Dwelling (Жилище)

Краткое содержание главы Это было похоже на занятия по окклюменции со Снейпом, только в тысячу раз хуже. Драко беспрепятственно блуждал в голове Гарри, наблюдая за всеми неловкими моментами его детства и, что ещё хуже, за тысячами придуманных сцен. Он видел всё, чего Гарри так жаждал: семью, день рождения, что-то нормальное, обыденное, но дорогое сердцу. Это было ужасно унизительно. И всё это — ещё до того, как Гарри дошёл до своих подростковых романтических переживаний.                                                 

***

— Всё дело в охранных чарах, мистер Поттер, — сказала профессор Макгонагалл, её взгляд был острым и честным. — Они так и не восстановились после Войны. Случаются сбои, и… — Да, — ответил Гарри, вспоминая с неприятным чувством ночь в июне прошлого года, когда они пытались восстановить чары в западной части Запретного леса, наблюдая, как они мерцают и угасают, снова накладывая их. Лето было холодным и сырым, и Гарри потел под тяжестью теней деревьев, нависающих над его спиной. Рон и Гермиона ушли на восточный участок, а сам он так и не осмелился пройти через ту самую поляну, где умер. Лес снова казался чужим, как в его одиннадцать лет. В какой-то момент он остановился, чтобы стереть пот со лба, взглянуть на дрожащий занавес чар и рассеянно осознать, что уже за полночь. — Здесь слабое место, — сказал он тогда, вместо того чтобы назвать время. — Да, вот тут, — сказала Джинни, направляя палочку и выпуская искру в ночную тьму. Искра замерцала и зашипела, упав точно в центр разлома. — Может, попробовать снова с этим модифицированным Proteus? Гарри устало посмотрел на разлом. — Может, лучше Патронус? Не думаю, что смогу… Ты можешь? — Прости, Гарри, — тихо ответила она. Она колебалась, а потом положила руку ему на затылок, большим пальцем нежно проведя по коже. Гарри опустил голову, прикрыв глаза наполовину, а очки съехали на бок. — Я сегодня совсем выжата. — Я пойду за Луной, — сказал Гарри, ощущая её прохладную ладонь на своей шее. Он встряхнул головой, возвращаясь в реальность, и посмотрел на Макгонагалл. — Я помню. Мы думали, что… Но, видимо, этого было недостаточно. — Замок всё ещё находится в состоянии активного разрушения, — сказала Макгонагалл. — Нам нужно проверять всё ежедневно, и в целом мы это делаем. Я не могу сказать, как так получилось, что сбой охранных чар в этой части замка остался незамеченным, но это произошло. И я могу только извиниться… — Профессор, — Гарри был удивлён и немного смущён. — Нет, не нужно. Макгонагалл на мгновение замолчала, затем продолжила: — В любом случае. Чары действительно ослабли, и за это время кое-кто — либо невероятно удачливые волшебники, либо очень хорошо осведомлённые… Она и Гарри обменялись коротким, мрачным взглядом. — …смогли проникнуть через защиту, — закончила она. — Им не пришлось беспокоиться о запрете на аппарирование. Они просто прошли сквозь барьер. Гарри устало провёл рукой по лицу. — И их не поймали? — Одну из них, женщину, — сказала Макгонагалл. — Мы узнали её имя — Брюэр, — но затем она исчезла прямо из-под носа Министерства в камере заключения. Мы предполагаем, что её вытащил второй сообщник. С тех пор о них не было ни слуху ни духу. Гарри тяжело вздохнул. — Я бы хотел… Профессор, можно ли посмотреть воспоминания всех, кто был замешан? — Я сделаю всё возможное, — ответила профессор Макгонагалл, и Гарри кивнул. Макгонагалл провела рукой по своим седым волосам, нахмурилась и спросила: — Теперь… С чего же мы начали? — С моей матери, — сказал Драко, его голос дрожал от ярости. — Что вы ей сказали? Гарри рискнул взглянуть на Драко, но тот почти не двигался последние десять минут. Он сидел на краю стула, стараясь держаться как можно дальше от Гарри, волосы закрывали его лицо, всё тело напряжённо скручивалось, а взгляд был прикован к дальнему правому углу потолка. Он выглядел так, словно едва мог дышать от желания поскорее выбраться из комнаты. — Я сообщила ей, что вы очнулись и находитесь в порядке, как только мадам Помфри меня известила, — сказала профессор Макгонагалл. — Мне нужно написать ей, — сказал Драко. — Она будет… Я должен ей написать… — Вы сможете это сделать, но немного позже, — сказала Макгонагалл. — Сначала я хочу точно установить природу проклятия. Как долго, по вашему мнению, оно длилось? — А… — Гарри облизнул губы. — Я не знаю. Долго. Началось, когда я был слишком мал, чтобы помнить, и длилось… Думаю, мне было лет тридцать, может, тридцать пять. — В деталях — лет девять, — резко вставил Драко, по-прежнему упорно избегая их взглядов. — В основном с восьми до семнадцати, но с множеством временных скачков. До этого были лишь смутные воспоминания, думаю, в основном реальные. А после… лишь несколько обрывочных моментов из разных лет, не больше. Гарри зло посмотрел на него, раздраженный его точностью. Это не казалось девятью годами в деталях. Это казалось целой жизнью. Это была жизнь. Он вспомнил свою маму, кружившуюся в руках отца на балу в Министерстве, и пришлось отвернуться к окну, чувствуя, как глаза жжет от слез. — И это были Вы, мистер Малфой, кто разрушил проклятие? — резко спросила Макгонагалл. — Как Вам это удалось? Как Вы поняли, что это не было реальностью? — Все перестало иметь смысл, — ответил Драко. — Я не знаю. Какое-то время это было… как будто оно брало то, что действительно происходило, и искажало это, но все еще казалось, что могло бы произойти. Это не казалось… время от времени мне становилось странно, но я не думал, что это было проклятие, я думал, что это… — он замолчал, покраснел, сделал глубокий вдох и заговорил снова. — Но потом оно начало рассыпаться. Родителей Поттера не убили, но они все еще были в Ордене, а Поттер просто вернулся в школу в седьмом году, как будто его не использовали бы, чтобы атаковать их? И… и Дамблдор просто исчез, и вроде как виноват был Забини, но Забини вообще-то не был вовлечен в войну, он с матерью держался подальше. И… время начало перескакивать, и сначала мне казалось, что оно просто идет быстро, но потом я понял, что не помню, не помню, что происходило между определенными моментами, и… — он замолчал, покачал головой. — Как только я понял, что это ненастоящее, это стало слишком очевидно. Все было наполовину сделано, как будто лишь набросано. Фоны исчезали, когда я не смотрел прямо на них. — Вы не заметили, Поттер? — спросила Макгонагалл. В ее голосе звучало почти сочувствие. Гарри покачал головой, отводя взгляд. Он до сих пор не мог в это поверить: чувствовал себя глупым и пойманным в ловушку. Он глубоко вдохнул, сказал: — Я не понимаю. Если это было проклятие, то… — он осекся, щеки вспыхнули, он остро ощутил присутствие Драко рядом, напряженного и потрясенного. — Я имею в виду, мои родители были живы. Это не было… плохо. — В этом, как мы полагаем, и заключается суть, — сказала Макгонагалл. — Проклятие кормит Вас фантазией, мистер Поттер. Оно использует Ваши воспоминания и создает мир, в котором Вам захочется остаться, мир, который не даст Вам проснуться в настоящем. Зачем им нужно было, чтобы Вы оставались в нем — это другой вопрос. Мы этого не знаем. Нам нужно их найти. — Но если Малфой знал, что это ненастоящее… Макгонагалл кивнула. — Заклинание было рассчитано на одного человека, — сказала она. — Когда оно отразилось от Вас и зацепило мистера Малфоя, оно утянуло и его. Я полагаю, в мире проклятия Вы двое, возможно, были… ближе, чем в реальной жизни? Драко издал слабый, потрясенный звук. — Можно и так сказать, — сухо ответил Гарри, не в силах не заметить ироничность ситуации. Он и Драко Малфой. Черт. Он помнил, как женился на Драко, помнил, как держал его за руку и приносил клятвы. Это казалось настоящим. До сих пор казалось настоящим. Но теперь он помнил все о Драко. Помнил правду. Помнил, кем был Драко и что он сделал. — Заклинание связало Вас крепко, — сказала Макгонагалл, — и создало общий мир из воспоминаний Вас обоих. Это хитроумная магия. — В ее голосе слышалась нотка Гермионы, строгой и одновременно заинтересованной. — Оно предназначалось только для одного, но раз уж захватило двоих, оно использовало Вас обоих, Ваши воспоминания, Ваши мечты. В этом мире наверняка были вещи, которые Вы не могли бы знать в одиночку, так ведь? Гарри облизнул губы. — Балы в Министерстве, — сказал он. — Арест моего отца, — тихо добавил Драко. Он теперь смотрел в потолок, выражение его лица было болезненным, как у человека в последней стадии долгой болезни. Гарри снова отвел взгляд. Смотреть на Драко было странно, словно видеть двойное изображение. — Именно, — кивнула профессор Макгонагалл. Она помедлила. — И, вероятно, были вещи, которые не появились, потому что для этого мира требовалось, чтобы оба из Вас их приняли. Части Вашей жизни, которые другой просто не смог бы вынести. Гарри моргнул, озадаченный, и вдруг осознал, почему внутри него уже часы, а может, и недели зрело ощущение потери. Оно превратилось в одну резкую, жестокую мысль. Он снова посмотрел на Драко, но теперь уже хмурясь. — Гермиона, — сказал он. — Мы знали друг друга, но не были по-настоящему… друзьями. — Да, — холодно сказала Макгонагалл. — Полагаю, это было влияние мистера Малфоя, а не Ваше. Гарри метнул на Драко злой взгляд, и, к его удивлению, Драко ответил ему быстрым, ядовитым взглядом в ответ. — Да, — четко произнес Драко. — Думаю, так и было. А раз уж на то пошло, то это его влияние означало, что там не было Панси. Гарри моргнул. Он смутно ощущал, что Паркинсон где-то рядом, но теперь, когда он задумался, понял, что ее не было, не по-настоящему, не так, как Миллисенты Булстроуд, Блейза Забини или даже Крэбба и Гойла. Она была словно размытое пятно, что-то, что сознание Гарри пыталось стереть из мира проклятия. — Ну вот, пожалуйста, — сказал Гарри, одновременно раздраженно и уставше. — Малфой не мог вынести, что рядом магглорожденная, а я не мог вынести девчонку, которая хотела отдать меня Волдеморту. Показательно. — Пошел ты, Поттер, — прошипел Драко и тут же покраснел. Гарри почувствовал, как его собственное лицо снова заливает жар. Он изо всех сил старался не смотреть на Макгонагалл. — Ну, — спустя мгновение сказала Макгонагалл. — Да, вот и ответ. Гарри провел рукой по волосам. Голова раскалывалась. Он чувствовал себя усталым, раздраженным и смущенным, словно все его тайные желания выставили напоказ Драко Малфою, из всех возможных людей, да еще и некоторые желания, которых у него никогда не было, но которые вложили в него. Драко перед Хогсмидом, задыхающийся, требовательный. Драко, ныряющий в мутную зелень озера у поместья Малфоев. Драко, спускающийся по лестнице с ребенком на бедре и говорящий: — Ну что? Как поживают ужасные маглы? Гарри моргнул, покачал головой, глаза прояснились. Все это было ужасно, все до единого момента, но он мог с этим справиться, если только не прислушивался к крошечному, измученному вою где-то глубоко в груди. Его мама и папа были там. Они были прямо там. — Да, — сказал Драко, заставив Гарри вернуться в реальность и снова на него взглянуть. Малфой сидел прямо, колени направлены к двери. Его руки были аккуратно сложены на коленях, и Гарри с отстраненным безразличием заметил белые марлевые повязки, туго обмотанные вокруг его ладоней. — Мы можем идти? — Мистер Малфой, — начала Макгонагалл, затем на мгновение замолчала и тяжело вздохнула, снимая очки, чтобы прижать пальцы к закрытым глазам. — Да. Думаю, я достаточно вас задержала. Не забудьте завтра показаться мадам Помфри. Нам нужно будет понаблюдать за вами обоими, чтобы убедиться, что проклятие не оставило последствий. Драко вскочил, не дожидаясь окончания ее фразы, и Гарри с усталостью поднялся следом. — Подождите, — добавила Макгонагалл. — Мистер Малфой, еще одно слово, если Вы не возражаете. Драко резко повернулся, его взгляд был сузившимся, злым. — Что? Гарри внезапно ощутил острую потребность немедленно покинуть эту комнату. Здесь стало тесно, воздух — спертым, стены давили. — Вы не нуждаетесь во мне, профессор? — спросил он и тут же направился к двери, едва дождавшись ее кивка. Снаружи его уже ждали Рон, Гермиона и Джинни, прижавшись к стене и тихо переговариваясь. Все трое одновременно подняли головы, когда Гарри вышел, и их лица отразили явное облегчение. — Все в порядке? — спросил Рон, в глазах тревога. Гарри провел рукой по волосам. — Полный кошмар, — буркнул он. Джинни поморщилась, и он скривился в ответ. Она придвинулась ближе, едва заметно задела его плечом, а затем так же осторожно отступила на полшага. Не так далеко, чтобы кто-то обратил внимание, кроме, может быть, Рона и Гермионы, но они-то были привыкшими. На мгновение Гарри показалось, что «сегодня» — это туманное, неясное понятие, как будто прошли не три недели, а девять лет, четко выговоренные Драко. Но он встряхнул головой, и ощущение рассеялось. — Макгонагалл вам все рассказала? — спросил он. — Да, — ответила Гермиона. — Но ты - нет. Гарри вздохнул и, пока они медленно двигались по коридору, начал рассказывать. Странно, сбивчиво. Он не знал, что говорить. Не знал, сколько говорить. — О, Гарри, — прошептала Гермиона, глаза на грани слез. — Твои родители? — Да, — сказал он, опустив взгляд. — Но… — Уйдите с дороги, — раздалось сбоку. Драко пронесся мимо, грубо задевая плечом Гарри так, что тот отлетел в Джинни, а она, в свою очередь, врезалась в Рона. Все четверо синхронно подняли головы и посмотрели вслед Малфою, который уходил так быстро, как только мог, не переходя на бег. Они молча наблюдали, как его фигура исчезает за углом. Гарри не мог решить, что именно он чувствует: раздражение или злорадное веселье. Скорее оба сразу. Это было похоже на занятия по окклюменции со Снейпом, только в тысячу раз хуже. Драко беспрепятственно блуждал в голове Гарри, наблюдая за всеми неловкими моментами его детства и, что ещё хуже, за тысячами придуманных сцен. Он видел всё, чего Гарри так жаждал: Семью. День рождения. Нормальную, обычную, любимую жизнь. Это было ужасно унизительно. И всё это — ещё до того, как Гарри дошёл до своих подростковых романтических переживаний. — Макгонагалл сказала, — осторожно начал Рон, — что Малфой был тоже под проклятием. Он… ну… жил в этом мире, как и ты? — Да, — коротко ответил Гарри. — Вау, — сказала Джинни. — Гарри, хочешь выпить? — Очень, — мрачно отозвался Гарри.

***

В западной каменной стене гостиной Гриффиндора зияла огромная дыра — ее пробили великаны Волан-де-Морта. Магические чары не давали никому выпасть наружу, а стихиям — проникнуть внутрь, но восстановить каменную кладку было непросто, и работа еще не была завершена. Гриффиндорцы в основном использовали пролом для того, чтобы делать в верхней части небольшие отверстия и проверять, смогут ли они точно запустить бумажные комки в первокурсников во время их уроков полетов. Но Гарри это место нравилось. Оно открывало вид на территории школы, на озеро и мост, который отсюда можно было разглядеть. Он привык высовываться из палатки и видеть, где они находятся. Было приятно иметь возможность смотреть вширь из башни Гриффиндора. Они с Роном и Гермионой притащили сюда пару мягких диванов, сгруппировав их вокруг пролома, и теперь утонули в них, наблюдая, как солнце опускается в озеро. По воде расходились волнистые пурпурно-синие рябь и темные пятна глубины. Гарри потер глаза. — Вот, — сказала Джинни, перелезая через спинку дивана и устраиваясь на нем, скрестив ноги. Она протянула ему бутылку Огненного виски. — Пей. Гарри благодарно взял бутылку. Все четверо молчали, наблюдая, как на небе углубляются синие полосы. Гермиона несколько раз хотела что-то сказать, но каждый раз закрывала рот, и Гарри был ей за это благодарен, он не хотел сейчас ни о чем говорить. Но он скучал по Гермионе, поэтому спустя какое-то время неуклюже потянулся и положил голову ей на бедро. Гермиона просияла, глядя на него, глаза ее блестели. — Мы очень волновались за тебя, — сказала она. Гарри взял ее за руку, сжал. — Прости, — пробормотал он. — Ну… — Гермиона рассмеялась. — Ну, ладно. Джинни смотрела на него, темные глаза задумчивые. Гарри подсознательно поджал ноги, чтобы случайно не задеть ее. Через секунду Джинни закатила глаза. Гарри закатил в ответ и передал ей Огненный виски. Они сидели так долго. Время от времени мимо проходили другие гриффиндорцы, кто-то бросал в его сторону нервную, полную надежды фразу, и Гарри отвечал им неловкой улыбкой. Он не был особо знаком с большинством семикурсников. В его выпуске в школу вернулись только Рон и Гермиона. С Джинни они держались вместе. Луна и Дин взяли академический отпуск, они не были готовы вернуться. Так что все, что осталось от Отряда Дамблдора — это они четверо. И они держались рядом. Иногда Гарри казалось, что они больше не принадлежат Хогвартсу. Люди смотрели на него с удивлением, как будто не ожидали видеть его здесь. Или… как на еще одного нового призрака. Рон и Гермиона зевали уже с двух часов ночи и, в конце концов, поплелись спать. Гарри потер лицо руками, не смог удержаться и снова коснулся шрама. Он ощущался по-другому — свежей трещиной на лбу, тонким ответвлением, обрывающим край брови. Он поднял взгляд. Джинни сидела, откинув голову на подлокотник дивана, длинные волосы ниспадали вниз, а рубашка немного сползла, обнажая округлость бицепса. — Кажется, я пьяна, — задумчиво сказала Джинни, глядя в потолок. — Мм, — откликнулся Гарри. Он сам не был уверен, пьян ли. Он чувствовал себя оглушенным, будто не спал неделями. Мадам Помфри говорила, что, скорее всего, он и не сможет уснуть этой ночью. Это типичный постпроклятийный симптом. Она дала ему зелье, которое могло погрузить в легкую дрему, если потребуется, но предупредила, что лучше обойтись без него. Гарри был в порядке. Он привык к усталости. Эта даже не казалась такой уж ужасной, по сравнению с прошлым годом. Странная, мягкая. Будто он плывет. Он снова провел рукой по лицу и спросил: — Эти недели были совсем ужасными? Джинни помолчала. — Было тяжело, — наконец ответила она. — Газеты прознали. А потом, когда та женщина сбежала… Мы были почти уверены, что ты проснешься. Но… ну, понимаешь… это было не просто плохо. Гарри кивнул, наблюдая за ней. Джинни развернулась, чтобы сесть лицом к нему. Она подтянула колени, их ступни слегка касались друг друга. — Газеты в курсе? — переспросил он. Джинни скривила лицо. — Ты же знаешь, какой Хогвартс, — сказала она. — Макгонагалл пыталась контролировать ситуацию, но, конечно, не могла запретить людям рассказывать. Наверняка уже написали, что ты снова очнулся. — Скорее всего, — мрачно согласился Гарри. — Может, решат, что я совсем ослаб. Или снова сошел с ума. — Лучше, чем вся эта культовая чушь, — заметила Джинни. Гарри поморщился и кивнул. — Ты правда думаешь, что это Пожиратели? Джинни скривила губы набок. — Думаю, это самая вероятная версия, — сказала она. — У остальных просто не было времени так быстро организоваться. Но у той женщины, которую поймали, не было Темной метки. И она была… другой. Другой, чем обычные психи, появляющиеся после Волан-де-Морта. Гарри поднял брови. — Чем? — Мм, — зевнула Джинни. — Не знаю, если честно. Она говорила ясно. Была спокойной. Почти извиняющейся, насколько я слышала. Будто не хотела беспокоить Министерство своим присутствием. Но, как ты понимаешь… Она пробыла в плену всего шесть часов. — Да, — вздохнул Гарри. — Боже. Похоже, этим мне тоже придется заняться. Джинни усмехнулась: — Может, сначала выспишься? Гарри рассмеялся, потом спросил, чуть нерешительно: — Ты в порядке? — Да, — ответила Джинни. Она была красивой в этом полумраке. Усталой. В нише с горящей свечой еще кто-то что-то лихорадочно записывал, так что Гарри ничего не сказал. Только спустя мгновение слегка толкнул ее коленом, пытаясь вспомнить, как это было — легко касаться друг друга. Джинни почти отшатнулась. Гарри рассмеялся. Джинни усмехнулась в ответ, опустила подбородок на колени. — Да, — сказала она снова. — Было бы здорово, если бы это все исправило, — пробормотал Гарри. — О, да, — фыркнула Джинни. — Может, мне тоже нужно попасть под проклятие? — Лучше не будем проверять, — сказал Гарри. Джинни рассмеялась и встала, потянув руки вверх, разминая шею. — Я пошла спать, — сказала она. — Ты? — Может, чуть позже, — отозвался Гарри, мирно растянувшись. Джинни улыбнулась. На мгновение она задержала руку над его головой, прежде чем твердо опустить. Это было хорошо. Прочно. Просто каждый раз, когда Джинни смотрела на него, она видела его мертвым. Это не было ничьей виной. Гарри так и не заснул. Но, когда небо над Хогвартсом медленно стало розовым, он чувствовал себя тепло окутанным туманом.

***

За завтраком одна из школьных сов выпустила The Daily Prophet прямо на тарелку Гарри. Он осторожно поднял газету, стряхивая с угла яичницу, и сказал: — Ну, по крайней мере, они не сошли с ума. Гермиона заглянула ему через плечо. — Знаешь, — задумчиво сказала она, — иногда я даже скучаю по Рите Скитер. По крайней мере, она была оригинальной. ГАРРИ ПОТТЕР ПРОСНУЛСЯ И ПОПРАВИЛСЯ: ВОЛШЕБНЫЙ МИР ВЗДОХНУЛ С ОБЛЕГЧЕНИЕМ, — гласил заголовок. Чуть ниже, меньшим шрифтом, было написано: ДРАКО МАЛФОЙ ТОЖЕ ЧУВСТВУЕТ СЕБЯ ХОРОШО. Под заголовком была фотография, сделанная после окончания суда над Малфоем. Вероятно, это был один из немногих снимков, на котором Гарри и Драко оказались вместе, и The Daily Prophet удалось его раздобыть. На фото Гарри выходил из зала Визенгамота в окружении Гермионы и Рона. Он выглядел так же, как и на всех снимках, сделанных вскоре после войны: волосы всё ещё слишком длинные и растрёпанные, лицо уставшее, взгляд слегка раздражённый. Летом Гарри почти не спал. В те дни, когда у него не было похорон, судебных заседаний или встреч с Кингсли и Макгонагалл, он подолгу валялся в постели, просыпаясь далеко за полдень, затем ненадолго выходил на улицу и снова засыпал в высокой траве во дворе Гриммаулд-плейс. Вечером он ужинал с Гермионой и Роном, иногда с Джинни, Невиллом или Луной, а потом уже к девяти снова был в кровати. Рон волновался за него, но Гермиона считала, что это нормально. В любом случае к началу учебного года Гарри смог привести свой режим сна в относительный порядок — правда, теперь всё снова пошло кувырком. На заднем плане фотографии, позади членов Визенгамота и репортёров, мелькало бледное лицо Драко Малфоя. Он выглядел ошарашенным, до сих пор потрясённым. Ещё бы: его с матерью оправдали, чему удивились абсолютно все, включая самого Гарри, который выступал в их защиту. Люциус отправился в Азкабан, Нарцисса уехала в Италию, а Драко исчез на всё лето. Гарри не видел его до возвращения в школу, и даже тогда они почти не пересекались. Драко вернулся в Хогвартс измождённым и серым. Он держался особняком, старался не привлекать внимания, приходил в классы раньше всех и уходил позже. Первые несколько недель однокурсники шептались у него за спиной, кто-то отпускал колкости, время от времени вспыхивали мелкие дуэли, но Драко был настолько одержим самоконтролем, что вскоре интерес к нему угас. Гарри вначале почти не замечал его. Теперь же, читая статью, он машинально поднял глаза, но за столом Слизерина, как и весь этот год, было полупусто, и Драко там не оказалось. Рон проследил за его взглядом и пожал плечами. — Ты говорил, он переживает из-за матери, да? Может, уехал к ней. — Возможно, — рассеянно ответил Гарри. — Нарцисса, наверное… — Он запнулся, покачал головой. — Да. Кто знает. Какая разница. — Ага, — сказал Рон, недоверчиво глядя на него. Гарри уклонился от его взгляда и снова уткнулся в The Daily Prophet. Под фотографией значилось: Хогвартс празднует: «Мы так рады, что он в порядке» (страница 2) Неприкасаемый: эксперт по Защите от Тёмных Искусств объясняет, почему Поттер неуязвим (страница 3) Трогательное воссоединение: эксклюзивная история слёз, страданий и счастливого финала Джинни Уизли (страница 4) Драко Малфой — тайный шпион Ордена Феникса? Читайте всю правду о том, почему его преследовали Пожиратели смерти (страница 5) — Гарри, — сказал Рон, — мне кажется, нам стоит обсудить… — Мне кажется, нам стоит пойти на Чары, — твёрдо перебил его Гарри, свернул газету и отложил её в сторону.

***

Драко не появился ни на одном их уроке в тот день. Гарри почувствовал облегчение. Гермиона наблюдала за ним пристально. — Гарри, — сказала она, наклоняясь ближе во время Зельеварения, — мне кажется, нам нужно… нужно разобраться, что произошло. Чего они добивались. Гарри поднял брови. — Думал, ты уже всё разложила по полочкам, — невозмутимо ответил он. — Ну же, Гермиона, я был без сознания три недели. Этого времени недостаточно? Гермиона щёлкнула в его сторону парой засохших крылышек шёлкопряда. Гарри вытащил их из волос. Внезапно и ярко перед глазами всплыло воспоминание: его мама, откидывающая пряди с его лба, морщится, смеётся: «Ты же знаешь, как я люблю твои волосы, но чем меньше поводов для Петуньи язвить, тем лучше, мой бедный растрёпанный мальчик». А потом Джеймс смеётся, начинает напевать дурацкую Песню о страшных магглах… Гарри моргнул. — Я написала Шеклболту, попросила Министерский Омут памяти, — сказала Гермиона. — Хочу показать тебе момент, когда тебя поразило проклятие. Может, ты узнаешь нападавших. — А больше никаких зацепок нет? — спросил Гарри. — Министерство не пыталось допросить ту, которую поймали? — Они не успели допросить ее, — сказал Рон. — Ты же знаешь, какой там сейчас бардак. Папа говорит, у них уходит два рабочих дня только на то, чтобы решить, кто отвечает за конкретное дело. Каждый раз, когда Гарри смотрел на Рона, он ощущал странный, неприятный толчок в животе. Глупо, потому что Рон выглядел так же, как и весь этот год: бледный под веснушками, с тёмными тенями под глазами. Новая, тонкая, чуть кривоватая полоска шрама тянулась по скуле — напоминание о столкновении с ловцами. Глаза его были всё те же — синие, честные. Наверное, так даже лучше, — подумал Гарри рассеянно. Если не лучше, то хотя бы честнее. На середине урока Слизнорт поднял голову и проворчал: — Опять опаздываете! Гарри резко обернулся, но это оказался просто гриффиндорец, виновато проскользнувший в класс. Драко не было и за ужином. Гарри сел рядом с Гермионой и попытался поддержать разговор сквозь накатывающий туман усталости. Напротив сидела Джинни, молчала, ковыряя еду. Челюсть её была напряжена, упрямая, несчастная линия. — Всё в порядке? — наконец спросил он. Она подняла глаза, скривила рот в стороне, будто от боли. — Да, — сказала она, провела рукой по волосам, тусклым и немного грязным. — Прости, да. Письмо от мамы. — О, — пробормотал Гарри, неловко ковыряя вилкой картошку. — Она… э… Он не закончил. Очевидно, Молли не могла быть в порядке. Глаза Джинни были усталыми, одинокими. Под столом её ботинок коснулся его лодыжки на мгновение, прежде чем она резко отдёрнула ногу. — Всё будет хорошо, — твёрдо сказала она, как будто пыталась убедить саму себя.

***

На следующее утро за завтраком Гарри сидел, опершись лбом на ладонь. Он был вымотан — ещё одна ночь прошла в полусонной прострации. Он пытался уснуть, но лишь часами пялился в неподвижный красный полог своей кровати, пока солнце не поднялось, а по спальне не зашаркали его соседи. Глаза у него были красные, сухие, но каждый раз, когда он закрывал их, он видел отца, улыбающегося с трибун во время его матчей по Квиддичу. Тяжесть усталости давила на него. Когда двери громко распахнулись, Гарри поднял голову, потому что подняли её все остальные. Он рассеянно наблюдал, как две слизеринки-второкурсницы пробежали по каменному полу к своему столу, склоняя головы друг к другу в шёпоте. Двери снова отворились, на этот раз тише, но все уже смотрели. Гарри знал, кто появится, прежде чем тот вышел, но всё равно это ударило в него, как электрический разряд. Драко шагнул в Большой зал аккуратно, резко. Мантия висела на его узких плечах слишком свободно. Он пересёк зал с опущенной головой, взгляд вцепился в каменный пол, будто мог прожечь его насквозь. Всё как всегда. Но сегодня за ним наблюдало больше людей. Перешёптывались, украдкой поглядывали на Гарри. Драко не взглянул на гриффиндорский стол. Он сел в дальнем конце слизеринского, сгорбившись, одинокий. Даже его однокурсники держались от него подальше. Его лицо было серым, восковым от усталости. Тени под глазами напоминали синяки, словно кто-то вдавил пальцы ему под веки и размазал синеву. Гарри знал, что он чувствует. Мгновение зал оставался застывшим, напряжённым, пока Дафна Гринграсс, младшая сестра одной из их ровесниц, не подвинулась ближе по скамье и не заговорила с Малфоем. Драко повернул к ней голову, неподвижный. Его лицо скрыло упавшее вперёд волосы. Гарри снова опустил взгляд в свою кашу. — Как думаешь, есть шанс у «Кэнонс» в этом году, Гарри? — громко спросил Рон. — Я правда считаю, что в этот раз у них есть шанс. — Их… этот… нападающий очень хорошо играет, — так же громко подхватила Гермиона с отчаянным выражением человека, который помнит только две позиции в Квиддиче. Джинни чуть сместилась, так что теперь заслоняла Гарри от доброй части стола. Гарри уставился на её мягкие, спутанные волосы и с болезненным, тянущим ощущением подумал, как было бы просто, если бы они всё ещё умели касаться друг друга. Всё, чего он хотел в эту секунду - это уткнуться лицом в тёплую линию чьей-то шеи и почувствовать, как по его волосам скользит чужая рука. Весь день он ощущал Драко в классе слишком остро, как будто тот горел в углу комнаты, ослепляющий, болезненный, но никто не смотрел. Это казалось абсурдом. Каждый раз, когда Гарри краем глаза замечал его, Драко не смотрел в ответ. Он был не таким, каким Гарри ожидал его увидеть. Как и все здесь. Ниже ростом, сутулый, измождённый. Он ни разу не улыбнулся. Гарри начинал сомневаться, был ли тот, из сна, вообще способен на это. Через какое-то время он просто перестал смотреть.

***

— Если честно, — нахмурилась Гермиона, — я всё ещё не совсем понимаю смысл такого проклятия. Гарри пожал плечами. — МакГонагалл сказала, что весь смысл был в том, чтобы сделать… ну, настолько хорошо, что ты не захочешь просыпаться. Он отвёл взгляд от Рона, который смотрел на него слишком пристально, почти с пониманием. Гарри сглотнул, прогоняя ком в горле. — Да, — сказала Гермиона, — но наверняка были бы способы проще. Что-то, что ощущалось бы как глубокий, приятный сон. Или… или массаж. — Действительно хороший секс, — предложил Рон. Гермиона закатила глаза, а Гарри замер, делая всё возможное, чтобы его лицо осталось совершенно неподвижным. В голове на мгновение мелькнул образ: бледные пальцы Драко скользят по его ключице, почти невесомо, контрастируя с его собственной смуглой кожей. Он резко отогнал эти мысли. — В любом случае, — продолжила Гермиона, — было бы полно способов удержать тебя там. Я не понимаю, зачем нужно было придумывать что-то настолько сложное. Гарри пожал плечами. — Но ведь всю работу делал я, — сказал он. — То есть… МакГонагалл сказала, что проклятие работает на основе собственных воспоминаний. — Да, — тихо ответила Гермиона. — И именно это меня беспокоит. Портрет в общей гостиной отворился, и в комнату влезла Джинни, потирая шею. — Уф, — пробормотала она. — Привет, народ. Как ты, Гарри? Гарри моргнул. — В общем? — Говорят, Малфой устроил целую истерику на Астрономии, — сказала Джинни, кивнув куда-то в сторону Астрономической башни. — Кто-то случайно задел его, и он начал орать, как ненормальный. Сказал, что расскажет всё отцу, будто снова третий курс, а потом психанул и сбежал с занятия. Она пожала плечами. — Луна написала мне, — добавила Джинни, — её какие-то странные шпионские источники из Когтеврана донесли. И у неё есть теории насчёт этого проклятия, Гарри. Гермиона устало закатила глаза. — Спаси нас, — пробормотала она. Гарри усмехнулся. — Иногда Луна попадает в самую точку, — сказал он. — Спасибо, Джин. Я в порядке. Джинни широко улыбнулась, бросившись в кресло и запрокинув голову назад так, что её рыжие волосы рассыпались по спинке. — Хорошо слышать. Рад, что твой лучший друг снова рядом? Гарри постарался, чтобы голос не дрогнул. — Рон всегда был моим лучшим другом. — Всё равно несправедливо, что Гермиона была единственной, кто не завис в этом фантастическом мире, — заметил Рон, роясь в сумке в поисках пергамента. Гарри и Гермиона переглянулись с лёгким весельем. — Было бы неплохо пожить в мире, где у нас просто были спокойные школьные годы, — продолжил Рон. Он задумался, а потом добавил: — Хотя не уверен, стоило ли ради этого терпеть Малфоя. — Гермиона была занята спасением мира с Невиллом, — сказал Гарри. — Я вообще не могу представить её без попыток всё исправить. Даже под проклятием. Гермиона взъерошила волосы, чуть смутившись, но довольная. — В любом случае, это не твоя вина, — сказала она Гарри. — И, возможно, это даже к лучшему. Мне было бы неприятно знать, что есть хоть один мир, в котором я спокойно терпела всю Малфойность Малфоя. — Он не мог быть таким же, как в реальности, — задумчиво сказала Джинни. — Раз ты там был с ним друзьями… верно, Гарри? Проклятие наверняка как-то его… сгладило или что-то вроде. Гарри потер лоб, запустил пальцы в волосы. — Не знаю, — сказал он. — Я почти не помню. — И это хорошо, — уверенно сказала Гермиона. — Просто дай этому сну угаснуть, и скоро ты почувствуешь себя как новенький. Гарри кивнул. Он не стал говорить ей, что на самом деле забывал не сон, а реальный мир. Что ему трудно вспомнить, каким именно был Малфой, в чём заключалась его настоящая Малфойность и что из этого перетекло в проклятие. Он думал о Драко, смеющемся в его сторону на четвёртом курсе, пока Рон танцевал с МакГонагалл, ещё до того, как Драко вытянулся в росте и стал выше его. Он вообще сомневался, что кто-то из них теперь чувствовал себя новеньким.

***

В три часа ночи Гермиона спустилась в гостиную, положила руку на плечо Рона. Рон пошевелился, пробормотав что-то невнятное, а Гермиона, глядя на него со своей тихой, заспанной улыбкой, наклонилась и коротко поцеловала его. — Миона… — пробормотал он, голос хриплый от сна. — Иди спать, — сказала она. — Я уже встала. Рон поднялся, махнул рукой через плечо и побрёл в спальню. — Вам не нужно сидеть со мной, — сказал Гарри. По спине у него ползла холодная дрожь. Он не помнил, как это засыпать. Не помнил, как вообще добраться туда. Голова гудела от боли. Гермиона устроилась рядом на диване и сказала: — Всё равно хотела ещё раз просмотреть конспекты по зельям перед завтрашним днём. Голос её звучал отдалённо, как будто сквозь вату, но Гарри всё равно улыбнулся. — О, да? — Мы не оставим тебя одного, Гарри, — просто сказала Гермиона. Гарри сглотнул и кивнул. Гермиона пробежалась по своим записям, но вскоре её глаза начали слипаться, плечо уткнулось в Гарри. Рон, перед тем как уйти, сжал его колено — просто, спокойно. Как после Битвы, когда они касались Гарри так часто, как только могли. Ему это не мешало. — Давай, разбирай со мной эти доказательства, — предложила Гермиона, но если это была попытка утомить Гарри настолько, чтобы он уснул, то она не сработала. В конце концов, несмотря на все усилия, Гермиона задремала, уткнувшись носом ему в плечо. Гарри сидел тихо, чтобы не потревожить их маленькую крепость из конспектов и книг, и наблюдал, как наступает третий рассвет без сна. Джинни спустилась вниз рано, ещё до того, как в гостиной началась утренняя суета. Гарри попытался улыбнуться, но она казалась далёкой, рассеянной. Постояв у стены, смотря в окно, она тихо спросила: — В твоём сне… Фред был жив? Что-то застряло у Гарри в горле. Он сглотнул. — Все были. Джинни издала странный, горький звук. Они не смотрели друг на друга. Гарри унес это с собой на завтрак — тупую усталость, боль, как тяжёлый груз, который он зачем-то волочил за собой. Свет в Большом зале казался серым, бесцветным. Он ковырял завтрак без интереса. А потом Драко плюхнулся рядом, сев боком и уронив лоб на его плечо. — Мерлин, — простонал он, ухватившись за бедро Гарри, чтобы не упасть. Гарри автоматически потянулся к нему, поймал ладонью затылок, удерживая на месте. — Я так устал. Я вообще не могу больше думать… — Тебе надо выключить голову, — усмехнулся Гарри. — Нельзя всё время в ней что-то перетирать, так и не уснёшь… — О, тебе легко говорить, — хмыкнул Драко. — У тебя там всего две мысли, и то не факт, что они встречаются. У некоторых в голове есть о чём подумать. — Да неужели? — Гарри усмехнулся шире, глядя на него сверху вниз. Драко повернул голову, улыбаясь ему сонно, глаза светились. Он был таким… хорошим, тёплым, близким. Гарри почти инстинктивно захотел утащить его наверх, запихнуть в постель, лечь сверху, прижать, пока Драко не перестанет ворчать и изворачиваться и просто не провалится в сон, в безопасности, под ним. — Расскажи мне, расскажи все эти великие и важные мысли, которые тебя не пускают спать… — О, Гарри, — Драко прикрыл глаза, улыбка лукавая. — В них больше двух слогов, ты не поймёшь. Гарри засмеялся, а Драко выглядел довольным, но потом Гарри взглянул вниз, на его руку, лежавшую у него на бедре, и нахмурился. Он поймал его запястье, потянул, разворачивая ладонь вверх, и замер, увидев белые полоски бинтов, аккуратно намотанных на середину ладоней. — Что ты сделал с руками? — спросил он, мягко проводя пальцами по его запястьям, нащупывая пульс. — Гарри, — наконец выдохнула Гермиона, будто не смогла сдержаться. — Что? — Гарри скользнул пальцами вверх по руке, по плечу Драко… А потом застыл. Драко тоже замер. Гарри осмелился поднять голову. Гермиона. Рон. Джинни. И большая часть школы. Все смотрели на него с одинаковым выражением шока. — Эм… — сказал Гарри. Драко выдернул руки в плавном движении и сорвался с места, почти бегом покинув Большой зал, едва не споткнувшись у дверей. Гарри почувствовал, как жар поднимается к лицу. По позвоночнику медленно поползло что-то ужасное. Школа, единым организмом, выглядела потрясённой. Гарри сглотнул и повторил: — Эм. Джинни истерически взвизгнула, а потом разразилась громким, безудержным смехом. Рон уронил лицо на скрещённые руки, плечи его ходили ходуном от сдавленных смешков. Гермиона закатила глаза, но едва сдерживала улыбку. — Ну, — сказала она. — Послушайте, — отчаянно начал Гарри. — Это всё из-за проклятия… — Остановись, остановись, я не могу дышать, — захлёбывалась Джинни, почти сползая под стол. — О, Мерлин, — простонал Гарри, глядя на них во все глаза. — Может, пойдём обсудим это в каком-то другом месте? Где на нас не будут пялиться? — Хочешь пойти найти Малфоя и ещё раз с ним обниматься? — прохрипел Рон сквозь хохот, заваливаясь на плечо к Гермионе. Гарри скрестил руки и свирепо на них посмотрел. — Я вас ненавижу.

***

— Значит, — сказала Джинни, порозовев от смеха, — когда ты говорил, что в другом… мире, или что это там было, ты и Малфой были чуть ближе… Гарри застонал, закрывая лицо руками. — Я не знал, как… как вам это сказать… — Что ты целовался с Малфоем во сне? — уточнила Гермиона, и тут же добавила: — Ох, Рон, ну правда! — когда Рон снова сполз вниз, на пол. — Я не могу! — прохрипел Рон, задыхаясь от смеха. — Это так смешно. Гермиона, тебе не кажется, что это смешно? — Ну, — протянула Гермиона, и Гарри злобно на неё посмотрел. Она закатила глаза, но при этом едва сдерживала улыбку. — Я не понимаю, почему ты просто не рассказал нам, Гарри. — Это было… странно, — пробормотал Гарри. — Я не знаю. И, ну… — Он с виноватым видом взглянул на Джинни. — Ох, Гарри, — сказала она всё ещё с улыбкой, — честно, это нормально. Когда какое-то дурацкое магическое проклятье вынуждает тебя это делать, я не считаю это изменой. Это даже облегчение, если честно, — добавила она. — Облегчение? — удивился Гарри, особенно потому, что Гермиона кивала рядом. — Да, я пыталась понять, что заставило тебя подружиться с Малфоем, — объяснила Джинни. — Я не могла этого осознать. Но если дело просто в том, что вас закинули в магический мир-проклятье, где вам пришлось друг на друга обращать внимание… ну, большее внимание, чем обычно… и… и… — Вновь осознанная бисексуальность, — вставила Гермиона с оттенком самодовольства, который Гарри счёл излишним. — Именно, — рассмеялась Джинни. — Ты просто… просто искал способ поэкспериментировать. Ох, я не могу… — Гарри, — ухмыльнулся Рон, — Гарри, пожалуйста, скажи, что у Малфоя смешной член. Скажи, что у него там странный… изгиб или ещё что-нибудь. Сделай мой день, прошу тебя. — К слову о бисексуальности, — негромко прокомментировала Гермиона. — Ты не обязана всё разгадывать, Грейнджер, — подмигнул ей Рон, хотя, по мнению Гарри, это не сильно противоречило сказанному. — Ну, — вздохнул Гарри, проведя рукой по волосам. Ему было не столько неловко, сколько легче: это чувство было лучше той тошнотворной, тягостной вины, что он носил в себе три дня. — Ну, это хорошо, наверное. Вы… вы правда не думаете, что это странно? Я думал… я думал, вы будете злы. — О, это очень странно, — широко улыбаясь, заверил его Рон. — Но я понимаю, почему это имеет смысл. Ну, вы же ненавидите друг друга. Если бы проклятье вынудило вас проводить время вместе, ему пришлось бы придумать что-то нестандартное. — Оргазмы, вероятно, работают вполне неплохо, — усмехнулась Джинни, закатив глаза, когда Рон инстинктивно прикрыл уши. — Гарри, так вот почему ты не спишь? Ты из-за этого так переживаешь? — Нет, — коротко ответил Гарри. — Ты боишься, что у тебя будет… э-э… — Рон не смог договорить, вместо этого уткнулся лицом в волосы Гермионы и начал беззвучно хрипеть от смеха. Гарри бы разозлился, но он не видел Рона таким довольным уже давно. — Бедная проклятая Джинни, — сказала Джинни, широко ухмыляясь. — Проиграла Малфою. — О, ты была в порядке, — возразил Гарри. — Ты была с Невиллом. — С Невиллом? — Джинни моргнула, затем рассмеялась каким-то сбитым с толку, озадаченным смехом. — Что? Это… немного неожиданно. — Я не знаю, — пожал плечами Гарри. — Невилл… ну, он был тем, кто сражался с Волан-де-Мортом, он был тем, о ком говорилось в пророчестве, так что Гермиона помогала ему, а… Рон поднял голову, его брови резко взлетели вверх, смех тут же исчез с лица. Гермиона бросила на Гарри предупреждающий взгляд, заставляя его замолчать. Джинни застыла перед ним, наклонив голову на бок. — Интересно, — холодно сказала она. — Значит, я была с Невиллом, потому что он был Избранным, да? — Нет, — поспешно ответил Гарри. — Я имею в виду… я не знаю! Я не знаю, как это работало, просто… — А я с тобой, потому что ты Избранный? — так же легко продолжила Джинни, словно обсуждала шансы Гриффиндора на Кубок по квиддичу, но улыбки на её лице больше не было. — Потому что это всё, что мне от тебя нужно? — Эм, — протянул Рон. — Может, нам просто… — Да, — быстро согласилась Гермиона, дёргая его за руку, и, несмотря на умоляющий взгляд Гарри, они поспешно скрылись за углом, оставив его с Джинни наедине. Они стояли на расстоянии друг от друга, как обычно, только теперь это пространство между ними было заряжено напряжением и яростью. Джинни всё ещё оставалась розовой, но теперь не от смеха. — Джинни, — начал Гарри, — послушай, я не имел в виду… Это проклятье… — Проклятье забирает твои воспоминания, твои мысли и создаёт из них правдоподобную выдумку, верно? — сказала она. — Именно так объясняла Гермиона. И, по-твоему, правдоподобно, что если бы Избранным был Невилл, я бы охотилась за ним? Потому что это всё, что мне нужно? Гарри провёл языком по губам. — У тебя была влюблённость в меня ещё до того, как мы встретились… — Да пошёл ты, — прошипела Джинни, её глаза сузились. — Нет! Послушай, я не знаю, как это… как это сработало, как оно выбирало… — По-моему, тут всё предельно ясно, — Джинни скрестила руки на груди. Она буквально дрожала от гнева. — Мерлин. Не могу поверить, что ты так обо мне думаешь… — Я так не думаю! — …что ты считаешь, будто я хочу быть с тобой только из-за какого-то ужасного прошлого, из-за твоей судьбы… — Я так не думаю! — рявкнул Гарри. — Совершенно ясно, что ты вообще меня не хочешь. Джинни побледнела, как будто он её ударил. — Знаешь что, — прошипела она, — мне не нравится эта игра, где всё сводится к тому, что «бедная маленькая Джинни не может справиться с тем, что с тобой случилось», в то время как ты сам не можешь с этим справиться! Ты чертовски сломан войной, Гарри, и мне надоело, что ты смотришь на меня с этим жалостливым пониманием, как будто полностью осознаёшь, почему я напугана, и просто терпеливо ждёшь, а на самом деле ты такой же, как я, Гарри! Ты не ушёл оттуда невредимым! — Я это знаю! — взорвался Гарри. — Я знаю, что не ушёл! Кто сказал, что ушёл?! — Как же удобно для тебя, что я… что я не знаю, что делать! — закричала Джинни. — Ты тоже не знаешь, что делать! Ты, Рон и Гермиона ведёте себя странно друг с другом, а когда ты прикасаешься ко мне, то выглядишь так, будто боишься, что на нас сейчас нападут! — А когда ты прикасаешься ко мне, ты смотришь так, будто я тебя заражу! Как будто я инфернал, будто я уже не настоящий, будто я мёртв… — Ты был мёртв! — завизжала Джинни. Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша, в тишине пустого коридора. Гарри чувствовал себя головокружительно перегруженным, ошеломлённым. В глазах Джинни бушевала ярость. Он подумал, что будет, если он поцелует её прямо сейчас, но не смог заставить себя двинуться. Внутри него что-то тревожно сжалось, зашевелилось что-то липкое, неприятное, щемящее. — Я знаю это, — наконец сказал он. Его голос был удивительно спокойным. Он сам даже слегка удивился. — Спасибо большое за напоминание, но вообще-то… я там был. Так что. Джинни горько рассмеялась. — Да, спасибо, — сказала она. — Отлично. Значит, мы оба там были. Слушай, я пойду… куда-нибудь. Так что почему бы тебе не… не знаю… не пойти ещё немного поиздеваться над собой? О, держу пари, ты думаешь, что я нахожу это ужасно сексуальным, да? — Джинни… — глухо начал Гарри. — Я… я просто пойду, — сказала Джинни. — Или нет. Всё равно. Передавай привет Малфою, — добавила она со злой усмешкой. И, потому что жизнь Гарри уже восемь лет была сплошной чередой кошмаров, которые явно не собирались прекращаться, именно в этот момент раздался холодный голос Драко: — Извините. — Чёрт, — пробормотал Гарри и зло посмотрел на Малфоя. — Не сейчас, ладно? Джинни засмеялась снова, теперь уже без капли веселья. — Нет, всё нормально, — сказала она. — Даже идеально. Развлекайтесь, детки. Она бросила последний яростный взгляд на Гарри, резко развернулась и зашагала к классу Чар. Гарри беспомощно посмотрел ей вслед, провёл рукой по волосам. — Ужасно извиняюсь за вмешательство, — процедил Драко, в голосе капала ядовитая язвительность. — Но мадам Помфри хочет видеть нас обоих. — Как мило с твоей стороны прийти за мной, — огрызнулся Гарри. — Ты когда-нибудь научишься не совать свой нос не в своё дело? — Меня сюда отправили, — процедил Драко, лицо побелело от ярости. — Если ты думаешь, что я бы по своей воле выбрал твою компанию… Как будто мне тебя и так мало, независимо от того, насколько сильно ты хочешь меня лапать… — О, да, конечно, ты сам приполз ко мне полчаса назад, но я тут одержимый, — Гарри скрестил руки на груди и зло уставился на него. Драко скривился в яростной гримасе. — Это я разрушил проклятье, Поттер. Это не я бы остался в нём навсегда… — Да ну… — Ты умолял меня, чтобы я этого не делал, — Драко скривил губы, лицо его исказилось от ненависти. — Помнишь? Или тебе удалось заблокировать это так же, как и всё остальное? Ты сказал: «Пожалуйста, не говори об этом»… — Заткнись, — рыкнул Гарри. — «Пожалуйста, Драко», — Драко передразнил его высоким, скулящим голосом. — «Не надо, я нуждаюсь в них»… — Заткнись! — повторил Гарри и резко толкнул его. Он даже не осознавал, насколько близко они стояли, почти задыхаясь от ярости. Драко смотрел на него сверху вниз, используя своё преимущество в росте, и Гарри вдруг почувствовал это слишком явственно. Он схватил Драко за рукав, рывком впечатал его в стену и… внезапно понял, что не имеет ни малейшего понятия, что делает. Резко сделал три шага назад. Драко смотрел на него, тяжело дыша. — Мадам Помфри, — сдавленно сказал Гарри. — Да, — тут же отозвался Драко, оттолкнулся от стены и зашагал в сторону Больничного крыла. Гарри с усталостью проследил взглядом его спину и двинулся следом.

***

— Честное слово, вы, мальчишки, — возмущённо сказала мадам Помфри. — Сколько вы собирались дожидаться, пока сами не свалитесь от недосыпа? — Я пришёл и сказал вам полчаса назад, — нахмурился Драко. — Но вы заставили меня тащиться за этим тупым Поттером. — Ну, мистер Поттер должен был знать лучше, — сказала мадам Помфри и посмотрела на Гарри таким взглядом, который как будто говорил: я знаю, что ты только ради того и воскрес, чтобы меня разочаровать, и всё равно у тебя получилось. — Три дня! — Вы же говорили, что стоит ожидать нарушенного сна… — слабо попытался оправдаться Гарри. — Нарушенного. А не отсутствующего, — отрезала мадам Помфри и сунула каждому из них по склянке с мерцающей зелёной жидкостью. — Вот. Немедленно отправляйтесь в постель, оба. Я напишу записку вашим преподавателям. — Но у меня сегодня Зельеварение, — нахмурился Драко. — И я уже отстаю… — Мистер Малфой, в таком состоянии вы вполне можете взорвать замок, — строго сказала мадам Помфри. — Немедленно в кровать, иначе я оставлю вас здесь и заставлю спать под наблюдением. Гарри поспешно вышел, Драко, задевая его локтем, скользнул за ним. Гарри уже свернул к башне Гриффиндора, когда услышал: — Поттер. Он обернулся. Драко пристально смотрел на его левое ухо, бледный, как будто признавался в каком-то страшном преступлении. — Я был… вымотан. — Что? — тупо переспросил Гарри. — Этим утром, — сказал Драко. — Я был вымотан. Вот почему я… подошёл. — Я знаю, — сказал Гарри. — Как ты думаешь, почему я позволил тебе? — Ну, я просто… — Драко запнулся, а потом добавил с насмешливой гримасой: — Я хотел убедиться, что не возникло никаких… недоразумений. Можешь передать это своей маленькой Уизлетте. Она не выглядела счастливой. — Убери свой рот от Джинни, — холодно сказал Гарри. — Если ты думаешь, что у меня могут быть какие-то недоразумения насчёт тебя, то ты ошибаешься. Я вообще о тебе не думаю. Никогда. Ты — ничто. Он не стал дожидаться ответа Драко и пошёл в сторону башни Гриффиндора. Поднялся к себе, сел на кровать, прежде чем выпить зелье, всё ещё дрожа от злости. И правильно сделал: едва проглотив, он рухнул навзничь, темнота заполнила его зрение. Он уснул, даже не успев снять ботинки.

***

Когда Гарри проснулся, свет в спальне Гриффиндора был тёплым, золотисто-красным от заката. Пылинки лениво кружились в последних лучах солнца. Он лежал на боку, щекой прижавшись к подушке, и просто смотрел на них. Ему ничего не снилось, только глубокий, беспробудный сон. Сейчас его тело казалось тяжёлым, сладко-утомлённым, как в тот раз, когда он весь день плавал в море, а потом почти не мог двигаться, и отец поднял его на руки и отнёс в палатку, даже несмотря на то, что Гарри тогда уже было одиннадцать. Как в тот раз, которого на самом деле никогда не было. Он лежал тихо, пока над замком окончательно не опустилась темнота, всё ещё дремотно-сонный и удивительно спокойный. Немного повертел в руках Карту Мародёров, разглядывая её, а потом спустился вниз в гостиную. Там за столом сидели Рон и Гермиона, тихо переговариваясь, между ними стояла огромная коробка. Оба тут же подняли головы, когда он вошёл. — Всё в порядке, Гарри? — осторожно спросила Гермиона. — Как ты поспал? — Хорошо, — ответил он, потирая глаза и зевая. — Скорее всего, скоро снова лягу. Гермиона заметно расслабилась. — Я принёс тебе сэндвич, приятель, — сказал Рон. — Ты пропустил ужин. — Мм, — отозвался Гарри, садясь и откусывая кусочек. Затем он кивнул в сторону коробки. — Это что? — Кингсли прислал, — с довольным видом сказала Гермиона. — Это Омут. Рон посмотрел на неё с лёгким раздражением, и она поспешно добавила: — Но, конечно, если ты не хочешь… — Нет, — сказал Гарри, оживляясь. Наконец-то хоть что-то, чем можно заняться. — Я хочу посмотреть. В углу гостиной Джинни оживлённо разговаривала с Демельзой Робинс, очень уж старательно делая вид, что не смотрит в его сторону. Ну и ладно. Если она не хочет говорить с Гарри, тоже не хочет говорить с ней. Он отвернулся и сосредоточился на том, как Гермиона устанавливала Омут на низкий столик. Этот выглядел не так, как тот, что Гарри помнил: не такой большой, не такой изысканный. Скорее походил на серебряную миску, установленную на странное медное основание, вокруг которого поднимались завитки золота и железа, словно растущие в беспорядке. Гермиона пробежалась по письму от Кингсли и решительно кивнула. — Всё довольно просто, — сказала она. — Воспоминания, вы двое. Рон послушно потянулся за палочкой. Гарри замялся: — Эм… Гермиона. Я не очень хорошо это помню… — Конечно, — отозвалась она, деловито, что всегда было гораздо более успокаивающим, чем её редкие попытки говорить ласково. — Но мы с Роном помним, а твоё воспоминание просто добавит деталей. Ну же. Гарри попробовал. Тонкая серебристая нить, которую он вытянул из головы, была бледной, невыразительной, неохотно закручивающейся обратно. За время разбирательств в Министерстве после Битвы он научился пользоваться Омутом, и сейчас его собственное воспоминание казалось маленьким, жалким клочком. Это было слишком давно. Это было слишком ненужным. С досадой он бросил его в Омут резким движением кисти. Но Гермиона с Роном, похоже, не придали этому значения. — Ну что, Гарри, хочешь сначала посмотреть один? — спросила она. — Да нет, — улыбнулся он. — Один за всех, все за одного, да? Гермиона ответила ему такой же улыбкой, а вот Рон выглядел слегка сбитым с толку. Втроём они втиснулись к Пенсиву, плечи тесно прижались друг к другу. — Присмотри за нами, ладно, Джинни? — бросил Рон. Джинни сердито фыркнула, что, впрочем, не было отказом. Гарри глубоко вздохнул, крепче сжал запястье Гермионы, и Рон потянул их вперёд. Мгновение — и они уже стояли в коридоре на четвёртом этаже. Вокруг них бурлила жизнь: ученики расходились после уроков, проходя сквозь них, словно привидения, сто голосов говорили разом. Гермиона скривилась, когда какой-то третьекурсник из Пуффендуя уронил книги прямо ей в ноги и прошёл дальше, даже не заметив её. — Никогда не могу к этому привыкнуть, — пробормотала она. — Так, вот мы. И точно — из-за угла появились они сами, чуть более молодые. Шли медленно, и Гарри с изумлением понял, что выглядел ещё более уставшим, чем сейчас. Это была не физическая усталость, но плечи у него были поникшими, взгляд потухшим. Он выглядел раздражённым. И несчастным. Гермиона и Рон тоже заметили. Обеспокоенно переглянулись. Рон неловко хлопнул его по плечу, и Гарри бессознательно привалился к нему, как к единственному надёжному в этом месте. — Ну, — сказала Гермиона, прочистив горло. — Пойдём, посмотрим дальше. Они двинулись следом за своими прошлыми «я». — Я думаю, нам стоит оставить это Министерству, — говорила тогдашняя Гермиона с лёгким раздражением. — О, ну да, конечно, они ведь были так полезны все эти годы, — отозвался прежний Гарри с сарказмом. — Ну, теперь Кингсли у власти, — возразила она. — И, к тому же, папа Рона говорит, что там действительно стало лучше, они вводят новые системы отчётности… — Ага, — пробормотал тогдашний Рон, выглядя неуверенно. — Не знаю, Миона. Всё это, конечно, хорошо, но, если помнишь, Волан-де-морту не составило труда захватить власть… — Я знаю, и, конечно, впереди ещё годы работы, — резко ответила Гермиона. — Но мне кажется, им можно доверить поимку последних похитителей. Гарри, работы в Аврорате у тебя и так будет хоть отбавляй, когда мы закончим этот год… — Нам здесь вообще делать нечего, — сказал прежний Гарри, сердито глянув на проходящего мимо когтевранца, который испуганно шарахнулся в сторону. — Не понимаю, зачем мы вернулись. Мы тут больше не свои. — Мерлин, — пробормотал нынешний Гарри, потрясённый. — Я всегда был таким ворчливым? — Малфой, — внезапно сказал Рон. Гарри обернулся. Драко шёл по коридору навстречу их прошлым версиям. Как всегда один, лицо бледное, напряжённое, плечи сгорблены. Выглядел он не так уж иначе, чем сейчас, такой же закрытый, настороженный. Одинокий. Сердце у Гарри тяжело стукнуло. Он бросил взгляд на себя в воспоминании, ожидая увидеть, что смотрит на Драко. Но прежний Гарри даже не заметил его. А вот Драко его заметил и, напрягшись, сдвинулся ближе к стене, чтобы пройти, не задев. Но тот Гарри просто шёл вперёд, продолжая спорить с Гермионой. — Вот, — сказала Гермиона, указывая пальцем. — Смотри. Гарри посмотрел, но даже сквозь воспоминание ему пришлось напрячься, чтобы различить детали. Двое незнакомцев шли по коридору, явно чужаки в этой обстановке: тёмные льняные штаны, закатанные рукава рубашек. Но почти никто не обращал на них внимания. Те, кто замечал, тут же отводили взгляд, ничуть не обеспокоенные. — Чары «Не замечай меня», — мрачно сказал Рон. — И довольно сильные, раз так хорошо сработали в Хогвартсе, — добавила Гермиона. — Замок не любит, когда его пытаются обмануть. Думаю, Макгонагалл или даже Флитвик их бы заметили, но посмотри, как умно они всё рассчитали. Пришли между уроками, когда в коридорах полно народу. — Да, — сказал Гарри, наблюдая. — Нет Тёмных Меток. Но выглядят чистокровными. Они были похожи — мужчина и женщина, тёмные волосы, улыбчивые рты. Гарри не удивился бы, если бы оказалось, что они брат и сестра. Они двигались легко, уверенно, с палочками наготове, осматривая толпу. Когда их взгляды пересеклись за спиной прошлого Гарри, они обменялись взглядами и усмехнулись. Но прошлый Гарри тоже смотрел. Его глаза сузились, пробегая по тому месту, где они должны были быть. Он нахмурился. — Рон… — Я совсем забыла про это, — удивлённо сказала Гермиона. — Ты их заметил. — Ну да, — отозвался Гарри, не слишком довольный нотками восхищения в её голосе. — Ну… — Подожди, — резко сказал прошлый Гарри, перебивая самого себя. Он шагнул вперёд так быстро, что плечом задел Драко, заставив того удивлённо на него взглянуть. — Что-то тут… не так. Его глаза загорелись, лицо вдруг оживилось. Двое незнакомцев переглянулись, толкнули друг друга локтями и подняли палочки. Они выкрикнули что-то, что звучало не как слово, а как музыкальная нота - чистая, резкая, словно вспышка аккорда. Из их палочек вырвался синий свет, по краям искрящийся, будто крошечная, идеально замкнутая буря. Но прошлый Гарри уже двигался. Он метнулся в сторону, одновременно толкая Драко Малфоя плечом. Вскинул палочку и выкрикнул: — Ступефай! Рефлексы у него были отличные, он даже попал в женщину, которая сразу же свалилась на пол, споткнувшись о своего напарника. Но он не заметил доспехи за своей спиной, уже поднимающие сверкающий щит, и заклинания отскочили от него, устремившись обратно в Гарри и Драко. Сгусток магии угодил Гарри в челюсть, впиваясь в линию подбородка. Драко получил своё прямо в спину. Оба рухнули на пол. Прошлый Рон вскрикнул и кинулся к ним. Прошлая Гермиона вскинула палочку и закричала: — Петрификус Тоталус! Но мужчина успел увернуться. Заклятие попало в окно, разнеся стекло вдребезги. В коридоре поднялась паника. Волшебник бросился бежать, расталкивая учеников, уворачиваясь от заклинаний и исчезая за углом, пока Рон и Гермиона гнались за ним. Студенты кричали. Преподаватели выбежали из классов. Реальный Рон коснулся локтя Гарри. — Это, в общем-то, всё, — сказал он. — Тебя и Малфоя отнесли в Больничное крыло, а женщину — в Министерство, но она сбежала. Пойдём? Гарри рассеянно кивнул, взял Гермиону за руку, и они втроём поднялись из глубин воспоминания обратно в гостиную Гриффиндора. — Ну, — сказал Рон. Гермиона хмуро смотрела в Омут. — Полная ерунда, — сказал Гарри и, повысив голос так, чтобы это услышала Джинни, которая сидела в дальнем конце комнаты с хмурым видом, но явно подслушивала, добавил: — Ничего нового, кроме их лиц, но я их не узнаю. Простите, ребята. — Мне кажется, мы что-то упускаем, — задумчиво сказала Гермиона. — Это было… странно. — Ты так говоришь, потому что оно не объяснило всего, — фыркнул Рон. — Хотя вообще да, это странно. Мы не знаем, зачем они это сделали. Но это воспоминание вряд ли нам поможет. — Я хочу посмотреть ещё раз, — твёрдо заявила Гермиона. — Вы со мной? Гарри покачал головой. — На сегодня с меня хватит слушать, какой я идиот. Джинни на другом конце комнаты громко и подозрительно весело кашлянула. — Я иду, — сказала Гермиона. — Присмотрите за мной, ладно? Рон и Гарри разложили шахматы, просто смотреть, как Гермиона погружается в воспоминание по плечи, было жутковато. Когда она вынырнула минут через десять, её хмурое выражение нисколько не изменилось. — Не знаю, — пробормотала она. — Наверное, всё просто. Ох, как же хочется проследить за ними, посмотреть, откуда они пришли, о чём говорили до того, как столкнулись с нами. Гарри пожал плечами. — У памяти есть пределы. — Вот убила бы Министерство за то, что не догадались извлечь воспоминание! — возмутилась Гермиона. — Когда они были злыми, хотя бы что-то делали! Рон удивлённо поднял брови. Гермиона покраснела. — Вы поняли, о чём я, — буркнула она. — Не ставь слона туда, Гарри, это шах, — сказал Рон. Гарри с большим удовольствием вспомнил о своём сэндвиче и принялся за него.

***

Он боялся, что снова не сможет заснуть, особенно после того, как почти весь день провалялся без сознания, но к десяти почувствовал приятную, привычную сонливость, а в одиннадцать уже зевал вместе с Роном, поднимаясь наверх. Заснул он медленно, но уверенно, будто спускался по ступеням в тёплый туман, и увидел во сне мамин тридцать третий день рождения, когда отец устроил ей сюрприз-вечеринку, и Лили так перепугалась, что невольно прокляла половину гостей. Он проснулся с широкой улыбкой на лице, которая тут же померкла, но, прежде чем Гарри успел взять себя в руки, он уже по привычке улыбнулся и подмигнул Драко, когда тот вошёл в Большой зал на завтрак. Начало дня было неудачным. И продолжение оказалось не лучше. Драко был почти на всех занятиях вместе с ним, и игнорировать его оказалось сложнее, чем Гарри рассчитывал. Его тело не слушалось, даже если разум приказывал. Казалось, проклятие буквально вжало Драко в его мышечную память, так что Гарри постоянно ловил его взгляд, а отсутствие Малфоя рядом казалось чем-то странным и неправильным. Когда Слагхорн в очередной раз пустился в нелепые разглагольствования о своих связях в Министерстве, только о достойных связях, разумеется, а не о всяких этих, Гарри машинально поднял глаза и закатил их, переглядываясь с Драко. Малфой, будто по привычке, скривился в ответ, а затем словно спохватился и быстро сменил выражение лица на насмешливое и холодное. Гарри отвернулся, чувствуя, как жар стыда поднимается к щекам. За обедом Рон вдруг сказал: — Знаете, Малфой всё время мне улыбается. Думаю, он заболел. Что-то неприятно сжалось в животе Гарри, и он резко отвернулся. Напротив, через стол, Джинни внимательно за ним наблюдала, молча, задумчиво. Она не улыбалась, но и не выглядела такой сердитой, как обычно. — Может быть, — пробормотала Гермиона. — Но я тут подумала, Гарри, тебе стоит с ним поговорить. — Что? — переспросил он, сбитый с толку. Джинни всё ещё смотрела на него, её глаза были серьёзными. — Зачем? — Спросить про тех магов, что напали на тебя, — с нетерпением пояснила Гермиона. — Вдруг он что-то знает? Вот, смотри. Она вытащила смятую газетную вырезку из Пророка. Пара ухмылялись из тени камеры для задержанных в Министерстве. Заголовок гласил: «ВЫ ЗНАЕТЕ ЭТИХ ВОЛШЕБНИКОВ?» — Макгонагалл, наверное, уже спрашивала его, — пробормотал Гарри. — Да, но он мог не видеть их лиц. Или вдруг вспомнил что-то новое! — Гермиона оживилась. — Или… О, Гарри, предложи ему посмотреть воспоминание! — Даже не подумаю, — отрезал он. — Я не собираюсь больше разговаривать с ним. Никогда. Гермиона внимательно на него посмотрела, но только пожала плечами. — Хорошо. Тогда я сама спрошу. — Отлично! — буркнул Гарри, с силой вонзая вилку в картофелину. — Прекрасно, — спокойно согласилась Гермиона. И, сдержав слово, в конце обеда она поднялась, пересекла зал и села за стол Слизерина рядом с Драко и Гринграсс. Малфой выглядел ошеломлённым и слегка бледным. Гарри вскочил. — Мы опаздываем на Чары, — буркнул он и направился к выходу. Рон, явно разрываемый внутренними сомнениями, последовал за ним. Гермиона догнала их довольно быстро, выглядя взволнованной и приглаживая волосы за ухо. — Полная трата времени, — объявила она. Рон приобнял её за плечи. — Ничего? — Совершенно ничего, — фыркнула Гермиона. Она подняла подбородок и с показной надменностью добавила: — Я забыла, какой он неприятный мальчишка. Что-то холодное разлилось в груди Гарри. — Что он сказал? — О, ничего особенного, — Гермиона быстро замялась, но тут же посмотрела Гарри прямо в глаза и твёрдо добавила: — Ничего, Гарри. — Я хочу знать, — сказал Гарри ровным голосом. — Слушай, приятель, — вмешался Рон, явно неуютно себя чувствуя, — если бы мы обращали внимание на каждую гадость, которую Малфой говорит, мы бы вообще ничего не делали. — Это не «любая гадость», — тихо сказала Гермиона, нахмурившись. — Честно, он меня совсем не задевает. Как будто слова Малфоя вообще имеют значение. — Ясно, — коротко бросил Гарри. Он развернулся на каблуках. — Вы идите. — Гарри! — позвала Гермиона. — Всё нормально! — крикнул он через плечо, ускоряя шаг. — Скажите Флитвику, что я задержусь на пять минут! Он протиснулся сквозь толпу, выходящую из Большого зала. Он чувствовал себя предельно уверенным. Увидев впереди знакомую белокурую макушку, направляющуюся к подземельям, он прибавил шаг, расталкивая третьекурсников. — Малфой! Эй, Драко! Драко обернулся. Лицо его было бледным, почти светящимся в полумраке коридора. Гарри ощущал, как его собственное выражение лица становится… каким-то странным. Он хотел улыбнуться. Он хотел выплюнуть ему что-нибудь ядовитое. Но главное — было чертовски приятно снова ощутить на себе этот взгляд, внимательный, оценивающий, направленный на него впервые за долгое время. — Что? — холодно сказал Драко. — Ты и твои дружки не можете оставить меня в покое? Гарри был уже совсем рядом. Он преодолел последние шаги с радостной решимостью и сильно толкнул Драко, заставив его отступить назад. Гарри последовал за ним, снова толкнул, наблюдая с удовлетворением, как спина Малфоя врезается в стену, и сказал: — Не смей грубить Гермионе. — Я буду делать, что захочу, — Драко ответил, глаза его сверкнули. — И убери от меня руки, Поттер, — он толкнул Гарри в ответ. — Успокой своих шавок и… — Не смей, — прошипел Гарри, вторгаясь в его личное пространство. — Не смей говорить о ней так! Она стоит десяти таких, как ты! — Прошу прощения, — протянул Драко с безупречной жестокостью, — если мне совершенно наплевать на ценность грязн… Гарри ударил его в лицо. Драко взвизгнул, голова дернулась назад, но тут же обнажил окровавленные зубы и кинулся на Гарри. Он схватил его в захват, используя свое преимущество в росте, практически выставляя его напоказ. Они покачнулись, перемещаясь по каменному полу, Драко вывернул Гарри волосы так сильно, что у того выступили слезы, но Гарри, рыча, изловчился и врезал Драко в живот. Третий удар пришелся Драко прямо в солнечное сплетение, и он, задыхаясь, выпустил Гарри, пошатываясь назад. Гарри рванул вперед, крепко схватил Драко за талию и прижал его к стене, щекой к его груди, пытаясь ударить его о камень. Драко отчаянно боролся, его ногти царапали Гарри по затылку, а потом он ловким движением выбил у Гарри опору, и тот рухнул на спину. Драко не стал терять времени, повалился сверху, наполовину оседлав Гарри, и методично бил его в лицо, широко улыбаясь, кровь размазалась по его подбородку. Но он допустил ошибку, опустившись на землю: Гарри был сильнее. Он изо всех сил оттолкнул Драко, повалил его на спину, и они снова начали кататься по полу, сцепившись. — Как на пятом курсе, — выдохнул Гарри, смутно осознавая, что вокруг собралась толпа, кто-то громко кричал, а кто-то с азартом принимал ставки. — Какой именно раз? — выдохнул Драко с лукавой улыбкой, прежде чем со всей силы ударить Гарри головой. У того перед глазами вспыхнули звезды. Но Гарри все равно рассмеялся, с трудом поднимаясь на ноги и целясь в Драко ногой. Тот едва успел увернуться. — Ты гребаный ублюдок, — сказал Гарри. — Да-да, — отозвался Драко. Гарри протянул ему руку, Драко схватил ее, поднялся на ноги, но тут же скользнул пальцами к запястью Гарри, резко выкручивая его руку за спину. Гарри задергался, вывернулся, увидел момент и ударил коленом. Драко вскрикнул, разжал хватку и попятился. — Не смей! — предупредил он. Гарри только рассмеялся и снова бросился вперед, обхватил Драко за талию, и они снова сцепились, упираясь друг в друга. Драко был таким теплым, таким крепким, таким настоящим. — Мистер Поттер! — раздался визг профессора Макгонагалл. — Мистер Малфой! Что это значит?! Они замерли. Гарри тяжело дышал, его лицо было уткнуто в шею Драко. От него пахло чем-то знакомым. — Разойдитесь немедленно! — Макгонагалл шагнула ближе, и Гарри почувствовал теплую руку на своем плече — это был Рон, его тревожные голубые глаза заглянули ему в лицо. — Я не могу понять, что на вас нашло! Деретесь, как малые дети в коридорах! Я ожидаю от вас большего! — Простите, профессор, — пробормотал Гарри, услышал, как Драко бурчит что-то похожее. — Гарри, — тихо сказал Рон. Гарри не мог на него посмотреть. Что-то застряло у него в горле. В отдаленном уголке сознания он понимал, что должен бы стыдиться случившегося, но все его мысли были заняты только тем, чтобы не наброситься на Драко снова. Он украдкой взглянул на него. Драко смотрел прямо на него, лицо грязное, дыхание сбившееся, губы в крови, пальцы кривые, окровавленные, подзывающие. Гарри с трудом сглотнул. — Такое поведение абсолютно недопустимо, — продолжила Макгонагалл, голос ее почти дрожал. — Вам обоим — неделя наказаний! Раздельных наказаний! — Да, профессор, — выдавил Гарри. — А теперь — марш на занятия! — рявкнула она. Гарри наконец оторвал взгляд от Драко и позволил Рону увести себя. Гермиона ждала их на краю толпы, ее глаза блестели от страха. — Гарри, — тут же взяла она его за руку, ведя прочь. — Это было… это было ненормально. — Он действует мне на нервы, — процедил Гарри. Часть его все еще была в бешенстве, рычала внутри. Ему почти хотелось разозлиться на Рона и Гермиону за то, что они тащат его отсюда, словно он не способен контролировать себя. Он хотел развернуться, вернуться в подземелья, снова броситься на Драко. Ужасно было осознавать, что Драко поддался бы этому. — Ты выглядел счастливым, — с дрожью в голосе сказала Гермиона. — Счастливее, чем я видела тебя за… за… — У тебя нос не болит? — тихо спросил Рон. Гарри коснулся его. Его пальцы стали липкими от крови. Он не замечал боли, но теперь она захлестнула его, заставив поморщиться. Ему это почти понравилось. — Тебе надо в Больничное крыло, — сказала Гермиона. — Все нормально, — отмахнулся Гарри. — Я просто пойду в ванную, умоюсь перед уроками. Они продолжали смотреть на него. Голова Гарри прояснилась достаточно, чтобы осознать, что он их сильно напугал, что они будут недовольны этим. Достаточно, чтобы понять, что он выставил себя полным идиотом перед половиной школы, а к ужину об этом узнают уже все. Он провел языком по губам. — Гарри, — повторил Рон. — Идите вперед, — сказал он. — Я догоню. Он попытался им улыбнуться. — Правда. Больше никакой драки, обещаю. — Если тебя не будет через десять минут, я вернусь за тобой, — наконец сказала Гермиона. Гарри кивнул и юркнул в ванную. Его отражение было взъерошенным и запыхавшимся. Он пригладил волосы, смочил туалетную бумагу и осторожно стер кровь. На скуле уже проступал синяк, а воротник рубашки был весь растянут и перекошен после того, как Драко его таскал. Гарри осторожно направил палочку, восстанавливая верхние пуговицы. Попытался посмотреть себе в глаза. Рон был прав. Он выглядел счастливым. Он знал, что ему придется с этим что-то делать. Проклятие натворило с его головой что-то новое, сложное. Даже если Джинни не была права раньше, что с ним что-то не так, теперь она права. После Чар Макгонагалл отправила ему записку — он будет чистить котлы у Слагхорна всю неделю. Гарри безропотно отправился в подземелья перед ужином. Слагхорн выглядел слегка озадаченным, увидев его в качестве наказанного. Гарри провел час, драя котлы и стараясь не думать о том, как близко была гостиная Слизерина.

***

Ужин был сложным. Гарри вошел в Большой зал одновременно с Драко, к счастью, через разные двери и, увидев его, почти разинул рот. У Драко был фингал под глазом и разбитая губа, и когда Гарри уставился на него, Драко поднял руку и потер затылок. Джинни прыгнула Гарри на спину. – Смотри, как ты отделал Малфоя! – воскликнула она. – Истинный герой волшебного мира. Она соскользнула вниз, и Гарри повернулся к ней, ухмыляясь, сердце заколотилось, как всегда, когда она его касалась. – Рон и Гермиона злятся на меня из-за этого, – сказал он, робко беря ее за руку, когда они двинулись к столу Гриффиндора. – Рон всегда был жутким занудой, – весело заметила Джинни. Через пару шагов она убрала руку, но это было нормально. – И мне кажется, он плохо влияет на Гермиону. Знаешь, она как-то побила Малфоя, – добавила она мечтательным тоном, будто рассказывала о священном писании. Гарри рассмеялся. – На третьем курсе? Она его всего лишь ударила по щеке. Ты тогда даже не присутствовала. – О, но я об этом слышала. Поверь, я слышала. Она заговорщически подняла брови, и Гарри улыбнулся ей, немного приободрившись, когда они сели за ужин. – Это значит… ты меня прощаешь? – спросил он, и Джинни выглядела на мгновение смущенной. – Черт, я забыла, что мы вообще поссорились, – сказала она. Гарри недоверчиво усмехнулся, а она рассмеялась. – Что? Просто было так приятно услышать, что ты навешал Малфою. Я немного увлеклась. – По-моему, в этом нет ничего хорошего, – строго сказала Гермиона. – Меня беспокоит, что мы не уделяем достаточно внимания последствиям этого проклятия. – Ох, опять это проклятие, – проворчала Джинни, снова раздраженная, и отвернулась, обращаясь к шестикурснику, сидевшему рядом. Гарри бросил на Гермиону выразительный взгляд. – Большое спасибо. Гермиона закатила глаза. – Да, конечно, это определенно моя вина, – сказала она. – Оставь их, – спокойно заметил Рон. – Оставь нас в покое с чем? – спросил Гарри, и Рон посмотрел на него так, что Гарри не смог прочитать этот взгляд. – В любом случае, – нахмурившись, продолжила Гермиона, – я думаю, тебе стоит поговорить с профессором Макгонагалл, Гарри, о том, что происходит… – Ничего не происходит, – сказал Гарри, – и я не собираюсь разговаривать с Макгонагалл, ты что, шутишь? Ты видела, как она была на меня зла сегодня? – Эм, Гарри, – сказал Рон, – ты буквально напал на Малфоя с улыбкой на лице, так что, думаю, что-то все же происходит… – С каких пор раздражающий меня Малфой – это что-то новое? – сказал Гарри. – Вот именно, – сказала Гермиона. – Ты вел себя так, словно тебе снова пятнадцать. Я не понимаю, почему это так тебя разозлило. – Я не был зол, – сказал Гарри, а потом тут же захлопнул рот, прежде чем сказать какую-нибудь глупость вроде: «Я просто хотел к нему прикоснуться». Гермиона выглядела усталой. – Вы даже сами не можете определиться, – сказала она. – Ну, – протянул Гарри и принялся рассеянно ковырять еду. – Слушай, ладно, больше так не буду. Поговорю с Малфоем, хорошо? Довольна? – Да, – кивнула Гермиона. – Потому что нам может понадобиться его помощь. Мне кажется, это заклинание не такое простое, каким все хотят его видеть. Она говорила уверенно, но после ужина Рон догнал Гарри, пока Гермиона шла впереди с Джинни, и тихо пробормотал: – Мне кажется, она… ну, ей просто нужно что-то расследовать, какая-то загадка, проблема… – Да, – сказал Гарри, ощущая странную волну ответственности. – Я… я это понимаю. – Ее родители все еще в ярости, – так же тихо продолжил Рон. – Не знаю, смогут ли они… смогут ли они когда-нибудь ее простить. Гарри посмотрел на него, чувствуя, как его захлестывает странное чувство вины. Рон выглядел таким же уставшим, будто это он не спал всю неделю. Гарри толкнул его плечом. – Прости, что снова все внимание на «Шоу Поттера». – Мне нравится «Шоу Поттера», – улыбнулся Рон. – Восемь лет смотрю, и ничего. Гарри рассмеялся. – Да иди ты, – сказал он и попытался растрепать Рону волосы, но тот схватил его за шею, и они сцепились в короткой, веселой потасовке, пока Гермиона не обернулась с притворно строгим видом. – Только не вы теперь тоже, – сказала она, и Гарри рассмеялся. – Да, Рон был очень злым в проклятом мире, мне нужно это проработать, – поддразнил он. – Ох, этот «проклятый мир», – Гермиона закатила глаза. – Думаю, это и есть часть проблемы, Гарри. – Что? — Ты должен перестать думать об этом, как о чём-то реальном, — сказала она почти весело. Джинни, сидевшая впереди, бросила на них неуверенный взгляд через плечо. — Это не был настоящий мир. Это никогда не было чем-то возможным. Он играл с твоими воспоминаниями. Это была просто фантазия. Гарри сказал: – Да. А потом глубоко вдохнул и добавил: – Хотя, знаешь… с моими родителями… – Гарри, – сказала Гермиона с горькой улыбкой, – если ты будешь верить, что это было реально, тебе будет только сложнее от этого избавиться. – Конечно, – согласился Гарри, хотя внутри у него все напряглось. – Ладно, но… там было столько всего… например, о моих родителях… Я даже не знал, что такое «ачкан», Дурсли никогда не говорили, что отец был индийцем… – Ты точно не знал? – мягко спросила Гермиона, и от этого стало только хуже. – Да, – раздраженно ответил Гарри. – И они там были такими... Я не знаю, у них были личности. Они не были фальшивыми. – Но ты и так знаешь, какие характеры были у твоих родителей, Гарри, – сказала Гермиона. – Ты слышал о них от Сириуса, от Хагрида… – Да, но они… были настоящими, – настаивал Гарри, а потом осекся, осознав, что только что сказал. – Гарри, – тихо произнес Рон. – Ладно, – выдавил Гарри. – Нет. Я веду себя глупо. Вы правы.

***

В ту ночь он лег спать рано, достал фотоальбом, который Хагрид подарил ему на первом курсе. Листая его, он почувствовал, как что-то тяжелое и уродливое поднимается у него в горле. Каждый наряд, в котором его родители были в проклятом мире, был на этих фотографиях. До мельчайших деталей — ачкан его отца, парадные мантии его матери. Гарри перелистывал страницы, его мутило. В конце концов он убрал альбом, достал Карту Мародеров и какое-то время просто смотрел на нее. Пока не почувствовал себя лучше. Хотя и это, конечно, было ложью.

***

На следующее утро Гермиона извинилась, но Гарри только покачал головой. — Нет, я… Я был глупцом, — повторил он, а потом добавил: — В любом случае, всё нормально, я не всерьёз. Он сделал вид, что не заметил скептического выражения на лице Гермионы. Вместо этого, в конечном счёте глупой попытке её порадовать, он сказал: — Я поговорю с Малфоем сегодня, если хочешь. — О, хорошо, — тут же оживилась Гермиона. — Посмотри, не расскажет ли он что-нибудь о нападавших, ладно? И… Гарри, думаю, вам обоим было бы лучше, если бы вы смогли пройти через это без… — Драк в коридорах, — весело вставил Рон. Гарри показал ему неприличный жест. — Ладно, — проворчал он, и в конце урока зельеварения нарочно собрал вещи раньше, чтобы успеть догнать Драко, когда тот, как обычно, поспешит выйти первым. — Драко! — окликнул он. Драко резко развернулся, его тёмные глаза сузились, плечи напряглись. — Я… Я больше не собираюсь тебя бить, — сказал Гарри. — О, — протянул Драко, — Хорошо, — хотя в его голосе нельзя было ничего разобрать. Они некоторое время смотрели друг на друга, а затем Драко холодно произнёс: — У меня Трансфигурация, Поттер, и я не в восторге от перспективы стоять тут и хлопать глазами в твою сторону. — Я провожу тебя, — сказал Гарри. Драко уставился на него, а Гарри неуверенно переступил с ноги на ногу, но в конце концов они пошли вместе. — Гермиона показывала тебе фотографии тех, кто наложил на нас это проклятие? — осторожно спросил Гарри. — Я уже сказал ей, что не знаю их, — голос Драко был ледяным. — Уверен, для вас троих это шок — узнать, что я не знаком со всеми тёмными волшебниками в стране. — Да брось, это не такой уж неразумный вопрос, — возразил Гарри. — Они и на тебя напали. — Случайно. Просто очередная жертва того, что оказался рядом с тобой. Гарри сверкнул глазами. — Не знаю, зачем я вообще пытался, — прошипел он. — С тобой невозможно разговаривать. — Я никогда и не хотел с тобой разговаривать, — огрызнулся Драко. — Если мало того, что я три недели застрял у тебя в голове, так теперь ты и твоя весёлая компания опять за мной таскаетесь, пытаясь втянуть меня в одну из ваших дурацких тайн! Не могу представить ничего хуже. — Да, а я всегда мечтал об этом! — Слишком рано, чтобы слушать “О, бедный я” — речь Поттера, — сказал Драко. — И под “слишком рано” я имею в виду, что я вообще не хочу этого слушать. — Они и на тебя напали, — напомнил Гарри. — Ты не хочешь их остановить? — Насколько я помню, я их и остановил, — лицо Драко вспыхнуло от гнева. — Я, между прочим, не тот, кто захотел там задержаться… — Не смей об этом говорить, — перебил Гарри, чувствуя, как его лицо заливает жар. — Я вообще не помню, о чём ты. — Как удобно, — протянул Драко. Гарри нервно рассмеялся. — Не знаю, зачем я вообще пытаюсь, — повторил он. — Ты просто… бессмысленный. — Эм, — подал голос Рон, ожидая Гарри у кабинета Защиты от тёмных искусств. — Не то чтобы я был не согласен с тобой, Гарри. Но, возможно, ты выглядел бы убедительнее, если бы вы перестали держаться за руки. Они резко остановились. Гарри опустил взгляд — пальцы Драко были спокойно переплетены с его собственными. Драко тут же выдернул руку, словно обжёгшись, и молча метнулся прочь по коридору. Но не настолько быстро, чтобы Гарри не заметил, как его лицо вспыхнуло румянцем, будто его только что ударили по щеке. Рон ухмылялся. Гарри провёл рукой по лицу и сказал: — Даже не начинай. Мерлин, мне нужно выпить. — Ооо, — протянула Джинни, появляясь у них за спиной. — Вечер в пабе? — Да, — твёрдо сказал Гарри.

***

Технически они были ограничены теми же днями посещения Хогсмид, что и все остальные, и, разумеется, никаких ночных вылазок. Но неопределённое положение, в котором оказались Рон, Гермиона и Гарри после возвращения в школу, убив Волан-де-Морта, давало определённые послабления, например, Макгонагалл намеренно закрывала глаза на их побеги в паб по пятничным вечерам. Они шли по тайному проходу в Хогсмид, передавая по кругу бутылку огневиски и делая аккуратные глотки. Джинни шла в ногу с Гарри, не касаясь его, и даже Гермиона выглядела оживлённой и довольной, её рука уютно устроилась в кармане Рона, а волосы были перехвачены алым шарфом. — «Три метлы»? — предложил Рон. — Давайте не будем, — сказала Джинни. — В прошлый раз там был Флитвик, и это было так неловко — весь вечер делать вид, будто мы его не замечаем. — В «Алаказам» я не пойду, — содрогнулась Гермиона. — Там полно подростков, а вышибалы всё время хотят рассказать мне, какая у меня экзотическая внешность. — Ну, Хэмстед — это же далёкое место, — хмыкнул Рон, и Гермиона рассмеялась. — Давайте в «Хайд и Ко», — предложил Гарри. Рон моргнул. — Куда? — Там хорошо, — сказал Гарри. — Это в основном бар, но иногда играет музыка. Причём приятная. И пиво хорошее. Мы там не были? — Не знаю его, — сказала Гермиона, а Джинни пожала плечами. — Кажется, я был там летом с Симусом и Дином, — сказал Гарри. — Пойдёмте, это рядом. Когда они добрались до места, чуть за пределами Хогсмида, все остались довольны. Гарри слегка удивился, увидев лишь тёмный дверной проём, но затем вспомнил про этот дурацкий код для входа. Он постучал, бармен выглянул, приподнял брови и пропустил их внутрь. — Столик в углу, мистер Поттер, — сказал он. Внутри «Хайд и Ко» было приглушённое освещение, группа настраивала инструменты, кто-то проверял звучание виолончели. Гермиона засияла, оглядываясь. В воздухе плавали свечи, ловко избегая нетрезвых посетителей, а белые стены в некоторых местах были проросшие большими зелёными растениями, которые мурлыкали, когда их ласково касались проходящие мимо люди. Официанты ловко скользили сквозь толпу, в баре стоял приятный гул голосов, он одновременно казался и взрослее, и моложе, чем «Три метлы». — Отличный выбор, дружище, — хлопнул Гарри по спине Рон. — Симус показал тебе это место? — Да ну, — протянула Джинни с хрипловатым смешком. Гарри с нехорошим предчувствием проследил за её взглядом и увидел Драко, который сидел в углу с Панси Паркинсон, нахмуренный и явно разозлённый тем, что заметил Гарри. — О, — сказал Гарри, а Рон тоже засмеялся. — Не страшно. Наш столик с другой стороны зала. Всё будет, как за завтраком. — Ага, — пробормотал Гарри, не говоря вслух, что за завтраком они с Драко чаще всего только и делали, что выводили друг друга из себя. Он почувствовал себя глупо, смущённо, как будто его мысли снова оказались под вторжением. Он облизнул губы и сказал: — Ну. Первая выпивка за мой счёт. — Отлично, — сказала Джинни, коротко и ободряюще обняв его за талию, прежде чем направиться к столику вместе с Роном и Гермионой. Гарри пошёл к бару и не был удивлён, когда Драко вскоре занял место рядом. — Теперь ты ещё и мои места воруешь? — сказал Драко. Гарри отбросил полдюжины колких реплик и просто сказал: — Забыл. Прости. — Конечно, — ядовито сказал Драко. — Не думаю, что гриффиндорец заходил сюда за последние сто лет. — Этому месту даже нет ста лет, — возразил Гарри. — Я был с тобой на вечеринке по случаю открытия, мы потом получили наказание… — и вдруг замолчал, потому что, разумеется, этого не было, они не были здесь вместе. Драко бросил на него странный взгляд. После небольшой паузы Гарри сказал: — Прости. Я уйду, если хочешь. — Нет, — сказал Драко так, будто ему было физически больно не выставить Гарри вон. — Просто… будь на другой стороне зала. — Хорошо, — пообещал Гарри. — И купи мне выпить. — Драко, — Гарри устало закатил глаза. — Это справедливо. — Это так неловко. — Нет ничего неловкого в хорошем вкусе! — О, Мерлин, — простонал Гарри, и тут к нему обратился бармен: — Что будете заказывать, сэр? — Так, — сказал Гарри. — Четыре кружки «Тёмного Мантикора». И один «Танкерей» с тоником Роула, каплей цветка бузины, ломтиком розового грейпфрута и двумя кубиками льда для этого вырожденного джентльмена за тем столиком. Он кивнул в сторону Панси. Драко самодовольно ухмыльнулся и, прихватив напитки, ушёл. — Уже несу, — сказал бармен. — Спасибо, — с некоторой обречённостью сказал Гарри и вернулся к друзьям. — Ни драк, ни держания за руки, — заметила Джинни, ухмыляясь. — Думаю, ты идёшь на поправку. — Пожалуйста, не начинай, — взмолился Гарри и раздал выпивку. Он остро ощущал присутствие Драко и Панси на другой стороне зала, но это было нормально — это не должно было испортить вечер. Бар был большой, и Гарри давно привык ощущать присутствие Драко. Это даже было почти смешно. Или, по крайней мере, он понимал, почему Джинни находила это смешным: ненавидеть Драко, всё, что он представлял собой, всё, что он сделал; помнить все те бесчисленные случаи, когда Драко подставлял его или совершал что-то ужасное; все моменты, когда Драко стоял на стороне, противоположной всему, во что верил Гарри… И при этом Гарри всё ещё знал его чертовски нелепый заказ наизусть. Но Гермионе понравился бар, и когда заиграла музыка, оказалось, что группа действительно хорошая: не настолько громкая, чтобы заглушать разговоры, но с приятным ритмом, от которого Джинни начала постукивать ногой. — Хочу танцевать, — сказала она, не глядя на Гарри, а потом схватила Гермиону за запястье и потянула её на танцпол, где столы были отодвинуты в сторону, и люди закручивались друг под другом. Джинни явно не испытывала проблем с прикосновениями к другим людям. Было приятно наблюдать за ней, её волосы вспыхивали рыжими отблесками в приглушённом свете, пока она пыталась закружить Гермиону и потом заливалась хохотом, когда та возмущённо её одёргивала. — Они выглядят счастливыми, да? — сказал Рон. Гарри устало опустился плечом к нему. — Они выглядят хорошо, — согласился он. — Не говори так про мою сестру, — машинально отозвался Рон, а потом посмотрел на Гарри, когда тот отвёл взгляд. — Прости. Всё в порядке? — Не знаю, — сказал Гарри, а потом коротко рассмеялся. — Нет. Не совсем. — Будет? — Думаю, да, — сказал Гарри. — А ты как? — Нормально, — ответил Рон. — Ты же меня знаешь. — Рон, — сказал Гарри — Думаю, я понимал… Я знал, что люди будут умирать. Это даже не было чем-то абстрактным. Мы все были в ужасе. Но я был так занят страхом за Гермиону и… и был уверен, что ты не… не выживешь. — Он замолчал, сглотнул. — Я знаю, — тихо ответил Гарри. — Думаю, я понял, что ты умрёшь, сразу после свадьбы Билла и Флёр, — сказал Рон. В тусклом свете он выглядел уставшим, взрослым. — Тогда я это осознал. Я думал… было легко винить страх в чём-то другом. Или убежать. Или злиться на тебя, или… Я правда был уверен, что ты умрёшь. Гарри ничего не сказал, просто смотрел на его длинное, до боли знакомое лицо. — И я был… я не знаю, что бы я тогда сделал, — сказал Рон и нервно рассмеялся. — Думаю, я бы, может быть, тоже захотел умереть. Но ты… ну, даже если ты действительно умер, ты вернулся. Гермиона выбралась, Джинни тоже, и это… это был лучший вариант из всех возможных. Чувствую себя таким идиотом, но это и правда был лучший исход. Но мой брат всё равно мёртв. — Я знаю, — сказал Гарри. Рон не сводил глаз с Гермионы, смеющейся и кружившейся вокруг Джинни. — Проклятие, — сказал он. — Это было сильно, да? Ну, то есть, это смешно — ты и Малфой, это вообще забавно, и Джинни права, ты идиот, если думал, что она сразу бы переключилась на Невилла, если бы он был Избранным или что-то в этом роде. Но это было… Твои родители, Сириус и… и все. И Фред тоже, да? — Все, — ответил Гарри хрипло. — И никакого кошмара, происходящего каждый год в школе, и никакого… Седрика, или Питера Петтигрю, или Амбридж, заставляющей тебя вырезать что-то на руке каждый день. Я думаю, ты… Я рад, что ты вернулся после этого, — сказал Рон и посмотрел на Гарри, его глаза были яркими и честными. Он протянул руку, сжал плечо Гарри. — Ты всё ещё довольно храбрый, знаешь. — Рон, — выдавил Гарри. Голос его казался крошечным, почти пересохшим в горле. Он с трудом мог говорить. На самом краю танцпола, в полутени, Драко Малфой кружил в танце Паркинсон. — Рон. Я не… Это был не я. Я думаю, я бы… я бы остался. — Может быть, — сказал Рон и обнял Гарри за плечи, притягивая ближе. — Но ты здесь. Гарри стукнулся лбом о Рона, сглотнул пиво, прогоняя комок в горле. — Мне надо в туалет, — сказал Рон и рассмеялся. Он поднялся. — Мы все будем в порядке, знаешь. — Знаю, — ответил Гарри. — Может, ты и не знаешь, — сказал Рон. — Но ничего страшного. Я буду знать за нас обоих. — Он допил пиво, поставил кружку на стол и направился в туалет. Гарри откинулся на спинку стула. Допил пиво. Смотрел, как Рон возвращается из туалета и тут же попадается Гермионе, которая утаскивает его на танцпол. Смотрел, как трое из них кружатся под ярким светом. И подумал, что, наверное, Рон прав — они будут в порядке, проклятие развеется, и Гарри вернулся, и он тоже будет в порядке. Вдруг он услышал голос солиста: — Ладно, по вашим просьбам! И тут труба прорезала его странное, трагичное оцепенение. Тело Гарри откликнулось знакомым движением и мускульной памятью, и он поднялся, направился к толпе. Танцпол расширился, столы сдвинули в стороны. Рон, Джинни и Гермиона танцевали под лучами софитов, смеясь, счастливые. Гарри улыбнулся им и скользнул влево. Первые слова песни запульсировали в его венах, он прошёл через толпу, мимо целующихся, мимо ругающихся, мимо пьяного парня, размахивающего руками в каком-то рваном ритме, и оказался перед Драко. Драко улыбался. Он обхватил Гарри за плечи. Они двигались легко и плавно, прижимаясь друг к другу, превращаясь в одну линию, соединённую от головы до ног. Драко — лёгкий, почти невесомый, под руками Гарри, пальцы Драко запутались в волосах на затылке Гарри. Гарри прижался лицом к шее Драко, а потом дал ему закружить себя, смеясь, снова только вдвоём в золотом свете. — Разве мы не танцевали под это на нашей свадьбе? — крикнул Гарри сквозь музыку. Драко рассмеялся и покачал головой, снова придвигаясь ближе, его пальцы скользнули вниз по боку Гарри, забрались под рубашку. Гарри рассмеялся, прикусил шею Драко, прижался к нему. Всё было так просто, так хорошо. На три минуты они были вместе, как будто их никогда не разлучали, как будто Драко не разбудил его, как будто проклятие опустилось на них мягко и уютно, обещая остаться навсегда. А затем Джинни сказала: — Гарри, Гарри, — и потянула его за руку, и Гарри понял, что он делает. Он не мог не оглянуться через плечо, пока Джинни тащила его прочь. Лицо Драко было поднято к свету, выражение спокойное, холодное, руки окрашены в яркие всполохи разноцветного света. Он всё ещё двигался. Они вывалились на прохладный воздух снаружи бара, и Джинни так же резко отпустила Гарри, как отпустил его Драко тем утром. — Ну. — начала она. Гарри облизнул губы. — Что? — Думаю, нам пора поговорить об этом, — сказала Джинни. Гарри посмотрел на неё, на пространство между ними, и кивнул.

***

— Передай чай, — сказал Рон. — Не говори так громко, — отозвалась Гермиона. Ее волосы падали на лицо, пушились, пальцы рассеянно массировали виски. Рядом с ней сидела Джинни, уткнувшись лицом в локоть, все еще наполовину спящая. У Гарри был отвратительный привкус во рту. — Можно мне тоже чаю? — спросил он и удивился хрипотце в своем голосе. — Чай могут взять все, — сказала Гермиона поджав губы, — но тихо. Рон поцеловал ее в волосы. — Поешь бекона, Миона, — сказал он. — Тебе нужно что-то соленое. — Мне нужно зелье от похмелья, — мрачно сказала Гермиона. — По крайней мере, сегодня суббота, — сказал Гарри и сделал глоток чая. Он чувствовал не столько похмелье, сколько истощение. Он не был до конца уверен, зачем они вообще поплелись на завтрак. Половина школы и так не приходила по субботам; особенно пустым был стол Слизерина. — Мармелад, — пробормотала Джинни, голос у нее был еще сонный. — Возьми сама, — сказал Рон. — Мргх, — выдавила Джинни и подняла голову. Ее взгляд на мгновение встретился с Гарриным. Гарри улыбнулся ей, и она, сонно прищурившись, сказала: — У тебя на щеке варенье, — и потянулась, чтобы стереть его. — Спасибо, — сказал Гарри. — Можно теперь где-нибудь поспать? — жалобно спросил Рон. Было уже слишком холодно, чтобы валяться на улице: небо было серым, обещало снег, так что они вернулись в гостиную Гриффиндора и провели день, играя в шахматы, пытаясь делать домашку и лениво споря о квиддичных составах. Гарри ненадолго заснул, наполовину свесившись с дивана, а когда проснулся, у него на щеке засохла слюна, а за окнами уже стемнело. Он чувствовал себя тяжелым и вялым. — У меня всегда ощущение, что дни после похмелья уходят в никуда, — сказала Гермиона рядом с ним, и Гарри кивнул, уронив голову ей на плечо. — Ага, — пробормотал он. Гермиона похлопала его по спине. Спустя минуту он спросил: — Ты в порядке? — Я жду дня, когда нам больше не придется задавать этот вопрос друг другу, — медленно, почти мечтательно, сказала Гермиона, а Гарри положил подбородок ей на плечо и наблюдал, как Рон и Джинни играют в жутко жестокую партию «Взрывающегося дурака», пока Джинни, в конце концов, не встала и не ушла к своим друзьям. — Не смейтесь, — сказал Рон около десяти, — но я, кажется, пойду спать. — Рон, — сказала Гермиона, и Рон довольно улыбнулся. — Да, — сказал он, взял ее за руку, и они вместе ушли наверх. Гарри лениво откинулся на диване. Он давал им любое общежитие, которое они выбирали, на час или около того. Конечно, все знали заглушающие чары, но это было просто вежливостью, подумал он, а потом уставился в потолок, пытаясь игнорировать ощущение тяжести на груди. Через какое-то время он достал Карту Мародеров. Затем резко сел. Маленькая точка с надписью «Драко Малфой» стояла неподвижно на вершине Астрономической башни. Гарри поднялся. Нашел свой свитер, брошенный на стол, и стащил Роновы ботинки, закинутые под диван. Они были ему великоваты, и он, шаркая, направился к башне, сам не зная зачем. Он не чувствовал страха после войны, после Битвы, после проклятия в Хогвартсе не осталось ничего пугающего. Все просто тянулось дальше, медленно и бессмысленно. Но он все равно пошел наверх и, когда добрался, застыл, охваченный живым дежавю. И еще чем-то... чем-то реальным. Шестой год. Ванная комната. Драко стоял, опершись на стену башни, голову опустил, плечи дрожали. Гарри сделал шаг вперед. В тишине ночи его шаги были громкими; Драко резко обернулся, лицо перекосилось от ярости, но, увидев Гарри, он дернул головой и раздраженно вытер глаза. — Мерлин, — сказал он. — Конечно, ты здесь. Ты можешь… можешь оставить меня в покое? Его голос дрожал. — Драко, — сказал Гарри и шагнул ближе. — Серьезно, — сказал Драко, — мне бы… мне бы очень хотелось, чтобы ты ушел. Я уже наслушался тебя на всю жизнь. И... и я никогда не давал тебе разрешения звать меня по имени. — Драко, — повторил Гарри и протянул руку. Драко отшатнулся, прижавшись спиной к зубчатой стене. Они долго смотрели друг на друга, в ночной тишине. Начался легкий снег, и казалось, что Хогвартс окутывает молчание. — Я… прости за прошлую ночь. Еще раз, — сказал Гарри. Драко усмехнулся — грубо, горько. — О, хорошо. — Я серьезно, — сказал Гарри. — Мне кажется… я почти привык. Все почти вернется в норму, мне просто нужно запомнить, где границы. Тогда все будет как прежде. Окей? — Отлично, — четко произнес Драко. — Хорошо, — сказал Гарри. — Я просто хотел сказать тебе это. — Прекрасно. Спасибо. А теперь можешь идти. И перестань искать меня на своей карте, — резко добавил он. Гарри посмотрел на него, потом кивнул. — Ладно. Ну… увидимся, — сказал он и повернулся, уже чувствуя себя идиотом. — Поттер, — сказал Драко. Гарри обернулся. Драко качнул головой. — Забудь. — Слушай, — сказал Гарри. — Мы не сделаем это менее странным, если не будем говорить об этом. Я имею в виду… — Мне кажется, что ты изменяешь мне, — сказал Драко. Его голос сорвался на полпути. Гарри уставился на него, его дыхание застыло в груди. — Я знаю, что это из-за проклятия, — сказал Драко, отвернувшись, сердито вытирая лицо рукой. — Я знаю. Знаю, что это не по-настоящему. Мы ненавидим друг друга или… ну, терпим друг друга, или что-то вроде того, а ты с девушкой Уизли, и… но всё равно мне кажется, что ты изменяешь мне. — Я расстался с Джинни, — сказал Гарри. Драко издал слабый, обескураженный звук и замолчал, его рот закрылся, а лицо повернулось к Гарри. Гарри тяжело сглотнул и продолжил: — Между нами давно всё не так. С того самого момента, как закончилась битва. Но, мы официально расстались. Прошлой ночью. Так что. — Понял,— сказал Драко, его голос был странным и сдержанным. — Понял. Ну… — Я тоже чувствовал, что изменяю тебе, — признался Гарри. Драко закрыл глаза и откинулся назад, прислоняясь к стене. Спустя мгновение Гарри подошел и встал рядом, опираясь предплечьями о шероховатый камень бойницы. Они стояли плечом к плечу, глядя в разные стороны. Было холодно, пар от дыхания Гарри серебристыми облаками поднимался в воздух. — Я не знаю, что делать, — тихо сказал Драко. — Я тоже, — ответил Гарри. — Гермиона думает, что с проклятием не всё так просто, что МакГонагалл и Помфри чего-то не замечают. Она считает, что оно, возможно, не… полностью разрушено. — Мне не следовало этого говорить, — пробормотал Драко. — В тот день. Про Грейнджер. Я бы не… Я не имел это в виду. Я просто хотел тебя разозлить. — Знаю, — сказал Гарри. — Но мне всё равно не следовало этого говорить, — тихо добавил Драко. — Меня от этого тошнит. Гарри посмотрел на него. Спустя мгновение сказал: — И правильно. Драко молчал. Затем, очень осторожно, будто обдумывая каждое слово, произнес: — Даже если проклятие разрушено… я не уверен, что знаю, как вернуться обратно. — Я тоже, — тихо сказал Гарри и опустил голову. Драко тихо рассмеялся, сухо и устало. — Мерлин, — сказал он. — Мерлин. Всё это так хреново. — Знаю. Они молчали. Снег продолжал падать. Скоро Рождество, подумал Гарри с онемевшей от усталости ясностью, и вспомнил десятки Рождеств дома, с родителями, когда они втроем открывали подарки, когда мама позволила ему выпить мимозу за завтраком в четырнадцать лет. Рождественские дни, которые он и Драко делили между Годриковой Лощиной и поместьем Малфоев, два огромных обеда, две семьи, дни, полные смеха и теплого, уютного покоя. «Хороший сон или массаж, — говорила Гермиона. — Что-то такое же приятное, как погружение в горячую ванну». «Действительно хороший секс», — сказал Рон. Гарри повернул голову и посмотрел на острые скулы Драко, на напряженную, злую линию его губ. Он знал, как сделать так, чтобы эти губы смягчились. В тишине Гарри вдруг спросил: — У нас был ребенок? Драко снова рассмеялся, теперь с истеричными нотками. — Да, — сказал он. — Только в самом конце. Думаю, проклятие хваталось за соломинку. — М-м, — отозвался Гарри. — Но я бы никогда не назвал ребенка Скорпиусом. — Я придумал это имя, когда мне было десять, — сказал Драко. — Ну да, — сказал Гарри. — Я догадался. — Думаю, всё, что мы можем сделать — это просто игнорировать друг друга и надеяться, что всё… растворится. Гарри облизнул губы. — Это возможно, — согласился он. — Это ведь было… просто сном. Должно стать сложнее вспоминать. — Да. — Голос Драко звучал почти ровно. Затем он прошептал: — Но это не ощущалось, как сон. — Нет, — сказал Гарри. — Это ощущалось, как жизнь. Они посмотрели друг на друга. Единственная лампа, горящая здесь, отбрасывала мягкий свет, отчего Драко казался чужим и прекрасным. — Что с твоими руками? — спросил Гарри. Драко поднял одну руку и начал разматывать легкую хлопковую повязку, обмотанную вокруг ладоней. На нежной коже его пальцев тянулись глубокие царапины. Гарри с трудом удержался, чтобы не взять его руку и не провести по этим следам пальцами. — Я… пытался разрушить проклятие, — сказал Драко. — Оно ощущалось, как завеса вокруг нас. Я пытался её разорвать. Когда я очнулся, мои руки были в крови. — Больно? — Помфри говорит, что заживет. Просто медленно, потому что это раны от проклятия, — сказал Драко, что, конечно, не было ответом. Затем он добавил, почти с любопытством: — Кто-то идет. Гарри склонил голову, прислушиваясь к тяжелым шагам, гулко отдающимся в каменных стенах Астрономической башни. — У тебя есть карта? — спросил Драко. — Я оставил её внизу, — ответил Гарри. Но в каком-то смысле карта у него была — Гермиона и Рон ворвались в круг света, сжимая её в руках, закутавшиеся в мантии, натянутые поверх пижам. Волосы Гермионы были растрепаны, а Рон был босиком в одних носках. — Эй, — растерянно сказал Гарри. — Слава богу, вы оба здесь, — выдохнула Гермиона. — Кажется, я всё поняла. — Поняла что? — нахмурился Гарри. Драко стоял рядом, молчаливый и настороженный. — У неё появилась идея, — сказал Рон, все еще задыхаясь. — Мы снова заглянули в Омут памяти, и… — О, Гарри, — прошептала Гермиона, а затем её взгляд метнулся к Драко. — Эти волшебники, — сказала она. — Проклятие было направлено не на тебя. Гарри ощутил странный, пугающий сдвиг в реальности, как будто мир накренился, как будто что-то огромное снова готовилось сбить его с ног. — Нет? — спросил он. — Нет, — сказала Гермиона. — Они целились в Драко.