Fallen for you

      На самом деле Чонгук не собирался дразнить профессора или пытаться вывести его из себя. Поначалу. Ему хотелось провалиться под землю лишь от одного его взгляда, потому что, глядя на руки и длинные пальцы, он представлял, как тот мог бы ласкать его. Эта мысль сводила с ума всю дорогу, от чего у него даже разболелась голова. Его клонило в сон, но он упорно старался держаться, хоть поспал всего несколько часов и выпил кофе. В какой-то момент Чонгук даже проникся рассуждениями профессора. Ему правда было интересно узнать о себе какие-то подробности, ну и неловкое молчание не входило в его планы.              Дышать стало легче, когда разговоры помогли снять часть напряжения. Чонгук бросал недовольные взгляды, скрывая за ними заинтересованность. Он даже пытался шутить, от чего вечно покрывался румянцем, получая в ответ такие же двусмысленные замечания. Возможно, он многое себе надумал, но ему не давали покоя их отношения с Чимином и то, как они были связаны. Он решил пока не поднимать этот вопрос.              Когда они приехали к зданию отеля, в котором проходила конференция, Чонгук раскрыл рот от удивления — внутренняя отделка поражала своей красотой.              Всё выглядело очень дорого, строго и выдержано. Бросив взгляд на профессора, он подумал, что тому, безусловно, подходила эта обстановка. Чонгук никогда раньше не посещал подобных мероприятий, поэтому вертел головой во все стороны, стараясь рассмотреть других студентов и преподавателей. У него никогда не было глобальной мечты или чётких планов о том, кем он хотел бы стать. Всё, чего хотел Чонгук: жить обычной жизнью студента, найти работу и плыть по течению с одним маленьким условием: найти человека, который мог бы держать его желания и порывы в узде.              Чонгук хотел контроля.              Отчаянно желал стать полезным и угождать желаниям своего партнера. Он видел себя в этом. Поэтому его так тянуло к Тэо. Поэтому он разрывался от взаимодействия с профессором. Они стали для него недостающими частицами чего-то цельного, того, что он так хотел получить. А мог бы? Вопрос с Тэо остался висеть в воздухе и только теребил его душу. Он закрыл эту дверь, оставив крошащееся сердце осыпаться осколками, налепив на него пластырь. Он не мог избавиться от мысли, что сам виноват в этой ломке.              Чонгук хотел слишком многого.              И глядя сейчас на профессора, который заполнял за них обоих документы и проверял план конференции, ему пришла в голову мысль, что он бы хотел вот так всегда полагаться на кого-то. Чонгук ошарашенно уставился на профиль Кима перед собой, прокручивая в голове одно единственное «хочу». Его желания были настолько неизменны, что он даже позволил себе представить, как был бы счастлив оказаться под профессором, ощущать на себе его руки.              Он сходит с ума?              Или… может, это слабость?              — Идём, прогуляемся до ресторана, — прозвучало резко, и Чонгук вышел из транса.              Он быстро кивнул и забрал свой пропуск, следуя за профессором на второй этаж. Чонгук бросал взгляды на спину перед собой… и снова это чувство, будто он не студент, а мальчишка, ведомый взрослым. Это странно — хотеть принадлежать?              Ресторан оказался просторным, с панорамными окнами в пол. Людей было немного: несколько студентов и преподавателей. Они заняли стол у дальней стены, и профессор взял на себя ответственность за организацию завтрака. Чонгуку нравилось наблюдать за ним. Сначала он принёс две чашки с горячим кофе, а затем вернулся с парой булочек, тостами и жареными сосисками.              — Ешь, тебе понадобятся силы, — сказал профессор. В его голосе проскользнули нотки заботы и нежности.              Чонгук кивнул в благодарность, едва сдерживая улыбку, и принялся за еду. Он успел только сделать глоток кофе, как к ним подошёл высокий мужчина в костюме с широкой улыбкой и идеально уложенными волосами. Подняв голову, Чонгук уставился на незнакомца. Тот сразу же обратился к профессору:              — Caspita, Kim! Sei arrivato davvero? Non ti vedevo da secoli!              Профессор моментально отреагировал, и у Чонгука отвисла челюсть, стоило ему услышать:              — Buongiorno, Marco. Sì, mi hanno invitato all’ultimo momento. Non potevo dire di no.              Чонгук боялся даже сглотнуть. Он что, только что услышал, как его профессор говорит на итальянском? Почему-то его речь была такой лёгкой и непринуждённой, что где-то внутри кольнуло от неожиданной перемены.              — Vedo che non sei solo… È il tuo studente?              Профессор ответил коротко, почти автоматически:              — Sì, un ragazzo in gamba.              Чонгук не понимал ни слова, но тёплый, почти личный тон профессора насторожил его. Он медленно опустил чашку на стол, не сводя глаз с их лиц.              — Bene, abbiamo bisogno di menti giovani per prendere il nostro posto.              Профессор усмехнулся, а у Чонгука по спине побежали мурашки.              — Ti prego, non cominciare con questo discorso proprio adesso.              Мужчина рассмеялся, хлопнув Кима по плечу, будто извиняясь:              — Va bene, va bene. È stato un piacere vederti. Non sparire di nuovo. Hai ancora il mio numero, vero?              Профессор рассеянно кивнул и перевёл взгляд на Чонгука:              — Sì, da qualche parte ce l’ho.              Дальше Чонгук уже не слушал. Он уверенно делал вид, что ему неинтересно, поэтому продолжал жевать тост. Когда мужчина ушёл, профессор несколько секунд изучал его лицо, но повернуться и встретиться с его взглядом Чонгук не осмелился. Он знал, что от него ждут вопросов.              — Откуда вы знаете итальянский? — выдохнул он, едва наклонив голову, но так, чтобы не поймать на себе внимательный прищур глаз.              Ким сдержал ухмылку. Он отложил вилку в сторону и вытер пальцы салфеткой, прежде чем ответить:              — Некоторое время жил в Италии. Пришлось учить.              Чонгук больше не выдержал. Подняв ресницы, он встретился с пристальным взглядом профессора. Интерес взял верх.              — А… что-то ещё интересное? Ну, из вашей биографии.              — Биография, — тихо повторил профессор. — Она у всех одинаковая: родился, учился, работал.              Чонгук слабо усмехнулся и потянулся за кусочком сосиски. Он отправил её в рот и медленно пережёвывал, раздумывая над следующим вопросом, пока ему явно давали зелёный свет.              — У вас вряд ли стандартная. Мне любопытно, какие ещё таланты в вас скрыты. Может, есть интересные хобби?              — Может и есть, но я не намерен это обсуждать. Доедай, и мы пойдём, — прозвучало резко, но не жестко. Ким явно дал понять, что разговор окончен.              Чонгук не стал спорить. Быстро допил кофе и закинул в себя остатки булочки. День обещал быть насыщенным, а когда им удастся поесть в следующий раз — он не знал, поэтому набил желудок по полной.              Покинув ресторан, они спустились на первый этаж. Профессор остановился в дверях огромного зала, где располагались места для гостей. Он кивнул в сторону свободных кресел и пропустил Чонгука вперёд. Первый блок насчитывал три выступления по два часа. Чонгук шумно выдохнул, наблюдая за тем, как собирались студенты. В голове засела мысль, что скучнее этого он ещё не видел. Гул постепенно нарастал, голоса сливались воедино. Бросив взгляд в сторону Кима, он заметил, что тот уже изучает выданные ранее брошюры. Взгляд профессора стал твёрже и будто настороженнее. Было видно, что ему это не нравилось, но он пытался скрыть своё раздражение.              Когда на сцену вышел ведущий конференции, голоса резко стихли. Он включил проектор, и на доске появилась презентация. Тема показалась Чонгуку слишком специфичной, но он решил ничего не уточнять, только повернул голову в сторону профессора, но место рядом с ним пустовало. В этот момент со сцены раздалось громкое:              — Профессор Ким Тэхён представит нам тему: «Игра ролей: как личность выбирает свою позицию».              Негромко охнув про себя, Чонгук уставился на сцену, где уже стоял Ким. Он внимательно наблюдал за его техническими доработками, пока возгласы и удовлетворенные голоса становились громче.              — Мы начнём с простого: понятия роли, — сказал твёрдо профессор, погрузив присутствующих в оцепенение. — Каждый из нас занимает свою позицию в социуме, в семье, на работе, в межличностных отношениях. Эти роли меняются, но неизменно одно — система всегда нуждается в балансе. Там, где один ведёт, другой подстраивается.              Чонгук едва заметно повёл плечами. Он не хотел ловить параллели, но в голове сами собой возникли ассоциации с сабмиссивом и доминантом. Это вызывало множество вопросов, но он не торопился копаться в этом.              — Лидер и ведомый, — продолжал Ким, — не всегда делятся по признаку силы или статуса. Подчинение не обязательно означает слабость. Иногда это форма адаптивного поведения. А иногда осознанный, глубоко личный выбор.              На этих словах у Чонгука в висках застучало. Он никогда не задумывался о подчинении в таком ключе. Ему нравилось чувствовать на себе силу, он хотел угождать своему партнёру, но не представлял, что это желание может быть формой власти. Мельком оглядев зал, он аккуратно вернулся взглядом к профессору. Тот стоял уверенно, не показывая волнения, будто сцена была создана для него, а выступление перед таким количеством зрителей привычное дело.              Чонгук почти не дышал, когда их глаза нечаянно встретились. Внешне профессор был спокоен, но что-то в этом взгляде вызывало внутреннюю дрожь. Необъяснимая тяжесть повисла в воздухе, обволакивая их, отсекая внешний мир. Сглотнув, Чонгук медленно отвёл глаза в сторону, надеясь, наконец, выдохнуть. В голове закрутился хаотичный водоворот мыслей, мешающий сосредоточиться.              Он ощущал себя иначе, не так, как раньше, находясь рядом с профессором. Что-то изменилось в его взгляде, будто… он уже видел подобное.              Так на него смотрел Тэо.              В ту ночь.              Чонгук сжал ладони на коленях, чтобы не выдать своё волнение — он знал, что за ним наблюдают. До конца выступления он больше не смотрел в сторону профессора, отчаянно пытаясь сосредоточиться на чем угодно: затылок одного из студентов, тяжелые портьеры на окнах большого зала, лампочки под потолком, неинтересная брошюра.              Как только объявили об окончании, Чонгук подорвался первым. Ему нужно было выйти на воздух как можно скорее. Протиснувшись сквозь толпу студентов, он выбежал в вестибюль. На выходе из отеля ему мило улыбнулись несколько девушек, но Чонгука это совершенно не волновало. Пачка сигарет грела карман, а кончики пальцев заметно дрожали.              Место для курения было оборудовано за углом здания. Чонгук сразу заметил нескольких мужчин, увлечённых беседой. Они даже не обратили на него внимания. Достав одну сигарету, он прикурил, втягивая тяжёлый дым в лёгкие. С каждой новой затяжкой его пульс замедлялся, удары сердца становились ровнее.              Погрузившись в размышления и уставившись в одну точку, Чонгук не сразу понял, что больше не один.              Он почувствовал запах знакомого парфюма.              Профессор Ким стоял сбоку, подперев плечом бетонную стену. Паника вспыхнула мгновенно. Что он должен сказать?              Извините, профессор, но меня влечёт к вам со страшной силой, поэтому я боюсь смотреть вам в глаза слишком долго, иначе вы всё увидите?              Шумно выдохнув, Чонгук потушил сигарету и выбросил её в мусорный бак.              — Курение сокращает жизнь, — раздалось ровным тоном позади.              Чонгук усмехнулся уголком рта:              — Рад это слышать. Как-нибудь переживу, — съязвил он, чувствуя, как взгляд профессора прожигает его насквозь.              — Что случилось? Что тебя задело? — спокойно спросил Ким.              Чонгук снова выдохнул и провёл рукой по затылку. Этот разговор ничего хорошего не сулил. Стоит начать и профессор расколет его в два счёта. Нельзя так глупо выдать себя. Но вопросы, мучающие его, никуда не исчезли.              — Всё нормально, — коротко бросил Чонгук. — Просто хочу закончить этот день и уехать отсюда.              Краем глаза он заметил, как профессор подошёл ближе. Теперь тот стоял почти за его спиной, оставив между ними всего несколько сантиметров. Чонгук ощутил запах его парфюма, сладковатого, пряного, и неосознанно закрыл глаза — всего на секунду, позволив себе почувствовать безопасность.              Инстинкты кричали, что такая близость непозволительна. Но мозг отказывался воспринимать это как опасность.              Всего мгновение и он будто оказался в сильных руках, даже без прикосновения.              — Пошли, — Ким нарушил тишину и резко отстранился.              Чонгук остался стоять ещё пару секунд, прежде чем двинуться за ним. Всё запуталось окончательно, словно кто-то вырвал землю у него из-под ног.              Вернувшись в здание отеля, они молча заняли свои места для следующего выступления. Чонгук больше не слушал, даже не улавливал смысла сказанного. Ему оставалось лишь изображать интерес и механически аплодировать в нужные моменты, чтобы профессор больше не сверлил его взглядом.              Хотя в глубине души он знал правду: профессору, возможно, было всё равно.              Когда весь блок подошёл к концу, Чонгук выходил из зала полностью выжатым. В вестибюле к ним подошёл очередной мужчина — очевидно, знакомый профессора. Он с лёгкой улыбкой предложил продолжить вечер в более расслабленной обстановке, обсудить темы конференции. Ким вежливо, но холодно отказал, сославшись на усталость и долгую дорогу. Чонгук не хотел даже думать, было ли это правдой или чистой ложью, чтобы мужчина отстал.              Он глубоко вдохнул, стараясь унять нервозность.              Когда они сели в машину, Чонгук откинулся на подголовник и закрыл глаза. Всё тело гудело от переутомления и внутреннего напряжения. Силы постепенно заканчивались, мысли путались. Он слышал, как профессор садится рядом, как пальцы прошлись по кнопкам на приборной панели, как заводится мотор и в салон льётся тёплый воздух. А ещё он четко ощущал на себе изучающий взгляд, но боялся открыть глаза и посмотреть в ответ.              До отеля, где для них был забронирован номер, доехали в молчании. Всё это время Чонгук лихорадочно перебирал в голове факты. Ему не давало покоя то, что профессор, Чимин и Тэо были как-то связаны. Он будто нащупал истину, но не мог до неё дотянуться. Не хватало нескольких кусочков, чтобы собрать всю картину. И всё же, кто даст ему копаться в чужой жизни?              Но отказаться от попытки он тоже не мог.              На ресепшене им выдали карту. Профессор открыл дверь первым и молча пропустил его вперёд. В комнате стояли две аккуратно заправленные кровати.              Чонгук бросил рюкзак на ту, что стояла у стены, и начал искать пачку сигарет.              — Закажу ужин, — спокойно сказал Ким. От его отстранённого тона у Чонгука внутри всё вздрогнуло. — Что будешь?              Чонгук закусил губу и после короткой паузы бросил:              — На ваш выбор.              Профессор кивнул и взялся за трубку. Пока он делал заказ, Чонгук наблюдал за ним — за тем, как тот чётко и без лишних слов отдавал указания. Закончив разговор, Ким снял часы и положил на прикроватную тумбочку. Между ними появилась неловкая тишина, которая медленно пожирала остатки благоразумия. Чонгук не выдержал, поддавшись эмоциональному порыву.              — Я хочу у вас кое-что спросить, — тихо произнёс он.              — Спрашивай, — спокойно ответил Ким, не оборачиваясь.              — Откуда вы знаете Чимина?              Профессор медленно повернул голову. На его лице что-то дрогнуло. Маска спокойствия треснула, сменившись холодной отстранённостью.              — Если скажу, что мы давно знакомы, такой ответ тебя устроит?              Чонгук недовольно хмыкнул.              — И всё? Просто знакомы?              — Это не твоё дело, — холодно отрезал профессор.              Чонгук поджал губы и схватил пачку сигарет. Он уже собирался выйти из номера, как его резко остановили, схватив за локоть.              — Останься. Просто поговори со мной.              Выдернув руку, Чонгук взорвался. Он понимал, что его несёт, но остановиться уже не мог. Всё стало слишком запутанным, а мысли, терзающие голову, отдавались пульсацией в висках.              — Я хочу понять, что происходит, — спокойно произнёс Ким. — Скажи мне.              — А зачем? — голос Чонгука дрогнул от отчаяния. — Вы не отвечаете на мои вопросы. Это бесит. Вы… бесите, — выдохнул он, ощущая, как горло сдавливает злость. — Делаете вид, что не понимаете, хотя я уверен — это не так.              — Чего ты хочешь, Чонгук? — спросил профессор, сделав шаг ближе.              Он смотрел на него сверху вниз, тяжёлым, пронзающим взглядом, будто требуя ответа.              — Правду, — сорвалось у Чонгука на выдохе.              Ким покачал головой.              — Ты не знаешь, о чём просишь, — его голос стал ниже, с какой-то болезненной хрипотцой.              Усмешка не сходила с губ. Чонгук всё ещё пытался держать неизменное выражение лица — последнюю защиту, что у него осталась. Но и она трещала по швам. Стоило ему задержать взгляд на профессоре, и он увидел это: желание, плещущееся в глубине чужих зрачков. Точно такое же, какое он когда-то заметил в глазах Тэо.              По коже прокатилась волна мурашек. Они были такими похожими, и в то же время пугающе разными. От осознания перехватило дыхание.              Истина была где-то рядом. Близко. Но он никак не мог до неё дотянуться.              Может… стоит действовать иначе?              Чонгук сделал шаг навстречу и облизал потрескавшиеся губы медленно, развратно, словно открыто предупреждая о том, что произойдёт дальше. Он знал, как это выглядело. И именно поэтому позволил себе это сделать. Профессор глухо сглотнул, оставшись стоять на месте.              Их разделяло всего несколько сантиметров.              Тяжёлый вдох разрушил тишину.              — Не провоцируй меня, — сказал он тихо.              Фраза разрезала воздух. Она прозвучала слишком знакомо, слишком интимно.              Внутри что-то щёлкнуло. Из легких будто выбило весь воздух, вдох стал болезненным и тяжелым. Чонгук не был идиотом, он сразу понял — это не просто совпадение. Он смотрел на профессора, ощущая, как в теле поднимается дрожь. Из груди — вверх, к горлу, оставляя после себя густой ком, который он не мог проглотить.              Он мог бы сейчас спросить. Мог бы бросить в это красивое лицо свою догадку и быть либо осмеянным, либо уничтоженным, но почему-то язык прилип к нёбу. Он не должен был. Внутри всё сигнализировало об отступлении, о побеге. Ему нужно только сделать шаг назад и выйти за дверь, а потом вернуться с наступлением ночи, но… взгляд Кима скользнул ниже и задержался на одну… две… три секунды, а потом вернулся обратно.              Чонгук резко подался вперёд.              Губами коснулся его губ.              Врезался с такой силой, что боль отдалась в виски. Прикосновение стёрло последнюю грань, в которой каждый из них больше не нуждался. Он вложил в этот поцелуй всё: любопытство, обиду, сомнения, страх. И ярость за то, что больше не может забыть прикосновения мужчины, которого он никогда не видел, но отчаянно желал.              Мучительная тишина затягивала в собственные сети.              Профессор не двинулся с места, но и не ответил, продолжая смотреть в глаза.              Чонгук отстранился первым. Он не знал, чего ждать: крика, отвращения, удара, но самое страшное — он не получил ничего взамен. Ни одной эмоции на лице напротив, лишь проникновенный, хладнокровный взгляд, о который можно порезаться. Чонгук хотел, чтобы прямо сейчас его либо разрушили окончательно, либо спасли, но вместо этого он получил пустоту.              И тогда страх накрыл его окончательно.              — П-простите… — пролепетал осторожно. — Я не должен был.              Чонгук вложил в этот поцелуй все свои сомнения, всё, чего так боялся. Он решился на это только потому, что хотел понять не только свои чувства, а теперь ещё больше запутался.              «Скажи хоть что-нибудь», — кричал он в мыслях, — «Тэхён, прошу. Просто что-нибудь. Или оттолкни.»              Сжав кулаки, Чонгук отвернулся. Ему вдруг стало невыносимо больно. Неужели он ошибся? Неужели не так всё понял? Слезы собирались в уголках глаз, он захотел выйти на улицу и подышать воздухом, как профессор подал голос.              — Сейчас принесут ужин. Поешь, — сказал он и вышел за дверь.              Чонгук сел на край кровати, так и не решаясь выйти. Он смотрел в пол и прокручивал в голове то, что сделал. Анализировать не получалось, угнетающие мысли повергали его состояние в уныние и ненависть к себе за этот поступок. Обиднее всего было видеть в глазах профессора безразличие, а в нём самом — бездействие, и как факт случившегося — бегство.              Что если я всё испортил?              Он теперь меня ненавидит?              Что если он просто пожалел меня?              Раздался стук в дверь.              Чонгук подорвался с кровати и быстро открыл — принесли обещанный ужин. Он забрал заказ, поставил пакет на столик и упал обратно на матрац, накрывшись одеялом. Кусок в горло не лез. Сколько прошло времени, Чонгук не знал, но ему показалось, что около часа. Профессор всё не возвращался. С каждым новым всхлипом глаза слипались сильнее. Он почувствовал, как по вискам стекают слёзы, и просто закрыл глаза, надеясь погрузиться в долгий сон, чтобы хотя бы на мгновение избавиться от ощущения рук, сдавливающих горло и перекрывающих кислород.              Тревожные мысли не давали ему полноценно заснуть, и он постоянно ворочался, прислушиваясь к тишине комнаты. Где-то на краю сознания он услышал, как щёлкнула входная дверь. Сжав пальцы под одеялом в кулак, он притворился спящим. Шаги приближались. Остановившись у его кровати, он почувствовал, как та ощутимо прогнулась.              Несколько мучительных долгих секунд и тёплая ладонь осторожно коснулась его спины. Мурашки мгновенно побежали по коже, поднимая волну дрожи вдоль позвоночника. Чонгук сильнее зажмурился, проклиная себя за то, что тело всё ещё остро реагировало на любое касание профессора. Тот мягко провёл рукой от лопаток к пояснице, поглаживая. Послышался еле заметный вздох, а затем пальцы начали перебирать его спутанные пряди на затылке.              — Mi scuso, Jungkook… — голос профессора дрожал, — Non volevo farti del male… ma, Dio, quanto non volevo che ti fermassi.              У Чонгука перехватило дыхание. Отчаянный шёпот и неясность сказанных слов заставили его поверить, что надлом произошёл не только у него, и, возможно, профессору было ещё труднее пережить это.