Стекло и сахар

Сладостей хотелось до зубной боли, однако Хоумлендер могла позволить себе лишь минеральную воду с лимоном; Мэдди сказала, что Дженни нужно похудеть, а то она уже не смотрится так эффектно в своем костюме. И грудь стала как коровье вымя; опустив взгляд, Дженни оценивающе помяла сначала одну грудь, затем вторую, но не уловила особых изменений. Все на первый взгляд было в порядке, и костюм нигде не жал, однако, если Мэдлин сказала, надо слушаться. Это Дженни усвоила с самого первого дня в Башне. А сладкого все равно хотелось; пончик или шоколадный батончик. Или чизкейк из офисного кафетерия; похер, что он по вкусу напоминал мыло, от одной мысли о нем, у Хоумлендер пересохло во рту. А если еще добавить большой стакан латте с сиропом… Дженни прерывисто выдохнула, ощущая в груди томление. Если Хоумлендер позволит себе лишние калории, Мэдди сразу же об этом узнает, но… Дженни ведь супер! Какая разница, какой у нее размер?! Америка станет обожать ее в любом весе! И нет, Хоумлендер не собиралась объедаться сладостями до тошноты, но, может, хотя бы песочный рогалик… или слоеную булочку с вишней… Во рту скапливалась слюна, и Дженни натужно сглотнула и торопливо отпила минеральной воды. Лучше потерпеть до обеда; после салата из спаржи и запеченной семги уже не так будет тянуть на углеводы. Хоумлендер, сдерживая досаду, скрипнула зубами; если Мэдди нравилось доводить себя до состояния сушеной рыбы, то почему Дженни должна делать то же самое?! Неужели Хоумлендер не заслужила такой малости, как кусок гребанного торта?! Дверь в гримерку скрипнула, приоткрывшись, и Дженни торопливо спустилась ноги со стола, однако, заметив Дэя, выдохнула и откинулась на спинку кресла, вновь забрасывая ноги на столешницу. Обычно, когда Хоумлендер начинала капризничать и манерничать, Дэй принимался суетиться вокруг нее, словно боялся, что она рассыплется на осколки, как хрустальная ваза от удара молотком, но сейчас Дженни слишком зла и голодна, а от Дэя одуряюще пахло конфетами. Мерзавец ходил в кондитерскую без нее! — Не занята? — спросил Дэй, улыбаясь; Дженни в ответ насупилась, предупреждающе постукивая каблуком сапога по столу. — Я был неподалеку и решил заглянуть, — продолжил Дэй; Хоумлендер мнительно прищурилась. — И где же ты был? — Водил племянниц по магазинам, — фыркнул Дэй, присаживаясь на угол стола, — им всего по пять лет, однако счет они мне опустошили в два счета. — Ясно, — бросила Дженни; вот, значит, как… Дэй купил подарки племянницам, а Хоумлендер ничего не принес. Дженни была готова обидеться, когда Дэй протянул ей бумажный пакетик, небольшой, но увесистый. От него одуряюще веяло молочным ирисками и жевательным мармеладом. — Это тебе, — солнечно улыбнулся Дэй и вдруг порозовел, смутившись, — знаю, это такая мелочь для тебя, но мы с девчонками их выбирали, а эти малявки, поверь, знают толк в конфетах. Дженни несколько мгновений смотрела на пакет со сладостями, не до конца поверив, что это действительно для нее. Восторг распустился в груди пышным цветком, Хоумлендер, взвизгнув, оттолкнулась от стола, порывисто вскочила и бросилась на шею опешившего Дэя. Прежде, чем он успел что-то сказать или сделать, Дженни крепко поцеловала его в губы и повалила на столешницу, властно подминая под себя.