Teach me to fight.

Он сделал всё, что мог. Выносить это уже попросту невозможно, находиться рядом с Тэсаном – тоже. Джехён точно для себя решил то, что такая жизнь не для него. Что жить в бедности ему нравилось гораздо больше, что там он хотя бы чувствовал себя невиновным. А теперь на его душе лежит грех, который буквально ходит за ним по пятам. Он пытался спрятаться, закрыться в кладовке, ждать, пока Тэсан уйдёт сам. Но он сидел под дверью, разговаривал с ним, постоянно доводил его до слёз. Джехёну казалось, что он сходит с ума – что Тэсан, на самом деле, его шизофрения, а всё что было – это плод его воображения. Что он просто больной и что в действительности он уже давным-давно лежит в психушке, привязанный тряпками к белой больничной койке. Он пытался избавиться от него всеми способами, которые он только находил. Ходил в церковь, пытался зажечь свечу, но та никак не поджигалась. Пытался уйти из дома, убежать от него, спрятаться на улице, но Тэсан всегда находил его. Он никуда не исчезал. И последней каплей стало то, что Джехён бросился под машину, когда та ехала на полной скорости. И даже тут он прокололся – ни в чём не виновный водитель влетел машиной в столб, а автомобиль тут же загорелся. Мужчину за рулём не спасли. Сгорел. А Джехён остался жив. Хотя он больше всех на свете мечтал умереть. Если броситься под машину он не мог, если скинуться с крыши ему тоже не позволяла судьба, то он будет действовать так, как хочет Тэсан. И в этот раз он не пытается ему помешать. Джехён старается игнорировать то, что по его щекам до сих пор стекают слёзы, потому что его миссия была куда важнее, и, завязывая крепкий узел, он встаёт на табуретку, подвязывая петлю к крепко держащейся люстре. Мён хочет покончить со всем раз и навсегда. Больше никто не погибнет по его вине, а он сделает лучше для всех. Он просто умрёт. Перестанет занимать место, которое ему не принадлежит. Перестанет получать деньги, которые получил нечестным путём. Перестанет быть игрушкой для насилия. Тэсан сегодня выглядит слишком довольным. Джехён впервые видит, как он улыбался – так широко и радостно, что Мёну хочется ударить его. Закричать на него. Наконец вразумить его, чтобы он понял, что это он во всем виноват. И как бы он не хотел, он старается не отвлекаться. В конце концов, пока это чудовище не останавливает его, он может закончить всё без проблем. – Ты смотри, чтобы хорошо держалось, – усмехается Тэсан, ставя напротив табуретки стул, по-царски садясь на него, закидывая ногу на ногу. Он просто смеётся над ним. Разве это смешно? Разве забирать чужие души – смешно? Разве разрушать жизни невинных людей для Тэсана обычное дело? Джехён старается не обращать на него внимания. Чужая улыбка – это лишь провокация, на которую Мён не должен вестись. Тэсан может смеяться, может прыгать вокруг него, но ему уже плевать. Он чувствует только отвращение и желание поскорее всё это закончить. Ему остаётся только засунуть голову в петлю и наконец шагнуть, оборвав свою жизнь столь же легко, как опрометчиво он её испортил, подписав контракт собственной кровью. – Крепко? – снова спрашивает Тэсан. – Разве ты не должен меня остановить? – огрызается Джехён, наконец поднимая взгляд на парня. – Зачем? У меня всё равно будет твоя душа, неважно, каким способом я её получу. А больше мне от тебя ничего не нужно, разве твоё тело было настолько ценным? – он почти смеётся ему в лицо, и Джехён чувствует себя размазанным по стене. Верить в сказки и добрые концы истории — это не для него. Тэсан не человек и человечности в нём не будет никогда. Он даже хуже безжалостного животного. Он просто демон. Демон, который извёл явно не мало жизней и будет изводить дальше после того, как Джехён оборвёт свою. Мён так много хочет сказать ему. И, наверно, это последнее мгновение его жизни, где он может высказать абсолютно всё, что думает. – Я жалею, что вызвал тебя, мне ничего не нужно от тебя, и всё это, все эти деньги, этот успех, ничего мне не нужно! – восклицает он, чуть не падая с табуретки, когда нога соскальзывает с гладкой поверхности. Тэсан улыбается ему, но улыбка больше напоминает звериный оскал. Его совсем не волнуют его душевные страдания. Его не волнует то, что вместо тринадцати лет издевательств, он получил лишь жалкие шесть недель. – Ты или вешайся, или освобождай табуретку, – хмыкает Тэсан, равнодушно осматривая стоящего перед ним Джехёна. И, наверно, он прав. Пора прекращать тянуть время. Бояться уже слишком поздно – сдаваться тоже. Он в силах сделать хоть что-то в своей жизни сам. И именно своими руками он должен эту жизнь оборвать. Он надевает петлю на голову. Он надеется, что погибшие родители не разочаруются в нём слишком сильно. Он надеется, что старые друзья не будут его вспоминать, интересуюсь тем, как сложилась его жизнь. Он надеется, что новые коллеги не придадут значения его смерти. Хотя кому он нужен? Разве что сам себе. И, чувствуя как верёвка касается его шеи, он понимает, что он не нужен даже себе. Приходится закрыть глаза, чтобы было не так страшно. Чтобы не видеть насмешливого лица Тэсана. Чтобы ничего не видеть. Умирать не так страшно, когда ты к этому готов. Когда ты понимаешь, что это твой единственный выход. И Джехён впервые понимает, что всю жизнь боясь смерти, он не боится только тогда, когда сталкивается с ней лицом к лицу. В полной тишине он сжимается, будто котёнок, но делает первый шаг, моментально ощущая, как земля уходит из под ног, а последний шум, который он слышит – это грохот упавшей табуретки под его ногами. Тэсан, ты получил то, что ты хотел. Теперь отпусти меня.