаз, — Перестань терзать этим свой большой прекрасный мозг и скажи мне, как мы разгромим Ferrari на их родной земле! Макс знал, что это не просто Шарль пытается положить конец этому разговору, им действительно нужно было поторопиться и обсудить стратегию на предстоящие гоночные выходные. — Ладно. Поехали, — Макс быстро чмокнул Шарля в губы, открыв дверь и выведя его в инженерную комнату.

…

План был прост. Они уже знали, что их машина не входит в число лидеров. При правильных настройках они, возможно, станут второй по скорости машиной. Но этого было недостаточно, поэтому Макс знал, что их единственный вариант − добиться успеха в квалификации, а этого можно было добиться только с помощью командной работы. Шарлю и Юки нужно было тянуть друг друга за собой. Тянув друг друга, они сотворили бы чудеса с их временем на круге. Здесь было трудно обгонять. Хотя квалификация на поуле не значила многого, блокировка в первом ряду определенно имела вес. Они бы использовали стратегию с одним пит-стопом, но им нужно было бы действовать агрессивно на старте. Стартовать на софт шинах и создать значительный отрыв, сделать пит-стоп для хардов и ехать до конца. Софт шины никогда не были желанными гоночными шинами, особенно когда вы стартуете впереди, но если они что-то и вынесли из данных свободных заездов, так это то, что их машине идеально подходили мягкие шины. Обычных ухудшений, которые происходили при использовании софт шин, не было. Они могли бы легко использовать их в качестве гоночных шин. И, конечно, держать других позади себя, что означало совместную работу в гонке. Юки и Шарлю нужно было держаться близко, не слишком близко, где грязный воздух может вызвать проблемы, но достаточно близко, чтобы давать друг другу слипстримы, защищаться от других и т. д. Это было бы необходимо, чтобы держать два Ferrari позади себя. В конце концов, компромисс заключался в том, что двум Red Bull, вероятно, придется гоняться друг с другом до клетчатого флага. Это никогда не было идеальным вариантом для любой из команд. Всем нравилось иметь четких первых и вторых, но, если они хотели держать машины близко друг к другу, в конечном итоге оба гонщика были бы жадными до победы. Макс не беспокоился об этом. Он знал, что Шарль в любом случае победит, но убедить Кристиана будет сложно. — Как думаешь, 1-2 возможно? — спросил Кристиан. Макс кивнул. — Макс, здесь много риска. Если водители будут агрессивны и выбьют друг друга, мы потеряем много ценных очков, — Кристиан просто заявил очевидное. — Вот почему я говорю тебе, Кристиан. Тебе следует поговорить с Юки, плюс, он может многое получить для себя. Также тебе нужно настоять на чистой гонке, — заявил Макс, отчаянно надеясь склонить Кристиана. — Я посмотрю, что я могу сделать, — тот довольно легко согласился, поразмыслив над этим несколько минут, и на этом обсуждение закончилось. Убедить Шарля было сложнее всего. Шарль по натуре был конкурентоспособным. Он либо одерживал победу своими собственными заслугами, либо нет. Он не хотел ничего ни давать, ни получать. Получить буксир здесь было для всеобщего блага, утешал он. И если Максу пришлось напомнить Шарлю о том, что Юки упустил подиум на его домашней гонке из-за его ошибок, ну, Макс чувствовал себя только немного виноватым. — Я соглашаюсь на этот обман только потому, что ты сбил меня с толку чувством вины, и это пойдет на пользу Юки, — многозначительно сказал Шарль, застегивая молнию на гоночном костюме. — Это называется стратегия, Шарли, а не мошенничество, — нежно усмехнулся Макс и повторил, — Но есть еще кое-что: ты не можешь использовать все выделенные тебе софты для квалификации. Нам нужны новые для гонки. Использованный комплект просто не подойдет. Так что, если ты сможешь использовать только по одному комплекту для Q1 и Q2, это будет идеально. — Ты всегда так много от меня требуешь, — фыркнул Шарль, надевая свои наушники и готовя балаклаву. — Потому что только ты можешь это сделать, детка, — подмигнул Макс. Шарль закатил глаза и пробормотал себе под нос что-то, похожее на «идиот». Макс слегка ущипнул его за талию в отместку и, проигнорировав легкий писк, оставил Шарля готовиться, пока он шел к пит-уоллу. Усевшись, он кивнул в знак приветствия Эрнесто, гоночному инженеру Юки. Им обоим нужно было бы тонко координировать действия, чтобы эта стратегия была выполнена правильно.

…

Он нажал кнопку радио. Макс: Проверка радио, Шарль? Шарль: Громко и четко. Макс: Хорошо, пожалуйста, будьте наготове. Мы выедем за Saubers. Они уже сделали несколько заездов по трассе, получив буксир во время тренировок. Конечно, тонко, они не хотели никого раздражать. Попытка скоординировать буксировку была не самой сложной задачей. Обычно команды любят играть, как будто это совпадение, но на самом деле все обычно было спланировано. Макс не думает, что многие команды прилагают дополнительные усилия, чтобы специально тренироваться для этого. Но для них это решало судьбу их гонки, поэтому он был непреклонен в том, чтобы они использовали свободные заезды, чтобы гарантировать, что время будет идеальным. Шарль и Юки оба проехали по три круга с буксиром, и все они были прерваны в конце, потому что они уже получили все необходимое. Получение этих фиолетовых секторов и отрезание почти трех десятых от Ferrari, комментаторы наверняка бы подробно изучили их круг, а они определённо этого не хотели. Кроме того, Макс уже мог видеть по своей телеметрии, что буксировка была мощной. Ему не нужно было, чтобы Шарль заканчивал круг, чтобы это подтвердить. Q1 и Q2 прошли без повреждений. Согласно инструкции, Шарль использовал только два комплекта софт шин. Это означало, что у него было два комплекта для Q3 и один дополнительный новый для гонки завтра. Воистину, Шарль был чертовски великолепен! Макс: Расскажи мне, над чем нам нужно поработать. Шарль: Эм, как раз между шестым и седьмым поворотами у меня была немного избыточная поворачиваемость на входе, поэтому когда я закрываю разницу, становится намного лучше... После этого на шинах появляется пиковая нагрузка, спереди и сзади. Макс: Понятно. Шарль заехал на пит-стоп прямо перед началом Q3. Юки выехал бы первым, делая круг на выезде, пока они работали над настройками Шарля, и к тому времени, как Шарль выехал бы из боксов, Юки должен был быть готов сделать свой быстрый круг. Макс: Шарль. Давай пока останемся в режиме три. Тебя это устраивает, 2 круга? Шарль: Да. Они уже выяснили, что буксировка на обоих кругах была чересчур, поэтому у Юки и Шарля было по одному кругу, чтобы отыграться. Юки попросил буксировку на своем первом быстром круге. В то время как Шарль пошел по более рискованному пути. Он хотел получить преимущество от износа трассы, а также от буксировки. Макс не ожидал от него ничего меньшего. Всегда на пределе. Шарль: Каковы перспективы? Макс: Осталось еще две машины. Также Ландо на 5,5 позади. Шарль теперь готовился к своему последнему кругу для ускорения. Он тонко кивнул Эрнесто, чтобы тот мог дать указание Юки выехать из боксов. Макс затаил дыхание, когда Шарль завернул за последний поворот, направляясь к линии финиша. Юки как раз выезжал из боксов и… Вот поехал Шарль. Пролетел. Набрав почти две десятых только на первом секторе. Макс издал внутренний вопль! План с буксировкой сработал. Теперь Шарлю оставалось только закончить круг.

…

Шарль: И? Макс: Это поул-позиция, детка! И да, Макс тут же пожалел, когда сказал это. Но гонщики и инженеры говорили это постоянно. «Детка» в данном случае не было ласкательным словом, это было просто случайное замечание в адрес Шарля. Даже при том, что Макс определенно имел в виду это как нежность, возможно, это не было бы воспринято как таковое. Поэтому он решил, что это не так уж и компрометирующе. Но когда они закончили эти выходные, и Red Bull выиграл со 1-2, а Шарль финишировал на верхней ступеньке после того, как последние десять кругов шел колесо в колесо с Юки, Макс не удержался и закружил Шарля в объятиях под вспышки сотен камер. И да, возможно, это действие было немного более компрометирующим.

…

Для собственного душевного спокойствия Макс сделал все возможное, чтобы избегать социальных сетей после их краткого публичного проявления чувств в Монце. Справедливости ради это можно было легко расценить как простое объятие. Но Макс также осознавал, что это принятие желаемого за действительное. Сейчас был вторник, и они были на заводе со вчерашнего дня. Шум от невероятной победы Шарля в Монце и Red Bull 1-2, на самом деле, не утих. Если уж на то пошло, то расширенная команда на заводе, не могла перестать хвалить Шарля и Юки в десятикратном размере. Макс в основном стоял в стороне и позволял Шарлю быть в центре внимания, но это было также сложно, учитывая, что их печально известные объятия, по-видимому, были в тренде во всех социальных сетях. К счастью, они не встретили большой негативной реакции и определенно ничего гомофобного в своей команде. Так что в целом, все, казалось, на этот раз было под контролем. Однако общественное мнение… Макс не позволял себе рисковать, а Шарль был слишком занят подготовкой к следующему уик-энду гонок, чтобы предаваться бессмысленному пролистыванию соцсетей. Так что на самом деле они оба были в неведении относительно того, что думают или говорят люди. И Макс… его, очевидно, не волновало мнение других людей. Но это был особый случай. Они будут на трассе меньше, чем через два дня. А что, если общественное мнение будет действительно негативным? Что, если они приедут на трассу в четверг, а там будет организованный протест? Или, что еще хуже, какая-то угроза физического насилия? У Макса неприятно скрутило живот от этой мысли. Он уверен, что, если бы дела обстояли действительно так плохо, их команда бы им сообщила, но Макс также не хотел рисковать. Он должен был выяснить это сам и предупредить Шарля, если понадобится. Убедившись в этом аргументе и поняв, что у него есть немного свободного времени до следующей встречи, Макс удобно устроился на диване в одной из их маленьких гостиных на фабрике, чтобы наконец воспользоваться своим одноразовым аккаунтом и пролистать твиттер. И… Удивительно, но большинство комментариев были приятными? И определенно не было особой ненависти к Шарлю. Немного успокоившись, он прокрутил, чтобы посмотреть, что выдал поиск по собственному имени. Теперь, это было немного более… язвительными

«Лмао, Макс всегда пристает к своим водителям? Мы удивлены? 😂💅»

«О боже! 😱 Помните, как он однажды подрался с женой Чеко?? Это потому, что его жена узнала о странном фетише Макса в отношении его водителей? 👀💀»

«Кто-нибудь помнит, как он все это время смотрел на Даниэля???! Он был таким мерзким 😬»

«Кто-нибудь может оторвать этого старика от Шарля?? 🤢»

— Макс! Он вздрогнул от своих мыслей, обнаружив, что Шарль обеспокоенно смотрит на него. Он даже не понял, когда тот подкрался к нему. — Что ты смотришь? И Макс… Он был не из тех, кто расстраивается из-за комментариев. Макс не просто делал вид, что его ничего не волнует, ему действительно было все равно. Но после той чертовой пресс-конференции его эмоции были повсюду, и эти комментарии вызвали что-то давно похороненное в нем. Неуверенность в себе. Прошла долгая пауза, во время которой Шарль все больше беспокоился, но Макс так же был слишком погружен в свои мысли, чтобы заметить. В конце концов Шарлю это надоело, он подошёл к нему и выхватил телефон из его рук. — Шарль, — Макс наконец вырвался из этого состояния, пытаясь дотянуться до телефона, прежде чем Шарль успеет их прочитать. — Макс! Зачем ты это читаешь? — немного рассмеялся Шарль, покачав головой. Макс на мгновение смутился. Шарль нашел это смешным? — О боже, это должно быть моим любимым «Честно говоря, Макс и его «дружба» с водителями − это нечто особенное». Они обвели слово «дружба» в маленькие кавычки. Шарль прочитал, продолжая немного смеяться. Он повернулся к нему лицом, вероятно, надеясь, что Макс поймет шутку. Но Макс не нашел это смешным и у него не было сил притворяться и смеяться. Заметив его мрачное настроение, Шарль наконец опустил телефон и снова подошел к нему, где тот сидел на диване. — Что случилось? — тихо спросил он, слегка потянув за руки Макса, чтобы он мог взять одну из них в свою. Успокаивающие движения, которыми Шарль поглаживал его руку, лишь немного отвлекали. Он покусывал губы, размышляя, как ему ответить. Но он снова позволил тишине затянуться, и Шарлю пришлось её нарушить. — Макс, — начал Шарль, — Ты… ты же не веришь, что это на самом деле ты? — спросил он, приподняв бровь. Когда Макс все еще не ответил, Шарль, наконец, сложил все воедино. — Макс! — выдохнул он, слегка подтолкнув Макса, чтобы тот быстро сел рядом с ним, прижимаясь к нему всем телом, — Скажи мне, ты ведь не веришь в это, верно? — сказал Шарль, его голос был окрашен беспокойством. — Даже ты думал, что у меня что-то было с Даниэлем, — Макс сделал глубокий вдох и, наконец, нашел слова. Макс даже не был уверен, помнит ли Шарль их маленькую стычку в начале этого года. Он даже не был уверен, почему она так надолго застряла в его памяти, но он вспомнил, как Шарль сделал неопределенное замечание о том, что Макс влюблен в Даниэля. И, возможно, так казалось всем. Что было далеко от истины. И его даже не беспокоило, когда Шарль это сказал. Однако теперь, когда все эти комментарии заполонили его мозг, он не мог не беспокоиться о том, какой образ он проецировал. — Когда я... — начал Шарль, только чтобы оборвать себя, вероятно, вспомнив, о чем говорил Макс, — Конечно, я сказал это, чтобы подшутить над тобой. Ты же знаешь это, — немного отчаянно продолжил Шарль. Макс просто хмыкнул, потому что он знал. Он просто был странным. — Эй, посмотри на меня, пожалуйста, — прошептал Шарль. Макс снова перевел взгляд на Шарля. На его прекрасные зеленые глаза. Макс любил смотреть на них. Ему нравилось, когда они озорно сверкали. Ему нравилось, когда они становились немного туманными после интенсивного секса. Он любил Шарл… Он не позволил себе закончить эту мысль и вместо этого снова сосредоточился на Шарле. — Я сказал это тогда, чтобы разозлить тебя. Я на самом деле не верил в это, — Шарль нежно провел пальцами по волосам, немного взъерошив их, и Макс не мог не наклониться к прикосновению. — Ну, по крайне мере, не совсем так, — добавил Шарль, слегка хихикая. Макс почувствовал, как теплая улыбка расползлась по его лицу от этого сладкого звука. — Макс, я люб… — Шарль снова замолчал, — Ты мне очень нравишься. Ты даже не представляешь насколько. Так что, пожалуйста, пожалуйста, просто не думай иначе. И не позволяй этим комментариям задеть тебя. Хорошо? Прошло мгновение, прежде чем Макс так же тихо прошептал в ответ: — Хорошо. Мрачное настроение немного рассеялось, когда он обнял Шарля, но он знал, что это лишь временное облегчение.

…

Монако Это был двойной заезд, поэтому у них едва хватало времени на отдых между гонками. И эта следующая гонка тоже была не совсем обычной. Это было Монако. Жемчужина Формулы-1. Престижная. Знаменитая. Наполненная историей. Также одна из трех корон автоспорта. Трасса Монако воплощает в себе саму суть Формулы-1, сочетая соревнование с роскошью на характерном и историческом фоне. Она кричала о богатстве. Деньгах. И обо всем, что любил этот вид спорта. Что еще важнее, один из них собирался гоняться по этим улицам в Формуле-1 спустя десятилетия. Шарль Леклер, родившийся и выросший здесь, это были его улицы. Его дом. Победа в Монако имела значение для каждого гонщика, но для Шарля она была еще важнее. Квалификация была всем и даже больше. Шарль знал эти улицы вдоль и поперек, изнутри и снаружи. Он жил и дышал этими улицами всю свою жизнь. Конечно, это ничего не значило в большой схеме вещей. На самом деле, Монако наложило на Шарля своего рода проклятие. За три года, проведенных в Формуле-2, и один год в Формуле-3, Шарль был на поуле три раза, и все три раза он упускал победу из-за ужасного невезения. Ни в чем из этого не было его вины или ошибки его вождения. Просто так вышло. Не повезло. Однажды это была потеря гидравлики, и гонка закончилась для него, даже не начавшись. Во второй раз это был другой гонщик, врезавшийся в Шарля и положивший конец обоим их гонкам. В третий раз − вся гонка была отмечена красным флагом из-за погодных условий. И с учетом того, как идут эти выходные, Макс не удивился бы, если бы это проклятие продолжилось для Шарля. Шарль был в ярости, и Макс не мог его винить. Он пришел на четырнадцатом и десятом местах в зачётах FP1 и FP2 соответственно. И это было не просто их обманкой для других команд. С их машиной было что-то действительно не так. Шарль сорвал с себя балаклаву, отбросив ее в сторону. — Я не могу заехать ни на один из поворотов в секторе два. Мне нужно объехать его, пока все его расчищают. Мы теряем так много времени! Макс кивнул в знак согласия, он это прекрасно понимал. — Макс, я буквально не могу заехать ни на один поворот! Что, черт возьми, происходит? — продолжил Шарль. — Мы проверим это ночью, ладно? У нас еще есть время поработать с настройкой. Шарль грубо вытер лицо полотенцем и отбросил его в сторону, прежде чем устремить на Макса стальной взгляд. — Этого, черт возьми, недостаточно. Мы легко можем быть четвертой по скорости машиной! Макс не был оскорблен взглядом Шарля или его словами. Он не воспринял это лично. Он знал, что Шарль будет расстроен, сам Макс был так же расстроен. Но одному из них нужно было быть хладнокровным, и это часто было его работой как гоночного инженера. Прежде чем Макс успел заговорить, раздался другой голос. — Шарль. — Что? — резко спросил Шарль, поворачивая голову к тому, кто его назвал. Макс никогда раньше не видел этого члена команды Red Bull. Скорее всего, он был стажером. Парень начал нерешительно, без сомнения, прекрасно зная о скверном настроении Шарля. — Извините, что прерываю, но Миа хотела срочно поговорить с вами обоими в отделе кадров. — Оба? — спросил Макс. Стажер просто кивнул и улетел, прежде чем Макс успел задать еще что-то. — Бля! У меня нет на это времени! — простонал Шарль. — Эй, Шарль. Все в порядке, — успокоил его Макс, — У нас еще есть время. Шарль просто сухо кивнул. Он даже близко не был удовлетворен неуклюжими заверениями Макса, но это придется отложить на потом. Пока они оба шли, он задавался вопросом, какая еще буря дерьма в СМИ разразилась, что Миа просит их обоих. — Спасибо, что зашли, ребята. — тепло поприветствовала Миа, ее приятная улыбка лишь слегка успокаивала. Макс сел на один из пустых стульев напротив Мии, Шарль сел рядом с ним. — У нас не о чем беспокоиться. Что произошло? — тут же спросил он. — Оставив в стороне объятия в Монце, вокруг ваших отношений сейчас много шума, — Миа начала осторожно, она скользнула планшетом по столу. Несколько раз нажав, чтобы начать показ. Там была серия фотографий. Одни с Майорки. Миа прокрутила еще раз, чтобы показать больше фотографий. Эти были с паддока в Монце на прошлой неделе. На первый взгляд, во всех этих фотографиях не было ничего сомнительного. Но если читать между строк, было ясно, что то, как Шарль улыбался Максу, или то, как Макс смотрел на Шарля, не было ничего дружелюбного или профессионального. — Также есть несколько видео, — сказала Миа, прежде чем снова прокрутить до короткого клипа. Они были в гараже, камера действительно приблизилась, чтобы сфокусироваться на двух фигурах сзади. Это был разговор Макса и Шарля. Опять же, пока ничего подозрительного. За исключением того, что в следующую секунду Макс потянулся, чтобы ущипнуть Шарля за талию, жестом, который мог исходить только от близкого знания тел друг друга. Миа прокрутила в последний раз, чтобы показать еще один короткий клип со вчерашнего утра. Этот был снят снаружи его квартиры. Они только что были на пробежке, и их видели вместе направляющимися в одно и то же здание. После среза видеокамера затем поднялась вверх, снимая балкон, где Макс и Шарль непринужденно разговаривали и ели. Миа, наконец, забрала планшет. — Их еще много. Помните, ребята, мы на самом деле пытаемся усмирить слухи о ваших отношениях. Отбросив в сторону гнев из-за такого откровенного преследования, Макс постарался сохранить невозмутимое выражение лица и переспросил: — Серьезно? Вот на чем мы сосредоточены. Мы не собираемся обсуждать, что кто-то буквально снимал нас в моей квартире? — Макс, мы уже отслеживаем данные этого пользователя, чтобы удалить видео, — Миа попыталась успокоить его, но это только больше разозлило его. — Кто бы это ни был, он буквально ждал снаружи моей квартиры. Они ждали, пока мы войдем внутрь, приготовим завтрак и выйдем поесть. Они были там все это время, снимая нас. Видите ли вы в этом реальную проблему? — он резко ответил. — Что вы хотите, чтобы мы сделали? — у Мии хватило наглости спросить. — Мы должны сообщить в полицию, — впервые заговорил Шарль. — Это привлечет больше внимания. Просто дайте нам разобраться с этим, — покачала головой Миа. — Но… — Шарль начал говорить, но Миа прервала его, прежде чем он успел закончить. — Шарль, предоставь это нам. Мы пытаемся связаться с пользователем и договориться. Последнее, что тебе нужно, − это участие полиции. Ты сказал, что доверяешь нам принятие решений, — повторила Миа. Макс закатил глаза, готовый указать им на их чушь, но прежде, чем он успел это сделать, Шарль уже кивнул головой в знак согласия. Невероятно. Видимо, Миа еще не закончила. — Спонсоры тоже не очень довольны тем, что внимание отвлекается таким образом. Некоторые из них жалуются. И вас обоих слишком часто видят вместе в Монако. Мы думаем, что прибытие на трассу вместе несколько раз тоже было не самым умным шагом. Мы пытаемся потушить пламя, а не подливать масла в огонь. — То есть ты говоришь, что мы должны, что, не проводить время вместе или что-то в этом роде? — усмехнулся Макс. — Ну, короткий ответ − да. Но… — Ну, Миа, этого точно не может быть. Мы встречаемся. Ты не можешь распоряжаться нашим личным временем, — на этот раз Макс ее перебил. — Макс, я понимаю. — Нет. Я не думаю, что ты, черт возьми, это понимаешь. Миа фыркнула, не совсем убежденная. — Идем дальше, еще один момент, который я хотела поднять. Радиосообщения. Нам просто нужно быть более осторожными с тем, что вы говорите, потому что они транслируются на весь мир. — И что именно я говорил? — парировал Макс. Все шло так быстро, что он уже не мог угнаться. — Макс. Я не пытаюсь здесь поссориться с тобой, — Миа подняла руки, защищаясь, как будто Макс собирался перевернуть стол или что-то в этом роде. И, честно говоря, она не ошиблась бы, — Но просто делай комментарии по радио менее… менее кокетливыми. Макс теперь по праву злился. Он был на пределе. Тренировки уже прошли намного хуже, чем предполагалось. Сейчас не время выслушивать лекции о его чертовых радиосообщениях, которые были даже не такими уж плохими? Макс открыл рот, готовый дать отпор. Вероятно, собирался использовать какой-нибудь красочный язык, чтобы подчеркнуть свое отвратительное настроение. Но, прежде чем он успел это сделать, Шарль вмешался: — Мы будем более внимательны. Шарль снова прекратил спор. Всегда готовый сделать то, что велел Red Bull. Макс молчал до конца встречи. Его кожа натянулась, а мозг гудел от миллиона мыслей в минуту. Он кричал, как все это неправильно. И как неправ был Шарль. Но он держал рот закрытым. Его все равно никто не слушал.

…

— Какого черта, Шарль? Макс грубо захлопнул дверь, как только Миа закончила встречу, и оставил их обоих в комнате. — Макс… — Не надо, — он выдавил из себя, не в настроении слушать какие-либо паршивые оправдания Шарля, — Ты такой, грёбанный, подхалим! Почему, черт возьми, ты не можешь хоть раз постоять за себя? — Прошу прощения… Макс не дал ему продолжить. — У тебя не было проблем с тем, чтобы дать мне отпор. Поставить меня на место. Но перед Мией, Кристиан, ты ведёшь себя как чёртов… чёртов… — он замолкает, не в силах продолжать. — Кто? — спросил Шарль, теперь его собственный голос был на грани. — Никто... — Макс отвернулся, пытаясь взять под контроль собственные эмоции, прежде чем он скажет что-то, о чем пожалеет. — Просто скажи это, черт возьми. Я кто? — продолжал подстрекать Шарль. А Макс... Макс огрызнулся. — Марионетка. Ты гребаная марионетка, Шарль, — и как только он начал, он, по-видимому, не мог остановиться, — Всегда готов сделать все, что тебе скажут. Ты отправился на Майорку без борьбы. На пресс-конференции в тот день ты просто отвечал на каждый чертов вопрос, не обвиняя свою команду за то, что она тебе не помогла. Сегодня нас преследовали какие-то случайные люди, и ты просто собираешься доверять Red Bull? А теперь, когда они просят нас держаться подальше, ты ни хрена не сказал! Похоже, тебе вообще наплевать на меня! На нас! Мне пришлось спорить за тебя. Ты... черт возьми, ты вообще думаешь сам или позволяешь другим делать это за тебя? Макс закончил свой монолог, немного запыхавшись, и резко обернулся, когда понял, что Шарль не сказал ни слова за всё это время. Заметив взгляд Макса, направленный на него, Шарль посмотрел сердито. — Ты действительно так обо мне думаешь? — спросил он ровным голосом. Макс почувствовал, как его гнев немного утих. — Нет. Шарль, я просто... — Нет, Макс. Спасибо, что, наконец, высказал свое мнение. Я управляемый, ты это хочешь сказать? — Конечно, нет! — возразил Макс. В нем снова поднялось негодование, — Я так не думаю! Я просто говорю, что ты должен постоять за себя! — Тебе легко говорить, — усмехнулся Шарль. — Нет, Шарль. Мне тоже было нелегко, — ответил Макс, невольно вспомнив все комментарии, которые он читал ранее на этой неделе. Шарль продолжил, словно даже не слышал, как говорил Макс. — Ты не из тех, чьё будущее не определено, Макс. У меня даже нет места на следующий год! И посмотри, в какой медийной буре я оказался. Думаешь, другие команды вообще потрудятся предложить мне контракт после всего этого бардака? — Ну, если ты выиграешь чемпионат пилотов, то... — О, боже! — громко закричал Шарль, схватившись за собственные волосы, — Заткнись, Макс! Можешь ли ты, пожалуйста, хоть раз быть реалистом?! Макс почувствовал себя ужасно виноватым. Ему совсем не нравится, куда это идет, но он так же чувствовал, что не может остановиться. — Шарль, я просто пытаюсь помочь тебе! — крикнул он в ответ так же громко. — К черту тебя и твою помощь, Макс! Макс сделал паузу. Он знал, что Шарль уже разозлился из-за того, как прошли тренировки. Он всё ещё был под воздействием адреналина и, вероятно, говорил много лишнего. — Шарль, — Макс попытался смягчить тон, показывая Шарлю, что он не враг, — Тебя преследовали, в прямом смысле. Неважно, какой шум это вызовет, но ты не можешь позволить Red Bull или кому-либо еще диктовать тебе, как жизнь. — Это мой гребаный выбор, Макс! Я решил довериться Red Bull. Перестань делать так, будто они, черт возьми, контролируют меня или что-то в этом роде. Как, черт возьми, Шарль этого не видел? Макс мог увидеть суть проблемы. Шарль думал, что если он их послушается, то сможет сохранить место. Все сводилось к тому, чтобы сохранить свое положение в Формуле-1, и снова Макс никогда не мог его за это винить. Однако он также надеялся, что Шарль будет больше ставить на первое место собственное благополучие, может быть, даже иногда и Макса. − Так ты думаешь, что если ты продолжишь доверять Red Bull и делать все, что они тебе скажут, то сможешь сохранить место в следующем году? — когда Шарль ничего не сказал, он решил подтолкнуть его еще больше. Хотя Макс и подозревал, каким будет ответ, он все равно чувствовал себя обязанным спросить. Ему нужно было это разъяснение, — Так что, если они скажут тебе расстаться со мной, ты это сделаешь? Шарль резко поднял голову. Он жевал губу, и Макс мог видеть нерешительность на его лице. И да, Макс определенно знал, каким будет ответ. — Я… я не знаю, — заикался Шарль. Он даже пожалел, что спросил об этом. — Ладно, — наконец, сказал Макс, его голос жалобно дрогнул на этом единственном слове. Он мог чувствовать знакомое жжение в глазах, которое было подозрительно похоже на слезы, — Я рад, что мы это прояснили. — Макс... — Шарль потянулся, чтобы схватить его, но Макс быстро уклонился от его хватки. — Нам нужно подготовиться к отчету. У меня есть несколько идей по изменению настроек для всех поворотов, — Макс быстро сменил тему и ушел, прежде чем сделать что-то безумное, например, заплакать.