Fallen for you

      — Что-то случилось? — Сидя на диване в гостиной, подогнув под себя ноги, Чонгук держал в руках кружку с чаем. Пытливо смотря на Тэхёна, который вернулся после разговора по телефону с невозмутимым лицом, но так казалось только на первый взгляд, он пытался понять его настроение.              — Нет, — мягко ответил тот. — Просто появились дела, я тебя отвезу.              — Ладно. — Чонгук кивнул и допил уже остывший чай. В груди что-то кольнуло, но он старался не придавать этому значения.              Возвращаться в общежитие не хотелось. Чонгук признался себе в том, что ночевать в постели Тэхёна ему нравилось больше. Особенно ощущая на себе чужие прикосновения, он чувствовал, как мурашки расходились по всему телу. Прикусив внутреннюю сторону щеки, он ненадолго задумался: Как теперь выглядят их отношения? Кто они друг другу? После того, что он узнал, Тэхён казался ему совершенно другим человеком, он стал понимать его поступки чуть лучше. Во всяком случае, его надменность в начале их знакомства можно было оправдать.              Чонгук не находил себе места, возвращаясь к вчерашнему разговору и встрече с Домиником. Никто не знал его цели приезда, но вот он здесь. Злость медленно подкатывала к горлу, тошнотворный ком горчил, ему захотелось прокашляться, чтобы облегчить самочувствие, но отголоски ревности душили — он старательно заталкивал их обратно. Такой человек, как Доминик, никогда не сможет вернуть хорошее расположение к себе. Не после того, что сделал.              — Чонгук, — позвал его Тэхён. Он обернулся на звук его голоса. — Ты витаешь в облаках?              Его щёки моментально покраснели. Чонгук поспешил отвернуться и пробурчал себе под нос:              — Ничего подобного.              — По дороге можем заехать за сладостями, хочешь? — ласково спросил Тэхён, и от мягкости его тембра хотелось растечься лужицей или заскулить, словно радостный щенок.              Чонгук растерянно взглянул на него, не в состоянии вымолвить и слова. Тэхён подошёл к нему так близко, что, возможно, услышал, как бешено колотилось у него сердце. Тыльной стороной ладони коснулся лба, будто проверяя температуру, и ухмыльнулся, когда Чонгук задержал дыхание, поднимая свои распахнутые глаза, встречаясь с ним взглядом.              — Вроде не заболел, — Тэхён прошептал, опустив голову, и невесомо коснулся губами щеки. — Что тебя так смутило?              Воздух вышибло из лёгких. Чонгук громко выдохнул, позорно опуская веки. Почему вдруг стало так стыдно? Ему бы и в голову это не пришло, но выглядели они как парочка из романтического сериала для подростков.              — Я… мм, просто тут жарко, — выпалил он без раздумий.              Тэхён мягко улыбнулся.              — Если тебя смутил мой вопрос, то это нормально. Я просто хочу так извиниться перед тобой, мне совсем не хочется выгонять тебя из квартиры.              — О, хорошо, — радостно ответил на это Чонгук. — Просто это прозвучало так.. мило?              — Ладно, я понял. — Тэхён чмокнул его в лоб. — Одевайся, нам пора ехать.              Чонгук всё ещё ощущал фантомное прикосновение губ на коже. Он медленно побрёл следом, стараясь не показывать, как дрожат колени от такой невинной близости.              — Надень. — Тэхён протянул ему свою толстовку. — Сегодня там холоднее обычного.              — А, да… — Чонгук замешкался. — Спасибо.              Он быстро нырнул в широкую, слабо пахнущую парфюмом кофту и мгновенно почувствовал себя в безопасности. Хотелось глубже вдохнуть его запах, но он удержался. Они вышли из квартиры, лифт ехал слишком медленно, и Чонгуку казалось, что каждый случайный контакт локтями или лёгкое касание плеч только сильнее запутывает мысли.              — Ты не сказал, куда поедешь потом, — осторожно спросил Чонгук, остановившись у машины.              — Есть кое-какие дела… — уклончиво ответил Тэхён. — Не бери в голову.              Чонгук напрягся. Обида подкрадывалась к горлу, но он сглотнул и просто кивнул, будто этого было достаточно. Будто статус их отношений не висел над ним дамокловым мечом, грозя упасть и пронзить его сердце в любой момент. Пока они в роли сабмиссива и доминанта, хоть и условно, Чонгук не посмеет задать волнующий его вопрос. Он просто возьмёт всё, что Тэхён сможет ему дать, а потом.. потом подумает, когда этот момент настанет.              Чонгук приехал в общежитие ближе к обеду. Комната встретила его тишиной и прохладой — Юнги всё ещё не вернулся. Сняв с себя верхнюю одежду, он зашёл на кухню и сел за стол, повернув голову к окну. Коробка с пирожными заняла своё место посреди беспорядка, пробовать их не хотелось. Небо затянули серые тучи, отчего настроение вмиг угасло. Чонгук натянул горловину толстовки себе на подбородок и уткнулся в неё носом.              Глубоко вдохнув, он прикрыл веки и позволил себе раствориться в воспоминаниях прошедшей ночи. Тэхён был с ним нежен и обходителен, хотелось даже расплакаться.              Чонгук встречался с разными парнями: старше себя и младше, но взрослых мужчин у него никогда не было. Тэхён отличался от любого из них, и дело даже не в возрасте. У Чонгука каждый раз дыхание спирало от их взаимодействий, будь тот профессором в колледже или доминантом в клубе. У него не было и шанса устоять перед ним с самой первой встречи.              Улыбнувшись своим мыслям, он ещё больше зарылся в кофту, пахнувшую теплом и уютом — домом, которого у Чонгука никогда не было. К этому слишком легко привыкнуть. Помотав головой, он опустил ткань вниз, запретив давать себе мнимую надежду. Тэхён никогда не говорил об их отношениях как о чём-то большем, да и судя по тому, что в его жизни всё ещё не было постоянного партнёра, «долго и счастливо» не для него. Чонгук успел почти расстроиться, в глубине души он отчаянно желал утешения именно в его объятиях.              Никто, кроме Тэхёна, не смог бы привлечь его так сильно, никто бы не смог влюбить в себя столь быстро, никто бы не имел так много власти над ним. Чонгук хотел принадлежать только Тэхёну и больше никому, но.. было много «но», ломавших его воздушный замок, и это чувство оставляло раны.              Чонгук до обеда провёл наедине с проектом, который пытался быстрее завершить. Кровать Юнги всё ещё пустовала; желудок урчал, но выходить из комнаты не хотелось. Выглянув в окно, он увидел мелкие капли дождя, стекающие по стеклу. Может, написать Тэхёну? Мысль так быстро промелькнула в голове, что он не успел как следует её обдумать.              Входная дверь хлопнула слишком громко.              Юнги зашёл в комнату с хмурым выражением лица, кажется, он не ожидал застать здесь Чонгука.              — Давно вернулся? — прозвучало отстранённо.              — Утром, — ответил Чонгук.              Уловив оттенки плохого настроения, он не стал расспрашивать, что произошло. Юнги молча бросил рубашку на спинку стула и подошёл к кровати. Сев на край, он потёр виски, будто пытался унять нарастающее раздражение. В комнате повисло неуютное напряжение, Чонгук смотрел на него молча, чувствуя, как внутри всё распирает от любопытства.              — Ты ел? — наконец спросил Юнги, не поднимая глаз.              — Нет. Не хотелось.              — Хочешь, закажем что-то?              Чонгук мягко улыбнулся. Юнги всегда умел быть заботливым — это подкупало в равной степени так же сильно, как и то, что он никогда не задавал лишних вопросов.              — Можно рамен, — тихо сказал он, опустив взгляд.              Тот кивнул, потянувшись к телефону. В комнате на мгновение воцарилась тишина. Где-то за окном дождь продолжал ритмично стучать по стеклу. Чонгук машинально бросил взгляд на загоревшийся дисплей своего мобильного — в верхней части всплыло уведомление. Он замер. Сердце глухо ударило в грудную клетку. Он не хотел надеяться, но вдруг это Тэхён? Пальцы дрогнули, когда он открыл сообщение.              [Незвестный номер]              Приходи в 8 часов в бар «Black Cat» на Хай-стрит. Доминик.              Глаза бегали по строчке снова и снова. Будто от повторного прочтения смысл стал бы более понятным или менее тревожным. Но всё, что Чонгук чувствовал — нарастающее напряжение в висках и странный, липкий холод где-то внутри.              — Что-то случилось? — раздался рядом ровный голос Юнги.              — Это… — выдохнул Чонгук, уставившись в экран телефона. Его голос ему не принадлежал.              — Что? — спросил Юнги настороженно.              Чонгук медленно поднял на него глаза, сжав губы в тонкую линию. Несколько секунд он колебался, прежде чем сказать:              — Это Доминик.              Лицо Юнги моментально изменилось. Он напрягся, словно от одного этого имени ему стало не по себе.              — Доминик? — переспросил с едва сдерживаемой неприязнью. — Что ему нужно?              — Я… я не знаю. — Чонгук опустил плечи. — Он просто написал. Сказал, что хочет встретиться.              Юнги прищурился, брови сошлись у переносицы. Чонгук знал этот взгляд, как и то, что его друг сейчас очень зол.              — Откуда он вообще узнал твой номер?              Чонгук покачал головой.              — Без понятия, — сказал с лёгкой растерянностью. Пальцы сжали телефон крепче.              Юнги замолчал, тяжело выдохнув через нос.              — Не ходи, — произнёс глухим голосом. — Просто не ходи. Тебе это не нужно.              — Почему? — Чонгук склонил голову, наблюдая за ним. В его взгляде было желание услышать доводы. — Не вижу в этом проблемы. Мы просто поговорим. — Он быстро скользнул пальцами по экрану и, не дожидаясь ответа, отправил короткое: «Ок».              — Ну и зачем тебе это? — раздражённо спросил Юнги. — Тэхёну это не понравится.              Чонгук замер, медленно опуская телефон на колени. Он долго молчал, глядя прямо на него, пытаясь понять, к чему тот клонит.              — А при чём тут Тэхён? — спросил вкрадчиво. — Я взрослый человек. Могу встретиться с кем хочу.              Юнги на это фыркнул, будто услышал нечто громкое. Он отошёл к окну и скрестил руки на груди.              — Не в этом дело. Просто ты не представляешь, какое дерьмо Доминик может вытащить.              — Так я и хочу это понять! — Чонгук слегка повысил тон, но затем продолжил уже более спокойно: — Хочу узнать, зачем он вернулся. Чего хочет.              Юнги развернулся к нему, в глазах читалась лишь усталость, будто разговор был и вовсе бессмысленным. От этого стало не по себе. Чонгук что-то упускал или не понимал.              — А если он просто хочет тебя сломать?              Он едва дёрнулся, будто от удара. Повисла напряжённая тишина, в которой нарастающий гул от усиливающегося дождя стучал по барабанным перепонкам. Ему не пришло это в голову, потому что глухая ревность и злость заглушили настоящие чувства, и теперь, когда слова Юнги прозвучали с явным раздражением и бессилием, пришло неловкое осознание. Он снова поступил по-своему.              Почему я не подумал об этом сам?              Потому что это значило лишь одно — Юнги был прав. Он бросил на него короткий взгляд, считывая такую очевидную тревогу, которую Чонгук почему-то не хотел признавать. Опустив веки, лишь поджал губы, больше всего ему не хотелось, чтобы Юнги в нём разочаровался, но и выяснить отношения с Домиником ему казалось необходимым.              — Пообещай мне одну вещь, — заговорил тихо тот.              — Какую?              — Если хоть что-то покажется тебе странным — ты встаёшь и уходишь. Не играешь с ним в его игры. Не пытаешься понять. Просто встаёшь. И уходишь.              Чонгук едва заметно кивнул.              — Ладно. Обещаю.              Но Юнги не выглядел удовлетворённым, напротив, сжался ещё сильнее, будто не верил. Он развернулся и медленным шагом вышел из комнаты, давая понять, что их разговор окончен.              Чонгук остался сидеть на краю кровати, сжимая в руке телефон так крепко, словно собственное сердце, удары которого становились всё громче, а ритмы будто замедлялись. Страх медленно подступал к горлу, обвивая липкой паутиной внутренности. Хотелось кричать до хрипов, поддаться панике и ударить костяшками пальцев о стену, чтобы кровь расползалась по поверхности уродливым пятном.. или разрыдаться от бессилия, слизывая соль с собственных губ.              У Чонгука был выбор, но он поддался эмоциям, не совладал с собой и упустил контроль, от которого зависели его дальнейшие действия. Как он мог быть таким беспечным? Глупым?              Слова Тэхёна о том, как поступил с ним Доминик, глубоко въелись в его память. Закрыв глаза, Чонгук медленно вдохнул и грузно выдохнул, пытаясь успокоиться. Он не мог просто так наброситься на него и остаться безнаказанным в людном месте, где любой из прохожих вызвал бы копов. Нет, нет, нет. Помотав головой, он постарался выкинуть пугающие мысли о том, как было бы приятно увидеть разбитое лицо этого ублюдка. Чонгук сглотнул и вернул телефон на стол. Ему ещё необходимо доделать незавершённый проект. И успокоиться.              ***              Бар «Black Cat» находился внутри переулка. Чонгук стоял напротив неоновой вывески, которая тускло мигала, создавая устрашающую картину того, что может произойти внутри. Ноги не двигались, будто приросли к сырой земле, но он заставил себя толкнуть дверь плечом и войти внутрь.              Несколько пар голов метнулись на него, но затем тут же отвернулись. Зал был полон. Столики, стоявшие у стены, — заняты, и понять, где кто в такой суматохе стало трудно. Оглядев каждый из них внимательным взглядом и убедившись, что не нашёл Доминика, он двинулся к бару. У стойки освободилось несколько мест, и Чонгук забрался на высокий стул. Натянутый на голову капюшон создавал мнимое ощущение безопасности.              Чонгук почувствовал его сразу, как только рядом с ним кто-то уселся на стул. Поначалу он не видел лица, пока тот не заговорил. Пришлось поднять глаза и встретиться с чужими:              — Рад нашей встрече, — Доминик растянул губы в улыбке. — Давай просто поболтаем без нервов и стресса. Мы плохо начали, не хочу оставлять наши отношения на такой ноте. — Он обернулся и маякнул проходящему мимо бармену: — Два пива.              — Я не пью, — подал голос Чонгук, рассматривая черты лица перед собой.              Доминик был красив, не так, как Тэхён или даже Чимин — по-своему. Резкие скулы, чуть заострённый подбородок, густые тёмные брови. Свет от неоновой вывески отражался в его глазах, придавая им пугающе-холодный отблеск. На нём был тёмный приталенный пиджак, скрывающий белую рубашку, а ноты дорогого парфюма перебивали запах алкоголя.              — Не пьёшь? — переспросил он. — Ладно. Тогда одно пиво и воду, — уточнил бармену, не отводя взгляда от Чонгука. — Ты, кажется, стал молчаливее с нашей встречи. Или ты просто не рад меня видеть?              Чонгук ответил не сразу. Он всё ещё пытался понять, чего именно хочет Доминик. В его голосе не было угрозы только странная лёгкость, будто их встреча случайная, а не тщательно спланированная.              — Ты сказал, что не хочешь оставлять всё «на такой ноте», — наконец произнёс он, глядя на стакан воды, который поставили перед ним. — Но я не уверен, что мы вообще начинали хоть с какой-то нормальной ноты.              Доминик усмехнулся и откинулся назад, опершись локтем о барную стойку.              — Справедливо. Я был не сдержан. Иногда теряю контроль.              — У меня нет к тебе доверия, — сказал Чонгук, посмотрев ему прямо в глаза. — Зачем ты приехал?              — Мне не нужно твоё доверие. Я здесь не ради тебя, ты ведь понимаешь? — Доминик наклонился ближе, его голос стал ниже, а в глазах промелькнуло нечто опасное. — Я пытался его забыть, выкинуть из головы. Столько лет прошло… а в груди всё ещё жжёт. Я помню каждый его поцелуй, каждый наш секс. Никто не трахается, как он. Даже близко.              Чонгук почувствовал, как по позвоночнику прошёлся холодок. Слова Доминика резали его кожу, вонзались всё глубже и глубже. Он сильнее сжал пальцы на стакане и отвёл взгляд, будто это могло оградить его от того, что только что прозвучало.              — Ты… — Чонгук усмехнулся. — Ты серьёзно позвал меня ради этого?              Доминик по-прежнему смотрел пристально, будто впитывал каждую эмоцию, проскальзывающую на лице Чонгука.              — Может, ты хочешь думать, что всё в прошлом, но то, что было между нами не стирается просто так. Я зря отпустил его тогда, дал ему немного времени, а он просто сбежал из страны.              — Пришёл напомнить себе, что когда-то что-то значил для него? — огрызнулся Чонгук и впился в него потемневшим взглядом.              — Ты не знаешь его, — Доминик самодовольно улыбнулся ему в ответ. — Как и его желаний, которые он тщательно скрывает. Мне хватило трёх секунд, чтобы понять.              — Он никогда к тебе не вернётся. Ты живёшь в иллюзиях, — процедил Чонгук.              — Забавно слышать это от тебя, — сказал Доминик спокойно, отпив из бокала пиво. — Он ведь долго не подпускал тебя близко, да? Знал, что не сможет удержаться. Я понимаю. Но сколько бы ни прошло времени, правда в том, что ты всегда будешь на расстоянии. Как его саб — не более. И тебя это злит, я вижу. Потому что ты хочешь быть для него всем.              Чонгук побледнел. В груди вдруг стало тесно, как будто воздух сжался в один пульсирующий комок. Каждый вдох давался с трудом. Он смотрел на Доминика, прокручивая в голове каждое сказанное им слово. И от этого было гадко. Гадко, как от чужих рук, внезапно прикоснувшихся к самому сокровенному — его чувствам.              — Ты ни черта не знаешь, — глухо произнёс он. — Думаешь, раз трахался с ним когда-то, то всё понял? Ты жалок.              — Нет, я не думаю. Я знаю. Я был с ним в самые уязвимые моменты, когда он сбрасывал все маски и рыдал в моей постели. Он сам надевал на себя ошейник и шептал, что хочет принадлежать. Отдавался как в последний раз, умолял не останавливаться, просил освобождения. Я всё для него делал. А что делаешь для него ты? — улыбка сошла с его лица, оставляя лишь горький оскал.              Чонгук медленно выдохнул, не сводя глаз с Доминика. Как же сильно ему хотелось оставить кровавый след на его лице. Выместить всю злость и ненависть, что скопилась внутри, но нельзя. Последствия могут быть необратимы. Не только для него, но и для Тэхёна.              — Ты путаешь близость с контролем. Он доверял тебе, позволил быть рядом, а ты принял это за подчинение, — бросил Чонгук, отодвинув стул с резким скрипом. — Ты не доминант, и Тэхён это понял. Потому и ушёл.              Доминик попытался ответить, но Чонгук его уже не слышал. Толкнув дверь на выход с такой силой, что она отлетела назад с глухим стуком, он глотнул холодный воздух, пахнущий сыростью и затхлым асфальтом. Ему хотелось убежать от слов, от взгляда Доминика. Затеряться в толпе, проходящей мимо, слиться с мокрой кирпичной стеной или раствориться в бездушном чёрном небе, поглотившем сияние звёзд.              Он остановился спустя какое-то время, заприметив остановку, в ней можно было укрыться от накрапывающего дождя.              Чонгука трясло. Сначала — пальцы, потом — плечи, всё тело мелко дрожало от злости и бессилия. Он сжал кулаки, ногти впились в ладони, но даже боль не помогала собраться. Доминик знал, куда бить. И хуже всего было то, что в голове назревали вопросы, вселяющие неуверенность: а вдруг в этом есть доля правды?              Он коротко выругался и полез в карман, чтобы достать пачку сигарет. В этот момент зазвонил телефон. Сердце пропустило несколько ударов. Предчувствие не обмануло, на экране светилось: «Профессор Ким». Палец завис над кнопкой ответа… пять секунд… десять… пятнадцать… и, когда он почти решил просто дать вызову сброситься, всё-таки скользнул им по экрану.              — … алло, — голос сорвался. Чонгук глубоко вдохнул, чтобы не дать всхлипу вырваться.              — Чонгук? Что с тобой?              Он открыл рот, чтобы соврать — сказать, что всё нормально, что просто устал. Но не смог. Все слова рассыпались, словно ничего не весили.              — Я… — сглотнул, переминаясь с ноги на ногу. Автобус подъехал к остановке, несколько человек вышли из него и направились в его сторону, что-то громко обсуждая. Они взглянули на него и быстро отвернулись. Слёзы катились по щекам, оставляя на коже подсохшие от ветра дорожки. — Я… в порядке.              — Не ври мне, — в голосе Тэхёна не было злости, только напряжение и тревога. — Где ты?              Чонгук огляделся по сторонам. Он плохо знал этот район и совсем не понимал, где находился. В другой ситуации, возможно, растерялся бы, но сейчас мысль вернуться к бару казалась невыносимой. Доминик мог быть всё ещё внутри. Подняв глаза, он заметил табличку, прибитую к серому металлическому столбу. Буквы, выкрашенные в белый, отсвечивали в фонарном свете:              «Broadway & 17th Street».              — Угол Бродвея и Семнадцатой улицы. Тут остановка, — пролепетал он в трубку.              — Я сейчас приеду. Жди и не смей никуда уходить, ясно?              Чонгук зажмурился, глаза снова защипало. Тепло от этих слов расползлось под кожей. Тэхён бы никогда так с ним не поступил, не причинил боль. В это хотелось верить. Лелеять надежду и продолжать жить в своём воздушном замке, который уже рассыпа́лся, оставляя после себя сомнения и множество вопросов, не дающих покоя.              — Хорошо, — выдохнул он. — Я буду здесь.