Глава 7
3 февраля 2025 г., 16:37
— Что ж, это не самый вопиющий случай, который встречался на моем профессиональном пути, да, но и правда, это дело требует особого рассмотрения, все же высокопоставленные лица замешаны в нем. Но я не из тех, кто пасует перед громкими именами, так что… — мужчина в форме старшего жандарма, сидящий рядом с профессором на диванчике в его кабинете, усмехнулся в пышные усы, глядя на Антуана и Этьена, что словно школьники перед экзаменаторами расположились напротив на стульях. — Я займусь этим! Пока вам следует затаиться опять, возможно, вернуться туда, где вы находились до сих пор, пока я не соберу всю нужную мне информацию и не прибудут мои люди, местных не стоит привлекать, даже если среди них немало честных, не стоит рисковать вами или еще кем-то.
— И сколько это займет? — Этьен обхватил себя руками, будто бы замерз, хотя в кабинете было тепло, это за стенами больницы бушевал ветер и ливень, словно природа тоже чуяла надвигающуюся катастрофу. Антуан обнял бы его, но не на глазах столичного инспектора, представившегося господином Форестье, коего профессор Руже привез с собой, получив путанное, но очень нервное и полное мольбы о срочной помощи жандармерии письмо доктора Денье. Альберт тоже был тут, молча сидел в стороне, комкал тетради со своими записями, иногда нервно кашляя в кулак, профессор кидал на него строгие взгляды, но ничего не говорил, наверное, потом устроит разнос своему подчиненному, чуть не допустившему смерть графа.
— Думаю, несколько дней. Я уведомлю вас снова, когда вы понадобитесь мне. А пока, я думаю, вы можете быть свободны. Только будьте очень и очень осторожны, граф! — Форестье вытащил из кармана часы на цепочке, щелкнул крышкой. — Отлично, я как раз успею на поезд до города, чтобы отправить пару срочных писем с герцогским курьером.
— Я буду, — Этьен поднялся, кивнул, Антуан вскочил следом:
— Профессор, я… — всю прошлую неделю, пока Этьен был в его доме, Антуан оставался в клинике и выполнял свои больничные обязанности по распоряжению Денье, и при этом с Этьеном чуть не случилась беда, когда он остался один. Теперь Антуан ни в коем разе не оставит его, как и обещал! Пока все точно не будет решено, а Этьен не будет в безопасности.
— Демон, — профессор нахмурил брови, переводя взгляд со своего подчиненного на больного. — Вы освобождаетесь от своих обязанностей до особого моего распоряжения, ваша задача — неотлучно находиться при графе. Оставайтесь с ним в вашем доме, будьте предельно осторожны, не выходите лишний раз на люди, не говорите ни с кем, даже с вашими домашними, об этом деле. Мы пошлем за вами, когда вы нам понадобитесь. Выполняйте!
Камень упал с души Антуана. Он не мог сдержать улыбки, кивнул профессору, перевел взгляд на Этьена, что задумчиво глядел куда-то вдаль, все же нашел и стиснул его руку в своей. Пусть думает что хочет усатый жандарм, но он не может сейчас не поддержать любимого!
— Идите! — профессор махнул рукой, прогоняя их прочь и все внимание переводя на Форестье и Альберта. Антуан и Этьен синхронно кивнули и поспешили уйти.
В экипаже профессора, что вез их в город, Антуан всю дорогу не выпускал руки Этьена из своей: никому не отдаст!
***
— Нет, это… Это невозможно. Так нельзя! Вы подвергнете его опасности, смертельной опасности! — Антуан бы ходил рассерженно по комнате, но в его каморке можно было лишь свободно стоять рядом двум людям, а их в комнате находилось уже трое, и он лишь взмахивал руками, показывая, как раздражен и не согласен. Инспектор Форестье, что через несколько дней явился к нему домой на встречу, фыркал в усы, делаясь похожим на крупного моржа, картинку с ним Антуан видел в книге по биологии: — Молодой человек, помолчите! Вы совсем юны и чем вы там занимаетесь? Помогаете больным дойти до отхожего места? Вы выполняете свою работу, несомненно — хорошо, а мне нужно выполнить хорошо мою работу. И для этого мой план подойдет как нельзя лучше. Попробуете возразить? — он бы ударил кулаком по столу, уже занес его для удара, да, видимо, не рискнул: слишком хлипкой выглядела небогатая мебель. — Вы!.. — Антуан почти задохнулся от обиды. «Отхожее место»… Да, это его работа, пока — она, но он гордится ею, ведь это маленький шажок к тому, чтобы стать врачом однажды. — Как вы смеете?! Впрочем, все равно это! Я не обращу внимания на ваше высокомерие и насмешки, пусть. Только знайте: я не позволю графу… — распаляться не стоило, но Антуан не мог сдерживать себя, не в этой ситуации, когда Этьену грозила смертельная опасность, к которой они сами толкали его. — Вы не высокого ли о себе мнения? — инспектор глядел только на Антуана, словно Этьена, самого объекта спора, сейчас вовсе не было в комнате. — С чего вы вообще можете что-то позволять или нет его светлости? То, что он нашел убежище в вашем доме, еще не значит, что вы можете… — Инспектор! — впервые за почти полчаса разговора, вернее, спора, начавшегося после того, как инспектор изложил им свой план по разоблачению преступников, Этьен все же подал голос, выходя вперед. Антуан вновь задохнулся, фыркнул, как рассерженный кот, отошел к окну, отвернулся. — Послушайте: не нужно нападать на господина Демона. Я многим ему обязан, не только убежищем, он мой дорогой друг! И имеет право высказать свое мнение, и я прислушаюсь к нему, но… — Этьен сделал паузу, скрипнула половица под его ногами, и Антуан почувствовал его руку на своей спине, что погладила его между лопаток, успокаивая, словно дикого зверя, — я думаю, что ваш план пусть не идеален и сопряжен с риском, должен быть реализован. — Он выдохнул устало. — Я слишком устал жить в страхе, в страхе не за себя даже, а за других, вы знаете, что из-за меня погиб человек, вы говорили с местными, вы знаете, что это правда, и я боюсь ужасно, что кто-то может пасть жертвой еще. Я не прощу себе смерти Николя Клермона, но больше я не прощу себе смерти кого-либо другого! Так что делайте, что должно, а я подчинюсь. Месье же Демон… Антуан, думаю, не будет возражать, верно же? Антуан молчал, глядя в пустоту, в голове мелькали картинки страшного будущего, и он гнал их прочь. Он сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы отогнать дурные мысли. — На том и порешим, — инспектор откашлялся. — Завтра вы получите известие, что все готово, и мы приступим к нашему плану. Откланиваюсь, господа. До встречи! — он вышел, раздался его голос и голос Марты, что вышла его проводить, Антуан дождался, когда стихнут голоса и хлопнет дверь, а потом обернулся к Этьену: — Ты сошел с ума! — он почти крикнул, забывшись, но тут же зажал себе рот ладонями, а после продолжил уже шепотом: — Этьен! Ты же… Это же ужасно опасно. Ты… ты не должен вообще участвовать в этом. Пусть этот инспектор сам, как хочет, справляется и… — Антуан, — Этьен выдохнул устало, обнял его за плечи, притянул к себе. — Послушай: да, план не идеален. Но несмотря на то что инспектор провел свое расследование, доказательств у него все еще мало. Мы знаем лишь, что в парке на меня напал человек дяди, знаем, что он бывший военный, что умеет обращаться с оружием и не чурается грязной работы. Знаем, что он уже был с дядей, когда на меня напали в первый раз и убили Николя. Но этого мало! Пойми, я не смогу жить спокойно, если буду думать, что в следующий раз вместо меня они смогут напасть на тебя, чтобы выведать, где я, к примеру. Или придут к кому-то из клиники, доктор Денье признался, что тогда этот человек с силой держал его за руки, а потом — за горло, что если в следующий раз он захочет выведать сведения вновь и лишит жизни профессора или Анжелику? Я не переживу этого, пойми! — Я… — Антуан подался вперед, уткнулся ему лицом в грудь, — я понимаю. Но очень боюсь. И я пойду вместе с тобой. Я не отпущу тебя одного! — он вжался в Этьена, судорожно стиснул его сюртук на спине. — Хорошо, — дыхание Этьена пригрело макушку, он легко коснулся губами волос Антуана. — Мы сделаем это вместе!***
— О, как они неосмотрительны сегодня, граф! А я-то думал, что меня тут ждут серьезные препятствия, а здесь меня почти радушно встречают незапертыми на ночь дверьми. Кажется, профессору стоит выбирать персонал тщательнее: полупьяный санитар, что за несколько монет не только пропустил меня внутрь без помех, но еще и любезно указал мне вашу комнату, да старуха-нянька, что дремлет на своем посту. И никого рядом с вами. Они совсем вас не берегут… — шепот этого человека походил на шипение змеи, что подбиралась к своей жертве. — Хотя им стоило быть осмотрительнее после всего, что с вами происходило ранее. Дураки! Антуан замер в шкафу, в котором он спрятался в ожидании нападения, зажал рот рукой, чтобы не выдать себя раньше времени даже дыханием, напряг изо всех сил слух: нужно было запомнить все, что говорит этот человек. Инспектор и его люди были в соседней комнате и не могли слышать происходящего тут, доказательствами были бы только слова Антуана и самого Этьена, что притворялся сейчас лежащим на постели без сознания. Он настолько хорошо играл свою роль, что Антуан, когда увидел его таким, перепугался не на шутку, подумав, что ему на самом деле стало дурно. — Но тем лучше для меня! — От тихого смешка убийцы у Антуана скрутило все внутренности. Он готов был уже выскочить из своего укрытия, схватить преступника, чтобы не опоздать, но ему сказали ждать, и он не будет идти наперекор приказу, как бы ни было ему страшно. — Я сделаю все быстро, вы даже ничего не почувствуете. Капелька яда — и вот вы уже рядом с вашим батюшкой. Я бы мог опять попробовать использовать нож, но один раз я уже сплоховал, да и к чему лишний шум? А так вы просто никогда не очнетесь, даже боли не будет, просто остановится ваше слабое сердце. Представляете: вы даже не поймете, что умерли, граф! Разве это не здорово! Антуану казалось, что биение его сердца должно быть слышно в комнате, в ушах шумело тоже, но он слышал ясно каждое слово. Яд… Вот как они собрались на этот раз избавиться от Этьена. Яд! — Пару капель и… — Нет! — это был крик Этьена. Антуан распахнул дверь, вылетел в комнату, кинулся к постели: преступник сжимал что-то маленькое в руке прямо над лицом Этьена. Другой рукой он держал его за горло, и как ни старался Этьен освободиться от хватки, у него ничего не выходило, он хрипел, бился на кровати, путаясь в одеяле. — Пусти его! — Антуан, не чуя под собой ног, бросился к ним, целясь пальцами в лицо врага: выцарапать ему глаза, убить его голыми руками! Он схватил его за руку, удерживающую горло Этьена. — Пусти! Этьен пытался оторвать от своего горла руки преступника, но тот так сильно сжимал хватку, что, похоже, граф уже начал терять сознание. Антуан взревел как дикий зверь, сцепился с убийцей: — На помощь! — крикнул он, набрав воздуха в легкие. На шум уже должны были прибежать жандармы, но их почему-то не было, неужели, это все предательство, все подстроено? И они с Этьеном оба умрут? Нет! — Я не отдам его тебе! — Дурак! — Антуан даже не заметил этого движения, от которого его буквально отбросило в сторону к стене. Он упал, но тут же вскочил на ноги, хоть и сильно ударился о край шкафа виском, голова гудела как колокол теперь, перед глазами все плыло. — Тебе не спасти его все равно. На его губах яд! — Нет! — Антуан подскочил к постели, откуда в нем взялось столько силы, он даже не понял, но он налетел на преступника, с силой толкнул его в грудь, тот пошатнулся, кажется, начал заваливаться назад, но Антуан уже не смотрел — кинулся к Этьену. На его губах блестело несколько жемчужных капель, он тяжело дышал, похоже, действительно был без сознания, одно движение — и яд попадет внутрь, и тогда… — Я не отдам тебя! — Антуан, не мешкая, склонился к нему и собрал эти капли губами все до единой. Во рту сразу стало горько… Последнее, что он увидел, падая на грудь Этьена — как в комнату вбегают жандармы.
