Fallen for you

      Он здесь.       В его квартире, за столом напротив Чонгука. Будто не прошло долгих лет, будто он не преследовал Чонгука, не появлялся в университете, не задавал вопросы, которые никому не позволено задавать, будто не было фотографий. В первую секунду их встречи Тэхёну захотелось хлопнуть дверью. Инстинкт — защитить, закрыть, не впускать. Доминик не имел права знать его адрес, не имел права стоять здесь. Тэхён чувствовал, как под кожей растёт злое, горячее раздражение.       Он здесь.       А вместе с ним — Чонгук: плечи расправлены, взгляд прямой, лишённый той болезненной, заискивающей мягкости, в которой он так часто прятал свои раны. Тэхён видел в нём другого человека. Собранного, усталого, но не сломленного. Не дрожащего. Взрослого. И это «взрослый» било Тэхёна в грудь даже сильнее, чем появление Доминика.       — Итак, — Чонгук выдохнул — медленно, осторожно, отбивая в себе последние остатки юношеской нервозности. Положив ладони на стол, он слегка склонил голову. — Начнём. Зачем ты пришёл?       — Не ожидал, что ты будешь не один. — Натянув ухмылку на губы, Доминик будто пропустил вопрос мимо ушей, не поведя даже бровью, нагло рассматривая Тэхёна. — Мне нужен только ты.       Тэхён усмехнулся и покачал головой. Он давно научился усмирять бурю внутри, вывести его из себя мог только Чонгук, но это никогда не было чем-то серьёзным или похожим на то, как он мог взорваться от одного взгляда раньше.       — Я его парень. Завидуешь? — ухмыльнулся Чонгук, бросив уничтожающий взгляд на Доминика, и, посмотрев на Тэхёна, улыбнулся.       Тэхён не смог скрыть ответной улыбки, но более смущенной. Парень. Это слово было слишком нелепым для них, но довольно подходящим — захотелось рассмеяться и притянуть Чонгука к себе, чтобы сладко поцеловать. От одного воспоминания о его губах во рту начала скапливаться слюна. Сглотнув, Тэхён снова принял серьёзное выражение лица. Они обменялись нежными взглядами, на секунду мир вокруг них будто замер.       — И давно у вас так? — Доминик ворвался в их переглядки, нарочно пытаясь вывести Чонгука из себя. Тонкая манипулятивная игра, которую Тэхён видел насквозь. — Ваша семейная идиллия?       — Ты тянешь время, — холодно подметил Чонгук. — Давай я начну за тебя. — Он сделал вдох и, не торопясь, поднялся из-за стола. Обойдя его со своей стороны, встал рядом с Домиником, опуская руку на стол. Неспеша. Точно. Пальцы легли на нож, лежавший на его тарелке, аккуратно подвинутой к Доминику. Он взял его: не угрожающе, не демонстративно, так, словно это был карандаш, а не сталь. — Ты вернулся только потому, что без него у тебя больше некого ломать, нет того, на кого сваливать собственное ничтожество.       Доминик вскинул подбородок, но глаза его всё же дрогнули — на мгновение, почти неуловимо. Быстро пряча страх под кривой ухмылкой, он сжал руки в кулаки, ковыряя большим пальцем кожу ногтей, и Тэхён знал, что это значит — во времена их отношений Доминик скрывал за этим нервозность.       — Хочешь меня напугать? — он чуть опустил взгляд на нож. — Банально.       — Даже не собирался, — Чонгук пожал плечами, хотя в его спокойствии звенела усталость. Вернувшись на место, он погладил стальную рукоятку подушечкой большого пальца. — Ты же всё равно боишься только одного. — Он кивнул в сторону Тэхёна. — Того, что он больше не подчиняется твоим правилам.       Доминик повернулся к Тэхёну слишком резко, болезненно открылся, как человек, теряющий контроль, как тот, кто, проигрывая, пытался схватиться хоть за что-то знакомое.       — Скажи ему. Он же ничего не понимает. Ты всегда был… мягким. Слишком. — Его голос стал выше, рванул до уверенного крика, словно обладатель понял: роль наконец-то нашлась. — Ты не умеешь злиться, не умеешь бороться. Ты просто прячешься за тем, кто будет это делать вместо тебя!       Тэхён медленно поднял взгляд. Он почувствовал, как что-то внутри него взбрыкнуло — отголосок старой манипулятивной схемы, той самой, что когда-то управляла каждым его шагом. Старая память о том, как стоило Доминику повысить голос, и Тэхён сжимался, терял слова, забывал себя, но сейчас… Пустота выстраивала тишину в его чувствах, в его грудной клетке. Странно было осознавать: тело помнит травму дольше, чем сердце. Ему потребовалось всего мгновение, тихий, уверенный вдох, чтобы не позволить этому короткому импульсу взять над собой власть.       — Ты кое-что упустил, — сказал Тэхён спокойно, даже мягко. Там, где раньше был панический холод, теперь стояло что-то устойчивое, крепкое. Чонгук. — Что я ушёл от тебя. И не вернулся. — Он склонил голову чуть набок, давая понять: Доминик говорит сейчас совсем не с тем, кого когда-то удалось сломать. — Это ты пришёл ко мне.       — Потому что я хотел… — Доминик запнулся, его гортань дёрнулась. — Хотел объяснить. Разобраться.       — Нет, — Тэхён спокойно перебил его. Внутри ничего не дрогнуло. Ни страха, ни вины, ни тоскливой зависимости, из которой он раньше не мог вырваться. Только ясность. — Ты хотел убедиться, что я всё ещё сломанный. Что ты всё ещё нужен мне.       — Но тебе придётся смириться. — Голос Чонгука прозвучал рядом, как новый глоток воздуха. Как добивающий удар. — Тэхён давно собрал себя без тебя.       — Ты думаешь, он тебя спасёт? — резко бросил Доминик, будто хватаясь за последнюю надежду. — Ты правда веришь, что вы… вот это… — Он махнул рукой, будто отмахиваясь от пыли. — Настоящее? Он просто… геройствует. Пока не надоест.       Чонгук резко поднялся из-за стола, быстрым шагом сократив между ними расстояние. Температура подскочила. Её можно было ощутить кожей, стоило взглянуть на Чонгука, который изо всех сил скрывал своё желание «убивать». Его глаза в одно мгновение вспыхнули тёмным пламенем.       — Осторожно, — тихо сказал он, покрутив нож между пальцев, словно безобидную игрушку. — Ты переходишь границы. Даже те, которые наивно посчитал своими.       Чонгук не собирался нападать или угрожать, защищал своё, как умел, делал выбор, показывая, что не отступит, и Тэхён это видел. Доминик попытался улыбнуться: неуместно, как-то слишком широко распахнул рот, напоминая того самого придурка из прошлого, но за этим жестом он прятал еле заметную дрожь.       — Да ты просто боишься, что он сам поймёт, что ошибся, — выплюнул он.       — Ошибся? — Тэхён вторгся в их разговор, усмехнувшись. — Если бы я ошибся, я бы всё ещё был с тобой.       Доминик шумно выдохнул. Грудь поднялась, опустилась, он выглядел, как безоружный воин, готовился что-то бросить в ответ, но не нашёл, куда бить, и Тэхён впервые почувствовал, как что-то внутри него встало на свои места. Словно многие годы он смотрел на себя со стороны. Словно теперь страх не правил им, и воспоминания не болели. Рядом был Чонгук. Сильный. Спокойный. Уверенный. Он смотрел на него так, будто видел впервые. Не студента, которого нужно осторожно собирать, как хрупкий сосуд с трещинами. Не неуверенного на поступь первопроходца. Того, кто возвышался над Домиником он не мог назвать слабым.       Тэхён чувствовал это почти физически: в том, как Чонгук держал спину: прямо, но не напряжённо; в том, как пальцы лежали на ноже: спокойно, играючи, словно он держал не оружие, а его тёплую ладонь; в том, как его глубокие, тёмные глаза смотрели на Доминика прямо, не моргая и не отступая. Это был не жест отчаянного запугивания, не подростковая бравада и не желание казаться тем, кем он не является. Это была зрелость. Чонгук вырос, и Тэхён поймал себя на том, что он больше не вёл по необходимости. Не потому, что иначе Чонгук не выдержит, а потому, что им обоим так нравилось.       Чонгук мог быть ведущим. Он был им здесь и сейчас, и Тэхён ощутил странную, тихую гордость. Не ревность, и не угрозу, а тихое, живое счастье.       Он всегда боялся: «А вдруг Чонгук берёт меня за руку только из-за того, что не знает, как идти без неё? А вдруг он держится за меня так крепко, потому что боится упасть? А вдруг, как только годы вырастут и мудрость наденет на него свои очки, Чонгук уйдёт?»       Но это чувство бросило его. Отпустило, испугавшись чужого напора. Чонгук мог идти впереди, мог приказывать, защищать. Мог говорить так спокойно, что даже Доминик терял контроль над ситуацией. Он выбирал быть ведомым рядом с Тэхёном, потому что ему это подходило. Ему было приятно. Нравилось сдаваться в руки, которым он доверял.       Выбирать — вот в чём было их с Домиником отличие. Пока один требовал подчинения, ломал, чтобы стать выше, контролировал, боясь одиночества, второй… Чонгук подчинялся, потому что хотел, и в этом было его безусловное лидерство: он мог быть кем угодно, но выбирал быть тем, кем ему хотелось рядом с Тэхёном.       — Вы… смешные, — Доминик ощетинился, вырывая его из собственных мыслей. — Оба.       — Я думал мы будем разговаривать, как взрослые. — Укладывая нож тупой стороной на ладонь, Чонгук провёл большим пальцем по лезвию, рисуя известные только ему узоры по всей длине, и, даже не взглянув на Доминика, тоскливо пробормотал: — Ты такой предсказуемый. — Затаив дыхание, Тэхён наслаждался, и новая мысль задушила его: насколько знаком и одновременно незнаком был ему этот новый Чонгук. Его хотелось здесь и сейчас. — И ещё… — Чонгук наклонился к Доминику чуть ниже уровня взгляда, встречаясь с его глазами. Он чуть повернул нож, солнечный блик скользнул по стали, звякнула рукоять — не угрожающе, но совершенно однозначно. — Если попробуешь снова причинить ему боль — я тебя найду.       Это нужно было прекращать.       — Милый?       Оба посмотрели на него, но Тэхён ответил лишь одному, ласково улыбнувшись. Он не услышал — ощутил тихий, благоговейный выдох. Проблеск в глазах Чонгука заставил его поверить, что всё будет хорошо. Чонгук отступил и стал наблюдателем, доверяя Тэхёну полностью. Если Чонгуку нужно увидеть выбор — Тэхён выберет. Он всегда будет выбирать только его. Если бы Чонгук решил быть ведущим, он бы смог: без страха и дрожи. Он смог бы держать Тэхёна за руку уже иначе, не как ведомый, а как равный, но рядом с ним он выбирал другое. Мягкость, уступчивость, податливость. Не потому что слаб, а потому что это — его язык любви.       Так и сейчас Чонгук всё понимал без слов. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы встать и приблизиться к щеке Тэхёна, прижавшись горячими губами, оставляя поцелуй. Ситуация была всё ещё неловкой, но больше не пугала своей серьёзностью. Уходя, Чонгук обернулся и бросил через плечо:       — Выйду подышать свежим воздухом. Не забудь проветрить, когда выпроводишь его отсюда.       Тэхён прыснул в кулак со смеху. Ему доставляло это удовольствие, чего не скажешь о непрошенном госте напротив. Доминик был похож на открытый комок нервов — тронь и тебя ударит током. Глаза выдавали печаль, от которой впору бы разорвалось сердце, но… для него это больше не имело значения.       — Наша история давно закончилась, — произнёс ровно Тэхён. — Отпусти. Просто оставь это.       — Не могу, — выдохнул Доминик, закусив губу. — Я боролся с собой столько лет, но сорвался.       Щёлкнула входная дверь. Чонгук оставил их наедине.       — Ник, — прозвучало на выдохе. — Ты ведь не остановишься, я знаю. Но тебе нужно это сделать, иначе никак. Ты можешь пытаться снова и снова, но никогда ничего не изменится. С нами всё кончено. Ты можешь задевать меня, но трогать Чонгука и портить его репутацию я больше не позволю.       — Я… Я не хотел этого, не так. — Глаза Доминика заблестели. — Но ты был таким счастливым с ним. Я видел, как ты на него смотришь и хотел оказаться на его месте.       — У нас было это, — перебил его Тэхён, — когда-то. Ты ведь помнишь.       — Нет, — резко выдохнул Доминик. Его взгляд начал темнеть. — Ты никогда не смотрел на меня так. Я знаю, о чём говорю.       — Я любил тебя, — сказал легко Тэхён. Прошлое осталось в прошлом. Пройдя терапию и встав на ноги, он научился жить без сожалений.       — Нет, — резко замотал головой тот. — Ты был влюблён. Сильно влюблён, но так и не смог меня полюбить.       Резко поднявшись из-за стола, Доминик двинулся в его сторону. Он попытался взять Тэхёна за руку, но тот с силой отодвинул стул, равняясь с ним. Бросив короткий взгляд на его губы, внутри словно вспышкой пронеслись те моменты, которые Тэхён предпочел бы забыть. Когда-то он любил целовать их, пока пальцами зарывался в густые волосы на макушке, а теперь не испытывал ничего, кроме жалости.       — Ничего не изменится, — улыбнулся он, раз и навсегда попрощавшись с прошлым.       — Да. — Доминик решительно посмотрел в его глаза, как будто пытался найти в них хоть какой-то проблеск. — Это конец? — Прошептал он надрывно, проглатывая слёзы.       — Да, — твёрдо ответил Тэхён отстраненным голосом. — Уходи.       Повисшее молчание стало невыносимым. Тэхён демонстративно направился в прихожую. Остановившись у двери, он всем равнодушным видом показывал свои намерения и то, что больше не в силах терпеть нелепые разговоры об их прошлом. Это как зажившая рана, оставившая едва заметный след на коже. Тэхён не чувствовал того, о чём ему говорили, его любовь угасла в тот самый момент, когда чужие руки настойчиво брали его тело под тёмным, вожделенным взглядом Доминика, а он делал вид, что наслаждался этим, потворствуя своим извращённым фантазиям.       — Тэ… — Доминик попытался снова взять его за руку, но Тэхён смерил его яростным взглядом, дёрнув плечом.       — Тебе пора, — повторил он настойчиво.       Доминик ещё несколько секунд изучал его лицо, прежде чем выйти за дверь. Громкий хлопок эхом разнёсся по пустой квартире. Тэхён судорожно выдохнул, пропуская через себя поток эмоций с которыми он еле совладал. Кончики пальцев подрагивали, пока он набирал номер единственного друга. Ему было необходимо услышать его голос. Чимин ответил моментально, будто ждал этого звонка.       — Я уже подумал, что ты сдох, — съязвил он, ответив на звонок.       — Не дождешься, — выдавил из себя Тэхён. Уголок его губ дёрнулся. Чимин всегда умел поднять настроение или вмиг испортить — это была его особенность, та самая черта, которая выделяла его среди остальных. Чимин умел слушать, но не знал когда нужно вовремя закрыть рот. Тэхён любил его за это.       — У тебя все нормально? — вдруг спросил тот, и на лице Тэхёна отразилась мягкая, едва заметная улыбка.       — Да… — произнёс на вдохе Тэхён. На несколько секунд повисло молчание. Успокоив дыхание, он вернулся к диалогу. — Доминик был здесь, в моей квартире, сидел с нами за одним столом. Это было похоже на нелепое стечение обстоятельств, но Чонгук настоял. Мы поговорили и, кажется, он больше не побеспокоит нас.       — Что? — запереживал в трубку Чимин. — Как? Ты уверен? Всё хорошо?       — Не на сто процентов, но на сто я и не рассчитывал, — устало улыбнулся Тэхён, проводя рукой по лицу. Сев на пол в прихожей, он опёрся спиной о стену. — Чонгук был таким сильным… я впервые увидел его таким.       — Защищал тебя?       — Угу.       — Щеночки так не делают, подумай об этом, — игривость в голосе Чимина заставила Тэхёна улыбнуться по-настоящему. — Так и почему ты звонишь мне, когда должен глубоко благодарить своего студента?       Тэхён фыркнул, поморщившись.       — Он больше не мой студент. Оставил нас наедине и ушёл прогуляться.       — Джентльмен, — мечтательно протянул Чимин. — Тогда иди к нему.       — С радостью, вот бы знать, где искать.       — Это надо уточнить у Юнги, хотя… — Чимин задумался на несколько секунд. — У тебя же рядом парк? Думаю, стоит начать оттуда. А лучше позвони, он ждёт, я уверен.       — Хорошо, — согласился с ним Тэхён и взял паузу. — Просто мне надо было услышать твой голос, чтобы…       — Эй, — прозвучало осторожно, — тебе не нужно объясняться. Я всегда рядом, помнишь? Даже если ты захочешь помолчать или подышать в трубку, как маньяк, а затем сообщить, что мне осталось семь дней.       — Знаю, — рассмеялся Тэхён. — Чёрт, это звучит так сопливо. Мы словно в одной из твоих любимых дорам.       — Да. Но мне нравится.       — И это я тоже знаю, — снова фыркнул Тэхён, поднимаясь с пола и доставая из шкафа пальто.       — Ты слишком многое обо мне знаешь, таких обычно убирают первыми, — хихикнул Чимин.       — Я люблю тебя, — выпалил Тэхён первое, что пришло в голову.       — Ого, ты точно в порядке? — спросил Чимин, добавляя своему голосу лишнюю обеспокоенность       — Пошёл ты.       — Значит в порядке, — заявил тот. После чего они снова замолчали на несколько секунд. — Эй, — позвал его мягко Чимин.       — М?       — Я тоже тебя люблю.       Тэхён отключил звонок. Ему стало гораздо легче после разговора с Чимином. Одевшись, он вышел на улицу и глубоко вдохнул морозный воздух. Лёгкие обожгло, но он продолжал жадно глотать как можно больше кислорода. Руки быстро замёрзли, и он засунул их в карманы пальто. Волосы засыпа́ло снегом, который всё никак не прекращался, снежинки кружились вокруг, подгоняемые ветром и сопровождали его по пути в парк, о котором сказал ему Чимин. Тэхён надеялся встретить Чонгука там и, наконец, вернуть его домой. А после… после он собирался открыть ему всё — признаться в своих чувствах, рассказать, как глубоко и безмерно он влюблён, как буквально потерял голову из-за него. Мысли о том, чтобы наконец быть честным и открытым, согревали его изнутри. Спустя тридцать минут Тэхён вернулся к началу. Чонгука в парке не оказалось, сердце судорожно сжималось, а телефон не отвечал. Выругавшись себе под нос, он побрёл в сторону дома, сдерживая тревогу.       Проходя мимо кофейни, Тэхён внезапно остановился, обратив взгляд на один из столиков. Его внимание тут же привлекла знакомая макушка. Волнение мгновенно отступило, уступив место нежности и ощущению полного спокойствия. Шагнув внутрь, он сразу направился к Чонгуку, и тот, словно почувствовав его внимание, обернулся. Их глаза встретились. Не выдержав, Чонгук подскочил со стула и бросился в объятия Тэхёна, прижимаясь так сильно, будто боялся, что он исчезнет.       — Ты почему не отвечаешь на звонки? — спросил Тэхён, как только они вышли из кофейни.       — Прости, — Чонгук залез в карман и достал мобильный. — Без звука.       — Пошли, — Тэхён переплёл их пальцы и повёл за собой.       Не оказывая сопротивления, Чонгук шёл за ним не поднимая головы, словно боялся споткнуться. Украдкой поглядывая через плечо, Тэхён не мог сдерживать улыбку. Он ощущал, как пальцы Чонгука крепче сжимают его ладонь, и отвечал тем же. Это невинное, но такое значимое прикосновение сжигало всё внутри, разрушало барьеры, которые он выстраивал годами, и они рассыпались, словно их никогда не существовало. Чонгук перевернул его привычную жизнь, заставив посмотреть на себя по-настоящему — серьёзно, семейно.       Влюбиться по-настоящему.       Резко остановившись посреди тротуара, Тэхён обернулся; лёгкий порыв ветра пронёсся мимо. Чонгук поднял глаза и встретился с его пристальным взглядом. Снег ложился на его ресницы, губы тронула растерянная улыбка — он выглядел очаровательно, чертовски мило и даже уязвимо. Почувствовав как в груди что-то щёлкнуло, Тэхён сделал шаг ближе, свободной рукой провёл по его щеке, смахивая снежинки. Тот замер, задержав дыхание, глядя прямо на него.       — Я искал тебя, — тихо произнёс Тэхён, приблизившись и коснувшись чужого лба своим, — потому что больше не хочу терять.       Чонгук распахнул глаза. Кажется, он всё ещё не был уверен в себе, но Тэхён собирался обязательно это исправить.       — Тэ…       — Не перебивай меня, малыш, — голос Тэхёна дрогнул. Он постарался придать ему уверенности, но хрипотца выдавала уязвимость: теперь он не боялся показать её. — Я горжусь тобой и тем, что ты сделал для меня. Ты — удивительный, — он выдохнул в распахнутые губы. — Я люблю тебя. Чёрт! Ты даже не представляешь насколько сильно я в тебя по уши.       Между ними не осталось воздуха, только горячее дыхание смешанное на двоих. Чонгук несколько раз моргнул, словно только что оттаял, медленно приходя в себя.       — Повтори. Скажи это ещё раз.       Тэхён улыбнулся, чувствуя, как к горлу подступает волнение. Его ладонь легла на щёку Чонгука, кончики пальцев пронзила мимолетная дрожь.       — Я люблю тебя.       Прикрыв глаза, Чонгук выдохнул, по его лицу скользнула тень облегчения, будто эти слова наконец-то позволили ему дышать.       — Я так боялся, — признался ему Чонгук чуть тише, — что это только я. Что только мои чувства имеют вес.       — Ты такой глупыш, — мягко сказал Тэхён. — Как я мог не влюбиться, когда ты вот здесь. — Взяв его за руку, он приложил её к своей груди. Удары сердца были такими громкими, что казалось их слышит весь мир. — Оно бьётся из-за тебя. Когда ты улыбаешься, когда злишься, когда расстроен или когда погружён в свои мысли, думая, что никто этого не видит. Но я вижу. Я вижу все оттенки эмоций на твоём лице и слышу мысли, которых ты порой боишься.       Чонгук в ответ прижался к его шее, оставив на коже едва ощутимый поцелуй. По спине побежали мурашки. Закрыв глаза, Тэхён зарылся носом в его волосы, вдыхая знакомый запах так глубоко, будто это было единственным, чем он хотел бы дышать.       — Теперь всё будет хорошо. Верь мне, щеночек, — сказал уверенно Тэхён.