Teach me to fight.

Заходя в лифт и нажимая кнопку пятого этажа, Джехён молится, чтобы с ним никто не зашёл. Конечно, кроме Тэсана. Настал день икс, которого Мён так сильно боялся: ему нужно пройти собеседование в той самой большой компании, в которую его устроил Тэсан, а, значит, нужно показать себя с лучшей стороны. Но что он должен сказать? Рассказать об опыте работы? О своих навыках? А если их не хватит? То что тогда? Джехён косится на стоящего рядом Тэсана. На нём снова эти причудливые чёрные рога, – больше похожие на бараньи из-за формы, – светлые волосы, но, на этот раз, ярко выраженные зелёные глаза. Настолько зелёных глаз Джехён не видел никогда, но при этом они не выглядят, как линзы – цвет был вполне естественным, но будто очень-очень редким. Они, наконец, останавливаются на нужном этаже. Мён шагает вперёд и пробегается взглядом по кабинетам, чтобы разобраться, какой именно ему нужен. И, заодно убедившись, что вокруг никого нет, он поворачивается к Тэсану, что снова скучающе осматривает интерьер вокруг. – А если не получится? – наконец высказывает Джехён, надеясь, что Тэсан поддержит его тревожную мысль и скажет что-то напутственное. – Я сказал тебе, что получится, – как всегда мало слов. – А если я затуплю? – не сдаётся Джехён и следует вперёд, глазами выискивая нужный кабинет. – Я не дам тебе затупить, – равнодушно возражает Тэсан и ровняется с ним. – По крайней мере, не сейчас. Джехён надел на себя сегодня всё самое лучшее: идеально выглаженную рубашку, тёмно-синий костюм, доставшийся ему от отца, тёмный галстук в мелкую полоску и, вымытые с мылом и зубной пастой, чёрные туфли, которые блестят так, будто в них можно смотреться, как в зеркало. Но даже при всём наряде, уверенности Тэсана и том, что он уже порядком десяти секунд топчется у двери, увереннее в себе он не становится ни на секунду – а что, если правда не получится? А что, если Тэсан ему никак не поможет? А если и поможет, то вдруг Джехён неправильно поймёт эту помощь? Что они будут делать, если Мён провалится на собеседовании? Снова бесконечно искать работу? Тогда какой толк от Тэсана вообще?.. Джехён вздыхает, пару раз поправляет пиджак и наконец стучится. Мужской голос приглашает его войти, и он открывает дверь, с порога делая несколько коротких поклонов в знак приветствия, и слышит, как за его спиной кто-то громко фыркает. Ну, не кто-то, а Тэсан, собственной персоной, которого Джехён по-прежнему слышит и видит, только отвлекаться на него нельзя. Его приглашают присесть – он садится, оказываясь напротив руководителя. Перед ним бумаги, какие-то документы, возможно, ему стоит тоже что-то показать. Но вот, кроме паспорта, у него ничего с собой нет, потому что Тэсан с уверенностью заявил, что они даже без того отлично справятся с собеседованием. Кто такой Джехён, чтобы спросить с демоном? – Ну-с, Мён Джехён, расскажите мне что-то интересное, – томно произносит руководитель, заставляя Мёна чуть ли не сесть на иглы от осознания, что ему и сказать то нечего: речь он не готовил, а про свои пятьдесят работ в общепите в поисках денег он рассказать не может, в непростую компанию же устраивается, не дураком должен быть. Джехён одёргивает себя от мысли, чтобы повернуться и найти взглядом Тэсана, потому решает, что должен начать говорить хоть что-то. Будь что будет. – Я… Ну... – Джехён поджимает губы, чувствует, как дрожит его голос, как дрожат руки и как сильно он хочет сжаться в клубочек и больше нигде не появляться. Лучше бы он попросил у демона уверенность в себе, а не идиотский успех, которого он, вероятно, мог бы добиться, не будь он мямлей. И он сглатывает, видя внимательный взгляд руководителя, и уже готовится сдаться, сказать, что слишком переживает, что сказать ему нечего, что он может написать или отказаться, чтобы не занимать место и не отнимать время, но внезапно, хотя скорее уже ожидаемо, его тело вдруг снова становится неподвластно ему самому. Только вот теперь всё это ощущается иначе. Это не выглядит, будто кто-то двигает его против его воли, это полный контроль чужим разумом, чужими мыслями, чужими мотивами. Тэсан полностью вытесняет его из тела, оставляя лишь наблюдать за тем, как собственная жизнь меняется, пока им управляет что-то другое. Тэсан делает его позу увереннее, старается выпрямиться и начинает говорить. Извиняется, что замямлил, представляется и говорит то, что Джехён вряд ли смог бы сказать. И всё это ощущается так странно. Он, вроде, молчит, но при этом говорит. Он, вроде, по-прежнему владелец тела, но сделать ничего не может. Даже двинуть взглядом. Всё его внимание сфокусировано на том, как Тэсан говорит, что он говорит, о чём он нагло, но с уверенностью врёт. Джехён, даже если хотел бы, то не смог бы возразить: теперь он не владелец этого тела, а лишь зритель, надеющийся на счастливый финал. Мён видит, как с интересом и полной внимательностью на него смотрит руководитель. Как он что-то помечает себе, как кивает, как не наигранно соглашается и удивляется, поражённый умом, который Джехёну даже не принадлежит. Мён ничего из сказанного не знает. Умеет только треть. Ему одновременно и хочется попасть в эту компанию, но и лгать он тоже не хочет. Выхода нет, Тэсан завершает свою речь, но до последнего держит Джехёна будто связанным, не позволяя даже шевельнуться. Это напрягает. Часто ли он будет так делать? Насколько много у него власти над ним? Может ли он проворачивать такое с другими? Собеседование заканчивается восторгом. Ему обязательно обещают перезвонить, говорят, что, пока что, он лучший из всех тех, кто приходили к ним в последнее время и что такие специалисты им и нужны. Джехён мысленно вздыхает. В голове одновременно расплывается и радость о том, что у них получилось, и печаль, ведь это всё сделал не он. Этого добился не он. Это не его успех. Не его слова. Это не он. И он никогда таким не станет. Тэсан встаёт из-за стола, кланяется руководителю и выходит. Джехёну остаётся только ждать, когда ему снова позволят рулить кораблём, когда наконец это унижение с управлением закончится, когда он снова станет собой, а не зрителем фильма про собственную жизнь. Полноценное возвращение происходит уже вне здания офиса, на улице. Мён долго перебирает пальцами и крутит руки, чтобы убедиться в том, что он точно владелец собственного тела. Тэсан наблюдает за ним со стороны и молчит, кажется, давая Джехёну время всё переварить. – Что это было? – наконец возмущается Мён. Он подозревал, что его успех – далеко не его заслуга, но не думал, что его устами станет говорить кто-то другой. – Я же сказал, что не дам тебе быть тряпкой, – не раздумывая ответил Тэсан. Он прав. Джехён – тряпка. И он спас его от очередного провала. Слова Тэсана его не радуют. Вообще-то, это по-прежнему не его заслуга, говорил не он, он даже таких слов не знает! Как он выйдет на работу, соврав в абсолютно каждом чёртовом слове, которое пообещал Тэсан? – Это неправильно, я ведь всех обманул! – восклицает Джехён, а после тушуется, надеясь не привлекать к собственной персоне лишнее внимание. Он всё ещё единственный, кто видит Тэсана ,и разговаривать с ним на людях равно тому, что через считанные минуты его попросту заберут в дурку. – Ты хотел успех. У тебя будет успех, это твоё желание, я всего лишь его исполнитель, – юноша сохраняет хладнокровие даже сейчас, когда Джехён готов истерить на всю улицу о несправедливости. Он занимает чьё-то место, сам не представляя из себя абсолютно ничего. Да, он устал от жизни в бедности, но ведь лучше заработать всё честно? Пути назад уже нет. Тэсан в чём-то всё-таки прав – это было его желание и нужно было думать, прежде чем подписывать контракт, не читая. Джехён быстро вызывает такси, и они садятся внутрь. Мён ради интереса смотрит в маленькое зеркальце над передним стеклом и вздрагивает, когда в отражении он видит чёрное пятно, вместо привычного силуэта Тэсана. И, нервно обернувшись к нему, Мён вздыхает, неудовлетворённый чужой шуткой. Тэсан всегда менял облики в самый неподходящий момент, хоть и сейчас меняется малое: чёрные волосы, красные глаза, снова те самые рога, которых Джехён ещё с первого дня мечтал коснуться. Облик Тэсана с каждым днём всё больше вызывал… Восхищение? Он так легко меняет себя, совсем не задумываясь о том, чем является на самом деле. Мён почти уверен, что истинного лица у парня нет. Его тысяча воплощений – это он, в той или иной далёкой вселенной. И каким он будет, решает лишь он сам, а Джехёну остаётся только наблюдать и каждый раз пытаться привыкнуть. Они доезжают до дома сравнительно быстро. Джехён прощается с таксистом, выходит из машины, поправляет пиджак и сверяется с тем, что Тэсан рядом с ним. Вообще, дел у них больше никаких нет. Можно посетить магазин, закупиться чем-то вкусным, ведь денег было ещё достаточно много, а можно заказать доставку. Или оформить онлайн заказ какой-то дорогой вещи, о которой Джехён несколько месяцев мечтал. Или, может, подождать чуда, а потом сменить телефон? Оказалось достаточно трудно распределить финансы, особенно, когда они капают с каждого угла. Казалось, будто Тэсан пытается бесцеремонно окунуть Джехёна с головой в богатую жизнь, даже не удосужившись научить его плавать. И Мён барахтается там, как младенец, в попытке вынырнуть, лишь бы это богатство не погубило его самого. Смартфон в кармане пиджака неожиданно вибрирует. Джехён смотрит на Тэсана, сверяясь с его реакцией: он то точно знает, что за сообщение должно было ему прийти и что в нём содержится. И Мён под натиском какого-никакого одобрительного взгляда Тэсана, выуживает телефон и читает сообщение, почему-то даже не удивляясь тому, почему так быстро пришёл ответ от компании, где они проходили собеседование. Сценарий до смешного повторялся. Джехён прошёл финальный этап, да, это радовало, но на вакансию есть второй кандидат – Мён в голове даже представляет его образ. Какой-то статный мужчина лет сорока пяти, со стажем работы около пятнадцати. С уймой умений, с хорошим резюме и до скрипа в зубах поставленным голосом. Обязательно с хорошей характеристикой с прошлой работы о том, какой он доброжелательный, отзывчивый и трудолюбивый. В общем, Джехён заведомо проиграл эту войну. Из двух никогда не выбирали его. А Мён всегда попадал в такие ситуации, оставаясь вторым, как бы сильно он не пытался извиваться и понравиться людям. Джехён быстро осматривает улицу, а после обращается к Тэсану, что в его жизни никак не участвовал, да и он знал, что там за письмо. – Есть второй кандидат, я точно не пройду, – почти без досады сообщает Мён – просто, он уже привык. Привык всегда быть вторым, запасным, вариантом, который явно не выберут как лучший. И Джехён уверен, что Тэсан в его грустной серенаде как всегда не поучаствует. Моральная поддержка из демона никакая, да и Мён не пытается найти в нём то, что природой не заложено. – Пройдёшь, – фыркает Тэсан и запихивает телефон Джехёна в карман пиджака, отправляясь в сторону подъездной двери. И, даже если Мён не захочет идти, его заставят. И тут он тоже проиграл.