Teach me to fight.

Вообще-то, всё начинает налаживаться. Джехён чувствует себя по-настоящему счастливым, когда забирает вещи из старой затхлой квартирки и переезжает в новый съём, где высокие потолки, панорамные окна на восьмом этаже, идеально белые стены. Казалось, будто эта квартира не жилое помещение, а галерея искусств, в которой Мёну разрешено трогать исключительно пол. Но, тем не менее, это своего рода прекрасно. Наконец-то меняется и старый телефон с глюками, а Джехён скромно обзаводится фиолетовым айфоном четырнадцать, в котором ещё приходится покопаться, чтобы, наконец, разобраться в функционале новой красивой игрушки. Тэсан себе не изменяет: характер у него был всё такой же скверный, улыбается он редко, точнее, вообще никогда, облик меняет чуть реже, чем раньше, позволяя себе лишь изредка менять цвет волос и периодически возвращать на голову те самые рога. Цвет глаз стабильно уже несколько дней держится кроваво-красным, и Джехён почти привык, уже собираясь попросить Тэсана ничего больше не менять. Сегодняшний день идёт как-то слишком хорошо. Джехён удивлён тому, что к его отдыху присоедининяется и Тэсан, и они пластом располагаются на широкой мягкой кровати, пока Мён то и дело тыкает на кнопку на ярком экране смартфона, с напряжением наблюдая за тем, как картинки складываются в линию, а вложенная им сумма в онлайн-казино повышается вдвое, а потом – втрое. Джехён ловит себя на мысли, что такая удача ему нравится. И то, как на счету пополняются нули, тоже. И Мён делает рискованное движение, хоть и до жути аккуратное, укладывая голову на плечо лежащего рядом Тэсана, что, кажется, просто контролирует процесс, наблюдал за тем, как Джехён выигрывает ставку, отбивает её, уходит в плюс, списывает деньги себе на счёт. Мёну хочется узнать, что у него в голове, но такой возможности нет. И жаль, что его мысли может узнать Тэсан, и в обратную сторону это не работает. Их романтичное времяпровождение, если это можно так обозвать, прерывает звук уведомления. Пришедшее на электронную почту письмо Джехён открывает сразу, узнавая в оформлении заявление от той самой компании, в которую они ходили на собеседование. Содержание он пролистывает: ему больше интересен вердикт. Он принят. Из двух кандидатов выбор сделали в его пользу – он утверждён и со следующей недели может выходить на работу, может наконец начать зарабатывать реальные деньги, а не крутить барабан в почти разорённом онлайн-казино. И Мён садится в постели, из раза в раз вчитываясь в содержание документа. – Но… Как? Я ведь даже тестирование не прошёл, разве это нормально? – ответить ему может только Тэсан, потому с вопросом Джехён обращается непосредственно к нему. И позволяет забрать из своих рук телефон, когда Тэсан делает это совершенно бесцеремонно. Мён не знает, что может понадобится парню в нём, потому терпеливо ждёт, когда ему его вернут. Но, когда Тэсан заходит на чью-то страницу в соцсети, Джехёну приходится повернуть голову и вчитаться в профиль, прежде чем Тэсан листает новые посты вниз, почти тыча экраном в недоумённое лицо Мёна. – Вот твой конкурент, – равнодушно хмыкает Тэсан. – Точнее то, что от него осталось, – и вновь бледный палец касается экрана, пролистывая многочисленные посты на стене профиля второго кандидата. И все посты… Это соболезнования? Об утрате? Он погиб? И почему-то Джехён не сомневается в том, что здесь замешан Тэсан собственной персоной. Что это сделал он. Он убил человека. – Что это значит? – возмущается Мён. – Жил-был мужик, сердце схватило, кофе перепил, полежал, там-сям, а оказалось, что инсульт, – вздыхает Тэсан, бросая телефон в руки владельца. – И откачать не успели, сам знаешь, пробки в городе. – Я не убийца! – ещё громче восклицает Джехён, убирая телефон дальше и хватая Тэсана за худые плечи. – Это ты его убил! Зачем ты это сделал? – Джехён поджимает губы, стараясь найти в лице Тэсана хоть каплю раскаяния. Но в его глаза смотрят лишь такие же красные, а внутри них пустота. Как и в душе. – Ты хотел успеха, Мён Джехён. За всё нужно платить, – юноша готов поклясться, что в этот момент Тэсан сдерживает в себе надменную улыбку, что в его голосе столько строгости и гордости, сколько нет ни в одном человеке. Он гордится тем, что его руки по локоть в крови, а Джехён только и может быть тряпкой, об которую Тэсан будет вытирать ноги. – Я не этого хотел, я не собирался никого убивать, ты всё испортил! – Джехён сдерживает в горле крик, когда сильные руки вжимают его в мягкую кровать, а перед ним появляется лицо Тэсана, всё те же красные глаза и чёрные волосы. Он сжимает его запястья до боли и синяков, которые Джехён снова на себе не увидит, но точно будет знать, что они там есть. И Мён не на шутку пугается своей мысли: Тэсан никогда не говорил, что будет если его разозлить. Джехён в любом случае стоит на своём. Он не давал право распоряжаться жизнями других, несмотря на то, что дал согласие распоряжаться своей. И уж точно устранять конкурента – это не тот честный выход, о котором Мён мечтает. Он готов всю жизнь жать долбанное казино, выжимая оттуда миллионы, лишь бы больше никто не умирал по его вине. И Джехён чувствует, что всё это точно неправильно, и Мён должен сделать абсолютно всё, чтобы остановить Тэсана или хотя бы прекратить эти необоснованные убийства. Джехён делает попытку вырвать руки из крепкой хватки, но Тэсан не позволяет ему даже двинуться. Его тёплые губы оказываются на нежной шее Мёна, и Джехён тут же чувствует, как юноша, вместо поцелуя, зубами вгрызается в кожу, сжимая до боли и приходится дёргаться, пытаться вырвать руки, убрать чужую голову от собственной шеи. Все попытки оказываются тщетными. Тэсан кусает его не единожды, оставляя такие же болезненные следы по всей шее. И когда Джехён осознаёт, что именно будет сейчас, он делает новую попытку вырваться. – Я не хочу! Не сейчас, – Мён толкает Тэсана от себя, но, кажется, демона это злит только больше. И Джехён оказывается прижат к кровати уже животом, а пижамные штаны следом становятся безжалостно порванными в чересчур агрессивной попытке снять вещи с непослушного тела. Мён сам не осознаёт, в какой момент его взгляд затуманивает пелена слёз, а сам он сжимает пальцами одеяло на новенькой мягкой кровати. Он чувствует еле различимое дыхание Тэсана над своим ухом. – Мне плевать что ты хочешь, а что ты не хочешь. Ты – тряпка, и если я захочу, я заставлю тебя вылизать мою обувь. Так понятно? – цедит он. От общего страха и будучи придавленным к постели, Джехён может только несколько раз судорожно кивнуть, согласиться и продолжить чувствовать унижения. Мён ощущает, будто с каждой секундой скатывается в бездну всё сильнее. Он никудышный работник, он не сделал ничего сам. И это – его плата, за новый телефон, за красивую квартиру, за новое рабочее место и миллионы на его банковском счету. А через тринадцать лет он умрёт, полностью насладившись той жизнью, о которой мечтал всё своё юношество и последние несколько лет. Следом за пижамными штанами Тэсан стягивает с него бельё, а руки заламывает за спину, не позволяя Джехёну даже двинуться. Он скован от страха, от боли в плечах, от обиды и унижения, растекающегося по его телу. Если бы он видел все следы, которые оставляет на нём Тэсан, то, наверно, возненавидел бы себя полностью, особенно за то, что пошёл таким нечестным путём, отобрав чью-то жизнь. И даже боль от чужих движений не сравниться с той, которую он чувствует в собственной душе. Тэсан никогда не будет нежным. Никогда не будет использовать лубрикант, никогда не поцелует его, никогда не погладит по голове. Джехён для него игрушка, которую можно помучать, помять, порвать, согнуть и сломать. И вразумить злое нутро демона попросту невозможно – может, в романтических историях о любви они и становятся добрыми, но это не история о том, как демон влюбляется в человека. Это история Джехёна, в которой он жалкий человек, жаждущий успеха, готовый отдать свою честь ради хорошей жизни. Но в моменты насилия Джехёну кажется, что лучше его жизнь не стала. Он стискивает зубы, когда толчки становятся резче и грубее, когда его ноги сковывает острая боль, а слёзы пачкают белое одеяло под ним. Силой Тэсана можно сломать его позвоночник, но, пока что, он только сжимает его запястья, крепко стискивая их в районе поясницы. Джехёну хочется плакать навзрыд – и он не знает, от физической боли и жжения внизу или от собственной беспомощности. Он хочет молить о пощаде, но знает, что Тэсана это не вразумит. Что это просто трата времени, лишнее привлечение внимания новых соседей к нему. Как спасти себя от насилия, когда твой насильник – тот, кого видишь только ты? Как спасти себя от унижения, когда единственным выходом остаётся только терпеть, ждать тринадцать лет, а после законно умереть, пропасть без следа. Даже, если бы он попросил помощи, его бы упекли в психушку. Он бы полежал там, потом Тэсан вытащил бы его на волю и всё бы повторилось, как сейчас. И Джехён правда не знает, почему всё, что он делает для себя, оборачивается ему боком. Тэсан вжимает его голову в одеяло, а с каждым новым толчком Джехёну кажется, что он потеряет сознание от боли и слёз, которые продолжают литься по его щекам. И, будто предчувствуя, что Мён готов сдаться, Тэсан сжимает его волнистые волосы в кулак и поднимает его голову. – До сих пор считаешь меня убийцей? – равнодушно спрашивает он. – Хватит, пожалуйста... – Джехён не подавляет громкий всхлип, всё-таки пробуя достучаться до чужой головы. Но его лишь отпускают, за бёдра притягивая ближе, продолжая грубые толчки, а Мён расценивает это молчание как категоричный отказ. Это унижение снова продлится неимоверно долго, пока Тэсан не наиграется. Джехён снова будет чувствовать себя униженным и грязным, снова будет ощущать, как что-то вязкое и холодное стекает по его бёдрам. Снова будет стоять под душем, надеясь на то, что некогда симпатичное лицо, не напугает его через мутное зеркало душевой. Джехён думал, что живёт в кошмаре, но, на самом деле, кошмар начинается только сейчас. И как же ему хочется, чтобы он уже закончился.