Скрежет и биение сердца

-Тош… -М? -Мне нужно будет отойти на пару часов. Ребята очень хотят кататься, а самостоятельно я их никуда пустить не могу, понимаешь… -Не переживайте. Всё в порядке. -Точно? -Точно. Так и закончился их утренний разговор. Антон остался лежать на кровати, позволяя своему телу восстановиться, а Дима пошёл навёрстывать со своими другими подопечными потерянное вчерашнее веселье. И обоим было нехорошо внутри. Вглядываясь в пасмурное угрюмое небо за окном, Фероньев хмурился, пытаясь убежать от себя же. Ему было больно не только физически. Его внутреннее состояние было подобно морю в пред штормовом состоянии. Горизонт сливается в тёмных красках, ветер начинает бешено свистеть в ушах, но море гладкое. Как никогда спокойное, молчаливое. Волны лишь слегка закручиваются у самого берега, всё время отходя дальше и дальше от предыдущей остановки. Грядёт цунами. Дима же, следя за подростками, пытался таким образом отвлечься от постоянных переживаний за юношу. Он приехал сюда отдыхать, а не быть сиделкой, так? Он привёз сюда своих подопечных, чтобы те смогли расслабиться после изнурительного сезона, верно? Да, это действительно так. Только есть одно очень большое «но»: вглядываясь в веселящихся ребят, он подсознательно пытался найти ещё одну кудрявую макушку. Такую непоседливую, с заразительным смехом. И он прыгал глазами по знакомым лицам ровно до тех пор, пока события вчерашнего дня не накатывали на него порывистым ветром. -Дмитрий Александрович! - Затормозив прямо перед мужчиной, Нора случайно подняла небольшую волну снега, что устремилась в его лицо и кружку с горячим чаем. - Ой… извините. Позвольте! - Она перехватила стакан с напитком, поставила его на рядом стоящий столик и начала выуженным из кармана платочком вытирать ошарашенную физиономию Димы. -Успокойся. - Он достаточно резко отстранился от такой судорожной попытки исправить ситуацию и устремил колкий взор серо-голубых глаз на девушку. - Ты что-то хотела? -А, да. - Фигуристка быстро закивала и широко улыбнулась. - А чего вы не катаетесь с нами? Там ребята очень просят вас. -Я сегодня немного не в той кондиции. - Мужчина натянуто улыбнулся и спрятал нахмуренные брови за стаканчиком с чёрным крепким чаем, в котором он предварительно растворил две ложки сахара, хотя всегда предпочитает горький кофе. Почему он так сделал? Потому что, сидя на пустой лавочке, Дима вспомнил вечер после коротких программ в Олимпийской Деревне. Вспомнил, как предложил юноше с разноцветными глазами выпить кофе, а тот отказался. Вспомнил улыбку Антона, когда Гоксаров торжественно вручил стакан с согревающим напитком. Вспомнил и закрылся в уютном мире тёплого прошлого.  -Ну пожа-а-алуйста. - Нора выпятила нижнюю губу и состроила щенячьи глазки, попутно поднимая за руку Диму. -Я сказал нет. В чём проблема? - Вселенная красочных воспоминаний громко треснула и растворилась в сером настоящем. Игла, созданная ледяной яростью воткнулась точно в сердце юной спортсменки, заставляя ту в мгновение помрачнеть и быстро удалиться.  Девушка спустилась на ближайшую равнину и затормозила в нескольких метрах от ожидающих её Дениса и Леши. -Где застряла? - На широкой улыбке спросил светловолосый юноша и легонько толкнул подругу в плечо, на что та тихо вскрикнула и топнула ножкой, хмуря брови. -Вы все сегодня решили превратиться в бесчувственных грубиянов?  -Да я же легонько… - Лёша опешил от такой реакции девушки, поэтому решил отойти немного подальше, чтобы уж точно не задело. -Легонько-легонько! Мне больно, вообще-то! -Че разоралась так? День, сделай хоть что-нибудь. -Что уже у тебя случилось? - Миронов поднял холодный и безразличный взгляд на Нору, что вот-вот взорвётся от переизбытка несправедливого по отношению к ней поведения тренера и друзей.  -Пойду к Илье, он-то хоть не будет так груб! Идиоты. - На этих словах она быстро развернулась на горнолыжную трассу и удалилась вниз по склону. Денис провёл её скучающим взглядом и, усмехнувшись уголком губ, продолжил снимать с себя лыжи. -Так они же уже ушли… - Лёша тяжело вздохнул и перевёл взгляд на друга. - Ты уверен, что больше не хочешь кататься? - Он свёл светлые брови к переносице и озадачено склонил голову к правому плечу. -Вполне. С Антоном хочу побыть. - Вокруг черновласого фигуриста сгустился воздух, не позволяя легкомысленному товарищу даже смотреть в его сторону. Ему действительно было нехорошо от мысли, что его друг не с ним. Поэтому будет куда лучше, если он пропустит пару дней отдыха и посидит с Фероньевым. И на этой мысли рядом с Денисом появляется тень осознания, что, наверное, он больше переживает не за состояние фигуриста. Наверное, он сам не может без этих разноцветных глаз и кучерявой макушки. Скорее всего, Миронову необходимо общество Антона даже немного больше, чем самому Антону. -Как знаешь. И как только фигурист удалился за недавно убежавшей подругой, в Дениса со всей силы влетела потерявшая контроль над лыжами девушка. -Простите, прошу, извините. - Затараторила незнакомка, параллельно поднимаясь с юноши и снимая с глаз защитные очки. - Я говорила своим не ставить меня на лыжи! Та ещё растяпа. - Её смех легко разбил густую дымную оболочку вокруг парня и заставил того слегка вздохнуть, наполняя свои лёгкие желанным воздухом. -Всё хорошо, не извиняйтесь. - Он мягко улыбнулся, оголяя кошачьи клыки, и всмотрелся в неопытную лыжницу: лицо - маленькое и кругленькое с красными щечками; глаза - серые, очень острые и холодные; нос - маленький, но достаточно широкий, с небольшой горбинкой; губы - пухлые и раскрасневшиеся от холода. Ничего примечательного, но почему-то парня она зацепила. - А… Вас как зовут? -Алина. - Она лучезарно улыбнулась, протягивая руку юноше. - А вас? -Денис. - Фигурист аккуратно пожал маленькую ладошку, не снимая улыбки с лица. -Приятно познакомиться. -Взаимно. -Я вас точно не задела? -Нет-нет, не беспокойтесь. -Мне действительно жаль. - Она сделала бровки домиком и слегка выпятила нижнюю губу, делая жалостливое выражение лица, отчего улыбка Дениса стала ещё шире. - Не насмехайтесь надо мной! -И в жизни бы не посмел. - Театрально испуганно вздохнул парень и приложил правую руку к груди.  -Я предлагаю встретиться сегодня вечером в кафе возле отельных зданий. Заглажу свою вину.  -Ладно. -Тогда в 8 вечера встретимся на развилке. -До встречи. - В голове Миронова роилось множество мыслей, от «что это сейчас было?» до «курортный роман?», но он, слегка встряхнув головой, вернулся в свою угрюмую реальность без Антона и, тяжело выдохнув, побрёл в сторону домиков, в которых они располагались. Вечер будет позже. Сейчас ему нужно увидеть своего лучшего друга. Сегодняшний день был запачкан негативом. Чёрной полосой масляной краски он расползался по пейзажам Розы Хутор, заставляя всех, кто попал под его влияние открывать двери на распашку и приглашать внутрь своей души Злость, которая стала в разы больше и сильнее. Она, скалясь, проходит внутрь и занимает свой уродливый, но и в то же время ужасающе великолепный трон, раскидывая щупальца Раздражения и Чувства несправедливости по всему телу человека, к которому она заглянула. -Ретроградный Меркурий, что ли… - Задумчиво бормочет Илья и откидывает подальше от себя уже порядком надоевшие лыжи. Тяжёлый взгляд тёмно-синих глаз пронзал пространство вокруг, заставляя тех, кто пересекался с ним, поёжиться от неприятного мороза от гусиной кожи. -Заебал со своими астрологическими шутками. - Пропустив смешок сквозь зубы, слегка улыбнулся Алёша и продолжил складывать недавнее их средство передвижения в шкаф.  -А ты заебал уходить от ответственности. - Рыкнул Зрен и ушёл на кухню. Ему абсолютно не хотелось с кем-либо сейчас общаться. Ему нужна была тишина, чтобы хоть немного убрать от себя надоедливое Раздражение. -Ты чё острый такой? Молока мне налей, а то поперхнусь сейчас от такой жгучести. -Скажи: ты прикидываешься так мастерски, или в действительности долбаеб? - Кружка с характерным грохотом опустилась на столешницу. Взглянув исподлобья на Рамонова, он усмехнулся уголком губ, оголяя выразительные ямочки, и вернулся в прихожую. -Я же шучу… че ты дерганый такой? -Ретроградный Меркурий так влияет. -И куда ты собрался? - Алёша облокотился на стену, скрестив руки на груди и наблюдая за быстро собирающимся другом. -К Антону.  И вот, посреди домика Гоксарова стояло трое: сам Дима, Денис и Илья. Вся эта ситуация походила на очередную достаточно глупую сцену из немой комедии. Тренер и его фигуристы просто не находили слов, дабы объясниться друг перед другом: что они вообще тут забыли. В голове Димы, конечно, промелькнула мысль, что он не должен ни перед кем оправдываться, ведь это, всё-таки, его дом на период каникул, но он её тут же отбросил. Казалось, в воздухе повисло негласное правило «объяснись, прежде чем зайдёшь». И никто не имел ни малейшего понятия, - почему и зачем, но и сопротивляться этому не хотели. -Что ж… - Тяжело выдохнув, начал Денис и нервно почесал затылок. - Видимо, нам всем сейчас нужен Антон. По телу Димы и Ильи одновременно пробежали мурашки от мимолётного осознания правдивости слов Миронова.  -И всё-таки, - Прокашлявшись, произнёс мужчина. - Илья, почему ты здесь? Вы ведь с ним не сильно общаетесь. Обратив свои тёмно-синие глаза на тренера, фигурист заглянул к нему внутрь и попытался отыскать там ответ на свой постоянный вопрос: я могу вам доверять?  И проблема заключалась в том, что он не мог найти ничего. Ни в ком и никогда он не находил ответа на этот самый вопрос. Он всё время обжигался об импульсивные и, порой, совершенно безрассудные действия Алёши. Он постоянно убегал от зрительного контакта со своей семьёй. Ему всё время было страшно смотреть в глаза Дениса, которые до событий Олимпиады готовы были растерзать любого, кто задержится на их темноте дольше, чем на секунду.  Общение глазами - самый чуткий и искренний контакт, который может существовать между людьми. Ведь не зря именно этот орган человека называют зеркалом души. Не просто так это, да? Зрен в это очень хотел верить. Точнее, он в этом был полностью уверен, и ему это совершенно не нравилось. Ему безумно неприятно было находиться в обществе, где нет честности, нет доброты. Есть только эгоизм, холод, злость. И вообще нет чего-то тёплого и мягкого, что могло бы позволить искренне улыбнуться и отпустить всю ту накопленную годами Тревогу. Она, казалось, уже жила в душе парня подобно Обломову, что из раза в раз видел неприятные сны, но абсолютно ничего с этим не делал. И какого было удивление фигуриста, когда он заглянул в глаза Антону. Когда он задержал взгляд на этих удивительных, разноцветных зеркалах. Они были действительно гладкими и чистыми, будто водная гладь речки ранним утром. В них не было трещин, неестественных бликов или отколов. Они были, но сзади, сдирая то самое зеркальное покрытие и открывая проход внутрь, ближе к сердцу. Зеркало стало стеклом, сквозь которое было видно именно Фероньева, а не человека, опирающегося всем своим существом на социальные костыли. И это вызвало неподдельный интерес у Ильи. Ему хотелось поближе узнать этого парня, поговорить с ним. Он очень хотел услышать и запомнить всё то, что скажет этот удивительный спортсмен. Ведь, казалось, Зрен впервые чувствует, что может кому-то довериться. По-настоящему. Полностью. -Какая разница, Дмитрий Александрович? Пока мы тут стоим, Антон, возможно, уже на грани тоскливой смерти. - На улыбке сказал Денис и, хлопнув Илью по плечу, направился к двери. Такой жест вызвал у синеглазого парня волну благодарности за такое спасение, ведь делиться своими личными переживаниями он не готов. Пока что.  Дёрнув ручку, Миронов уверенно шагнул в комнату, но тут же замер в оцепенении. Казалось, прямо сейчас его прижали к ледяной металлической поверхности и не позволяли отпрянуть от обжигающего холода. -Чего ты застыл? Что… - Дмитрий Александрович, войдя в достаточно просторное помещение, не сумел закончить предложение. Он начал бегать глазами из стороны в сторону, а затем и залазить под все возможные поверхности. -Что такое? - Обеспокоено задал вопрос Илья и положил руку на плечо Дениса. -Антона нет. - Отстраненно ответил парень и свёл брови к переносице. Тревога и Злость аккуратно ступили на светлую поверхность его души, пуская еле заметные импульсы по всему телу. -Куда делся? - Распахнул в удивлении глаза второй подросток и начал оборачиваться из стороны в сторону. -Не понимаю. - Дима нахмурился и обессилено упал на кровать, начиная почёсывать в задумчивости затылок. - Его состояние не позволит ему слишком далеко уйти.  -Пойдём. - Илья легко потянул на себя присутствующих за руки и повёл в коридор. Таким ненавязчивым жестом он помог фигуристу и тренеру собраться и не паниковать раньше времени. Мало ли что, верно? Антон просто решил пройтись по городку и вернуться обратно. Ему ведь больно, на другой конец Розы Хутор не сумеет добежать. В лицо им ударил ледяной ветер, благодаря которому ледяные капли находили свой путь и неслись навстречу непрошеным гостям. Они резали кожу, врезались в неё и тут же таяли, оставляя мерзкий мокрый след. Снежинки будто бы пытались о чём-то предупредить, от чего-то уберечь. Но был ли в этом смысл, когда пропал дорогой сердцу человек?  -И… куда? - Поинтересовался Денис, сжимающий кулаки и челюсти до своего предела. Ему не нравилось то, что происходит сейчас с погодой. -Об этом я не подумал. - Пожал плечами Илья и, приставив ладонь на уровень бровей, попытался вглядеться в беспорядочно бегущий строй снега, что не позволял слишком долго стоять с широко распахнутыми глазами.  -Что ж, разделимся. - Тяжело выдохнув, пробасил Дима и потёр уже замёрзшими пальцами виски. - Я пойду к лесу, Миронов - иди к горнолыжному спуску, Зрен - наверх иди, там этот… скала ещё с елью лысой. - Его указания были расплывчатыми и неточными, но это давало хоть какую-то надежду, ибо его собранность помогала парням не сильно задумываться о том, что сподвигло Фероньева в его-то состоянии идти хрен пойми куда. Особенно к обрыву. Особенно в такую погоду. Тучи начали сгущаться над горнолыжным курортом, нависая плотным одеялом. На борту тёмного корабля плыли все негативные эмоции под руководством Гнева. Он направлял всех, раздавал задания и из раза в раз указывал своим уродливым кривым пальцем на человека, к которому отправлялось то или иное чувство. Снег усиливался, закрывая глаза людям и заметая огромные следы Негатива. Они все были заодно: сегодняшний день будет окрашен в чёрный цвет. Не будет ни просвета, ни даже отражения маленького лучика, что всё-таки смог пробиться сквозь периодически разваливающийся борт корабля. Сегодня суждено случиться чему-то плохому. Илья шёл по подъёму уже добрые 30 минут, и всё ещё не дошел до нужного обрыва. На пути ему встречались люди, что возвращались с пеших прогулок и предупреждали парня касаемо ухудшения погодных условий. Он лишь благодарно улыбался и продолжал идти. С каждым шагом в его голову приходила всё новая и новая мысль, отправляемая из сердца Паникой и Тревогой. Он хмурился, сжимал кулаки, периодически мотал головой, но ничего не помогало. Нарастающая буря буквально кричала о скором происшествии. Только о каком? Остановившись у небольшой деревянной беседки, он опёрся на неё рукой и, согнувшись, тяжело выдохнул и прокашлялся. Ему было безумно тяжело подниматься больше часа без перерыва, но он должен был. Внутри Илья чувствовал, что нужен Антону. Что именно сейчас они должны быть рядом друг с другом. -Ой, наконец-то! - Над его ухом раздался слегка писклявый женский голос. От неожиданности парень вздрогнул и, обернувшись, увидел Нору, что стояла, поставив руки на бёдра. - Я весь день тебя ищу, между прочим! -Занят был. - Хрипло ответил парень и отвернулся от девушки. -Ты в порядке? - Фигуристка буквально в мгновение вышвырнула из своей души Злость и усадила за журнальный столик в своей душе Беспокойство и Заботу, наливая тем тёплый травяной чай. -Не совсем. -Что такое? -Да Антон куда-то… съебался. - Не выдержав, выругался парень и нахмурился. -Так он же на вершине сидит. - Легко пожав плечами, произнесла девушка. - Только… я не совсем поняла, почему он там, так ещё и ноги свесил.  Буквально секунда понадобилась Зрену для осознания всей ситуации. Бесцеремонно бросив девушку одну посреди занесённой снегом дороги, он стремглав побежал к обрыву. Лишь бы успеть. Лишь бы не опоздать. Лишь бы… Остановившись в паре метров от склонившейся кудрявой макушки, Илья судорожно выдохнул и взглянул на подрагивающую спину. Вокруг юноши будто наяву образовался купол, сквозь который нельзя было пройти. Нельзя было прикоснуться к этой оболочке, нельзя было смотреть на неё. Она состояла из мелкодисперсной пыли, что кружилась беспорядочным смерчем вокруг. -Антон… - Едва слышно сказал синеглазый парень, но даже этого хватило, чтобы остановить мелкие частички и заставить вслушаться в то, что происходит позади него. - Почему ты… почему ты здесь? Разноцветные глаза обратились к фигуристу, заставляя того вздрогнуть от того, что он в них увидел.  -Честно? - Опухшие губы растянула кривая ухмылка, а покрасневшие глаза слегка сощурились, помогая своему владельцу пробиться сквозь купол Боли, что она создала, оберегая от посторонних бед. - Я устал, Илья. -Что?  -Устал. - Он нервно посмеялся и снова отвернулся к безграничному пространству впереди себя. Не было опоры ни перед его телом, ни под его ногами. Вокруг была пустота. Такая же пустота, что была и у него внутри. -Но… от чего? - Зрен начал понемногу приближаться, сокращая дистанцию между ними. - Ты ведь… Антон Фероньев. Олимпийский чемпион, у которого всё и всегда хорошо. Ты ведь тот, кто всегда всем улыбается, у кого в жизни всё чудесно. У тебя нет страхов перед элементами, перед публикой, перед будущим. Я не понимаю... -Ага. - Из его глаз покатились новые хрусталики слёз, а пыль вокруг снова закрутилась, закрывая его от снежной метели. - Только я от этого и устал. Мне тяжело, понимаешь? Я улыбаюсь, чтобы не создавать проблем. Я помогаю, чтобы не чувствовать себя виноватым. А снова и снова происходит всё с точностью наоборот! Я даже отдых наш испортил! Я даже здесь всё, блять, испортил! - На последних словах парень сорвался на крик, хватаясь руками за грудную клетку и сгибаясь пополам от Боли, что сейчас внезапно начала вовсе не защищать, а бить окольцованными пальцами прямо в солнечное сплетение, не позволяя парню просто вздохнуть.  -Эй, эй, эй, Тох… - Илья подбежал к парню и, присев рядом, запустил руку в бесконтрольный поток его мыслей и страхов. И этим действием он заставил их остановиться и снова обратить на себя внимание. - Это ведь не твоя вина… -Моя! - Зелёный и карий глаза заглянули в синие и утонули. Захлебнулись в том океане, где плавали Тревога, Беспокойство, Забота и Желание защитить. - Я всё порчу! Своим присутствием порчу! Своей жизнью! Лучше бы я погиб, а не мама! Лучше бы меня бросили, а не Олега! Всё я… -Антон, послушай. - Рука Зрена слегка сжалась, а сам он нахмурил брови и тяжело выдохнул, готовясь к тому, чтобы сказать нужные, но далеко не приятные вещи. - Ты сам себя слышишь? Я, я, я - ну что ты? Разве ты спровоцировал смерть своей мамы? Разве ты сам себя побил? Разве ты бросил Олега, кто бы это ни был? Слушай, мир не крутится вокруг тебя. И это значит, что далеко не все беды из-за тебя. Ведь наша Планета настолько огромна, что в ней одно событие может быть причиной сотни других, менее серьёзных. И ты никак не можешь повлиять на то, что случилось. И то, что ты винишь себя, не делает тебя лучше. Это не делает тебя хуже. Ты просто сам себя убиваешь. Не физически. Ты медленно и верно шагаешь в гроб. Ведь за всеми твоими нервами будут психические расстройства, которые можно будет исправить либо медикаментозно, либо вообще никак. И вот тогда, когда ты грохнешься в свеже выкопанную под тебя яму, только тогда ты будешь виноват. Будешь виноват в том, что оставил нас, - тех, кому ты дорог. Будешь виноват во всём, чего не успел сделать, понимаешь? И я уверен, что твои родители безумно разочаруются в тебе, увидев, что ты сдался лишь из-за того, что посчитал, что ты виноват в своей же боли.  Вокруг воцарилась мерцающая тишина. Смерч рассеялся, распавшись на тысячу маленьких звёздочек, что блестели сейчас разными цветами, окрашивая пространство в безумно красивый оттенок Спокойствия.  Илья, тяжело выдохнув и сглотнув, перевёл туманный взгляд на Фероньева, что дрожал всем телом и периодически всхлипывал. Он не знал, правильно ли сделал, что высказал это всё и без того обессиленному спортсмену. Не знал, как это повлияет на их отсутствующие напрочь взаимоотношения. Зрен просто почувствовал, что эти слова должны быть сказаны прямо сейчас, и всё. -Думаешь… - Наконец подал голос Фероньев и взглянул на черновласого парня рядом. - Они разочаруются, если я к ним приду? -Кто?  -Родители. -Ну... не знаю. Я не могу ничего сказать, потому что не верю в эту всю загробную жизнь и так далее. Но вот что могу сказать точно: если ты решишь к ним идти прямо сейчас, то расстроятся все те, кто находятся здесь. И мне тоже будет безумно больно. -Почему? Мы ведь вообще не общались до этого. -Потому что тебе я хочу доверять. - Илья тепло улыбнулся и, оторвав взгляд от затуманенных просторов, посмотрел на Антона, что вглядывался в силуэт парня рядом с собой. - Тебе я единственному могу в глаза смотреть. Ты действительно хороший. По крайней мере, мне так кажется. И... скажу как если бы мне было сейчас 5 или 6 лет: давай дружить, а? - Его улыбка стала ещё шире, а в глазах блеснули звёздочки Озорства, что было забыто ещё в первые дни на катке. Ведь большой спорт не терпит ребячества, да? Детство - период баловства и беспечности. Так скажут почти все. Но для меньшинства, время до подросткового возраста - состояние души, когда ты без зазрения совести и какой-либо тревоги позволяешь себе быть по-настоящему искренним. У нас нет желания что-либо скрывать, ведь мы такие, какие мы есть. Наша душа совершенно прозрачная и яркая. В неё не имеют доступа никакие Негативные эмоции, ведь их течение находится за миллиарды световых лет от детского сердца.  И, как раз-таки, в детстве мы могли подойти к любому другому ребёнку и просто заговорить. Без задней мысли. Просто подбежать, протянуть руку, улыбнуться и пригласить поиграть. Нас не останавливала мысль «а что подумают другие?» или «а что, если он меня оттолкнёт?». Неудача воспринималась так же легко, как и успех. И из этого вытекает вопрос: почему мы забросили предлагать понравившемуся человеку дружить? -Давай. - Антон вытянул вперёд дрожащую и побитую в разных местах руку, как бы для подтверждения начала их общения. И Илья её пожал. С улыбкой на лице и с Солнцем в сердце.