Скрежет и биение сердца

Пушистые снежинки одна за другой опускались на заселённые множеством разнообразных деревьев горы, укрывая их своим мягким посеребрённым в лунном свете одеялом. Слегка бликуя под свечением нежной Владыки ночей, они создавали иллюзию второго звёздного неба, что опускается прямо к ногам любителей ночных прогулок.  Здесь было тихо. Где-то вдали слышится уханье переговаривающихся сов. Вон там с ели упал толстый слой уже заледеневшего снега, который тянул дерево вниз, обременяя своим весом. Камушки на брусчатой дороге едва слышно перекатывались из-за неустойчивого положения. Ночь манила своим спокойствием и аккуратной тревогой, которая приходит в минуты размышлений о высоком. Сон на новом месте всегда тяжёлое испытание. Особенно если учитывать, что это самое место находилось в окружении гор, на которых тёплой дымкой осел разряженный воздух. Климат здесь совершенно отличался от московского, что выводило нашу группу из состояния прежнего равновесия. Стоя посреди пустынной улицы, он откинул голову назад и выдохнул тепло из своих лёгких. Здесь ему было как нигде хорошо. Природа позволяла расслабить вечно ноющие мышцы, разрешала убежать в неё от всех насущных проблем и просто забыться, лёжа на заснеженной поляне.  Воздух мягкой рукой опускался ему на макушку, позволяя вдыхать себя и обретать покой как внутренний, так и внешний. Холод совсем не кусал, а лишь проникал внутрь и растворялся в тепле, что отдавало пылкое юношеское сердце. Он не думал. Ему не нужно было. Сейчас они уехали за тысячу километров от всех его забот и проблем, что пылью мегаполиса плотно осели в клеточках кожи. Сейчас они в месте, пропитанном звонким смехом, адреналином и созерцанием прекрасного. Он просто шёл вдоль красиво отстроенных домиков, что были копией друг дружки и манили своим современным комфортом. Но ему совершенно не хотелось заходить внутрь. Ему прельщала перспектива стоять здесь, на морозном асфальте, и потихоньку начинать ощущать, как все его рубцы аккуратной хирургической иглой и нитью зашивает природа, которая окружила тёмно-зелёным барьером горнолыжный курорт. Подняв голову, он замер, увидев перед собой веточки ели, что были покрыты тонким слоем льда и снега. Они казались совершенно нереальными, пушистыми и очень утонченными. Юноша аккуратно прикоснулся кончиками пальцев к облаченным в зимнюю вуаль иголочкам и мягко улыбнулся. В ту же секунду на это дерево упал необычно яркий в столь тёмную ночь лунный свет, заставляя миниатюрные снежинки и льдинки сложившиеся в одну единую массу светиться подобно мраморной отполированной поверхности. Так он гулял ещё долгие два часа, наслаждаясь спокойствием окружающего его мира. Он не включал музыку - не хотел портить тишину леса и гор. Ему было полностью достаточно мелодии деревьев, ночных животных и неба, что своим смешением позволяли отдаться этому порой бурному течению. Из своих грёз его вытянул едва слышный шорох со стороны леса. Его карий и зелёный глаза обратились в густую темноту в попытках найти источник резкого звука. Он вглядывался в ночную мглу, бегал пытливым взглядом от одного дерева к другому, но ничего не мог увидеть.  Юноша присел на корточки, заглядывая под укрытые снегом кустарники. Он не сразу заметил пару черных глазок, что с нескрываемым любопытством смотрели из-за замороженных растений. Они замерли, смотря друг на друга и боясь сделать лишнее движение. И обладатель миниатюрных бусинок решил проявить инициативу первым. Беззвучно поставив мягкую лапку на землю и подойдя чуть ближе к юноше, в лунном свете перед ним предстала белоснежная ласка. Она аккуратно переставляла свои маленькие ножки, извиваясь всем телом. И вот она уткнулась носом в раскрытую ладонь парня. Убедившись, что никакой опасности он не представляет, животное аккуратно, но очень шустро пробралось к подростку на колени и умостилось по-удобнее, смотря прямо ему в глаза. -Привет… - Прошептал парень и слегка улыбнулся, начиная пальцем поглаживать пушистую шерстку миниатюрной ласки. - И как это ты не боишься..? На этих словах животное несколько раз поморгало, встало на все 4 лапки и осторожно запрыгнуло парню на плечи. Там она шустро потопталась и едва слышно заурчала ему на ухо. По телу юноши пробежал целый табун мурашек, заставляя того совсем немного поёжиться и улыбнуться ещё шире.  В тот момент природа согласилась помочь. В ту секунду он осознал, что здесь ему действительно может стать лучше. Ведь лес показал ему, что внутри него есть и душа, и доброта, к которой так тянутся дикие живые его обитатели. 

***

-Давай прыгай, какашка! - Звонко прокричал Антон, подбадривая сидящего на фуникулере Лёшу. Оказалось, тот ужасно сильно боялся высоты. -Тоха, я не могу, блять! Не могу, черт тебя подери! - Истерично кричал парень и жмурил глаза в попытках избежать пугающего его вида. Тяжело вздохнув, Фероньев допрыгнул до ещё не успевшего далеко уехать парящего вагончика и, потянув за конец двух лыж, буквально скинул своего друга с транспорта и заставил того покатиться по склону перед собой. -Я тебя ненавижу, идиот блять! - Надрывая голос, кричал уже успевший разогнаться Лёша. -Всегда пожалуйста! - На улыбке проговорил Антон, отталкиваясь лыжными палками и начиная спуск с горы. Ему в лицо бил ледяной ветер, а скорость заставляла кровь в жилах бежать подобно снежному барсу, что начал погоню за своей добычей. Он пикировал, подпрыгивал на маленьких трамплинах и широко улыбался ощущению свободы и покоя. Сейчас он не думал ни о чём, кроме того, как бы остаться в живых на таких скорости и высоте. Войдя в очередной поворот, Антон увидел стоявших прямо посреди тропинки Лёшу и Дениса. Они о чем-то переговаривались, тяжело дыша, а потому совершенно не заметили летящего на них юношу. -Дорогу, дебилы! - Закричал Фероньев, но было слишком поздно. Он молниеносно настиг зевающих друзей и не то, что повалил с ног: он их сбил и прокатил ещё по заснеженной земле, а сам раза 3-4 кувыркнулся через голову и въехал в сугроб.  -Тоха, ты там живой? - Немного придя в себя и подойдя ближе к лежавшему парню, сказал Денис. Секунда, вторая, третья - молчание. Миронов и Филижин переглянулись и почувствовали, как их сердца одновременно пропустили удары. Только они хотели подойти ближе к парню, как сзади раздался звонкий голос Норы, что притормозила, заприметив знакомые спины. -Че вы стоите тут? Нас уже внизу заждались. - Весело проговорила девушка, снимая защитные очки. -Да тут… ну… - Лёша слегка заторможенно посмотрел сначала на подругу, а затем вернул взгляд к неподвижно лежащему Антону. -Ну-ну, отойди. - Она легко отодвинула высокого парня и увидела разложившегося Фероньева, головой встрявшего во внушительных размеров сугроб. - Пиздец… Они втроём ещё с минуту втыкали на друга, а затем Денис аккуратно наклонился к нему и потряс слегка за плечи. Не успел он начать задавать вопросы из разряда «с тобой всё в порядке?», как из-под снега послышался сдавленный смех. Миронов сначала оторопело расширил глаза, и, осознав всю суть ситуации, ударил Антона по спине и разогнулся, пытаясь скрыть улыбку под хмурыми бровями. -Просто идиота кусок. - В пол голоса сказал Денис и всё-таки улыбнулся, когда недавно лежавший юноша перекатился на спину и начал в открытую смеяться над не на шутку испугавшимися друзьями. -Как вы пересрали-то, кошмар. - Во всю смеялся парень, слегка похлопывая себя по животу и забавно поджимая ноги. -Вставай уже, оболтус. - Цокнув и натянув обратно на светлые зелёные глаза защитные очки, сказала Нора, хватая лежавшие на полу лыжные палки. Так они катались ещё долгие часы напролёт, не желая снимать лыжи и переходить на обычную ходьбу. Сколько тут было смеха, гонок, мини-драк и просто спокойного веселья. Это всё развеивалось по воздуху словно запах только сделанной выпечки, который создает уют одними только нотками корицы.  И лишь троица омских ребят никак не разделяла общей атмосферы, катаясь в отдалении от всех и криво поглядывая на во всю хохочущих спортсменов. Особенно злостно зыркал Алёша на Антона, что сиял как никогда ярко, затмевая своим светом все тревоги и боль, оставшиеся где-то там, за горами. Рамонов давился окутавшим его с ног до головы дымом зависти, свинцовой тучей опустившийся на плечи парню. Ему не давало покоя, что мало того, что его тренер выбрал на Олимпийские игры ребят из Москвы, так ещё и буквально бросил своего некогда любимого подопечного. Дмитрий Александрович теперь относился к Алёше ровно так же, как и ко всем. Хоть в действительности Гоксаров не сильно поменялся, Зависть вытащила тёмно-зелёные глаза Рамонова и вставила свои - чёрные, с красными прожилками, будто кровавый Нил, разделяющий обугленные плантации доброты, искренности и радости, которые заставляли парня видеть всё в искажённом, пустом и тёмном цвете.  Сердце окаменело, стало подобно обсидиану, к которому нельзя и прикоснуться от того, насколько тот острый. Кровь превратилась в застывшую магму, что периодически шипит, выплёвывая из его уст едкости и колкости. Только сейчас ей этого стало не достаточно. Его руки налились лавой, отдающей болезненными ударами по всему телу. Ему нужно было что-то сделать, чтобы прекратить эти невыносимые ощущения. Ему нужно было спастись, но он не смог. Не сумел справиться с вулканом внутри себя. Оставив своих друзей где-то позади, Алёша резко изменил направление и начал стремительно ускоряться, надвигаясь на мирно спускающегося со склона Антона. В ушах появился жуткий звон, на глаза осела снежная пыль, сужая его кругозор до одной точки. Сейчас он был рысью, что включила свой охотничий инстинкт и не видела ничего вокруг, кроме шустрого маленького безобидного зверька впереди.  Фероньев не думал. В данный момент ему было действительно хорошо. Он наладил слегка разорванный контакт с друзьями, смог разрядить обстановку в коллективе и сам отпустил себя. Ему было действительно легко. Здесь он вернул себя. Делая очередной глубокий вдох, впуская клубы морозного воздуха внутрь, оне не смог выдохнуть. В его спину что-то очень сильно влетело, выбивая из юноши сдавленный крик и сбивая того с ног. Он несколько раз перевернулся и, зацепившись лыжными палками за скользкую поверхность, перевернулся лицом к вершине и попытался найти источник нарастающей беды. Его грудь сдавила Тревога, что до этого была где-то там, выше облаков. Он лежал на снегу и пытался перевести дыхание, как на него налетел Рамонов с диким рёвом, сгущая вокруг себя всю ненависть, которая кипела в нём с переезда из Омска. -Ты мне всю жизнь разрушил! - Доставая слова откуда-то из дна своего тела, кричал Алёша, попутно опуская тяжёлые кулаки на лицо, руки, рёбра Антона, что вообще не мог понять отчего подросток так взъелся на него. - Ты везде участвуешь! Тебя люди любят! Тебя тренер уважает! А я кто!? А я блять кто!? - Все фразы были тонкими осколками, что он вкладывал в свои пальцы, рассекая тонкую кожу на теле лежащего юноши.  Их краски смешались. Их боль растекалась алым цветом по белоснежной земле, оставляя в ней вечный след их конфликта. Мир вокруг замер: ветер стих; облака остановились на месте, заслоняя собой такой нужный сейчас солнечный свет; птицы притаились где-то в лесной чаще; люди вокруг либо проезжали мимо, либо в ужасе наблюдали за разворачивающейся картиной. Никто им не помогал. Никто не защищал Антона. Никто не отодвигал Алёшу. Окружающие их люди стояли будто в зоопарке и наблюдали за дракой двух Львов, которые пытаются отнять друг у друга главенствующее место в прайде. Всем было плевать. Фероньев перестал чувствовать что-либо. Непонимание ситуации переросло в принятие событий и смирение. Казалось, ему было абсолютно плевать, что его лицо размазывают в кровь, а ноги и руки пытаются разломать пополам. Особенно больно было только на рёбрах, где все больше и больше открывались старые и новые раны, которые он наносил себе самостоятельно. Но и даже на это он уже не обращал должного внимания. Юноша ощущал, как пустота снова расширяется в его душе, отодвигая пульсирующие вены и артерии ближе к коже и заполняя пространство чёрными стеклянными полыми трубками, сквозь которые проходят его страдания и разочарования.  Рамонов кричал, выкрикивал какие-то бессмысленные фразы, обвинял лежащего парня во всех своих бедах.  Вулкан взорвался. Везувий вышел из состояния покоя и своей лавой сносит один за другим домики Помпеи. В его ушах были слышны лишь его же слова. Он винил только Антона в том, что он остался ни с чем. Он винил его в том, что его родители перестали с ним почти разговаривать. Он винил его в том, что тот затмил собой Рамонова и будто бы не давал ему светиться. Гнев закрыл руками изуродованные Завистью глаза Алёши, не позволяя тому увидеть даже щёлочки света.  Илья и Саша - друзья фигуриста из Омска - подъехали к кульминации драки, когда кулак Алёши начинал свою траекторию чуть ли не с неба.  -Надо что-то делать с этим. Он его сейчас убьёт. - Не отрывая взгляда от избивающего беспомощно лежавшего Антона друга, сказал Саша Говоров.  -Мчись за нашими, я попробую растащить. - Кивнул Илья и, быстро растолкав толпу зевак, попытался перехватить кулак Рамонова. - Эй, эй, эй! Остановись, идиот! - Кричал Зрен, но ничего не выходило. Рядом сидящий друг абсолютно того не слышал. -Он мне угробил всю жизнь! - Отделяя каждое слово, прорычал Алёша и снова замахнулся, дабы нанести новый удар. Но его с силой оттолкнули, кладя лопатками на снежный склон. -Да очнись ты, долбоёб! Ты сам себя гробишь! - Сверкая тёмно-синими глазами, сказал Илья и прижал внушительных размеров ладони друга к снегу. - Он тебе нихуя не сделал, а ты как с цепи сорвался!  -Нихуя?! Он буквально р… -Заткнись! - Прошипел Илья и вжал того ещё сильнее в землю. - Сам будешь объясняться перед Гоксаровым. Я тебя больше покрывать не буду. Вот теперь Гнев попятился назад, едко усмехаясь. Он позволил увидеть Рамонову то, что он натворил, когда позволил алому товарищу контролировать свои действия. Он заставил своего лучшего друга дать заднюю и закончить их дружбу. Конечно, такого Илья не говорил, но Алёша очень любил придумывать и додумывать, а потому, такая мысль огрела его по макушке, заставляя осмотреться вокруг и увидеть лежавшего чуть поодаль Антона, что на тот момент перестал даже откашливаться от подступающей к губам крови. Юноша перевёл свои до жути напуганные глаза на друга, который лишь сильнее нахмурился и, убедившись, что Рамонов больше не собирается прыгать с кулаками на людей вокруг, слегка оттолкнул того от себя и встал.  Зрен тяжело выдохнул и подошёл к Фероньеву, присаживаясь на корточки и аккуратно касаясь плеча парня. -Тох… - Едва размыкая губы, произнёс Илья и беспокойно забегал глазами по пространству вокруг в поисках друзей и тренера. - Да блять, где все… - Он нахмурился еще сильнее и устало потёр глаза свободной рукой. -Илья! Лёша! - Пронзительно закричала Нора, поднимаясь уже в специальных ботинках по заснеженной горе. - Парни, где Антон? -Дмитрия Саныча зовите. Тут взрослый человек нужен. - Прохрипел синеглазый парень и перевёл взгляд с девушки на юношу.  -Он уже идёт… - Сойдя на шёпот, произнесла фигуристка, прикладывая руку к губам. - Он… он… -Живой. Дышит. - Кивнул парень, поднявшись с корточек, закинул голову и вгляделся в более-менее очистившееся от туч небо. Нежные лучи Солнца освещали его слегка смугловатую кожу, иссиня чёрные волосы, лицо с чёткими и достаточно острыми чертами и такой же остроконечный нос. Он сейчас смотрел куда-то вдаль, пытаясь совладать со своими эмоциями. Ему было абсолютно не понятно поведение его друга, но и так же было не понятно, почему Фероньев не предпринимал никаких попыток защититься. Он будто отключился ещё с момента, как Рамонов влетел в него с ноги.  -Боже… - Оседая ближе к другу, прошептала девушка и начала перчаткой стирать отовсюду струящуюся кровь, что будто бы кричала «по.мо.ги». А Фероньев был там, где не больно. Он был там, где нет тревог. Он находился в месте, что было лишено каких-либо чувств. Он даже не ходил там, где находился. Он просто стоял и его голову заполнила лишь одна фраза. «С тобой всё будет хорошо. Я обещаю.»

***

Дима сидел в мягком кресле рядом с кроватью Антона и, изредка массируя виски, читал книгу. Только ему было абсолютно плевать на сюжет, на страдания главных героев, которые то и дело создавали вокруг себя ситуации, заставляющие плакать то одного, то второго. Ему было относительно всё равно на своих остальных подопечных, которые сейчас должны были дружно уйти на ужин.  Он сидел на кресле и периодически постреливал глазами на мирно спящего Фероньева. Именно постреливал. Он был зол и на парня, что тот вообще никак не защищался, а лишь смиренно лежал, изредка поднимая руки для защиты лица, и на Алёшу, что повёл себя как настоящее животное, и на Илью с Сашей, что приехали слишком поздно, и на себя, что не успел. Мужчина не мог справиться с огромным потоком обвинений и срывался на своих губах и пальцах, что уже в который раз не выдерживали напора и раскрывали едва успевшие затянуться раны. Однако Гоксаров пытался скрыть от самого же себя насколько сильно испугался за Антона. Насколько больно ему было, когда он нёс его в медицинский центр. Насколько его сердце обливалось кровью всякий раз, как его взгляд падал на разбитые скулы, губы, нос, брови, руки, ноги юноши. Зачем он пытался это подавить? Он и сам не знал. Как будто бы ему хотелось сначала провести нравоучительную беседу и выяснить причину такого безрассудного поведения парня, а уже потом пожалеть.  С Рамоновым он так и не поговорил. Не нашёл в себе силы заглянуть в мутные от пережитого глаза подопечного. Ему физически было неприятно смотреть на человека, что поддался животным инстинктам и безрассудной агрессии и избил своего сверстника чуть ли не до смерти. Гоксаров не хотел даже вникать в суть проблемы. И вот на небе загорелась первая звезда. Луна показывала лишь свою половину, не желая вглядываться всем своим существом в происходящее на Земле. Она будто бы в обиде отвернулась от лицемерия и жестокости, что царили сегодня на горнолыжном курорте.  Дима тяжело выдохнул, аккуратно отложил книгу и вышел на балкон, вглядываясь в искристый мрак, понемногу оседающий на южную местность России. Каждое дерево, каждый куст, каждая снежинка - всё это переливалось множеством цветов на свету Повелительницы Ночей, освещая дороги и тропинки куда лучше искусственных фонарей. Мужчина вдыхал морозный воздух и всё больше погружался в свои тревожные мысли. Он не знал, как поведёт себя в момент, когда Антон проснётся. Не знал как пройдёт разговор с Алёшей. Он уже ничего не знал наверняка. -Дмитрий Александрович! - Весело прозвучало на другом конце района с домиками. -Привет, ребята. - Кивнул и едва заметно улыбнулся тренер, когда услышал голоса Лёши, Дениса и Норы. -Как он? - Осмелилась первой задать интересующий вопрос девушка. -Спит. - На выдохе ответил мужчина. - Не переживайте и идите к себе. Я вам напишу сразу же, как только что-то поменяется. -Ладно… - Кивнул Денис и, потянув за руки друзей, ускорил шаг. Как только Дима с характерным щелчком захлопнул дверь, Антон приоткрыл глаза и поморщился и от яркого света, и от боли по всему телу. Услышав шорох, мужчина быстро развернулся и чуть ли не подбежал к краю кровати, присаживаясь на корточки перед юношей. -Ну, ты как? - Шёпотом спросил Гоксаров, запуская свою ладонь в непослушные кудри парня. -Лучше всех. - Криво усмехнулся парень и снова зажмурился от болезненных ощущений. -Ты есть будешь? Тебе надо хоть чем-то перебиться, чтобы обезболивающее выпить. - С заботой в голосе сказал мужчина и внутри себя уже похоронил все свои планы касаемо нравоучительной беседы. Не сейчас. Не тогда, когда в зелёном и карем глазах сквозят слёзы от невыносимой боли. -Мне не хочется сейчас… ничего… - Очень тихо и хрипло проговорил парень, поворачивая голову к мужчине. -Антош, надо. Знаю, что больно. Но надо. -Что я снова сделал не так? - Вопрос, поставивший Диму в тупик, был произнесён так же легко, как обычно спрашивают дорогу к тому или иному месту. Но он был прост лишь по интонации. Слёзы, подступившие колючим комком к горлу, одна за другой начали скатываться на белоснежную наволочку, образовывая серые пятнышки. -Тише… - Дима совершенно не знал, что делать. Прижать к себе он не мог, ведь парню тяжело просто смотреть прямо, что уж говорить за движения. Сказать что-то - он сам понятия не имел, что спровоцировало Рамонова. - Тебе нужно отдохнуть, и завтра поговорим. -Почему я снова всех подвёл? Почему именно я? Почему из-за меня закончилось наше веселье сегодняшнее? - Шептал Антон, смотря куда-то в потолок и слегка мотая головой из стороны в сторону. -Ну, ну, ну, Тош… - На этих словах Гоксаров аккуратно коснулся подбородка парня и повернул его голову к себе, попутно вытирая слёзы со слегка покрасневших щёк. - Ты ни в чём не виноват, слышишь? -Это не так… -Не перебивай. Ты действительно ни в чём не виноват. Как бы ты яростно не защищал всех вокруг - ты действительно не виноват. Дурацкое стечение обстоятельств, заставившее всё перевернуться с ног на голову.  -Но… -Без «но». Тебе нужно отдыхать и набираться сил, чтобы восстановиться побыстрее. Я пойду, возьму тебе еды и сразу же вернусь, ладно? - Поймав на себе взгляд разноцветных глаз напротив, мужчина слегка опешил. Он увидел в этих прозрачных, стеклянных глазах искорку веры и надежды на спасение. Он увидел доверие к своим действиям. Антон ему доверился..? -Ладно. - Кивнул парень и едва заметно улыбнулся.

***

Сидя на краю своей кровати, Алёша сверлил прямым взглядом стену напротив. В голове его было пусто, только сердце на месте не стояло. Оно билось в немой истерике, заставляя парня время от времени шумно выдыхать воздух и жмуриться от болезненных ударов в груди. -Он очнулся. - Зайдя в комнату и щелкнув дверью, сказал Илья и сел рядом. -Спасибо. - Одними губами произнёс Рамонов и зарылся длинными пальцами в достаточно коротко подстриженные волосы. -И всё-таки, что случилось?  -Не знаю. Внутри что-то щёлкнуло. Снова вспомнился момент, когда выбирали на чемпионат Европы, а потом еще и когда смотрел с семьёй Олимпийские игры по телеку. Меня такая злоба окутала. Я не знаю. Я… -Обвинил Фероньева во всех своих проблемах, так? - Илья опустил взгляд на пол, что был покрыт мягким бежевым ковролином.  -Получается, что так. -И ты действительно считаешь, что все беды от этого парня? -Да нет, вообще-то. - Пожал плечами Алёша и посмотрел на свои ладони, что были вдоль и поперёк изрисованы ссадинами и ушибами. - Просто я никогда не пытался решить всё, что на меня наваливалось. И сейчас это как… не знаю. Нашёл мишень, чтобы слить все негативные эмоции. -Ясно. - Кивнул синеглазый юноша и положил свою руку другу на плечо. - Не забудь завтра перед ним извиниться.  -Постараюсь… Кстати, мне не показалось, что он вообще толком не защищался? -Не показалось. Я тоже подумал, что это очень странно, поэтому я на ужине спросил у Дениса чё за чем. Он же его лучший друг, вроде как. -И? Узнал что-то? -Ну, так. В общих чертах. Как я понял, Антона его отец избивал. И это типа рефлекс - расслабься и не сопротивляйся, чтобы больше не досталось. -Пиздец… -Да уж. Поэтому, надеюсь, ты найдёшь в себе силы переступить через своё эго и извиниться перед Тохой.  -Спасибо ещё раз.  -Ложись спать и не еби ни себе, ни мне мозги. - Проговорил Миронов, укладываясь на свою кровать и выключая свет. Сегодня снова что-то треснуло. Слегка раскололось, давая чему-то пространство и свет. Только к лучшему это, или наоборот - сделает только хуже, сможет показать только время. Ведь оно не только лечит, но и калечит.