Скрежет и биение сердца

Тишина. Она давила на пространство, разрезала плотную дымку густого тумана, что образовался вокруг. Она сгущалась, дрожала в своей недосказанности и боли. Каждый выпускал из себя свой личный воздух, окрашенный их собственными переживаниями и чувствами. Каждый, кто сейчас находился в этой комнате, не мог понять другого, ведь чувства, заполонившие мысли, мягко закрывали глаза своему человеку и уводили за руку упирающееся Взаимопонимание. Оба были в своих раковинах, под своими куполами, которые звенели от постоянно перестукивающихся частичек их душ. -Я не понимаю. - Голос мужчины пролетел сквозь тихий туман шальной пулей, врезаясь ровно в сонную артерию парня напротив, не позволяя тому сделать последующий вдох. - Просто не понимаю.  -Я… - фигурист хотел объясниться. Он хотел дать ответ на те вопросы, которые в порыве гнева выкрикивал его тренер, пока они стояли перед входом в дом. Он безумно хотел сгладить углы острой комнаты, хотел пробиться сквозь свою пелену мыслей, но он не мог. Он очень устал. Просто устал от того, что постоянно сбегает. Что постоянно виноват. Не в глазах других, а, в первую очередь, в своих собственных. -Антон, объясни. - Гоксаров встретился взглядом со стеклянными глазами, что когда-то сияли всеми цветами, присущими весеннему лесу, который так и манит своим светом и спокойствием. Сейчас же в них не было даже отголосков той жизни, что была относительно недавно. - Что происходит? Тебя так сломила драка с Рамоновым? Почему мне Илья написал, что ты сидел на краю? Ты хоть представляешь, как мы все за тебя испугались? На этих словах внутри Фероньева с новой силой загудело Чувство вины, что периодически расслаблялось и просто лежало где-то внизу его души. Но сейчас оно выпрыгнуло с новой силой и начало раздражать и без того воспаленные стенки внутреннего мира юного фигуриста. Ему было безумно стыдно, что он позволил себе дать слабину и поддаться каким-то нелепым эмоциям, которые потянули его за руку куда-то в горы, подальше от других. Ему было страшно, что сейчас потеряет всех, кто ему был бесконечно дорог. Что он останется точно один. Полностью. Без семьи, без друзей. -Знаешь… - Антон тяжело выдохнул и с силой зажмурился от Боли, что давила на самые болезненные точки его и без того искалеченного тела. - Мне немного страшно, что я… ну… я ведь один. - Приоткрыв гетерохромные глаза и заглянув в серо-голубые напротив, он позволил слезам подступить к своим зеркалам и выйти из берегов. Он снова плакал, но сейчас это была невесомая рука помощи, которая помогала ему делиться тем, что хранилось где-то там, в середине пустых стеклянных трубок, распространившихся уже по всему телу. Казалось, ещё мгновение, и пустота захватит даже самые потаенные и красивые места души Фероньева. - Олег не принимает своё горе. Он его отталкивает. Как и меня. Мне ещё мамы очень не хватает. Она… она всегда была рядом, а когда её не стало, то, казалось, что просто мир целый ушел от меня. А ещё и папа… Дима и Антон синхронно вздрогнули от того, что юноша затронул эту тему. Тренер ведь ни разу не слышал, чтобы парень говорил о своём отце когда-либо ещё, после их разговора в раздевалке Олимпийской деревни.  В воздухе повисло Осознание. Оно подобно гигантскому пауку перебегало от одной стены к другой, развешивая по всему пространству полупрозрачную паутину из воспоминаний, мыслей, страхов и переживаний. Оно касалось пушистыми лапками кожи Антона, заставляя того всё чаще и чаще содрогаться всем телом. Казалось, что это существо пропускало разряды тока по полостям, которые оно час за часом образовывало по всему организму подростка.  Дима наблюдал за этим и не мог пошевелиться. Да, ему было страшно за своего подопечного. Ему было безумно страшно за своего друга. Он очень боялся за Антона. За его такого хрупкого, чуткого и безумно сильного Антона, которого он так хотел уберечь ото всех проблем. Но, к сожалению, в голове у него поселилась правильная мысль, твердящая, что парень должен сам посмотреть в глаза этой твари, которая почти в гробовой тишине пожирала его как изнутри, так и снаружи. И через пару секунд немого разговора, фигурист с усилием повернулся и заглянул в уродливые сетчатые угольные паучьи глаза, чем заставил это неосязаемое чудовище попятиться в страхе, что его заметили. Ведь Осознание всегда живёт ровно до того момента, пока его не увидят, не примут и не научатся жить с тем, что оно преподнесло. И сейчас им обоим было безумно страшно. Антон разглядывал ядовитые ворсинки, покрывающие всё тело Паука Эмоций, рассматривал паутину болезненного прошлого и молчал. Ему не нужно было слов, чтобы понять, какую новость ему принесло это ненастоящее существо. Сморгнув очередные подступающие к глазам водопады хрустальных слёз, он протянул руку и аккуратно коснулся изумрудной лапки Осознания, из-за чего то клацнуло своими челюстями в попытках защититься, а Фероньева прошибли подобно мощнейшему разряду молнии все воспоминания, связанные с папой. Он вспомнил, как тот гладил его по голове, когда они читали вместе сказки перед сном. Вспомнил, как папа возил их с братом на своей крутой машине. Вспомнил, как почти двухметровый Серёжа на своих плечах относил маленького мальчишку на линейку в школу. Вспомнил, как они все вчетвером играли в догонялки на детской площадке.  Но за хорошими воспоминаниями последовали и те, из-за которых Антону пришлось сложиться пополам от Боли, что руками разодрала его грудную клетку, рассматривая быстро бьющееся сердце. Перед глазами всплывали моменты ссор родителей, моменты избиения, момент ожидания новостей о мамином рейсе, моменты постоянных попоек и, наконец, момент, когда, казалось, сдались все, кроме ещё такого юного мальчика, на плечи которого в один момент свалилось слишком много проблем. Дима, заметив состояние Фероньева, быстро подошёл к кровати и, присев на корточки перед ним, взял его ледяные ладони в руки. Он заглядывал в карий - почти чёрный - и в зелёный - болотистый сейчас - глаза, пытался разглядеть там что-то, за что можно было бы ухватиться и, опираясь на эту тростиночку Надежды, как-то помочь. -Антош, ты ведь не один. - Мужчина сказал первое, что пришло в его слегка затуманенное Страхом сознание. - Ты ведь… -Дим… - Взгляд парня стал чуть более осознанным, но из него по-прежнему сочились Тревога, Боль, Отчаяние, которые не давали ему спокойно вздохнуть. - А папа ведь действительно умер… -Тош… - Гоксаров аккуратно коснулся слегка шершавой ладонью щеки юноши и, смахнув скатывающуюся слезу, тяжело выдохнул и, не сумев больше ничего сказать, лишь обессилено кивнул. -Знаешь… я думал, что я просто к нему перестал приезжать. Я не… я не думал о том, что его уже нет… и что я не смогу к нему прийти… что не увижу больше его хоть и вечно пьяные, но такие родные глаза… Сейчас они сидели друг напротив друга и слушали. Они вслушивались в сердцебиение друг друга, прислушивались ко сбитому напрочь дыханию. И оба отчётливо слышали рваное дыхание нависающей над ними твари с именем Осознание.  -Я не могу понять твою боль, но… - Мужчина запнулся, слегка сжав подрагивающие тонкие руки парня в своих, и, выдохнув, снова остановил свой бегающий взгляд на гетерохромных зеркалах пустующей и замёрзшей души подростка. - Но мы можем пройти через это всё вместе. Лапка чудовища мерзко и резко хрустнула, отлетая в другую сторону и рассыпаясь на тысячу мелких золотистых крупиц, что освещали своим мягким светом пространство вокруг. -Что? - Едва слышно проговорил Антон, рассматривая в глазах напротив сидящего тренера себя: потерянного, брошенного, пустого. Того, кого хочется притянуть к себе. Того, кого хочется пожалеть. Из-за подобных мыслей парень сжался и нахмурил тёмные брови, зажимаясь от искр Тепла и Заботы, что мягким полотном укрывали Диму и пытались добраться до колючего и холодного сейчас фигуриста. -Мы можем справиться со всем вместе. - С лёгкой хрипотцой в голосе повторил свою мысль Гоксаров и мягко улыбнулся, поглаживая большими пальцами рук холодные и напряженные ладони Фероньева. - У тебя есть я, Денис, и, как оказалось, Илья. У тебя есть Олег и Брук. У тебя есть… - Мужчина забегал глазами в растерянности, пытаясь ухватиться хоть за что-то, что ещё может быть у этого подростка. - Спорт. Ты любишь спорт, и спорт любит тебя. Ты можешь там вылить все свои эмоции и можешь высказаться.  -Ещё у меня есть мама. - Прошептал Антон, и его губы тронула едва заметная тёплая улыбка от воспоминания о его самом родном человеке.  -Тош, она… -Я знаю. - И снова этот взгляд. Взгляд, в котором плещутся Доверие и Тепло к сидящему напротив человеку. И их никак не потревожил повторный громкий хруст Осознания, что едва начало смыкать свои острые клешни на шее юноши, как тут же свалилось от потерянной опорной конечности. - Она всегда со мной. Она там. - Антон аккуратно вытащил из мягкой хватки мужчины руку, указал в сторону балкона и вернул обратно, ведь совершенно не хотел терять то, что давал ему человек, ставший безумно важным для каждой клеточки его души. -Познакомишь? - Гоксаров чуть шире улыбнулся и присел рядом с юношей на кровать, прижимая его к себе. Понемногу, еле ощутимыми прикосновениями, дабы не разрушить их хрупкий, но безумно красивый золотистый купол болью как физической, так и эмоциональной.  -Как-нибудь.  Паук раскололся. Паук треснул. Паук рассыпался. -Ты тоже это чувствуешь? - Фероньев осмотрел сначала комнату, а затем медленно перевел взгляд на Диму, что внимательно следил за состоянием юноши на своём плече. -Что именно? -Лёгкость. Спокойствие. - Эти слова срывались с губ подростка и только больше разукрашивали комнату, переливающуюся сейчас всеми цветами морского перламутра. -Антош… -Знаю, что это только сейчас. Знаю, что дальше будет тоже тяжело. Но… ты же будешь рядом, да? - Зелёный и карий глаза заглянули в серо-голубые омуты и пропали. Они затерялись где-то там, внутри. Они зашли в душу мужчины и остались там, согреваясь у мягкого тепла, исходящего от костра Заботы и Дружбы. -Конечно. Слегка разорвав такие приятные объятия, кудрявая макушка парня повернулась ему за спину, и, заприметив в дальнем углу пару больших тёмных глаз, что вот-вот испарятся, юноша мягко махнул им рукой, и вернулся в Нежность, в Мягкость. Он вернулся Домой. Антон попрощался с Осознанием. Он увидел его, он принял его. Да, он ещё не раз с ним столкнётся, но прямо сейчас он смог сделать так, чтобы этот паучок, который уже и не кажется таким большим, рассыпался на тысячу мелких крупиц, которые не будут внушать страх. Он сумел найти опору. Зеркальная пирамида рассыпалась в дребезги, оставляя на своём месте лишь пыль.  *** Он сидел за столиком небольшого кафетерия, что находился в главном здании курорта «Роза Хутор». Его тёмные карие глаза бегали от одного лица к другому в попытках найти знакомые острые глазки. Но вот уже 40 минут эти поиски ничем не заканчивались. Его пальцы были скрещены меж собой, а нога нервно отбивала свой собственный ритм под столом. Он и сам не понимал, почему ему так важна эта встреча. Может, потому что его зацепила эта слегка неуклюжая девушка. Может, потому что ему просто хотелось, чтобы в его жизни прибыл ещё кто-то положительный. А, может, юноша просто хотел убедиться в том, что его не привлекают девушки. С этим чувством он столкнулся ещё лет в 16. И оно его ввело в ступор. Казалось бы, стоя на трибунах и наблюдая за выступающими, он должен восхищаться - чисто по физиологическому моменту - женским телом, но ему было, мягко говоря, плевать. Денис просто наблюдал за тем, как его подруги и абсолютно незнакомые фигуристки отыгрывали непонятные ему на тот момент эмоции и выполняли элементы. Но вот когда выходили парни… его глаза непроизвольно оббегали каждый миллиметр тела выступающего, слегка останавливаясь на особо привлекающих глаз деталях: на поблескивающей под светом софитов ткани, что обтягивала подкаченное тело фигуриста; на перчатках, подчёркивающих едва заметные выпирающие венки на напряжённых руках парня или мужчины. Но его бы это не смущало, если б он испытывал подобное влечение ко всему не противоположному полу. Однако Миронов никогда не замечал за собой, чтобы его так привлекало тело того же Антона. То есть, конечно, он отмечал про себя его безусловную привлекательность и удивительную внешность, но у юноши не было желания прикоснуться, почувствовать тёплую отдачу на кончиках пальцев. Да и Денис обсуждал этот момент с самим Фероньевым, который и относился к тем, кого не привлекают девушки кроме как в дружеском плане. И Миронов был слегка в замешательстве от того, насколько легко его лучший друг пришёл к мысли об этом. И на тот момент его достаточно сильно возмутило то, что он в свои 17 до сих пор не понял кто ему нравится, а кто-то уже в 15 - может, даже в 13 - полностью уверен в своей ориентации. Поэтому ему, наверное, просто нужно было поставить точку в своём извечном внутреннем вопросе: «я гей или не гей?». Ведь куда проще жить, если прекрасно понимаешь кто ты и к кому тебе не стоит подходить, дабы не травмировать ни себя, ни собеседника.  Девушка, достаточно внезапно и неуклюже приземлившаяся на место перед Денисом, заставила того вынырнуть из своего вакуума, заполненного разными вопросами о жизни, и обратить на себя внимания. -Ещё раз прости. Меня не отпускали в такое позднее время. - Она неловко посмеялась и, подозвав официанта, заказала себе алкогольный глинтвейн.  -Так ты же сама меня позвала. И сама такое время назначила. - Парень усмехнулся уголком губ, слегка оголяя кошачий клык, и, услышав заказ только пришедшей девушки, слегка скривился. -Что, не любишь алкоголь? - На её лице заиграла надменная ухмылка и он расслабленно откинулась на спинку стула, тяжело выдыхая. -Терпеть не могу. Да и… -Слушай. - Алина подвинулась к нему поближе и устремила свой колкий взор прямо в его глаза. - Ты, конечно, красивый и всё такое, но мне знакомства не нужны. Я тебя позвала только чтобы очистить свою совесть и всё. Давай обойдёмся без жизненных историй. Вот на этом моменте Денис полностью потерялся. Он ещё даже и слова вымолвить не успел, как перед его лицом показалась высокомерная девушка, которая считала, что ей все должны, и что может отмазаться от кого угодно просто… деньгами? Миронов даже не понимал, чем. Очистка совести, в ее понимании, была лишь формальностью, получается. -Без проблем. - Парень улыбнулся во все 32, еле сдерживая ехидный смешок. Их встреча прошла в полном молчании. И эта тишина казалась напряженной только Алине, что то и дело переводила глаза с экрана телефона на сидящего перед ней Дениса, которому было абсолютно плевать на всё происходящее. Для себя он прекрасно понял, что из себя представляет человек напротив, поэтому просто читал интересующие его новости и наслаждался довольно вкусным кофе. Однако спокойная оболочка слегка треснула, когда ему пришло новое уведомление от Дмитрия Александровича. Дмитрий Александрович. День, придёшь завтра к Антону? И Илью позови. Он сейчас в плохом состоянии, сам понимаешь. Ему отдохнуть надо, а завтра у него ведь снова не получится поехать на лыжах кататься. И, в связи с тем, что произошло сегодня, я бы не хотел оставлять его одного. Но и вас с Ильей принуждать оставаться с ним не могу. В общем

21:08

Денис. Конечно! Дмитрий Александрович, я обязательно приду сразу после завтрака! Я лучше с ним побуду, чем без него пойду на лыжные дорожки

21:08

Дмитрий Александрович. Правда? Спасибо тебе большое! А то я же не могу оставит других одних, а то мне родители все мозги десертной ложечкой выедят

21:10

Денис. Хахахах, да, я понимаю

21:10

Денис. А что с Антоном?

21:10

Дмитрий Александрович. Лучше завтра сам спросишь. Ему физически очень нехорошо. Температура поднялась от переживаний и от перегрузки организма. Но он уже спит после выпитых лекарств, так что не переживай. Завтра должно быть немного получше

21:13

Денис. Кошмар. Ему ничего не надо принести или купить?

21:14

Дмитрий Александрович. Нет, не переживай. Он под моим бдительным контролем :)

21:14

Денис. Ладно…

21:14

Денис. Дмитрий Александрович, а я хотел спросить, почему Антон у вас со вчерашнего дня? Почему бы его к нам обратно не перенести

21:15

Ответное сообщение парень не успел прочитать, так как его легонько толкнула в плечо Алина и придвинула почти вплотную к его лицу экран телефона, на котором была фотография Дениса, прикрепленная к очередной статье о том, как несправедливо расправились с ним судьи на Олимпийских играх. -Это ведь ты? - Едва слышно сказала девушка, на что парень лишь усмехнулся и кивнул, наблюдая за тем, как меняется его новая знакомая в лице. - Прости… а… а д… -Извини за грубость, - Он слегка откашлялся и улыбнулся ещё шире, - но ты сама попросила о тишине. Так что… ещё минут 15 вот так посидим, и расход. -Это что за отношение к фанатам?! -Я отношусь к людям так же, как они ко мне. -Да я напишу тебе столько гневных комментариев! У меня двести тысяч подписчиков в телеграмме, я настрою всех против тебя! -Окей. - Парень пожал плечам и, махнув рукой и поднявшись со своего места, направился к выходу. Встреча была весьма странной и неприятной, но Миронов был погружен сейчас в переписку, которую так бесцеремонно нарушила Алина. Дмитрий Александрович. Да просто… мне так легче за ним следить. Представь, если бы я каждый день торчал в вашей обители и смущал тебя своим присутствием

21:16

Денис. Да вы бы не смущали… 

21:21

Денис. А касаемо состояния Антона это да. Согласен. Так легче

21:21

Дмитрий Александрович. Ну вот и хорошо. Тогда до завтра

21:22

Денис. До завтра

21:23

Уже лёжа в своей кровати, Денис рассуждал о том, как повлияла эта встреча на его мировоззрение и на то, как он относится к противоположному полу. И, дойдя до мысли, что его оттолкнуло поведение конкретного этой выскочки, а не всего женского населения планеты Земля, он тяжело выдохнул и, осознав, что поиск себя еще не закончен, уснул беспокойным сном. Он чувствовал, что скоро произойдёт что-то, что поможет ему понять себя, понять то, чего ему хочется. Нужно просто подождать. Совсем немного.  Всё-таки, этот отдых приносит слишком много неожиданностей в жизнь каждого, кто сюда приехал. Горы и природа способны открыть те двери в душе и сознании человека, о которых сам обладатель и понятия не имел.