Останусь

Человек сверлил эльфа перед собой взглядом. В голове роились мысли, громко накладываясь друг на друга, резонируя, как пчелиный рой. Обида кололась в груди, не давая дышать глубже. Он злился. Злился на Эграсселя, на его безрассудство, на его пренебрежение к собственной жизни. Лололошка восхищался своим другом, его умом, его жаждой знаний, но сейчас… сейчас эти качества пугали. Особенно когда они заставили эльфа идти на неоправданные риски, совершать поступки, от которых у человека кровь стыла в жилах. - Так… – Лололошка тер глаза. Голова разболелась от переживаний, и он начал собирать рассказ Эграсселя во что-то покороче. – Ты пошел топиться в болоте, потому что тебя мучили кошмары и потому что в записях твоего отца было упоминание, что эту штуку… - Скинт… – Тихо поправил эльф. - … Скинт. – У Лололошки задергался глаз. – Что этот скинт он находил на дне болота? - Если коротко, то… Да… – Виновато опуская глаза, ответил Эграссель. Он кусал губы. Опять. Что за мания причинять себе вред? - Эграсса… – Выдыхая, начал человек. - Ло, я знаю как это звучит, но пойми… Лололошка не дал эльфу объясниться. - Эграссель, тебя звало болото у-то-нуть. Это слово очень часто используется в контексте у-ме-реть. - Но я же не умер… – Тихо пробормотал эльф. - А ты хотел? – Лололошка резко задал вопрос прежде, чем успел подумать. Или хотя бы остыть. Пришлось тут же смягчиться и исправляться. – Эграсса, я могу понять, почему ты решил это сделать. Я не могу понять, почему ты ничего мне не сказал. - Я не хотел, чтобы ты волновался… - Что ж, я не волнуюсь. Так, всего лишь сердце чуть не остановилось, пока искал тебя на болотах. – Лололошка расхаживал по комнате, пытаясь успокоиться. Все хорошо. Ничего не случилось. Эграссель здесь, с ним. - Эграсса, я не могу потерять еще и тебя. Болото. Мерзкое, вонючее болото, кишащее неведомой гадостью. Холодное, в конце концов. Эграссель только недавно поправился… Но уже ныряет в ледяную застоялую воду, чтобы достать материалы для исследований. Лололошка проснулся от громкого одиночного глухого удара: в окно врезалась лягушка. Он был укрыт одеялом. Эграсселя не было. Поиски по дому ни к чему не привели. Выйдя на улицу и осмотревшись по сторонам, он с трудом заметил силуэт эльфа. В пасмурную ночь, когда все небо затягивают темные песочные облака, было чуть светлее, чем в обычную. Сердце замерло, когда этот силуэт зашел в воду. Само Время замерло. Он сломя голову бросился в ту сторону, но не успел. Эграссель пропал из вида. Каждый всплеск, каждый шорох заставлял Лололошку вздрагивать. Он уже начал представлять себе самое худшее, рисовать в воображении картины гибели эльфа в трясине. За эти долгие несколько минут плутаний по болотам, Лололошка успел пройти все стадии принятия. Отрицание: это сон. Даже если не сон, то это не Эграссель. Ярость от страха и беспомощности. Торги: если он найдет эльфа, то будет как следует заботиться о нем. Он будет самым лучшим и надежным другом. Самым настоящим рыцарем. Лишь бы не потерять. Депрессия от осознания того, что в его жизни снова будет пустота и холодное одиночество. Принятие этой пустоты. Минуты тянулись часами. Лололошка начал терять надежду. Он звал, но не получал ответа, искал, но не находил. Неужели и правда конец? Пустота начинала поедать. Человек опустился на землю. Его рассеянный взгляд смотрел на темную, затянутую илом воду. Стоячую. Мерзкую. Увядшую воду. Совсем не такую, как вечно живое, бьющееся в чувствах море. Темная гладь воды дрогнула где-то на краю зрения. Лололошка машинально повернул голову, но следом моментально сорвался с места. Нашел. Теперь виновник его переживаний сидел за небольшим рабочим столом, освещенным тусклым светом свечи, и что-то записывал. Время было позднее, но спать обоим не хотелось. - Ло, – тихо позвал его Эграссель. – Можешь, пожалуйста, подать мне перо? Лололошка, до этого молча сидевший и переваривающий информацию, обиженно огрызнулся: – Эграсса, – процедил он. – Если бы у меня был выбор: умереть ради тебя или дать умереть тебе, то я бы без секунды раздумий угас. Но перо я тебе не подам. Пиши пальцем. Слова прозвучали грубо, резко, даже жестоко. Лололошка не хотел говорить так со своим другом, но желание достучаться своими чувствами было сильнее. Он видел, как лицо эльфа омрачилось, как в его глазах появилась грусть… И почувствовал укол вины. Нужно остыть. Он не хотел ругаться с Эграсселем. Через секунду Лололошка ушел за вещами. Найдя рюкзак Эграсселя, он достал оттуда целую связку перьев. Он молча бросил их на стол перед эльфом. Да, ругаться не хотел, но то, что он обижается, никто не отменял. Ни секундой не задержавшись, человек вышел из спальни. Комнат в охотничьем домике было всего три: умывальная, спальня и кухня-прихожая. Не сложно догадаться, что Лололошка засел на кухне. Он налил себе чашку чая, но сразу пить не стал. Он уселся за кухонный стол и уставился в окно, пытаясь разобраться в чувствах. Почему Эграссель так относится к себе? Почему он так легко рискует своей жизнью? Неужели он не понимает, что о нем беспокоятся! А ведь действительно… Разве об Эграссе хоть кто-то беспокоился? Нащупав эту ниточку, он осторожно двинулся по ней. От отца эльф не получал никакой поддержки, только унижения. От общественности для него были только требования соответствовать гению отца и ожидания большего. У Эграссы не было друзей. Все его время занимали попытки соответствовать чужим ожиданиям. Лололошка споткнулся на еще одном подводном камне различия их культур. Для Эграсселя в порядке вещей жертвовать – своими интересами, желаниями, собой – ради чего-то большего. Он воспитался в условиях, где большее – это всеобщее благо. Для него всеобщее благо определил отец – это наука. Но он не видит ценности собственной жизни… Именно поэтому Лололошке было так больно и страшно. Именно поэтому он так злился на Эграсселя за его безрассудство. Лололошка поставил перед собой задачу научить Эграсселя думать о себе. Найдя себе объяснения и новую цель, он вернулся к напитку. Чай был сладким и еще теплым. Тишина приятно дополнялась стрекотанием сверчков и кваканьем лягушек за окном. В голове немного прояснилось. Нужно поговорить с Эграссой еще раз. Но теперь спокойнее… Уверен, он и сам понимает, что поступил неправильно, но сомневаюсь, что своими переживаниями я не заставил его корить себя. Он не виноват. Безмолвие охотничьего домика разрезал грохот и короткий вскрик. Лололошка подскочил как ошпаренный быстрее, чем успел подумать. Сердце бешено заколотилось, а голова мгновенно опустела. Он не знал, что случилось, но инстинктивно бросился к эльфу, готовый заслонить его собой от любой опасности. А тот спрятался за ним. – Что случилось? – спросил он, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все дрожало. Эграссель молчал. Он дрожал, смотря куда-то за плечо Лололошки. Человек оглянулся и… Увидел лягушку. Обычную, зеленую лягушку, которая, очевидно, запрыгнула через окно. И этот эльф был готов утопиться в болоте?.. От сердца отлегло. Стараясь сдерживать улыбку, Лололошка плотнее закутал эльфа в одеяло. - Все в порядке, – успокаивающе прошептал он. – Это всего лишь лягушка. Твой рыцарь справится с ней. Но сначала нужно отвести Эграсселя в "безопасное место", коим являлась кухня. - Все хорошо, – сказал он. – Пойдем на кухню. Там нет лягушек. Он вывел Эграсселя и закрыл за ним дверь, чтобы лягушка больше не угрожала спокойствию эльфа, бросив перед этим: – Посиди здесь. Я сейчас вернусь. Уже в комнате Лололошка осторожно поймал хладнокровного жителя болота и выпустил на улицу через окно. Как только он его закрыл, послышался стук. Врезалась еще одна лягушка. Пожалуй, лучше его не открывать.

***

Лололошка не был мизофобом, но руки все же предпочел вымыть. Эграссель сидел на кухне, укутанный в одеяло, и рассеянно смотрел прямо перед собой, в дымящуюся кружку с горячей водой. Он выглядел немного спокойнее, но все еще был бледным. Лололошка подошел к нему и опустился рядом на колени, приклонив голову. - Опасность устранена, мой принц. Эграссель перевел взгляд на него. Легким, манящим движением он приподнял голову Лололошки за подбородок, словно привлекая к себе ближе. В прикосновении его пальцев чувствовалась едва уловимая дрожь. Человек замер, не в силах пошевелиться. Он смотрел в глаза цвета ила и был ими пленен. - Спасибо, – прошептал эльф. Он потянул его к себе, мягко, но настойчиво. Лололошка подался вперед, подчиняясь этой воле. Эграссель усадил его рядом с собой на скамье и тут же, словно желая защитить от всего мира, укрыл и его краем одеяла. Холодные дрожащие пальцы Эграсселя все еще касались его подбородка – он не отпускал его, продолжая смотреть в глаза. В его взгляде была какая-то нерешительность, какая-то печаль, какая-то невысказанная мольба. Он хотел извиниться. Лололошка не смог сдержать улыбки. Он не мог обижаться на того, кого только что спас от лягушки. Когда молчаливый обмен извинениями закончился, эльф опустил взгляд. Его ресницы дрогнули. Медленно, почти неуловимо, он наклонился вперед. Их губы встретились. Это был нежный поцелуй. Как лепестки пиона, как прикосновение крыла бабочки, как первые перья птенца. Эграссель совсем едва касался губ Лололошки своими, словно боясь нарушить хрупкое волшебство момента. Он нежно накрывал его губы своими, словно пробуя их вкус. В поцелуе не было страсти, лишь нежность и тепло. Лололошка прикрыл глаза, отвечая на этот поцелуй. Словно он был совершенно естественным. Их взаимодействие было похоже на танец, где каждый знал свою роль и подстраивался под движения партнера. Они не давили друг на друга, не спешили. Лололошка был готов поклясться, что слышал скрипичную музыку в их поцелуе… Кажется, Эграссель как-то говорил, что такой темп называется адажио. Эльф издал тихий вздох, на мгновенье соскользнув губ человека. Его бледная кожа на лице покрылась красными пятнами. Лололошка не собирался отпускать его просто так. Прижав к себе, он медленно целовал лицо Эграсселя, пока тот восстанавливал дыхание. Уголки глаз, покрасневшие щеки, нос, подбородок… Он коснулся губами нежной шеи. Эльф не возражал, хоть и нервно сглотнул. Лололошка отстранился. Он бережно погладил эльфа за ухом, чтобы расслабить его. Получив нужный эффект, он опустился обратно к шее, а затем осторожно укусил. На тонкой коже эльфа начали расти четыре бусинки крови. Следом проявился след от зубов. Кожа эльфа обретала болезненный вид. Эграсселю, похоже, было все равно, а притупившиеся чувства Лололошки не давали соображать рационально. Даже когда от места укуса начали расходиться мелкие трещины. Словно продавленное стекло, они расползались все быстрее, все шире. Как паутина, плетущаяся безумным пауком. Из этих трещин начала сочиться мутная, зеленоватая жидкость с отвратительным запахом гнили. Когда Лололошка заподозрил что-то не то, эльф уже становился тяжелее и холоднее. Его тело теряло форму, расплывалось, словно кусок глины под дождем. Глаза, такие живые и выразительные, потускнели, наполнились мутной слизью. Рот, который только что дарил такой нежный поцелуй, превратился в зияющую дыру, полную грязной жижи. Кожа, кости, кровь – все смешалось в отвратительную массу. В саму суть болота. Лололошка набрал воздуха, собираясь закричать, но тут же оказался в полной темноте. Он резко сел. По спине бежал холодный пот. Жадно хватая ртом воздух, Лололошка пытался прийти в себя. По крыше стучал дождь. Что это, черт возьми, было? Все было совсем не так! Какой еще поцелуй? Еще и эта болотная жижа… Даже несмотря на то, что это был сон, где-то в груди защекотало мерзкое чувство, грозясь вывернуть желудок. Голова болела от смешанных воспоминаний. Тогда… Он действительно преклонился перед Эграсселем, но тот снова нахмурился и поднял его с пола. За плечо. Затем усадил рядом. Да, укрыл одеялом. Они поговорили. И все. После этого пошли спать. Точно, Эграссель! Лололошка повернул голову и обнаружил эльфа, мирно спящего рядом. Хорошо, что не разбудил… Он заботливо укрыл Эграсселя одеялом, которое в суматошном пробуждении спихнул и лег обратно сам. Так глупо… Испугался кошмара. Слишком перенервничал из-за этого остроухого. Лололошка не мог уснуть. Он не нашел ничего интереснее, кроме как рассматривать эльфа. В конце концов, теперь у него в голове появились некоторые вопросы. Правда ли он краснеет пятнами? Действительно ли легким укусом можно прокусить шею до крови? В самом деле ли Эграссель расслабится, если его погладить его за ухом? Действительно ли эти обветренные губы такие мягкие? В отличие от всего предыдущего, это Лололошка решил проверить. Стараясь не разбудить, он осторожно провел пальцем по губам эльфа. Мягкие… Но шершавые и в ранках. Стоит купить ему какую-нибудь мазь…