Dwelling (Жилище)

Краткое содержание главы Гарри теперь понимал, в какую игру они играют, какой риск берут на себя. Что пока вокруг не было никого, кто мог бы сказать им, что проклятие не было настоящим, они не должны были говорить об этом и друг другу. Что они могли переложить вину за проклятие не на себя, где ей и было место, и даже не на волшебников, от которых оно произошло, а на своих друзей — за то, что они были застигнуты врасплох и не привыкли видеть Драко с блестящими глазами и растрёпанными волосами, кружащегося в его руках, тёплого и оживлённого.

***

Вокзал был серым и унылым под дождём и выглядел почти заброшенным. Снег растаял на следующий день после того, как выпал, и декабрь выдался мрачным и влажным. В Хогвартсе студенты перебегали через двор с сумками над головами, и всё вокруг пахло мокрой шерстью. В Уилтшире было не намного приятнее, разве что ветер был мягче. Волосы Гермионы уже начали намокать и слегка пушились на концах. Все четверо молча стояли на месте. Рон, пытаясь придать голосу бодрость, но звуча слегка нелепо, сказал: — Не знал, что «Хогвартс-экспресс» ходит так далеко. — Только на Рождество, — ответил Драко. — По праздникам он делает остановки по всей стране. — Но сейчас не Рождество, — заметила Гермиона и подняла чемодан. — Ладно. Нам пора. Отсюда куда, Малфой? — Она выглядела мрачно и обречённо. Драко на мгновение замешкался, лицо его побледнело. Гарри знал — он никогда не приезжал сюда вот так: на пустой вокзал, без родителей, без слуг, только в компании троих гриффиндорцев. Но Драко только вскинул подбородок. — Сюда, — и, сжав губы, зашагал по серому камню, волоча за собой чемодан. Но старая магия дома по-прежнему работала, сколько бы ни было у Драко сомнений насчёт поместья Малфоев, когда идея приехать сюда впервые возникла несколько дней назад. На краю площади рядом с вокзалом стояла карета: высокие чёрные стены, нервно переступающая копытами темно голубая роанская лошадь. Драко бросил быстрый взгляд на пустую площадь и поднял палочку, её кончик вспыхнул. Двери кареты резко распахнулись, и все четыре их сумки взмыли в воздух, скрываясь в закрытом пространстве. Двери с грохотом захлопнулись, боковые двери открылись со скрипом, словно карета была этим раздражена. Лошадь снова громко фыркнула. Вся сцена выглядела так, словно транспортное средство жутко недовольно тем, что его вообще сюда привели. — Тебе вообще можно использовать магию здесь? — спросила Гермиона. — Это магическая территория, — ответил Драко и продолжил идти по камням. Дождь приглаживал его волосы, кожа была такой бледной, что казалась почти прозрачной, а синие вены на шее резко выделялись. Он обхватил морду лошади обеими руками, притянул её ближе, провёл ладонью по носу, что-то прошептал ей на ухо. Гарри беспомощно наблюдал, как Драко достал из кармана небольшое зелёное яблоко. Лошадь приняла угощение, шумно выдохнула через ноздри, но в целом выглядела чуть более умиротворённой. — А у неё есть кучер? — спросила Гермиона. — Карета сама довезёт, — ответил Гарри. Он уже ездил в ней раньше. Это был весенний день, Драко смеялся, счастливый, в белой рубашке с закатанными рукавами, отмахивался от Гарри, когда тот пытался поцеловать его в шею. — Прекрати, прекрати, наши родители ждут, — говорил он, глаза сияли. А Гарри отвечал: — Думаю, свадьба намекнула им, что мы иногда занимаемся сексом. Драко издавал возмущённые звуки и притягивал Гарри ещё ближе. Внутри карета оказалась просторной. Рон, Гермиона и Гарри сели на одну сторону, Драко раскинулся напротив, закинув ноги перед собой, откинув голову на стену, прикрыв глаза. Он выглядел уставшим, слишком бледным, словно постепенно исчезающим. Словно его забыли на полке. За окном Уилтшир был серым, мокрым от дождя. Где-то там была зелень, но её скрывал стелющийся туман. Карета катилась по просёлочным дорогам, живые изгороди выглядели унылыми, почти чёрными в этом тусклом свете. Рон смотрел на свои руки. Гермиона, с плотно сжатыми губами, напряжённо вглядывалась в окно. Это была её идея — поехать сюда. Но Гарри знал, что от этого ей не становилось легче. Никто из них не хотел здесь оказаться, особенно Драко, который яростно возражал против поездки. — Там всё заколочено, — говорил он. — Там ничего нет, Министерство уже обыскало каждый угол. — Мы не знаем этого, — возразила Гермиона. — Может, они что-то пропустили. Мы даже толком не знаем, что ищем, так с чего ты решил, что... — В этом доме ничего нет, — отрезал Драко, голос его был холоден, лицо бесстрастным. — Поверьте мне. Там ничего нет. Но тем не менее они приближались к Малфой-Мэнору, и, в отличие от остальных, сердце Гарри билось быстрее — предательски, с каким-то радостным волнением. Он ничего не мог с этим поделать. Он думал, что уже оправился, что проклятие теряло хватку, иронично — теперь, когда они перестали его игнорировать. К тому же у них хотя бы появилось представление, пусть и смутное, о том, что искали те волшебники, которые на них напали. Было легче верить в реальность своей жизни, легче помнить, что происходило, а что нет. И всё же, когда карета подпрыгнула на камнях и вгрызлась колёсами в раскисшую грязь, Гарри, не желая выдавать себя, придвинулся к окну ближе, чем следовало бы, и в его голове звучало одно слово: дом, дом, дом. Он взглянул на Драко, но тот сидел с закрытыми глазами и сжатым ртом, выглядя так, будто его отправляли к Дурслям. — Вот он, — сказала Гермиона, хотя восторженный взгляд Гарри заметил его ещё раньше: тот размытый силуэт на горизонте — крыши поместья Малфоев, тот отблеск света — слабый дневной свет, отражённый на шпиле. Когда они приблизились, дом обрел чёткие очертания: мрачные, занавешенные окна, широкая подъездная аллея. Передний сад зарос сорняками. Ворота так сильно сковали грязь и старая магия, что Гарри, Драко и Рону пришлось выйти и навалиться на них плечами, чтобы заставить открыться. Но это не имело значения. Всё было почти таким же, каким Гарри помнил его — всего несколько лет отделяли этот дом от его прежнего облика, наполненного магией, сиянием, жизнью. Это было ничуть не похоже на руины Годриковой Впадины. Драко, похоже, думал иначе. У него всё ещё был кислый вид. Между ним и Гермионой сложно было сказать, кто ненавидел этот дом больше. Но Гарри перестал это скрывать и высунулся в окно, холодный воздух оживил его взгляд, щеки порозовели. Это было лучше, чем Хогвартс, который он уже давно ощущал тесным и чужим, даже до того, как их поразило проклятие. Это было напоминание о жизни. Он мог бы идти с завязанными глазами и всё равно нашёл бы дорогу через сорняки, камни и злых павлинов к парадной двери и ожидавшей его внутри семье. Затем он нахмурился, снял очки, чтобы протереть их и посмотреть внимательнее. — Ты говорил, что слуг не осталось? — спросил он. — Что? — Драко открыл глаза. — Их нет. — Но там кто-то стоит на ступенях, — сказал Гарри. Драко резко развернулся, чтобы тоже посмотреть в окно. Их плечи соприкоснулись, и Драко нахмурился: — Нет, никого там нет. — Вон там, — Гарри указал рукой. Легко подтолкнул локтем подбородок Драко в нужном направлении, и тот издал тихий, удивлённый звук. — Понятия не имею, кто это, — сказал он. — Нам стоит беспокоиться? — ровным голосом спросил Рон. — Нет, всё в порядке, — рассеянно ответил Гарри. — Дом впускает только тех, кому дозволено. — Да, конечно, никто туда не проник, о ком нам стоило бы беспокоиться, — сухо сказала Гермиона. — Ну… — Гарри замялся, и карета подъехала чуть ближе. Он прищурился. — Это что… — О, Мерлин, — выдохнул Драко, распахнул дверцу кареты, неуклюже спрыгнул на гравий и быстрым шагом направился к дому. Гарри, не задумываясь, бросился следом, неловко спрыгнул вниз и, потеряв равновесие, схватился за плечо Драко. Тот метнул в него быстрый, широко распахнутый взгляд, а затем нетерпеливо бросил: — Поторопись! — Кто это? — спросил Гарри. Он одновременно ощущал и любопытство, и странное чувство собственничества. Дом был перед ними во всей своей суровой, строгой величественности, скрытый в тумане, и ему совсем не нравилась мысль о том, что здесь находится кто-то, кого он не знает. Это его дом, подумал он — отчаянно, лживо — и в следующую секунду, когда силуэты окончательно обрели чёткость сквозь дымку, на смену тревоге пришла ярость. Первой он увидел Пэнси Паркинсон. Она стояла чуть впереди, её губы были размазаны по лицу алым разрезом, плечи вздёрнуты в напряжённой позе. По обе стороны от неё Дафна Гринграсс и Теодор Нотт почти небрежно опирались на её плечи: тёмные волосы Дафны спадали до талии, меховая мантия мягкими складками обволакивало её плечи, длинные розовые ногти выделялись на фоне серого дня; Теодор выглядел красивым и скучающим. Позади Пэнси стоял Блейз Забини, выглядя раздражённым — он поднёс к губам сложенные ладони и согревал дыханием озябшие пальцы. Рядом с ним, сгорбившись и явно испытывая неловкость, переминался с ноги на ногу Грегори Гойл. Что-то холодное сжало сердце Гарри. Он остановился, нахмурился, наблюдая, как Драко издал сдавленный вздох, пробежал последние несколько шагов и бросился в их объятия.

***

Разумеется, именно Гермиона догадалась, что источник проклятия — поместье Малфоев. Они сидели в пустом классе, в который раз безуспешно обсуждая это. Рон забросил ноги на парту, откинул голову назад и закрыл глаза. Гермиона почти скрылась за стопкой книг. Драко, как всегда, сидел прямо, аккуратный и напряжённый. А Гарри устроился на стуле боком, наклонившись неловко в сторону, лишь бы не выглядеть так, будто сидит рядом с Драко. — Для меня это все еще не имеет смысла, — сказала Гермиона. — Не знаю, как, — устало ответил Драко, казавшийся измученным. — В конце концов, полно людей, которые хотят моей смерти. — Но проклятие не убило тебя, — напомнила она. — За что мы в целом благодарны, — заметил Рон, — учитывая, что заодно убило бы и Гарри. Хотя некоторые сказали бы, что это была необходимая жертва. — Он приоткрыл глаза, чтобы подмигнуть Гарри. Гарри закатил глаза. — Нет, я серьёзно, — продолжала Гермиона. — Само проклятие — в нём нет смысла. Оно слишком сложное. Слишком чрезмерное. — Ну, значит, злодеи были с драматическим размахом, — зевнул Гарри. — Такое же не редкость. — Но зачем прилагать столько усилий? — возразила Гермиона. — Зачем делать его таким детализированным? Зачем вкладывать в него столько силы? И, главное, зачем позволять вам очнуться? — Драко заставил нас проснуться, — сказал Гарри, не сумев скрыть нотку раздражения в голосе. Драко бросил на него быстрый, извиняющийся взгляд, от которого в Гарри снова что-то болезненно дёрнулось внутри — он изо всех сил старался это игнорировать. — МакГонагалл сказала, что весь смысл проклятия был в том, чтобы… ну, держать нас там навсегда. — Именно, — кивнула Гермиона. — Но оно не сработало. Вы очнулись. Это было трудно, но вы смогли. А дальше что? Неделя без сна? Пропущенные три недели занятий? Не слишком уж страшные последствия. — К чему ты клонишь? — голос Драко был холодным, но в нём слышался лёгкий интерес. — Без обид, Драко, но ты ведь не какой-то невероятно могущественный волшебник, — сказала Гермиона, насколько тактично она вообще умела. — Ты выбрался из проклятия, и что осталось? Драко слегка порозовел. — Но, Гермиона, ты же говорила, что они не пытались добраться до меня, — неуверенно сказал Гарри. — Нет-нет, я так не думаю, — быстро отмахнулась она. — Дело не в этом. Я говорю про… воспоминания. У тебя в голове куча свежих, новых воспоминаний. А что, если они могли направить проклятие так, чтобы ты видел во сне именно то, что им нужно? А потом им оставалось бы только вытащить это у тебя из головы. Гарри перестал раскачиваться на стуле, поставив его обратно на все четыре ножки. Драко подался вперёд, его глаза широко раскрылись. — Ты думаешь, я что-то знаю? И это им нужно? — Он выглядел озадаченным. — Что именно? — Не знаю, — призналась Гермиона. — Что происходило во сне? — Да куча всего, — сказал Гарри. — Ну, было… Что такого мог знать Драко? Каково это — не быть полным засранцем все школьные годы? — Да пошёл ты, — отозвался Драко. — Да пошёл ты, — передразнил его Гарри, внимательно его разглядывая. Глаза Драко сверкнули. — Может, дело не в том, что он знает, — вмешалась Гермиона. — А в том, что он видел. Драко медленно сказал: — Знаете, я никогда не думал, что вернусь домой. — Что? — Гарри уставился на него. — Заткнись. Это был прекрасный дом. — Приятель, — вмешался Рон. Это был его новый способ сообщать Гарри, что тот опять ведёт себя немного странно. Гарри раздражённо выдохнул. — Ну, в конце концов, наверное, да, — сказал Драко, махнув рукой. — Но не при жизни родителей. И мы даже не рассматривали возможность пожить где-то ещё сначала. — Он сделал странный, решительный жест, очень старательно не глядя на Гарри. Это раздражало. Но тут Гарри вдруг задумался: — Мы вообще-то много времени провели в поместье. — В поместье Малфоев? — Рон поморщился. Драко кивнул, а Гермиона отодвинула несколько книг, подалась вперёд и вгляделась в них с явным напряжением. — Перед четвёртым курсом, той ночью, — сказал Гарри. — И потом… та неделя перед шестым курсом. Он глубоко вдохнул, вспомнив, как Драко рухнул в озеро рядом с ним, как они ходили в маггловский кинотеатр в соседнем городке, как Драко зачарованно смотрел на него в темноте… даже тогда, когда Гарри прижимался губами к его шее. — А потом… потом… — После этого, — ровным голосом сказал Драко. — Да. Достаточно долго. — Гарри, — Гермиона оживилась, — ты помнишь комнаты? — Малфой их помнит лучше, — вставил Рон. — Да, но Гарри — исключение, — настаивала Гермиона. — Он был в поместье Малфоев всего один раз, и мы видели… ну… — Она сглотнула, пересохшим горлом. — Если он может вспомнить… — Да, — сказал Гарри. — Да, я помню… много всего. Гостиные, пропитанные глубоким красным, роскошные шторы, сверкающие гобелены, огромные золотые зеркала. Кровати с балдахинами — большие, раскидистые, в которых Гарри думал, что проведёт всю оставшуюся жизнь. Мраморные ванные, в которых на широких французских подоконниках всегда стояли свежие цветы. Чердаки, которые в подростковом возрасте казались полными таинственных сокровищ. Просторные, великолепные сады. И посреди всего этого — Драко, словно обещание, которое давал ему этот дом. Будто Драко был призом, который он заслужил. — Многое, — повторил Гарри. Гермиона торжествующе улыбнулась. — Думаю, нам нужно поговорить с МакГонагалл, — сказала она. Драко выглядел не слишком довольным, но в итоге неохотно согласился. МакГонагалл же оказалась куда менее воодушевлённой. — Позвольте мне уточнить вашу теорию, — сказала она. — Вы полагаете, что нападавшие пытались добраться до некой информации, которой обладает мистер Малфой, связанной с чем-то в поместье Малфоев — будь то артефакт, заклинание или, на худой конец, кусок стены. Вы считаете, что теперь их цель — снова похитить мистера Малфоя или, раз уж у них появился новый кандидат, мистера Поттера, и с помощью неизвестных методов извлечь из них эту информацию. — Именно так! — с сияющей улыбкой подтвердила Гермиона. — И ваш план, — профессор МакГонагалл посмотрела на них поверх очков в пол-луны, — и, поверьте, я употребляю это слово весьма условно, заключается в том, чтобы отправиться в поместье Малфоев и попытаться найти этот загадочный предмет или кусок стены первыми. — Да! — подтвердила Гермиона. — Это должно быть что-то важное. И я действительно думаю, что Гарри или Малфой узнают его, когда увидят. Должна быть какая-то намеренность в наложенном заклинании, какая-то направленность… — И вы также считаете, что нападавшие будут вас выслеживать. — О, разумеется, — легко сказала Гермиона, пока Гарри, Рон и Драко пытались выглядеть уверенными. Драко в основном выглядел слегка бледным. Рон — слегка зажатым. — Но это не проблема… — Мисс Грейнджер, — перебила её МакГонагалл, — если ваши предположения верны, а это отнюдь не факт, вы направитесь в самое сердце опасности, с мишенями на спинах. — Думаю, мы справимся, профессор, — сказал Гарри. Он не слишком беспокоился насчёт возвращения тех волшебников. Они были довольно сильны, довольно опасны, но Гарри сумел нокаутировать одного из них, даже не ожидая нападения. В этот раз трое из них будут готовы к атаке. И Гарри присмотрит за Драко. В выражении МакГонагалл что-то дрогнуло — на мгновение в её глазах мелькнуло что-то усталое и тёплое, но тут же сменилось строгим взглядом. — Мистер Поттер, я осознаю, что в подобных делах Вы, возможно, несколько более подготовлены, чем среднестатистический восемнадцатилетний, но, тем не менее, я не могу одобрить этого. — Профессор, — настаивала Гермиона, — это важно. Они хотят что-то заполучить — настолько сильно, что пошли на такие усилия и риск. Мы могли бы держать авроров в состоянии готовности, но пока… в поместье есть защитные чары, мы можем о себе позаботиться и мы можем быть полезны. Она сделала паузу, а затем добавила с выражением триумфа: — И, если мы отправимся сейчас и разберёмся с этим до конца рождественских каникул, мы пропустим всего одну неделю занятий. Губы МакГонагалл дёрнулись. Хотя она спорила с ними ещё добрых полтора часа, Гарри уже знал, что они победили. Гермиона была в восторге, Рон — слегка заинтересован. Гарри, если честно, испытывал облегчение от того, что выберется из Хогвартса, прочь от студентов, которые не уставали сплетничать о нём и Джинни… а теперь ещё и о Драко, раз он начал с ними проводить время. Прочь от боевого турреля, прочь от занятий, которые сейчас казались неважными. И он вовсе не был против возвращения в поместье Малфоев. Ему казалось, что он всё ещё видит его перед глазами — яркое, манящее под голубым небом. Только Драко продолжал выглядеть недовольным. Он не хотел ехать. Хотя не было ни единой логичной причины отправляться туда без него. Он особо не спорил, но однажды сказал: — Моя мать… она сейчас в итальянской вилле, так что её там не будет. Рон шумно выдохнул с облегчением. Гермиона, копавшаяся в списках старинных волшебных поместий и магических артефактов, нашедшихся в них, рассеянно подняла голову: — О, хорошо. Так будет проще. — Нарцисса… вполне хорошая, — пробормотал Гарри и тут же обрадовался, что никто, кажется, не расслышал. — Дом… он не… — начал было Драко. Гарри был единственным, кто на него смотрел. Драко сглотнул, поймал его взгляд и тихо сказал: — Он не будет таким, каким ты его помнишь. Гарри провёл языком по губам. — Это не страшно, — ответил он. А три дня спустя они уже сидели в пустом «Хогвартс-экспрессе», а в сжатой в кулаке Гермионы руке был зажат официальный документ за подписью Кингсли Шеклболта, подтверждающий, что он в полной боевой готовности. Они ехали в Уилтшир.

***

— Я не понимаю, как вы здесь оказались, — в тринадцатый раз с сияющей улыбкой сказал Драко. — Давай уже открывай дверь, Драко, — пробормотал Блейз, потирая руки и выглядя крайне недовольным. — Я тут замерзаю к черту… — Мы в курсе, Блейз, — отозвалась Дафна. — Не обязательно повторять это каждые пять минут. Гарри втянул голову в плечи. Холод пробрал его до костей, и даже когда Драко наконец поднялся по последним ступеням и с уверенностью толкнул тяжелые двери поместья, мороз не отступил. Двери со скрипом распахнулись, и перед ними предстала прихожая — длинная, холодная и мрачная, с каменными сводами и серебряными вкраплениями. Гермиона шумно выдохнула; Рон сжал её ладонь еще крепче. Гарри стоял чуть поодаль, неуверенный, между плотной стеной Рона и Гермионы и группой слизеринцев. — В своих письмах ты излагал всё как-то странно, — глухо упрекала Драко Пэнси. — Мне это не внушило ни капли уверенности. И твоей матери тоже. Мы не могли просто явиться в Хогвартс, но когда ты написал мне про этот ваш… план… — Тайный план, — поспешно вставил Драко, бросив тревожный взгляд через плечо. Гарри нахмурился, а Рон и Гермиона выглядели откровенно недовольными. — Мы не могли оставить тебя одного с этими гриффиндорцами, — Пэнси презрительно оглядела их компанию. — Сначала мы с Гойлом собирались приехать вдвоем, но потом Блейзу стало скучно, а Тео как раз вернулся в Англию, так что… — Вот мы и здесь, — закончила Дафна с лучезарной улыбкой. — Как в старые добрые времена. Гарри сунул руки в карманы и сухо спросил: — А Милли где? Дафна, Тео и Блейз переглянулись в изумлении. Гойл так и не поднял взгляда с пола — он едва ли вообще поднимал его, даже когда Драко кинулся к нему и сжал его плечо. Только Пэнси не выглядела удивленной, напротив, она смотрела на Гарри с таким хладнокровным неприязненным пониманием, что он окончательно убедился: Драко рассказал ей всё. — В Египте, насколько мне известно, — ответил Драко, а затем, повернувшись к слизеринцам, добавил: — Как долго вы собираетесь здесь оставаться? — Пока ты здесь, — ответила Пэнси, а затем, слегка помедлив, добавила с сомнением в голосе: — Хотя мне придется вернуться домой на Рождество. — Да всем придется, наверное, — глухо сказал Гойл. — Ну, разумеется, — протянул Блейз, лениво шагая рядом с ними и критически оглядывая холл, словно оценивая его состояние. Они прошли мимо потрепанного гобелена, и его губы скривились в брезгливой усмешке. — Это место явно пришло в упадок. Драко коротко и холодно рассмеялся так, что Гарри передернуло. В этом смехе не было ни капли радости. Он прозвучал так, как, наверное, звучал бы у Люциуса Малфоя. Гарри мрачно опустил взгляд. — Я бы сказал, что всё намного хуже, — Драко ускорил шаг, и слизеринцы обеспокоенно переглянулись у него за спиной. Гермиона тоже прибавила шагу. Она всё еще выглядела немного бледной, но теперь — решительной. — Ладно, — сказала она. — Уже поздно, но я хочу приступить прямо сейчас. Малфой, покажи, куда мы можем сложить вещи, а потом я взгляну на библиотеку. У вас же есть библиотека? В таких старых волшебных домах они обычно есть. — Разумеется, есть, — с легкой обидой ответил Драко и повел их вверх по широкой лестнице. Гарри помнил, как они с Роном и Драко катались по этим ступеням на велосипедах, хотя на самом деле никогда этого не делали. Сейчас лестница была пыльной и темной, в углах сгустились зловещие тени, в которых, казалось, кто-то мог скрываться. Без всяких слов все девятеро выстроились в один ряд, двигаясь узкой дорожкой света, падающего с верхнего этажа. Их чемоданы тихо скользили позади. Вдруг что-то мягкое и невидимое коснулось лодыжки Пэнси, и она взвизгнула, резко отшатываясь. Драко тут же обернулся, его лицо исказилось холодной яростью, и тень мгновенно отступила. Он всё же взял Пэнси за руку. Гарри закатил глаза и прибавил шагу. Он знал, куда идет, и не видел смысла плестись за Драко, словно потерявшийся утенок вместе с остальными слизеринцами. — Пойдем, — сказал он Рону и Гермионе, и они протиснулись вперед, пока Гарри не оказался впереди, поднялся еще на два пролета и свернул в восточное крыло. Ковры, которые он помнил роскошными и теплого красного цвета, были теперь вытоптаны и казались почти черными, местами покрытыми липкими пятнами. Все двери были плотно закрыты, тогда как раньше оставались приоткрытыми, приглашая заглянуть в их волшебные тайны. Дом словно отвернулся от всех, и Гарри вдруг задумался — а жили ли здесь вообще Драко и Нарцисса последние месяцы перед возвращением в Хогвартс? Здесь было ощущение запустения. — Придется самим добывать себе еду, — заметила Гермиона. — Здесь есть поблизости деревня? Она оглянулась через плечо, но ответил Гарри: — Здесь есть крошечная волшебная деревушка миль в пятнадцати отсюда, а чуть дальше — маггловская. В ней есть «Теско», который, скорее всего, работает… — Боже, Драко, что вообще происходит? — спросил Теодор, пораженно глядя на него. — Есть надо, — резко ответил Гарри, стрельнув в него взглядом. — Маггловские бутерброды вряд ли будут отличаться от волшебных. — В доме есть кое-какие запасы, — тихо сказал Драко. — Завтра я сделаю заказ у нашего лавочника. — Ну, ладно, — вздохнула Гермиона, а Гарри закатил глаза и повернул в коридор, где располагались спальни. — Да, неважно, — пробормотал он, распахивая дверь в комнату и заталкивая внутрь свой сундук. — Гостевые спальни в конце коридора, — добавил он для Гермионы. — Я только найду себе джемпер… А потом понял, что все слизеринцы смотрят на него так, словно у него выросла третья голова. Кроме Драко, который слегка порозовел. — Что ты делаешь? — спросила Дафна Гринграсс. — Что? — недоуменно отозвался Гарри. Пэнси смотрела на него с откровенной неприязнью. — Это комната Драко. Гарри застыл, сглотнул. Он снова взглянул внутрь, словно ожидал увидеть что-то незнакомое, но комната была пугающе знакомой. Зеленые шторы, полированные до блеска половицы, письменный стол, на котором по-прежнему валялись книги и журналы о квиддиче. В углу лежала стопка книг о драконах, а на дальней стене виднелись слабые чернильные отметки — метки роста, которые Драко оставлял с годами. Он даже не осмелился посмотреть на кровать — слишком живо помнил, как погружался в неё, словно в свою собственную в гриффиндорской спальне. Это была его комната. Каждой клеточкой тела он чувствовал, как хочется войти, позволить сундуку саму разобрать вещи в шкафу, где для него всегда было место, и, может быть, вздремнуть перед ужином. Он молча посмотрел на Драко. Может, Драко поймёт. Должен понять. — Гостевые спальни в конце коридора, — повторил Драко, не встречаясь с ним взглядом. — Верно, — он снова хватил сундук, развернулся и зашагал прочь. Выбрал первую попавшуюся комнату, которую не узнал сразу, ничем не примечательную спальню размером примерно с первый этаж дома Дурслей, захлопнул за собой дверь и растянулся на кровати. Она была нормальной. Прохладные простыни, никакой лишней мебели. И пустота. Только он один.

***

Рон постучал в дверь немного позже. — Всё в порядке? — спросил он, осторожно проскальзывая в комнату Гарри и выглядя немного нервным. — Гермиона в библиотеке, и, кажется, выходить оттуда она не собирается. Гарри внезапно ощутил прилив вины за то, что оставил Рона одного в поместье Малфоев, с целым выводком слизеринцев за стеной. Он сел на кровати и сказал: — Да, извини. Как твоя комната? — Зелёная, — отозвался Рон. — Полно змей. В общем, ровно так жутко, как ты можешь себе представить. Так ты, значит, всё поместье знаешь? Гарри покраснел, кивнул. — Идеально, — сказал Рон. — Значит, ты знаешь, где тут можно найти еду. Веди. Слизеринцы что-то там замышляют, а я умираю с голоду. Гарри рассмеялся, протянул руку, и Рон помог ему подняться с кровати. — Что они замышляют? — спросил он, когда они вышли в коридор. Гарри свернул за угол и прошёл мимо роскошной, но запущенной ванной комнаты, покрытой паутиной, с грязным зеркалом. Инстинктивно захлопнул за собой дверь. — Кто их знает, — пожал плечами Рон. — Но когда я проходил мимо спальни Малфоя, они все сидели там и чем-то шептались. Так странно, да? Я уже почти забыл, что слизеринцы всегда держатся вместе, с этим своим высокомерием. Это… ну, ладно. — Что? — переспросил Гарри. Рон выглядел неловко, пожал плечами. — Почти приятно, — признался он. — Знаю, звучит безумно, но после войны и всего этого… Ну, приятно, что они ведут себя как обычные засранцы. — Хотел бы я сказать это четырнадцатилетнему Рону, — мечтательно проговорил Гарри, ведя его через короткий путь по служебной лестнице. — Было бы замечательно. Думаю, он что-нибудь разбил бы от такого. — А я хотел бы сказать четырнадцатилетнему Гарри, что однажды он будет знать планировку поместья Малфоев так пугающе хорошо, — отозвался Рон. Гарри вздрогнул. — Прости, — тут же сказал Рон. — Всё нормально. Слушай, кухня вот здесь, — ответил Гарри, когда они сбежали вниз по последним ступеням и свернули в прохладную заднюю часть дома, где стены были каменными и выбеленными известью. И тут раздался резкий треск, и они едва успели отскочить назад, чтобы не споткнуться о крошечного, древнего и очень сердитого домовика. — И что, — произнёс домовик строго, с лёгкой шепелявостью, — юные волшебники думают, что они тут делают? — Эм… — Рон замялся. — Эм… Мы ищем обед? Гарри, кто это? — Без понятия, — Гарри уставился на него. — Тебя не было в видении. Кто ты? — Я ничего не знаю ни про какие видения! — отрезал домовик. — И я не собираюсь отвечать на прихоти каких-то незнакомцев в поместье Малфоев! Его голос — а Гарри решил, что это всё-таки «он» — поднимался всё выше и выше. — Драко сказал, что тут никого не осталось! Что все ушли! — воскликнул Гарри. — И юные волшебники решили просто вломиться?! — взвизгнул домовик. — Лазить по частным комнатам, красть из кухни, грабить этот благородный дом?! Его голос становился всё громче, и за их спинами послышался изумленный голос Драко: — Джипс? — Мастер Драко! — воскликнул домовик, расплываясь в улыбке. Он сцепил руки за спиной и сделал изящный, пусть и чуть резковатый поклон. На нём были аккуратно сшитые штанишки из плотной коричневой ткани и ниспадающая шёлковая туника, которая, если и была когда-то наволочкой, то наверняка очень дорогой. Гарри не мог не отметить — немного ошеломлённо и с мысленным извинением перед Гермионой, живущей у него в голове, что этот домовик выглядел куда разумнее, чем большинство тех, кого он встречал прежде. — Я только что поймал этих нарушителей на Вашей территории! — важно продолжил домовик. — Я не знал, что Вы вернулись домой! — Всё в порядке, Джипс, — выходя вперёд, всего на мгновение рука Драко привычно коснулась спины Гарри. Тот выпрямился. — Я… что ты здесь делаешь? Я думал, вы все ушли. — Я не хотел покидать этот дом, — строго сказал Джипс. — Не тот дом, в котором я прожил всю жизнь, обучил многих, наблюдал, как Малфои стареют и становятся счастливыми. Но когда пришла тёмная магия, я подумал, что она сожрёт его изнутри. Так что мы ушли. Драко сглотнул. — Ты поступил правильно, — сказал он, опускаясь перед крошечным эльфом на корточки, опираясь предплечьями на колени. Гарри скользнул взглядом по его смятому воротнику, по линии шеи. — Я не знал, что ты мог уйти. Мы волновались, что… что с тобой что-то случилось. Джипс выглядел уклончивым. — Я долго служу в этом доме, — сказал он, а потом поспешно сменил тему: — Значит, это Ваши гости, мастер Драко? Он подозрительно посмотрел на Рона и Гарри. — Пахнут гриффиндорцами. — Времена нынче странные, Джипс, — ответил Драко. — Но, в общем, им можно заходить на кухню или… ну, в гостевые зоны… — Хорошая попытка, — сказал Гарри. Драко прищурился на него. — Ладно, ладно, — пробормотал он. — В большинство зон. — Им вовсе не обязательно идти на кухню, — сказал Джипс, задрав крошечный подбородок. — Если у хозяина есть гости, Джипс организует ужин. Подойдёт семь часов? В главной столовой? — Да, — с явным облегчением ответил Драко. — Спасибо. Джипс фыркнул, словно Драко даже не следовало об этом спрашивать, низко поклонился и исчез с громким треском. — Это самый жуткий домовик, которого я когда-либо видел, — с чувством заявил Рон. — С Кричером хоть было очевидно, что он псих. — Я его не помню. — нахмурился Гарри. — Почему я его не помню? Драко закатил глаза, но во взгляде неожиданно промелькнула теплая нотка. — Думаю, домовики — это одна из тех тем, в которых наши взгляды никогда бы не сошлись, — сказал он. — Учитывая, что ты украл моего. У Гарри неприятно сжалось в желудке при намёке на Добби, и он отвёл взгляд. Драко на секунду замолчал, затем сказал: — В любом случае, Джипс… очень старый. Он поднялся, выпрямил плечи и огляделся, чуть нервно. — Эм. Очень старый. Он не обычный домовик. Думаю, он мог бы уйти навсегда, если бы захотел, но, по сути, он управлял всем этим местом. Особенно потому, что мой отец… Драко замялся, провёл языком по губам. — Был занят другими делами, — наконец выдавил он. Рон едва не фыркнул, но вовремя прикрылся кашлем. Драко выглядел бледным, взвинченным и злым, но это был первый раз за, казалось, вечность, когда он сам поделился с Гарри какой-то личной информацией. Гарри просто кивнул. — В общем, — сказал Драко. — Джипс здесь столько, сколько я себя помню. Он не обычный домовик. Но он… ничего, — поспешно добавил он. — Он не опасный или что-то в этом роде. Просто властный. — С чего бы ему быть опасным? — озадаченно спросил Гарри. — Эм… — Рон постучал пальцем по виску. — Это место пропитано тёмной магией, Гарри. Даже жуткий домовик сам об этом сказал, помнишь? — Верно, — сказал Гарри. Он на секунду закрыл глаза, и в этой короткой вспышке темноты ему явилось поместье Малфоев, сияющее и тёплое под солнцем. Таким, каким оно было, когда ему было шестнадцать, и когда его желание прикоснуться к Драко делало всё вокруг пропитанным им. И таким, каким оно стало, когда ему было тридцать два, когда он был женат и счастлив, а его ребёнок смеялся, бегая за павлинами. Гарри почувствовал себя старым. Когда он открыл глаза, Драко смотрел на него расширенными, почти испуганными глазами. Тени поместья гудели злым шёпотом. — Ты прав, — сказал Гарри Драко. — Здесь совсем не так, как я помню. Драко дёрнулся, как от удара, и Гарри позволил Рону увести его, хоть Рон и не знал, куда идти.

***

Ужин подали в одной из небольших столовых. Возможно, её было легче убрать, а может, она просто была слишком мала для регулярного использования, когда поместье служило штаб-квартирой Пожирателей Смерти, в любом случае, она сохранилась куда лучше, чем остальной дом. Люстра, по меркам Малфоев почти скромная, размером всего с одну из огромных тыкв Хагрида, сияла серебром и хрусталём. Полированные дубовые доски сверкали, будто в их текстуре запечатлён тёплый свет свечей, горевших на столе. Стол был сервирован так, будто ожидался пир, но это не имело значения. Драко и слизеринцы расселись на одном конце, а Гермиона, Рон и Гарри — на другом. Время от времени кто-то из них неловко передвигал тарелку туда-сюда, но в остальном группы просто игнорировали друг друга. Видимо, слизеринцы получили указание не обращать особого внимания на Гарри и его друзей. Правда, иногда он ощущал на себе холодный взгляд Пэнси, но каждый раз, когда оборачивался, она всего лишь улыбалась Драко. Джипс, каким-то образом, сумел достать жареную индейку. Она была огромной, аппетитной, а к ней подавали картофель, запечённый в гусином жире, ассорти из печёных овощей, зелёную фасоль с апельсином и тонкими ломтиками миндаля, а также густую, ароматную подливку. Несколько хрустальных графинов с красным вином, к счастью, тоже оказались на столе, и Гарри, Рон с Гермионой поспешили забрать два из них. Гермиона напряжённо оглядывалась по сторонам, а Рон пытался поддерживать натянутый разговор. Гарри же едва его слушал, он был слишком занят тем, что подслушивал слизеринцев. Правда, и это оказалось бесполезным: Дафна и Тео погрузились в бесконечно скучное описание вечеринки в Цюрихе, которую они посетили на прошлой неделе. Гарри почти не притронулся к еде, хоть она и была раздражающе вкусной, возможно, даже лучше, чем в Хогвартсе. Зато Рон с аппетитом справился со своей порцией, затем доел остатки Гермионы, а когда и с этим было покончено, Гарри без слов пододвинул к нему свою тарелку. — Блеск, — довольно сказал Рон. Когда все закончили, тарелки исчезли. Драко выглядел немного неловко, словно не был уверен, должен ли вести себя как хозяин. — Ну, — сказал он. — Думаю, нам стоит лечь пораньше? Блейз уставился на него, потрясённый. — Драко, сейчас девять вечера. Губы Малфоя дёрнулись, но Гарри не смог понять — от раздражения или от смеха. Было сложнее читать этого Драко. Настоящего, напомнил он себе. — В доме сейчас мало мест, где приятно находиться, — сказал Драко. — Единственная причина, по которой спальни ещё в приличном состоянии, в том, что под конец здесь мало кто… спал. Раздался резкий хлопок, и появился Джипс. — Если ужин был удовлетворительным, — сообщил он, строго взглянув на Драко, — в нижней гостиной ждут сигары и виски. Блейз тут же оживился. — Вот это другое дело! — заявил он. Драко закатил глаза. — Ладно, — сказал он, отодвигая стул и вставая. — Но без сигар. Я не собираюсь возиться с тобой, когда тебя снова начнёт тошнить. — Со мной никогда… — начал Блейз с возмущением, но его заглушили Тео и Дафна, которые взяли Пэнси под руки и вывели её за дверь — явно знающие, где находится нижняя гостиная. Драко бросил через плечо взгляд на Гарри — намеренно небрежный. — Ну что, гриффиндорцы? — сказал он. — Или будете сидеть здесь и дуться? — Может, я и не против сигары, — задумчиво сказал Рон и последовал за слизеринцами. По пути он оглянулся и подмигнул Гарри и Гермионе, которые переглянулись. — Ну, — сказала Гермиона. — Если ты готова, — сказал Гарри. Они помолчали, затем одновременно протянули руки и взяли ещё один графин с вином. — Тот, что стоял там, почти полный, — кивнула Гермиона на место, где сидел Гойл. — Ты совершенно права, — сказал Гарри, забирая его. Он указал им на дверь, и Гермиона, вздохнув, первой направилась вперёд. Нижняя гостиная была ещё одной из небольших комнат, явно недавно прибранной и начищенной до блеска: сияющие деревянные панели, роскошный ковёр, камин, в котором весело трещал небольшой, но живой огонь. Гарри почувствовал лёгкое воодушевление при виде этого — самой идеи того, что поместье можно вернуть к жизни, комната за комнатой. Затем он вспомнил, что это не его дом, и сделал большой глоток из графина. — Ужас, — фыркнула Пэнси. — Не хочешь виски? — спросил Рон, который с самодовольной улыбкой открыл тяжёлую бутылку с чем-то тёмно-янтарным, дорогим и, судя по запаху, очень крепким. — Я в порядке, — сказал Гарри. Он не особенно хотел напиваться рядом со слизеринцами — не доверял себе. Рон пожал плечами, налил себе тяжёлый, гранёный стакан виски, затем на мгновение задумался и разлил ещё немного по бокалам слизеринцев. И он сам, и они выглядели слегка удивлёнными, но ситуацию спасло то, что Драко взял свой стакан без раздумий, пробормотав: — Спасибо, Уизли. Голос у него был рассеянный, словно на секунду он забыл, что проклятья не существует. Гарри постарался не выдать эмоций. В конце концов, ничего страшного — если это значило, что Драко будет приветлив с Роном. Гермиона села в кресло, элегантно скрестив лодыжки, а Гарри устроился прямо у её ног. Ковёр был мягким, приятным, и он ни за что не оставил бы Гермиону одну в этом доме. Когда раздача напитков была закончена, Рон подсел рядом с Гарри, а Гермиона рассмеялась и легонько провела ладонями по их головам. — Прелесть, — сказала она. — Да, как послушные псы, — отозвался Драко насмешливо и с лёгким презрением. Он рухнул на диван, забросив голову на колени Пэнси, а ноги на Гойла, и закрыл глаза. Костяшки пальцев побелели, сжав стакан. Гарри украдкой посмотрел на него, но тут же понял, что Пэнси сверлит его взглядом, и поспешно отвернулся. Блейз, Дафна и Тео выглядели странным сочетанием скучающих и озадаченных, но всё же расселись по креслам. Блейз забрался на высокое деревянное, сев верхом, положив локти на спинку и держа бокал в одной руке. Он лениво провёл пальцами по волосам и бросил на Драко короткий взгляд, который, по мнению Гарри, был совершенно лишним. — Так в чём вообще план? — спросила Дафна. — Ты ведёшь себя очень загадочно, Драко. — Он не загадочный, — сказала Пэнси с горечью, но продолжала нежно перебирать пальцами волосы Малфоя. Гарри скривился, глядя на неё. — Он ведет себя как идиот. Драко вздохнул: — Я даже не успел вам объяснить... — Мне не нужно объяснять, — отрезала Пэнси. — Ты же здесь, не так ли? В этом доме, с кучкой школьников и дряхлым домовиком. Хотя прошло меньше шести недель с тех пор, как на тебя напали двое неизвестных магов, которые до сих пор на свободе... — Когда ты говоришь “школьники”, ты себя тоже имеешь в виду? — осведомился Блейз. — На минуточку, я старше тебя. Тео усмехнулся. — Грейнджер считает, что они ищут что-то в доме, — сказал Драко. — Нам нужно найти это первыми. — Почему? — разочарованно спросила Дафна. — Почему бы для разнообразия не позволить странным магам найти это первыми, а уж потом решать, опасно оно или нет? Это твоя вина, Драко. Не стоило подпускать гриффиндорцев первыми. Брови Драко приподнялись. — Ну да, слизеринцев вокруг как-то не оказалось, — заметил он с сухой усмешкой. — Похоже, большинство из них сдали ЖАБА у Пожирателей Смерти и быстренько смылись. — Ладно, ладно, — поспешно вмешался Тео, пока Дафна отвела взгляд, а Блейз поморщился. Только Гойл улыбнулся, глядя на ноги Драко. Пэнси всё так же смотрела на Гарри холодно и с долей презрения. Гарри, наудачу, скорчил ей рожу и тут же пожалел об этом, когда она приподняла бровь с безразличной надменностью. — Проблема в том, что мы не знаем, что это, — чётко произнесла Гермиона. — Мы думаем, что оно здесь, но это может быть чем угодно. И, Боже, поместье забито тёмными артефактами. Нам придётся обойти каждую комнату. На самом деле, то, что вы тут появились, весьма кстати. — Ты могла бы звучать чуть более удивлённо, когда говоришь такое, Миона. Для моего душевного спокойствия, — заметил Рон. Гермиона закатила глаза и тепло посмотрела на него. — Думаю, нам стоит разделиться на группы, — предложила она. — Хотя бы на две. В одной должен быть Малфой, в другой Гарри. Так они смогут отмечать, если что-то изменилось. — Верно, — кивнул Драко. — Отличная идея. Он выглядел таким облегчённым, что это даже не казалось странным — его готовность согласиться с Гермионой. У Гарри дёрнулся уголок губ в неприятной усмешке, и он сделал глоток вина, чтобы скрыть её. Но Рон уже качал головой: — Это не сработает. Уже слишком много вещей изменилось. Гарри даже не знал о существовании этого странного старого домовика. — Да, мы должны держаться вместе, — сказала Пэнси, и в её голосе звучало неприкрытое презрение. Она могла бы прямо сказать: я хочу держать вас в поле зрения. — Неожиданная позиция для тебя, — холодно заметила Гермиона. Пэнси дёрнулась, будто от пощёчины. Драко выглядел удивлённым, но быстро взял себя в руки, сел прямо и, пробормотав что-то ей на ухо, аккуратно перетащил её ноги себе на колени. Гарри снова сделал глоток вина, а Блейз, которому явно было скучно, сказал: — Может, включим музыку? — Да, и достанем ещё виски, — согласилась Дафна, осушив бокал с впечатляющей скоростью. — Раз уж приходится проводить время с гриффиндорцами, можно хотя бы напиться. Тео поднялся и начал рыться в стопке пластинок, а Гойл молча передал бутылку виски. — Давайте вести себя прилично, — лениво сказала Пэнси, скользя ладонью по плечу Драко. — Ты же знаешь, как виски делает тебя болтливой, Queenie, а тебе наверняка не хотелось бы случайно заговорить с Уизли. — Полагаю, я переживу это, если виски окажется очень хорошим, — сказала Дафна и подмигнула в сторону Рона. Тот мгновенно покраснел, а Гермиона прищурилась. — К тому же, если напьёмся достаточно сильно, Драко может повторить то самое со стулом… — Думаю, в этом доме недостаточно алкоголя, чтобы это случилось, — отозвался Тео, роясь в пластинках. Слизеринцы засмеялись. — Что за трюк со стулом? — нахмурился Гарри. — Ничего, — напряжённо ответил Драко, а остальные слизеринцы посмотрели на Гарри с таким же недоверием и отвращением, словно таракан спросил, можно ли ему присесть за ужин. Гарри попытался не сделать неприличный жест, но в итоге сдался и сделал его — и его просто проигнорировали. Дафна достала колоду карт, толщиной раза в четыре больше обычной, и Пэнси, начиная раздачу, сказала: — О, прекрасно. Слизеринцы сгруппировались, отвернувшись от Гарри, тихо переговариваясь между собой. В гостиной разлилось звучание скрипок. Казалось, что Гарри и его друзей здесь вообще не было, словно гриффиндорцы так и не вторглись в Малфой-Мэнор. Что-то тяжёлое и горькое осело у Гарри в горле. — Ну и ну, — закатила глаза Гермиона и сделала глоток вина. Гарри последовал её примеру. — Забавный народ, не правда ли? — сказал Рон, но выглядел он не особо развеселённым. Гермиона съёжилась в кресле, словно тени Малфой-Мэнора тянулись к ней, и Гарри вдруг горько пожалел, что притащил их сюда. Но Рон прервал его мысли: — Давайте, у меня тоже есть карты. Подсядь ближе к огню, Гермиона, — и они начали играть в «Взрывающегося дурака». Рон откровенно и нелепо мухлевал, а потом начал этим смешить Гермиону. Гарри тоже немного повеселел. Если теперь у Драко была его мелочная компания, которая его полностью занимала, то пусть так. Гарри никогда в нём не нуждался. — Нам действительно стоит начать, — сказала Гермиона, оглядывая комнату с беспокойством. Рон покачал головой: — Я не хочу осматривать поместье в темноте. Давайте сначала немного освоимся. Гарри ссутулился. — Ты думаешь, на это уйдёт несколько дней? — Он не знал, радоваться этому или злиться. — Если нам повезёт, — ответила Гермиона. — Это место огромное, и мы почти ничего не знаем о том, что ищем. Думаю, нам стоит начать с тех комнат, где бывали реже всего — чердаков, подвалов, кабинетов, кладовых. Маловероятно, что это что-то, что все это время было у Малфоев под носом. Она начала планировать, как систематично прочесать дом: сначала менее посещаемые, захламлённые комнаты — предложила чердаки и подземелья. «Подземелья» она произнесла так же буднично, как любое другое слово, с сосредоточенным выражением лица. Потом любые складские помещения, библиотеки — в той, в которой она была сегодня, помимо книг, имелось несколько шкафов с разными редкостями, а кроме того, это вполне мог быть какой-то фолиант. Гарри предложил рассмотреть теплицы, и Гермиона оживилась: — О, отличная идея! — и принялась рисовать карту дома на клочке пергамента, который извлекла неизвестно откуда. Гарри склонился над её плечом, помогая ей между раздачами карт. Слизеринцы лениво растянулись на зелёных диванах, зевая. Они уже забросили свою игру; Тео что-то рассказывал, и все слушали его вполуха, едва сохраняя видимость внимания. Дафна Гринграсс нашла длинное перо страуса и балансировала его на носу, запрокинув голову и сузив глаза. Драко выглядел засыпающим, всё ещё прислонившись к Пэнси. Гарри выпил уже достаточно вина, так что ему было все равно. Когда Драко заметил его взгляд и нахмурился, Гарри лишь усмехнулся в ответ. Музыка продолжалась, одна вычурная мелодия сменялась другой: вальсы, фанфары… «Только слизеринец мог быть настолько претенциозным, чтобы поставить классику», — лениво подумал Гарри. — Взрыв! — воскликнул Рон. Гермиона и Гарри поспешно отдёрнули руки, чтобы их брови не опалило, а Рон ухмыльнулся и сгреб к себе стопку карт. — Тебе всё-таки когда-нибудь придётся прекратить жульничать, — сказал Гарри, но потом наклонил голову, прислушиваясь. — Подожди… я знаю эту песню. — Мм? — Гермиона выглядела засыпающей, подавляя зевок, так что аж челюсть хрустнула. — Нет, правда, — настаивал Гарри. Где-то на задворках сознания что-то зудело. Нога дёрнулась в такт. — Гермиона, ну скажи, это же на самом кончике языка… — Он сделал ещё глоток вина, надеясь, что это поможет вспомнить. Гермиона пожала плечами: — Не знаю. — Ты должна знать! Это же не то, что я обычно слушаю… — О, я знаю, — сказал Рон, откладывая карты. — Это один из тех старых танцевальных мотивов. Из балов, знаешь. — Да! — воскликнул Гарри. Он почти видел это: развевающиеся мантии на мраморном полу, сияющем от света люстр. Огненно-рыжие волосы его матери среди вихря танцующих. — Точно! — Кажется, я и сам знаю этот танец, — сказал Рон. Гермиона подавила очередной зевок, прижавшись щекой к локтю, и смотрела на них с тёплой, мягкой улыбкой. Может, именно это заставило Рона вскочить и сделать пару знакомых шагов — настолько знакомых, что у Гарри что-то ярко вспыхнуло в голове. — Да, — снова сказал он, широко улыбаясь, и протянул руку, позволяя Рону поднять себя на ноги. — Подожди, кажется, я умею… — Нам нужно больше места. Помоги мне отодвинуть стол, — взволнованно сказал Рон, уже слегка подвыпив. Они сдвинули полированный круглый стол и переставили несколько стульев. Гермиона смеялась, тихо и радостно. Слизеринцы перестали разговаривать, и Гарри смутно ощущал направленные на них насмешливые взгляды, но ему было всё равно. Они с друзьями пережили войну, и он хотел танцевать. Он протянул руку к Рону, но тот остановил его: — Подожди! Ты должен… Мама заставляла нас учиться, так что сперва нужно сделать шаг назад и поклониться… — О, точно, конечно, — сказал Гарри; он почти забыл всю эту глупую этикетную часть. Он сделал несколько шагов назад, и они с Роном посмотрели друг на друга с серьёзным видом, а затем исполнили низкий, изящный поклон. Гарри начал хихикать. Рон расплылся в широкой улыбке. — Сударь, — сказал Рон, протягивая руку и слегка приседая, будто делая реверанс. — Милорд, — ответил Гарри и взял его руку. Они оба шагнули с неправильной ноги. — Ай! — воскликнул Гарри, а Рон расхохотался. — Ладно, подожди, тогда ты иди влево, — сказал он, и они осторожно пошли вприпрыжку по роскошному ковру. Гарри хорошо ощущал, что за ними наблюдает не только Гермиона, но не стал смотреть в сторону слизеринцев. — Значит, лево-право, лево-право, а потом нужно… повернуться под рукой… Это оказалось непросто. Они неловко сцепили руки, пытаясь провернуться под ними, но Рон был выше Гарри на голову, и у Гарри плечи напряглись, выпрямились слишком жёстко; тогда Рон попытался это исправить и в итоге они столкнулись лбами. Гермиона громко, сонно хмыкнула: — Ха! — Ладно, неважно, — поспешно сказал Рон. — А дальше… как там… шаг — прыжок, шаг — прыжок… ай, Гарри, осторожнее! — Это ты осторожнее, — парировал Гарри; он уже не мог перевести дыхание от смеха и, снова поворачиваясь под рукой Рона, боднул его локтем в живот. Трубы вновь вступили. Они так рьяно закружились по ковру, что чуть не сбили вазу, и Блейз Забини издал омерзительный звук. — Вы просто неотразимы, — сказала Гермиона. Рон был в восторге; он так увлёкся, что закрутил Гарри слишком сильно, и тот отшатнулся в стену, а Рону пришлось ловить его, схватив за запястье. — Ужас, — сказал Драко, вставая. Сердце Гарри упало, смех застыл на лице. Они с Роном двигались обратно по ковру, приближаясь к слизеринцам, и Гарри никак не мог заставить себя не обращать внимания. Драко провёл рукой по волосам с выражением полного отвращения. — Я не могу на это смотреть, — сказал он. Гарри отвёл взгляд в сторону, куда они собирались идти. Он не хотел видеть, как Драко уходит. Он устал от этого. Особенно если Драко собирался уйти с Пэнси или Блейзом. — О, если бы только моя мать это увидела, — добавил Блейз. — Думаю, её бы вырвало. Просто издевательство над танцем. — Довольно, — сказал Драко и положил руку на плечо Гарри. Гарри вздрогнул. Он даже не заметил, что Драко оказался так близко, и они с Роном внезапно замерли. — Если не возражаешь, Уизли, — сказал Драко. — Что? — спросил Рон, и Драко легонько постучал ему по макушке, словно укладывая ребёнка в постель. Затем он плавно скользнул между ними, правая рука легко, без лишней теплоты легла на талию Гарри, а левой он перехватил его ладонь — и тут же повёл, словно этот танец изначально принадлежал ему. — Два, три, — тихо сказал Драко, и они легко заскользили по ковру, будто это был один из тех бальных залов, в которых Гарри когда-то танцевал, будто если бы он обернулся, то увидел бы там своих родителей. Внезапно комната стала казаться больше, гостиная — величественнее. Мебель как будто отступила к стенам, а рука Драко искрилась в его собственной. — А теперь под руку, — скомандовал Драко. — Вот, ты помнишь. Гарри почувствовал, как вспыхнул, легко повернувшись под рукой Драко. Всё было таким плавным. Таким простым. Он не помнил танец так хорошо — с Роном он только путался, но теперь казалось, будто все его сияющие шаги раскрываются перед ним в длинной череде, и ему остаётся только позволить Драко вести. — Кажется, стало тише, — пробормотал он. — Да, сейчас, — ответил Драко, и точно: скрипки зазвучали мягче и нежнее. Гарри оказался прижат к Драко чуть ближе, одна рука была выпрямлена за его спиной, удерживаемая ладонью Драко, другая поднята над головой. Их лица оказались слишком близко. Драко не был для него слишком высоким, как Рон. Гарри всё ещё приходилось поднимать взгляд, но не так сильно. Глаза Драко были серыми, серьёзными, прикованными к Гарри, и Гарри чувствовал его тепло вдоль всей линии их тел, там, где они почти соприкасались. Они кружились. Гарри чувствовал, как склоняется к прикосновению Малфоя. — А теперь назад, — тихо сказал Драко, снова закручивая Гарри под своей рукой, его ладонь легко скользнула к Гарри на бедро, направляя его. Всё было так просто. Драко едва касался его, но Гарри сразу понимал, куда идти. Он никогда не был хорош в танцах, но он знал, как танцевать с Драко; он помнил это, сотню разных версий этого. Он сглотнул, когда они перешли к следующей части танца: теперь Гарри двигался вперёд один, а Драко оставался позади. Рон и Гермиона смотрели; Гермиона выглядела ошеломлённой. Слизеринцы были шокированы. Гарри сжал зубы и потянулся назад, уже почти ожидая, что там окажется пустота, но прохладные, сухие пальцы Драко были там, мягко сжимая его руку, и вот уже Драко снова скользил за ним. Теперь Гарри почти не видел остальных. Драко снова повернул его к себе. Их лица оказались ещё ближе. Они осторожно шагали друг вокруг друга. Гарри вздохнул и сказал гораздо более низким голосом, чем мгновение назад — Я не помню, что дальше. Драко не ответил, просто смотрел на него. Его взгляд был далёким, недосягаемым. — Я… — начал Гарри, но Драко разжал пальцы, так медленно, будто сам не осознавал, что держал Гарри за руки. Гарри постарался не застонать от разочарования. Постарался не податься вперёд, не прижаться к Драко. Он сказал, всё ещё глядя в его серые, серьёзные, уверенные глаза: — Там должен быть… момент с подпрыгиванием? — Ты всегда наступаешь мне на ноги, — сказал Драко и сделал шаг назад. Он выглядел сбитым с толку, провёл рукой по лицу. — Здесь… комната всё равно слишком маленькая. — Верно, — согласился Гарри. В следующем крыле есть бальный зал, подумал он, но не произнес это в слух. Драко и сам знал. Гарри открыл рот, чтобы сказать… что-то… но Драко быстро перебил его: — Уже поздно. Гарри моргнул. Он снова посмотрел на молчаливых зрителей, наблюдавших за ними. Почувствовал, как его губы скривились в горькой усмешке, и отступил от Драко. — Верно, — повторил он.

***

Он, Рон и Гермиона чистили зубы в ванной при спальне Рона и Гермионы, молча. С другой стороны, подумал Гарри сухо, возможно, ему удалось настолько ошеломить Гермиону, что она хотя бы на время забыла о своей ненависти к особняку Малфоев. — Эм, — наконец сказал Рон и сполоснул рот. — Ну. Это было странно. Гарри поднял брови. Гермиона молчала, задумчиво хмурясь. — В принципе, мы же знали, что будет странно? — продолжил Рон, словно только сейчас до него дошло. — Но это было… ну, слишком странно. Гарри наклонился и сплюнул в раковину. — Он какой-то… собственник, — с неудобством заметил Рон. — Но танцует хорошо. — Не так уж хорошо, — машинально возразил Гарри, потому что у Драко и так слишком завышенное мнение о себе. Даже если его здесь не было, чтобы это услышать. — Нам нужно разобраться с этим проклятием, — тихо сказала Гермиона. Резко почувствовав усталость, Гарри развернулся и пошёл в свою одинокую комнату спать.

***

Гарри спал беспокойно, то и дело вздрагивая, просыпаясь с мыслью: почему я здесь?, а потом снова проваливался в тревожный, тягучий сон. Когда он впервые услышал приглушённые утренние трели птиц, то лишь натянул подушку на голову, цепляясь за сонливость, даже когда чья-то рука тихо легла ему на плечо и слегка встряхнула. — Мргх, — пробормотал он. — Поттер, — раздался голос Драко. Гарри протянул руку, ухватил его за перед рубашки, притянул ближе и ткнулся лицом в его плечо, бормоча невнятное: — Не-а. — Поттер, — повторил Драко, смеясь, голос едва слышный. — Поттер. Проснись. — Отстань, — проворчал Гарри и носом ткнулся в его руку. На Драко была форма Слизерина, грубая ткань защекотала Гарри нос, и он чихнул. — Я голодный, — пожаловался Драко. Гарри застонал. — Гарри, — протянул Драко, напевая. — Уже утро. — Ты всегда так делаешь, — пробормотал Гарри. — Ненавижу тебя. Иди спать. — Но я голодный… — У тебя есть твой жуткий домовик, — вспомнил Гарри. — Но я хочу блинчиков, — сказал Драко. — А ты готовишь их лучше всех… Гарри издал жалобный, страдальческий звук. Он повернул голову набок. Волосы Драко были слишком длинные и лезли Гарри на лоб, а глаза, когда он посмотрел так близко, сияли сдержанным весельем. — Ты уже проснулся, — заключил Драко и откинулся на пятки. Гарри со стоном свалился лицом в одеяло, а Драко засмеялся. — Ну же. Вставай. — Ладно, — проворчал Гарри, неохотно выскальзывая из-под одеяла ногами вперёд. Так он обычно не вставал, и это даже удивило его, но Драко, стоявший на коленях у кровати, уже натягивал ему на ступни тёплые носки, и Гарри вспомнил, как холодны зимой полы Малфой-мэнора. Он взглянул вниз, просыпаясь окончательно, и увидел, как Драко смотрит на него снизу вверх, улыбаясь, с всё ещё растрёпанными после сна волосами и крошечной каплей зубной пасты в уголке губ. Гарри смотрел на него, и вдруг улыбка Драко стала неуверенной, а Гарри вспомнил — здесь никто не смотрит на них. Некому осуждать, некому пугаться, некому недоумевать, и ему не нужно было делать то, что ощущалось неестественным, нереальным. Он протянул руку, и Драко взял её, помогая им обоим подняться. — Пошли, — сказал Гарри, и они вместе заскользили по тихим коридорам. Драко шагал чуть впереди, волоча Гарри за собой, оборачиваясь и картинно прикладывая палец к губам, призывая к тишине. Гарри тёр глаза, пока они не вошли в чистую, побелённую кухню, где камень стен сочетался с тяжёлым деревянным столом. В доме было так тихо, слышалось только редкое птичье чириканье в сером, пасмурном утре. Драко включил радио. Гарри открыл высокий деревянный шкаф, достал оттуда серебряную миску и снял с крючка венчик. — Молоко, — сказал он, зажимая миску под мышкой и потянувшись за мукой. Драко, уже раскачиваясь в такт невыносимо плохой поп-песне, ушёл в кладовую. Через минуту он вернулся, скользя в носках по прохладному каменному полу, возможно, мраморному — Гарри никогда не вглядывался. Драко поставил тяжёлую стеклянную бутылку с молоком на стол, а потом подошёл ближе, дотягиваясь через Гарри до верхней полки, где тот тщетно пытался достать яйца. Легко ухватив их, Драко с самодовольной улыбкой посмотрел на Гарри сверху вниз. Гарри закатил глаза. — Да-да. — Ты сам так подыгрываешь, — заметил Драко, отходя к кухонному столу. — Ты никогда не помнишь, что у тебя есть магия. — Мама говорила, что слишком много магии на кухне портит вкус еды, — сказал Гарри. Драко фыркнул. — Сказки для старух. В Хогвартсе еда на вкус нормальная, не так ли? — Верно, — согласился Гарри, разбивая яйца в миску. Драко тем временем отрабатывал лунную походку, украдкой посматривая на Гарри. — Американские или французские? — спросил Гарри. — Фу, разве это вопрос? — передёрнулся Драко, и Гарри засмеялся. — Тогда дай мне большую сковороду, — сказал он, плеснув на глаз молоко и начав взбивать. — Твои ужасные друзья тоже захотят завтрак? — Возможно, — ответил Драко. — А твои ужасные друзья? — Почти наверняка, — сказал Гарри. — Но… — Ещё рано, — подхватил Драко, глаза весело сверкнули. — Я знаю. Мои тоже пока не встанут. Он резко развернулся на пятке и, скользнув к Гарри, начал покачивать бёдрами, пытаясь соблазнительно потрясти сковородой, но чуть не угодил Гарри по голове. Тот рассмеялся, инстинктивно потянувшись и обхватив Драко за талию, забирая у него сковороду. Драко быстро чмокнул Гарри в волосы или что-то вроде этого, прежде чем отступить и сделать радио громче. Всё было в порядке. Гарри теперь понимал, в какую игру они играют, какой риск берут на себя. Что пока вокруг не было никого, кто мог бы сказать им, что проклятие не было настоящим, они не должны были говорить об этом и друг другу. Что они могли переложить вину за проклятие не на себя, где ей и было место, и даже не на волшебников, от которых оно произошло, а на своих друзей — за то, что они были застигнуты врасплох и не привыкли видеть Драко с блестящими глазами и растрёпанными волосами, кружащегося в его руках, тёплого и оживлённого. — Ты же не собираешься просто оставить тесто стоять? — спросил Драко, ткнув острым подбородком в плечо Гарри и наваливаясь на него, наблюдая, как тот взбивает смесь. — Так вкуснее, — начал Гарри, но Драко тут же застонал. — Это так долго… — Но, учитывая твои проблемы с мгновенным удовлетворением, — согласился Гарри, и Драко мгновенно отстранился, довольный. Они успели съесть половину первой стопки блинов, когда появилась Пэнси. Она едва начала отпускать свои язвительные замечания, как следом за ней пришли Гермиона и Рон — запыхавшиеся, будто спешили, наскоро одеваясь. Все трое уставились на Гарри и Драко в пижамах. Гарри молча продолжил есть, позволяя этой странной, ненормальной нормальности задержаться вокруг него хотя бы ненадолго. Драко сидел, бледный и надменный, словно это было обычное утро за столом Слизерина. И никто из них, кажется, ещё не заметил, что его нога уверенно зажата между лодыжками Гарри. — Начнём с чердака, — сказала Гермиона, пока Рон взялся жарить следующую партию блинов. — Какого чердака? — синхронно спросили Драко и Пэнси. Гарри закатил глаза и потянулся за наполовину выжатым лимоном. Гермиона тоже выглядела раздражённой. — Какого-нибудь большого, где больше всего вещей, — сказала она. Под глазами у неё темнели круги. Гарри задумался, спала ли она вообще. — Западный, значит, — ответил Драко. — В каком состоянии всё там? — уточнила Гермиона. — Он в ящиках, придётся разбирать? Или просто сложено наверху? Что-нибудь опасное есть? — Эм… — Драко выглядел слегка неуютно. — Всего понемногу, наверное? Можно подняться и посмотреть. — После завтрака, — вставил Гарри, и тут остальные слизеринцы, сонные и небрежные, начали подтягиваться на кухню, лениво облокачиваясь друг на друга, словно огромный, красивый, запутанный клубок. Они целенаправленно направились к плите и кофейнику, который, как понял Гарри, Драко поставил где-то между делом. Затем расселись вдоль стола по сторону Драко. Блейз был в элегантном халате с узором в виде павлиньих перьев, перехваченном золотым поясом. Дафна — в длинной шёлковой комбинации нежно-розового цвета, которая умудрялась выглядеть не слишком приличной, несмотря на длину. Пэнси надела чёрные спортивные штаны, закатанные до щиколоток, и старую, выцветшую квиддичную форму Слизерина. Гойл щеголял во фланелевых пижамах, на удивление похожих на те, что когда-то подарили дяде Вернону в Harrods. Тео остался стоять позади, уже одетый в дорогую белую рубашку и тёмные брюки, но с сонно прикрытыми глазами и отпечатком подушки на угловатой скуле. Гарри никогда особо не всматривался в утренний стол Слизерина — в любой реальности. А может, что хуже, всматривался, но только в одного его участника. А теперь, сидя так близко, трудно было не замечать, как пятеро из них лениво опираются друг на друга, а Драко — их неизменный центр тяжести. Они передавали по кругу всего три кофейные чашки, выкручиваясь как могли. Беспардонно тянулись к блинам, а сковорода тем временем снова тихо зашипела — кто-то направил на неё заклинание, заставив тесто лениво разливаться само. Нога Драко ткнулась в его лодыжку. Гарри посмотрел на него, ещё сонный, и Драко улыбнулся — быстро, мягко, так, будто они оба получили всё, что хотели.

***

Они обедали прямо на чердаке, даже не потрудившись спуститься в столовую ради душевного спокойствия Джипса. Все были измотаны, пыль тонким слоем осела в волосах. Четыре часа методичного перебора заваленного хлама, распаковки коробок и разглядывания странных магических предметов, без малейшего понимания, что именно они ищут, оставили Гарри утомлённым и пересохшим, с ноющей головной болью в висках. — Мы бы поняли, — сказал Рон расслабленно, вытягивая длинные ноги вперёд, пока Джипс с осуждением раздавал тарелки с супом и толстые, маслянистые ломти деревенского хлеба. — Мы бы сразу поняли, если бы нашли. — Это ты сейчас на что-то конкретное опираешься или просто слепо веришь в интуицию своей занудной подружки? — с усмешкой спросила Пэнси. — Нет, — ответила Гермиона, даже не поднимая глаз от стопки книг, которые притащила из библиотеки поместья. Они довольно быстро поняли, что Гермионе лучше не копаться на чердаке — уже четвёртая фарфоровая безделушка попыталась откусить ей пальцы. Она смирилась с тем, что будет сидеть в углу на табурете, уткнувшись в книги, лишь изредка поднимая голову, чтобы контролировать процесс. В основном же она погрузилась в серию томов с тревожными иллюстрациями. — Но у нас сейчас нет другого выхода. — Что ты там изучаешь, Грейнджер? — осторожно спросил Драко. Гермиона мельком глянула на него, затем снова уткнулась в страницы. — Книгу по теории альтернативных вселенных, — сказала она. Драко моргнул. — Но ты же не думаешь, что мы были в альтернативной вселенной? — Нет-нет. — Гермиона отмахнулась, дотянулась до своего кусочка хлеба. — Там было слишком много несостыковок, слишком много моментов, которые не имели смысла, и слишком частые отсылки к этому миру. Плюс, эти тёмные пятна, которые вы оба описывали, словно мир был не до конца проработан. Но я думаю, что те волшебники, которые напали на вас, точно изучали эту теорию. Я пытаюсь понять их логику, разобраться, куда они могли пойти дальше. — А я говорю, давайте просто сидеть тут и ждать, — беззаботно протянула Дафна Гринграсс, вытянув ноги. — Они же всё равно снова нападут, и тогда мы их расспросим. Или умрём, конечно, — добавила она. Пэнси и Гойл выглядели слегка обеспокоенными. Блейз мрачно заявил: — Моя мать была бы разочарована. — Слизеринцы такие драматичные, — закатил глаза Рон. — Нас тут девять человек, плюс Министерство и Макгонагалл наготове, так что, думаю, справимся. Пэнси явно хотела сказать что-то язвительное, но не доверяла себе. Она переключилась на огромный деревянный сундук, недовольно копаясь в нём и время от времени потрясая очередную находку перед Гарри или Драко. Они оба только пожимали плечами. — Не уверен, что у нас что-то получится, — наконец признался Гарри. — Гермиона, ты правда думаешь, что мы это как-то почувствуем? — Если ты искал это подсознательно, если это было твоей целью, ты бы на этом зацепился, — ответила Гермиона, и три часа спустя, когда после обеда на чердаке остались только смутные крошки, Гарри внезапно выдохнул: — О! Гермиона резко подняла голову. — Что такое? — спросила она, вскакивая. — Это безопасно? — Думаю, это не совсем то, что нам нужно, — ухмыльнулся Гарри, стягивая старое полотно с какого-то предмета. — Драко, это же… — О, граммофон, — сказал Драко, поднимаясь с места, где хмуро копался в коробке с младенческими одеждами. Он подошёл ближе, наклонился над Гарри, неосознанно опираясь рукой на его плечо. — Я и забыл про него. — Ты его в этом мире тоже переделывал? — Не помню, — протянул Драко. — Пэнси, он был… — Я эту штуку не припоминаю, — настороженно ответила Панси, наблюдая за ними. Дафна и Тео тоже подошли ближе. — Это что? — спросил Тео. — Музыкальный шкаф с граммофоном, — пояснил Драко, проводя пальцем по лакированному дереву и поморщившись на серый след пыли. — Но мы настроили его так, что он стал… как там у магглов это называется, Поттер?.. — Колонки? — предположил Гарри. — Бумбокс? — Что-то вроде того, — сказал Драко. — Не уверен, что смогу повторить. Лили помогала. — Это же не так сложно, — подбодрил Гарри. — Ты же тогда сам всё настроил — ты что-то делал с сдерживающими чарами… Давай, Драко, ну пожалуйста… — М-м, ладно, — протянул Драко снисходительно. Гарри по глупости оглянулся — и тут же отвернулся обратно, потому что увидел одинаково шокированные и возмущённые выражения на лицах слизеринцев, Гермионы и Рона. Драко, ни о чём не подозревая, спокойно стянул свитер, сунул его Гарри, закатал рукава рубашки и скользнул под шкаф, готовый возиться с ним. — Черт, ну и… Почисти его, а? — сказал Драко. Гарри неуверенно дернул палочкой в сторону объекта. Раздался легкий хлопок, Драко закашлялся, но быстро прочистил горло и пробормотал: — Спасибо! Спустя мгновение он начал напевать. Гарри видел его только наполовину — Драко почти целиком исчез в узком пространстве между шкафом и полом. Но он все равно остался на корточках, напряженно вглядываясь в полумрак, пытаясь разглядеть бледные пряди волос, его голову, склонившуюся набок, приподнятый подбородок, пока тот изучал внутренности шкафа. Драко ловко двигал пальцами, целясь палочкой с предельной точностью. Он был мастером в починке, в создании странных маленьких чар, в мелких, ювелирных заклинаниях. Но время от времени ему требовался всплеск магической силы, и тут Гарри вполне мог помочь. В комнате воцарилась тишина. Слизеринцы смотрели на Драко с горящими глазами, так же, как на пятом курсе, вспоминал Гарри. Рон прислонился к стене, наблюдая с непростым выражением лица, а Гермиона уткнулась в книгу, не поднимая глаз. — Осторожнее, помнишь, там еще была эта алхимическая шестеренка… — предупредил Гарри. — Ау! — отозвался Драко, и Гарри рассмеялся. Драко пнул его, попав в колено. В полутьме Гарри заметил острый край его улыбки. В комнате больше не было пыли, лишь уютное тепло, солнечные лучи пробивались сквозь окна, в воздухе плавали пылинки, а старый дубовый пол отливали медовыми оттенками. Когда Гарри провел пальцами по дереву, ему показалось, что оно стало теплым на ощупь. Единственные звуки — это шелест переворачиваемых Гермионой страниц и тихий, задумчивый насвист Драко. — Вот, — Драко хлопнул по боку шкафа. Он протянул руку, и Гарри помог ему выбраться. Они одновременно выпрямились и приподняли крышку граммофона. — Не понимаю, — хрипло проговорил Гойл, подходя ближе и недоверчиво глядя на Драко. — Если это просто граммофон, почему он такой огромный? — В нем есть еще отделение для ликера, — пояснил Гарри. — И место для пластинок. Нарцисса говорила, они были популярны в… эээ, когда же… — В сороковых, — подсказал Драко. — Точно, — кивнул Гарри. — Но даже тогда музыка заполняла максимум одну комнату, может, бальный зал. Можно, конечно, усилить звук заклинанием, но это не очень подходит для музыки… — Делает ее глухой, — вставила Гермиона. Она нехотя выглядела заинтересованной. — Или искажает басы… — Именно, — сказал Драко, запуская пальцы в волосы и стряхивая с них пару паутинок. Одна осталась на затылке. Гарри кивнул ему, и Драко, не возражая, склонил голову, позволив ему убрать ее. — Но если модифицировать усиливающее заклинание и разделить его, чтобы оно влияло на разные части по-разному… — Разделить заклинание? — прищурилась Гермиона. — Да, — кивнул Драко. — Смысл в том, что ты не даешь заклинанию завершиться полностью, не обрываешь его, а как бы цепляешь за следующую часть. Работает только с объектами, которые находятся близко друг к другу. Именно поэтому это удобно для механизмов. — Хм, — задумчиво протянула Гермиона. — Покажешь потом? — Конечно, — Драко коротко взглянул на нее, и между ними проскользнуло какое-то понимание, которое Гарри не смог расшифровать. — Но работает ли это? — спросила Дафна. Гарри открыл отделение шкафа, предназначенное для пластинок, и с раздражением нахмурился. — Это не твои. — Нет, — согласился Драко. — Судя по всему, моего двоюродного деда Альфарда. У него был… эм… странный вкус. — Еще бы, — фыркнул Гарри, доставая пластинку в чехле, отороченном кружевной розовой оборкой. — Кажется, я нашла твои, Драко, — сказала Панси и вернулась к одной из коробок. Она пнула ее в сторону Драко, и он, заглянув внутрь, усмехнулся. — О, да. Они старые. Папа, наверное, конфисковал их. — Мм, кажется, на четвертом курсе, — сказала Панси, с трудом скрывая интерес. Гарри проскользнул под рукой Драко, заглянул в коробку и с триумфальным возгласом вытащил пластинку. — Ооо! — Драко восторженно захлопал в ладоши, а Гарри аккуратно поставил пластинку в граммофон. При первых же механических звуках смеха Гермиона вздрогнула. — Это… — Драко и Пэнси были одержимы маггловской музыкой восьмидесятых, — сказал Гарри, закатив глаза, когда заиграла синтезаторная мелодия. — Вы бы видели его, когда мама познакомила его с Wham, я думал, он расплачется… — Мне не нравится, что Поттер вдруг узнал все наши секреты, — мрачно пробормотала Панси. — Заткнись и иди сюда, — сказал Драко, крутанув диск, и, ликующе выкрикнув что-то, выбежал из чердака в коридоры особняка. Гарри рассмеялся и бросился следом, за ними последовали слизеринцы, Гермиона и, в некотором замешательстве, Рон. — Почему они не боятся призраков? — спросил он. — Думал, магглы в них не верят. — Звук такой чистый, — довольно заметил Драко, сбросил носки и легко запрыгнул на перила лестницы. Гарри ухмыльнулся. — О, я забыл, какой ты позёр. — Кто бы говорил, — парировал Драко и протянул руку. Гарри, тоже стянув носки, схватил его за руку и запрыгнул рядом. Они побежали по перилам, игнорируя предостерегающий возглас Гойла. Гарри на секунду задумался, не забыл ли он, как это делается, но лакированное дерево Малфой-манора было таким же знакомым, как метла, и ноги ни разу не оступились, словно воздух сам обнимал его, поддерживая. Они мчались вниз, удерживая равновесие, подпрыгивая, чтобы перепрыгнуть змеевидные перила, которые всегда норовили сорваться и укусить. За ними гнались остальные. — Музыка слышна везде! — выкрикнул Драко через плечо, звуча до неприличия самодовольно. — Я гениален! — Ты большая заноза в моей заднице, — сказал Гарри, нагнал его, прижал к стене на секунду, а затем воспользовался этим моментом, чтобы проскользнуть вперед. — Ты худший человек, которого я когда-либо встречал, — заявил Драко, когда они, выбрав разные маршруты, добрались до бального зала и, тяжело дыша, встретились в центре. Остальные подошли куда спокойнее. — Это просто прекрасно, Драко, — сказал Блейз. — Мы устроим шикарную вечеринку. — Все равно не понимаю, — пробормотал Рон. — Что за «Охота за привидениями»?

***

— Нет-нет, погодите, — сказал Тео, ухмыляясь. — Так эта вечеринка на четвёртом курсе… — Ага, когда Блейз притащил траву от своего отчима, и все думали, что сильно накурились, а потом, недели через две, оказалось, что это всего лишь мята, — сказал Гарри. Слизеринцы снова разразились смехом. Все, кроме Пэнси, которая мрачно уставилась на него, и Драко, который, вытянувшись перед камином, лежал с закрытыми глазами и кривовато улыбался. — Это так странно, — задумчиво сказала Дафна. — Ты был там, ты действительно это видел. — Нет, не был, — холодно заметила Гермиона. — Он просто жил в воспоминаниях Драко какое-то время, — сказала Пэнси. — Он их украл. Гарри закатил глаза. — Ох, мой косяк. Простите. — Но если он действительно всё знает, — вмешался Блейз, — значит, он в курсе про… — Нет, нет, — тут же перебил его Драко. — Про что? — раздражённо спросил Гарри. Драко приподнялся на локте и протянул руку, требуя вино. Гарри молча передал бутылку. — Может, я знаю, просто мы это по-другому называли. — Нет, по-другому это назвать нельзя, — уверенно заявил Гойл. — Не думаю, что это вообще могло существовать в мире без Пэнси, — лениво добавил Драко. Пэнси выглядела немного умиротворённой, села рядом с его головой, потягивая вино из той же бутылки и рассеянно перебирая его волосы. Гарри на это было плевать. Сегодня вечером он чувствовал себя сытым и довольным — ужин от Джипса был, как всегда, великолепен, а после долгого дня, проведённого в беготне по поместью и тестировании граммофона, у него просто не осталось сил. Граммофон резко отключился, стоило им выйти за пределы дома, но Драко предположил, что это для того, чтобы не пугать местных птиц. В подземельях звук тоже не работал, но, впрочем, никто, кроме Гарри, не решился туда спуститься. Слизеринцы и Гермиона замерли в коридоре, ведущем вниз. Драко побледнел и сказал: — Думаю, он туда не дотянется, правда, не дотянется, — и отвернулся. Только Рон пошёл вместе с Гарри к дверям подземелий, останавливаясь чуть в стороне, но наблюдая за ним внимательно. В любом случае, Драко оказался прав. Гермиона несколько раз пыталась убедить всех, что пора вернуться к поискам на чердаке, но поместье, казалось, оживало, тьма отступала, и там, внизу, было хотя бы не так пыльно. — Мы продолжим завтра, — уверенно заявил Гарри. — Грейнджер, иди сюда, я покажу тебе разделяющие чары, — предложил Драко. И они с Гермионой ещё полчаса сидели на кухне, экспериментируя с крошечными зелёными побегами, пробивавшимися сквозь оконную раму. — Разве тебе не было… странно? — спросил Рон. — Быть единственным гриффиндорцем на всех этих слизеринских вечеринках? — Ну, — удивился Гарри. — Ты же тоже там был. Брови Рона взлетели вверх. Он сделал ещё один глоток виски и передал бутылку Гермионе. — Это… ужасно. Он сильнее прижался к плечу Гермионы, и она вдруг улыбнулась. — Не переживай, — сказала она, похлопав его по плечу. — Теперь я здесь. Я тебя защищу. — Спасибо, Грейнджер, — с серьёзностью сказал Рон. — Она и так была там духом, — добавил Драко, не открывая глаз. — Мы так много о ней говорили. — О да. Нам пришлось отговаривать тебя от того, чтобы последовать за ней и Невиллом в поисках крестражей просто ради компании, — заметил Гарри. В голову ему вдруг пришла ужасная мысль. — Подожди… Ты со мной тоже подружился ради Гермионы? — Ты раскрыл меня, — сказал Рон. Слизеринцы снова рассмеялись. Гарри показал ему средний палец. Драко зевнул и потянулся. — Я скучаю по слизеринским вечеринкам, — сказал он. — В гостиной так пусто. — Ты мог бы… — начал было Гарри, но осёкся и сглотнул. Он не закончил фразу, почувствовав, как все уставились на него, и вместо этого неловко рассмеялся. Драко открыл глаза, внимательно посмотрел на него. — Думаю, Поттер не может их нормально вспомнить, — уверенно заявила Пэнси. — Раз уж он не знает про Стул. — Да чтоб тебя, — простонал Гарри. — Драко, просто скажи уже! — Это был не только Стул, — вставил Блейз. — Некоторые из нас хорошо проводили время на этих вечеринках. — Он огляделся с самодовольной ухмылкой. — На четвертом курсе?! — засмеялся Рон. — В школе?! — А где же ещё? — с пренебрежением спросила Дафна. — В этом же и есть смысл обучения в школе-интернат, не так ли? — Ну, это одно из преимуществ, — сказал Тео. — Хотя некоторые, — протянул Блейз многозначительно, — возможно, слишком увлекались этими преимуществами, если вы понимаете, о чём я… — Ой, да ладно! — возмутился Тео. — У нас с тобой, наверное, одинаковый счёт! — В моём списке нет ни одного хаффлпаффца, — заметил Блейз. — Что за «счёт»? — спросил Рон. Дафна медленно и многозначительно посмотрела на него. Рон мгновенно покраснел до кончиков ушей. — А, — понял он. — В моём списке нет ничего плохого, — раздражённо сказал Тео. — Семнадцать — вполне приличное число. — Семнадцать? — переспросила Пэнси. — В прошлый раз было одиннадцать! — Ну, я жил во Франции, — пояснил Тео, и около четырёх человек протянули: — О-о-о. Блейз выглядел слегка раздражённым. — А у тебя какой, Блейз? — спросила Дафна с веселым любопытством. Тот недовольно пробормотал: — Четырнадцать. — Четырнадцать — это мало?! — Рон выглядел так, будто вот-вот начнёт задыхаться от возмущения, разрываясь между тревогой и очень миссис-Уизли-подобным выражением лица. — Серьёзно? — Конечно, нет. Они просто глупые мальчишки, — сказала Дафна. — У меня всего шесть. Что тут сказать, — добавила она, с довольным видом оглядывая остальных, — мне нравится растягивать удовольствие. — Пять, — сказал Гойл, не поднимая глаз. — Одиннадцать, — спокойно объявила Пэнси. — Ну же, гриффиндорцы. Время подтвердить свою целомудренную репутацию. — Две, — пробормотал Рон, краснея. Гермиона мягко похлопала его по руке. — Тоже две, — сказала она. Гарри это удивило, но Рона, судя по его виду, нет. Пэнси взглянула на него. — Две, — автоматически сказал Гарри. — Правда? — Рон выглядел заинтригованным. — До или после Джинни? Или… ладно, потом поговорим, — решил он, бросив взгляд на яркие, цепкие слизеринские взгляды, устремлённые на них. — Как мило, что у вас у всех одинаковые цифры, — с преувеличенной ласковостью протянула Дафна. — Очень… трогательно и целомудренно. — Думаю, две — это уже не целомудренно, — заметила Гермиона, всё ещё в основном сосредоточенная на книге. — Даже если это не так много, как у них, это уже противоположность целомудрия. — А ты, Малфой? — спросил Рон. — Какой у тебя счёт? Драко не пошевелился. Его длинный силуэт, освещённый пламенем за спиной, казался совершенно расслабленным, одна рука была наброшена на глаза, всё его тело — спокойной, тёплой линией. — Один, — мечтательно произнёс он. Слизеринцы взорвались хохотом. — Ты гребаный лжец! — Тео, сияя от восторга, стукнул кулаком по столу. Дафна закатила глаза, а Гойл, покачав головой, даже с каким-то почти нежным видом пробормотал: — В каком мире, Мерлин… — О чём ты вообще, Драко? — сквозь смех спросила Пэнси. — Я знаю, как минимум, восемь, о которых ты мне рассказывал. Девять, если считать Блейза… — А я считаю, — с царственной улыбкой объявил Блейз. — Так что можешь смело учитывать. — Что?! — Драко резко сел, выглядя немного обеспокоенным. Он помотал головой. — Я… нет, вы правы, простите. Девять. Я неправильно понял вопрос. — Ты неправильно понял своё блудливое, блудливое прошлое, — с широкой улыбкой сказала Дафна. Драко закатил глаза и показал ей неприличный жест. В этот момент его взгляд коротко встретился с Гарри — у обоих выражение лица было одинаково растерянным и широко раскрытым.

***

— Ты правда спала с Кормаком МакЛаггеном, Миона? — спросил Гарри с любопытством по пути в спальню. — Нет, конечно, нет, — сказала Гермиона и слегка порозовела. — Это был Виктор, разумеется. — А с кем ты спал, кроме Джинни? — спросил Рон. — Не могу поверить, что ты мне не сказал! Такие вещи надо мне говорить… — Рон, — тихо сказала Гермиона. Рон замолчал. Гарри отвернулся. Это ведь не считалось, наверное. Этого никогда по-настоящему не было. Неважно, что он всё ещё чувствовал это — горячее, тяжёлое тело Драко над собой, его волосы, падающие на глаза, когда он прижимал Гарри к постели, сладкое натяжение и жжение, его губы, покусанные до красноты.

***

Вино, еда и беготня по поместью Малфоев весь день так утомили Гарри, что он спал, как убитый, в плотном, спутанном клубке снов. Он проснулся рано утром, когда в небе уже брезжил серый свет, но солнце ещё не взошло, даже птицы не пели. Всё равно он встал — был полностью бодр и знал, что больше не заснёт, и тихо зашагал по большому дому. Ночью выпал снег, и окрестности поместья выглядели свежими и чистыми, как из сказки — такими, какими Гарри их помнил. Заросли и зелень скрылись под аккуратным, пушистым покровом. Он подумал о том, чтобы подняться на чердак и покопаться там, посмотреть, узнает ли что-нибудь, но вместо этого направился на кухню, которую уже хорошо знал и любил, и приготовил две чашки чая. Дверь в комнату Драко была приоткрыта. Гарри толкнул её и замер на секунду, увидев две фигуры в постели, но Драко слегка приподнялся и поманил его рукой. — Всё нормально, — пробормотал Драко. — Она проспит хоть ураган. Это для меня? — Ага, — кивнул Гарри и направил кружку с чаем к нему. Затем прошёл к кровати и сел на другом её конце, прислонившись к спинке. Потом передумал, сполз пониже, чтобы лечь на спину, держа чашку на животе, её тепло приятно грело сквозь ткань пижамы. — Почему она тут? — спросил он. Было приятно знать, что Драко не станет его осуждать, не решит, что он ревнует или ведёт себя странно. Драко лениво обхватил его лодыжку свободной рукой. — Мы сидели допоздна, когда все легли, — сказал он. — Продолжили пить. В какой-то момент оказались здесь. Она… Думаю, она злится, что её не было в… этом сне. Гарри нахмурился. Ему не нравилось говорить об этом так, словно это был отдельный мир, а не просто смутная тень их общей истории, границы которой становились всё более размытыми, грозя поглотить всё остальное. — Но это ведь не твоя вина, — неохотно сказал он. — М-м, знаю, — отозвался Драко, сделал глоток чая и резко замер. — Где ты нашёл Йоркширский чай? — На нижней полке кладовой, — ответил Гарри. — Я думал, он закончился, — задумчиво пробормотал Драко. — Нет, Люциус всегда держал запас там, помнишь? — сказал Гарри. Драко кивнул, заспанный и довольный. — Как думаешь, найдём сегодня что-то на чердаке? — Нет, — вздохнул Драко, нахмурившись. — Я почему-то уверен, что не найдём. Но это не причина переставать искать. Чувствую, что мы что-то упускаем. — Мы ведь не так много времени там проводили, — сказал Гарри. Драко высунул из-под одеяла ноги и лениво ткнул Гарри пальцами в щёку. Гарри рассмеялся и шлёпнул его по ступням. — Может, стоит обыскать весь дом? — М-м, но мы уже порядком его облазили, — заметил Драко. — Просто… Мне кажется, я почти помню. Оно… очевидно, оно прямо передо мной. — Это, наверное, просто твой огромный нос загораживает вид, — сказал Гарри с серьёзным выражением. Драко рассмеялся, приподнимаясь на локтях. Глаза его сверкали. — Почему ты вон там? — спросил он. Гарри закрыл глаза, медленно потянулся, ощущая на себе его взгляд. — Это ты пустил Пэнси в мою кровать, — пробормотал он, а потом спохватился: — В нашу кровать. В твою кровать! Да пошло оно. — У нас хорошие гостевые комнаты, — заметил Драко. — Да ну тебя, — проворчал Гарри. Он бы и поворчал подольше, но Драко тёплой, ленивой рукой провёл по его голени, через ткань пижамы, и Гарри только вздохнул и сделал ещё глоток чая. Эта кровать была удобнее всех остальных, подумал он. Хотя, возможно, он просто привык. Раздался чёткий стук в дверь, и в комнату вошли Дафна и Гойл. — О, привет, — сказала Дафна, с удивлением взглянув на Гарри. — Драко, мы собираемся в деревню. — О? — приподнял брови Драко. Дафна кивнула: — Тео тоже с нами. В шестером вполне можно копаться в чердаке, а мы собираемся поговорить с людьми, узнать, не замечали ли они кого-то рядом с поместьем в последнее время, каких-нибудь подозрительных гостей. Если кто-то что-то ищет здесь, они могли заранее провести разведку или даже пытаться проникнуть внутрь. — Ладно, — кивнул Драко. — Вы справитесь втроём? — Нас трое, — коротко ответил Гойл. Гарри быстро улыбнулся ему. Гойл выглядел слегка ошарашенным, но в последнее время это было его обычное выражение лица, так что Гарри не стал переживать. — Поттер приготовит ещё один гигантский завтрак? — спросила Дафна, подходя ближе. — Он тут, — с усмешкой заметил Драко. Дафна прочистила горло: — Ну… ты собираешься? — Мргх, — пробормотал Гарри. — Не хочу. Вас слишком много. Готовить для целой толпы шумных, требовательных слизеринцев было не так уж весело. Это напоминало ему о Дурслях. Дафна нахмурилась: — Да ну, вчера же приготовил… — Джипс приготовит, — сказал Драко. — Что хотите? Гарри нахмурился: — Нам не стоит его призвать? — О, он и так подслушивает, — мрачно сказала Дафна. — Он жуткий маленький тип. Гойл мягко толкнул её локтем. — Вот поэтому твоя еда всегда подгорает. — Мне так нравится, — высокомерно заявила Дафна. — Особенно бекон, Джипс, пожалуйста. — О да, всем полный английский завтрак, пожалуйста, — раздался голос Пэнси, совершенно отчётливый, хотя глаза её оставались закрытыми. Рука Гарри дёрнулась, пролив немного чая на одеяло. Он почувствовал себя пойманным с поличным, растянувшись рядом с Драко; внезапно ему стало интересно, как долго Пэнси была бодрствующей и слушала их. Они ведь не обсуждали ничего особенно личного, но всё равно Гарри чувствовал себя разоблачённым, выставленным напоказ, словно какая-то его тщательно скрываемая часть вдруг оказалась на виду. Он попытался поймать взгляд Драко, но тот смотрел на Пэнси и выглядел совершенно невозмутимым. — С пашот, — добавила она. — И один со скремблом, — вставил Драко, затем обернулся и подмигнул Гарри.

***

— Здесь сказано, что магические предметы иногда могут стать препятствием, — нахмурившись, сказала Гермиона, водя пальцем по строчке в книге. — В них уже заложены свои заклинания, у них есть собственное предназначение, и оно может не совпадать с нашими желаниями. — Я думала, мы ищем какой-то неизвестный магический предмет, — сказала Пэнси. — Да, — кивнула Гермиона. — Но теперь я думаю, что речь может идти о… исходном объекте. Я всё время возвращаюсь мыслями к проклятию, к тому, насколько оно было детализированным, насколько мощным. Возможно, они не хотели использовать его только один раз. Гарри её проигнорировал. Ему не нравилось, когда Гермиона говорила о сне. — Кажется, я нашёл мёртвых вейл в их истинной форме, — сказал он. — Но зачем им это? — спросил Рон. — Я думал, вся суть была в том, чтобы использовать мощное заклинание и вытянуть из головы Малфоя какую-то информацию. Обмануть его, заставить выдать её. Драко подошёл к сундуку, в который заглядывал Гарри. — Кажется, это ночные жакеты моей прабабки, — сказал он и вытащил один из них — шёлковый, цвета золота, с перьями, ниспадающими, словно крылья. — Мы ищем не это, — пробормотала Гермиона, потирая лицо. — Но мне всё равно не даёт покоя… — Драко говорил, что в том сне не было центрального объекта, — вставила Пэнси, по локоть зарывшись в коробку с рождественскими украшениями. — Разве это не было бы запоминающимся? — Красиво, — прокомментировал Гарри, когда Драко накинул жакет ему на плечи. Гарри послушно просунул руки в рукава и вопросительно приподнял брови. Драко задумчиво потёр подбородок. — Если они не хотели его предупреждать, — возразила Гермиона. — Я просто хочу понять, что было важнее — проклятие или поместье… — Думаю, проклятие, — сказал Рон. — Тут что-то странное. Есть способы проще вытащить информацию. И даже если они хотели сделать это осторожно, мы же уже всё поняли, так? Значит, метод был не идеален. Значит, дело именно в проклятии. — В Малфой-мэноре случалось много вещей, — не согласился Блейз, качая головой. — Важных, ужасных, могущественных. И часто одновременно. Мне кажется логичным, что им нужно что-то именно отсюда. — Может, Дафна, Тео и Гойл что-то узнают в деревне, — предположила Панси. Драко мягко подтолкнул Гарри к старому шезлонгу с выцветшей гобеленовой обивкой и выцарапанными на деревянных подлокотниках инициалами: N.M., A.B., S.B., D.M.. Гарри вытянул ноги перед собой и замер в ожидании. Драко снова углубился в сундук, и через минуту из него показалась нитка изумрудов, которую он ловко обернул вокруг запястья Гарри несколько раз. Драко стоял перед ним на коленях, нахмурившись, словно обдумывая, чего ещё не хватает, затем водрузил на голову Гарри огромную соломенную шляпу. Гарри посмотрел на своё запястье, медленно поворачивая руку. Свет, отражаясь от драгоценных камней, создавал на потолке причудливые узоры. — Ну? — спросил он. — Не совсем то, — задумчиво сказал Драко. — Может быть, — ответила Гермиона Пэнси, неуверенно. — Но разве поместье не слишком скрыто от деревни? — Да, но именно поэтому есть шанс, что кто-то заметил что-то странное, — сказал Блейз. — Они все одержимы этим местом. Оно возвышается над ними уже много лет, а теперь почти заброшено. Можешь не сомневаться, что местные суют нос, куда не надо. Рон застонал: — Так вот где проблема, — сказал он. — Полдеревни тут бродит и шпионит, а потом все друг на друга доносят. — Мерлин, — раздражённо протянула Пэнси. — Ну, значит, Дафне придётся поговорить со всеми. — Ага! — воскликнул Драко, почти полностью исчезнув в глубине старого шкафа, а затем выполз наружу, победно размахивая лёгкой зелёной вуалью. Он набросил её на шляпу, так что лицо Гарри оказалось обрамлено изумрудной сеткой. Потом добавил очки в форме кошачьих глаз. Гарри радостно ухмыльнулся ему. — О, мальчики, — заметила их Гермиона. — Да, браво, — ядовито сказал Блейз. — Это, конечно, очень поможет. Гарри бросил виноватый взгляд в сторону Рона и Гермионы, но тут Драко потянулся вверх и снял с полки старый фотоаппарат. Он выглядел как нечто среднее между полароидом и совсем древней камерой с чёрным занавесом, под который Драко тут же нырнул, держа аппарат в уверенных руках. — Улыбнись, — сказал он. И Гарри улыбнулся.

***

— Разве поместье Малфоев не было осаждено во время войны? — спросил Рон. — И здесь уже несколько месяцев никто не живет? Откуда тогда бесконечные запасы алкоголя? — У нас хорошо укомплектованный погреб, — ответил Драко и икнул. Гарри рассмеялся, ласково провел рукой по волосам Драко, скользнул по затылку. Драко наклонился ближе и сказал: — Я вижу, как ты жульничаешь, Поттер. — Я не жульничаю! — Ты должен сбрасывать королей, если они у тебя есть… — У меня их нет, — сказал Гарри, а потом, увидев недоверчивый взгляд Драко, повторил: — Нет! — Я это запомню, — протянул Драко, раздал еще по четыре карты. — Я не понимаю эту игру, — пожаловалась Пэнси. — Это странная смесь из трех разных, насколько я могу судить, — ответила Гермиона. Она уже играла в четвертый раз за вечер, внимательно следила за ходом и только начала побеждать. — Нас научил Джеймс, — сказал Драко. — Мы все время играли в Италии… Нет, Пэнс, ты не можешь класть туза после козыря. — Да чтоб тебя, — раздраженно бросила она, перебирая карты. Дафна тем временем начала перебирать стопку сброшенных карт с ленивым любопытством. Она была тихой весь вечер, подавленной тем, что её миссия в деревне провалилась: никто ничего не видел. Гарри понимал, что это был серьезный шаг назад, но не мог заставить себя об этом заботиться. — В этом мире ты что, был больше похож на слизеринца, Гарри? — спросил Рон. — Гарри чуть не попал в Слизерин, — рассеянно сказал Драко, даже не обратив внимания на волну возмущения, охватившую слизеринцев. — Шах, — сказал Гарри. — Черт, — четко выговорил Драко и швырнул карты на стол. — Ты знаешь правила, — ухмыльнулся Гарри. Драко вздохнул, взял рюмку текилы и залпом её осушил. — В вашем странном мире мы… больше веселились? — спросил Рон, поежившись под взглядом Гермионы. Никто не ответил. — Кто-нибудь, поставьте новую пластинку, — сказал Драко. Было приятно сидеть вместе в холодные вечера, играть в глупые игры, пить. Все уже отказались от идеи разделяться на разные стороны комнаты и почти не говорили о сне. Целый день поисков среди пыльных комнат — они закончили с чердаками, теперь разбирали складские помещения в западном крыле — изматывал, а разгадывать мотивы нападавших не оставалось сил. Гораздо проще было лениво подшучивать друг над другом, когда голова Драко все ближе опускалась на плечо Гарри. Пэнси смотрела слишком внимательно. — Нет, — сказала она. — Драко, сыграй что-нибудь. Драко зевнул. — Сейчас? — Давай, — сказала она. Драко, покладистый, поднялся, уселся за пианино. Он снова зевнул, рассеянно уставился в пустоту, взгляд сонный. Но затем заиграл богатую, переливчатую классическую мелодию, которую Гарри вроде бы узнавал, но не мог вспомнить её название. Она звучала ярко, звенела, словно россыпь золотых монет. Драко играл легко, пальцы плавно скользили по клавишам, и в какой-то момент казалось невозможным, что эту музыку извлекал всего один человек с одного инструмента. Рон и Гермиона таращились на него с широко раскрытыми глазами; слизеринцы смотрели с тревожной смесью восхищения и обожания. Гарри не знал, какое выражение появилось на его собственном лице, когда Драко нахмурился, склонившись над клавишами, рассмеялся, сбившись на одной ноте, дал мелодии уклониться в сторону, а затем резко вернул её обратно. Гарри на мгновение вспомнил Драко, играющего на пианино и смешащего Сириуса на шестнадцатый день рождения Гарри; Драко, балующегося с пианино в их свадебном люксе; Драко с Скорпиусом на коленях, показывающего ему, куда ставить пальцы. Он встал и прочистил горло. — Давай, — сказал он. Драко удивленно поднял голову. — Поставь что-нибудь нормальное, под что можно танцевать. — Поттер, — недовольно сказала Пэнси. Но Драко с грохотом захлопнул крышку пианино. — Ладно, — сказал он, и в глазах его промелькнуло что-то жесткое и опасное. Музыка, которую он включил, звучала сбивчиво, нервно, ритм то исчезал, то появлялся снова. От нее у Гарри внутри будто что-то заполыхало. Он не мог отвести от Драко глаз. Он устал от собственного желания. «Он мой муж», — поймал себя на мысли Гарри и тут же отвернулся. Слизеринцы пустили по кругу текилу. В этот раз никто не отказался, даже Гермиона пила уверенно, её рука лежала на бедре Рона, взгляд был острым. Драко пил, пока не начал смеяться, его тело расслабилось, губы стали жестокими и щедрыми, а в его взгляде, полном насмешливого презрения, Гарри вдруг вспомнил пятый курс. Только вот он уже не знал, какой именно. — Я думала, ты собирался танцевать, Поттер, — сказала Пэнси насмешливо. — Разве не для этого ты включил музыку? Тео рассмеялся. — Ну же, покажи нам шоу. — Отстань, — пробормотал Гарри. — Драко, — вмешалась Дафна, её глаза загорелись. — Пожалуйста, пожалуйста! Мы так давно не видели! Сделай это снова. Драко обернулся через плечо, стоя у окна, ладонь его сжимала подоконник. В комнате будто завелась дикая кошка, которую Гарри по глупости считал прирученной. — Ладно, — беспечно ответил Драко. Дафна взвизгнула от восторга и поставила пластинку на начало. Блейз призвал из столовой массивное, расшитое кресло. Слизеринцы оживились, выкрикивая подбадривающие возгласы. Гарри молча откинулся на стену, сунув руки в карманы. Драко сделал это. И это было очень хорошо. Гарри лег в постель с пересохшим горлом и кружившейся головой. Он был пьян. Он чувствовал себя больным от желания — более жестокого, чем в шестнадцать, когда он пугался собственных чувств к лучшему другу. Он хотел Драко под собой. Хотел Драко над собой. Хотел, чтобы они снова дрались, как несколько недель назад в Хогвартсе. Хотел, чтобы Драко желал его так же грубо и яростно, на что он был способен. Он весь дрожал еще до того, как сжал себя в ладони. А постель была такой пустой и уродливой, что ему хотелось кричать.

***

Следующий день был ужасным. Все мучились с похмелья и злились; напряжение вспыхивало, а потом снова оседало в угрюмой тишине. Они молча разбирали фронтон. Гермиона решила, что кое-что нужно отложить для дальнейшего изучения, поэтому каждый раз, когда им попадалось что-то, хоть отдаленно знакомое Гарри, они клали это в отдельную кучу. Вскоре накопилась целая коробка вероятного хлама, и у Гарри разболелась голова от попыток разобраться, в какой именно жизни он это видел. Во время обеда он ушел один, взял бутерброд и хрустальный графин с газированной водой и направился к оранжерее. Пришлось пробираться через хрустящий снег, вдыхая ледяной воздух, и это немного охладило его пульсирующую голову. Он устроился в зимнем саду, закрыв стеклянные двери от ветра. Ему нравилось это место летом — он дремал здесь или чинил метлу, пока Драко рядом читал и спал. Вспомнилось, как их застал ливень, когда ему было двадцать два и он опаздывал на ужин к родителям; Драко отправил Патронуса, объяснив, что они задержатся, а они сами сидели, смеялись, разговаривали и становились всё голоднее. Гарри съел бутерброд в четыре укуса и закрыл глаза. Хотелось открыть их и увидеть весну. Хотелось, чтобы зима оставалась, а Малфой-Мэнор снова был его. Когда он вернулся внутрь, все обсуждали Рождество. — Я проведу его с родителями, — сказала Гермиона. — В Хампстеде. Мы собирались поехать в Нору к Уизли, но… их воспоминания все еще немного… нестабильны, и я не хочу, чтобы магия их напугала. Она обвела взглядом слизеринцев, словно бросала вызов, но все смотрели в пол. — Я поеду во Францию с Тео, — глухо сказал Гойл. Гарри вспомнил, что его родители были Пожирателями смерти и погибли в последней битве. — Я буду с мамой и её очередным мужем, — сказал Блейз. — В Лондоне. А после ужина, наверное, заеду к Пэнси. Пэнси кивнула. Она выглядела уставшей. — В этом году маленькое Рождество, — тихо сказала она. — А ты? — обратился Рон к Драко, явно стараясь быть дружелюбным. — Твоя мама ведь в Италии, да? Ты к ней поедешь? Лицо Драко напряглось, стало бледным и заостренным. — Мне нельзя покидать Англию, — сказал он ровным, пустым голосом. — По условиям моего испытательного срока. Рон поморщился. — Верно. Прости. Все посмотрели на Гарри. Прошлое Рождество было в Малфой-Мэноре — Лили и Джеймс в натянутом перемирии с Нарциссой, Скорпиус носился в восторге, а в фойе стояла огромная ёлка, касавшаяся третьего этажа. Позапрошлое они с Драко провели в Годриковой Впадине, а потом в Норе, еще раньше — во Франции, со всеми семьями и Уизли, среди сверкающего снега и связок лука и чеснока, свисавших в каменной кухне, с треском огня в очаге. А в их первое Рождество со Скорпиусом были только они трое — тихие, испуганные, осторожные. — Надо вернуться к работе, — сказал Гарри. Но когда все начали подниматься наверх, он замешкался. Его плечо задело плечо Драко. Драко посмотрел на него внимательно, сдержанно. Гарри сглотнул. — Ты злишься на меня? Драко покачал головой. Их пальцы едва соприкоснулись. Они пошли наверх. Гарри не мог уснуть. Все легли рано, но он ворочался в своей чужой кровати, думал о том, не пойти ли дальше искать улики, не заглянуть ли к Рону и Гермионе, не спуститься ли в библиотеку почитать. Наконец, около трех, он поднялся, сходил в ванную, помочился, вымыл руки, постоял у окна. Снова шел снег, во дворе было тихо. Всё казалось слишком близким, неподвижным, словно это был последний дом в мире. Трудно было поверить, что где-то снаружи есть враги, возможно, готовые напасть. Гарри вышел из ванной и повернул налево, а не направо. Он не стал задумываться об этом. Просто пошел по коридору, тихо повернул дверную ручку и вошел. Но был недостаточно тихим. Драко шевельнулся, пробормотал что-то неразборчивое, а затем четче: — Гарри? — Да, — ответил Гарри, закрывая дверь. — Это только я. Извини. — М-м, — пробормотал Драко. — Иди сюда. Он откинул перед собой одеяло, и Гарри скользнул в постель, выдохнув с облегчением, когда его тело устроилось в знакомых изгибах. Драко придвинулся ближе, пока его грудь не прижалась к спине Гарри. Драко зевнул, коснулся губами его плеча. — Волосы, — пробормотал он. Гарри молча приподнял голову, заправил отросшие пряди под щеку, чтобы они не щекотали нос Драко. Драко зевнул снова и спросил, голос у него был сонный: — Скорпиус в порядке? У Гарри заныло в груди. — Всё хорошо, — сказал он. — Спи. — М-м. — Драко закинул руку ему на грудь, пошарил в поисках его ладони, переплел их пальцы. — Спокойной ночи. — Спокойной, — ответил Гарри. Он чувствовал себя несчастным. Виноватым, словно лгал Драко или обманывал его. Гарри глубоко вдохнул и выдохнул. — Это реально, — сказал он. — М-м? — Это реально, — повторил Гарри упрямо. — Я хочу, чтобы это было реальным. — Гарри… — сонно пробормотал Драко. Его рука крепче сжалась вокруг Гарри. Он снова зевнул. — Ты просто плохо спишь. Спи. — Да, — сказал Гарри. И, к его удивлению, уснул почти сразу, провалился в теплую, глубокую темноту, красную под веками. Когда он проснулся, вторая половина кровати была холодной. Он нервничал, спускаясь вниз, но Драко лишь бросил на него короткий, кривоватый взгляд, подвинулся, освобождая место за завтраком, и передал ему тарелку с яичницей.

***

На следующий день снег перестал идти, покрыв землю блестящим белым слоем. Гарри высунулся из окна, чтобы посмотреть на него, а Драко зевнул, лениво развалившись в кресле, золотистый в свете утра. — Красиво, но я бы предпочёл поплавать в озере или что-то в этом роде, — сказал Гарри. — Я начинаю сходить с ума взаперти. — Знаю, — сказал Драко с тёплой ноткой в голосе. — Хотя даже ты не смог бы плавать в такую погоду. Озеро замёрзло. — Да, — вздохнул Гарри. — Просто хочется выйти наружу. Как ты думаешь, есть шанс уговорить всех полетать? — Маловероятно, — сказал Драко, зевая. Затем он выпрямился. — Но знаешь, что мы могли бы сделать? — Что? — Гарри тут же обернулся. — О! Да? — А почему нет? — Драко ухмыльнулся. — Можно объяснение для тех, кто не является зловещими близнецами? — поинтересовалась Дафна. — Нам нужно продолжать поиски, ребята, — вздохнула Гермиона. — Но мы могли бы сделать перерыв, Гермиона, — радостно сказал Гарри. — Мы могли бы выйти на озеро. Рон моргнул. — В снег? Гермиона начала улыбаться. — Ну, — сказала она и повернулась к Драко. — У тебя есть коньки моего размера? — У нас есть коньки любого размера, — торжественно заявил Гарри и направился к шкафу в холле, в который пришлось влезать на четвереньках, чтобы порыться в его тёмных углах. Он стал швырять коньки через плечо, чуть не угодив несколькими из них в головы слизеринцев. Раздавалось немало жалоб, но все смеялись и разговаривали наперебой, воодушевлённые, свежие, словно снег за окном, и отчаянно жаждущие выбраться из дома хоть ненадолго. Гарри успел испугаться, что своих коньков он там не найдёт, что это окажется одной из тех тихих, жестоких лживых деталей проклятия, но стоило ему сунуть руку глубже, как он нащупал их: чёрные, с зелёной вышивкой, тот самый подарок от Драко на двадцатилетие. Гарри несколько секунд просто смотрел на них, а потом обернулся через плечо к Драко и поднял находку вверх. Драко лишь покачал головой, криво улыбаясь, показывая пустые ладони, не давая объяснений. Гермиона наверняка могла бы дать одно, Гарри был в этом уверен — это могли быть неиспользованные коньки или те, что Драко получил и потом превратил в подарок в рамках проклятия. Но Гарри не стал спрашивать. Он хотел принять любой подарок, который дом был готов ему предложить. Они вышли наружу в своих тяжёлых пальто и шарфах, неся коньки через плечо. — Дафна, конечно, лучшая, — сказал Блейз. — Тео, наверное, второй, но после него всё идёт, так сказать, ноздря в ноздрю… — О, Блейз, да брось, я могу обогнать тебя даже с завязанными руками, — закатил глаза Драко. — Дело не в скорости, а в стиле, — парировал Блейз. — Ну, вообще-то дело немного и в скорости, — возразил Драко. Гарри рассмеялся. — Повтори это, когда будешь злиться, что я опять тебя обогнал. Драко закатил глаза. — Ты жульничаешь. — Мне и не надо, — самодовольно ответил Гарри. — О, Поттер хорош в спорте, ну надо же, какой сюрприз для нас всех, — сказала Пэнси. — Озеро огромное, — заметил Рон, весело оглядываясь, пока они спускались по склону. — Мы катались на коньках, когда были детьми, но в Оттери-Сент-Кэчпол был только маленький пруд, да и вообще, Фред с Джорджем всегда посыпали кое-где соль, так что приходилось быть осторожным… — Боже, — содрогнулась Гермиона, а потом весело посмотрела на Гарри. — А мои родители водили меня кататься в Лондоне. Некоторое время я даже хотела стать фигуристкой, кажется. До того, как хотела стать морским биологом и физиком. — Я не знаю, что значит ни то, ни другое, — с недоумением признался Драко, но в его голосе звучала лёгкая улыбка, — но какое-то время я тоже хотел стать фигуристом. — Спасите нас, — ошарашенно произнёс Рон. У озера они расселись на расставленные по берегу деревянные скамейки, зашнуровывая коньки. Они были волшебными, поэтому те, что не совсем подходили, как у Панси, Рона и Гойла, сами подгонялись по размеру, а шнурки быстро завязывались в тугие узлы. Коньки Гарри сели идеально. — Прямо как Золушка, — с ухмылкой прокомментировал Драко. — Хотел бы я, чтобы вы двое перестали флиртовать, — мрачно сказал Блейз. — Это меня пугает. Гарри закатил глаза. Он поднялся на ноги, неуклюже балансируя в снегу. Он уже был в нетерпении — предвкушал, как оттолкнётся, почувствует скольжение, то, что ближе всего к полёту, находясь на земле. Рон и Гермиона первыми отправились на лёд, уверенно оттолкнувшись. Рон был крепким фигуристом, чуть неуклюжим вначале, но постепенно ловил ритм, а Гермиона кружила вокруг него, смеясь над удивлёнными слизеринцами. — Это единственный способ, которым магглы могут летать, — крикнула она. — Ну, ещё на самолётах. — О, Мерлин, они меня ужасают, — сказал Тео, присоединяясь к ней. Он выписывал элегантные восьмёрки и катился спиной вперёд, раскинув руки, ловя пальцами холодный воздух. Явно хвастался, но, стоит признать, выглядело это эффектно. — И ещё эти ужасные штуки… Как они называются? Хелликоптеры? Один чуть не убил Драко, кстати. Гарри открыл рот. Драко положил ему руку на плечо. — Тсс, — попросил он и добавил, глаза блестели: — Пожалуйста. Затем он ступил на лёд и легко скользнул вперёд, засунув руки в карманы — тонкий, изящный силуэт на фоне холодного голубого льда. Гарри дал ему немного форы, а потом и сам оттолкнулся изо всех сил. Он уже ощутил вкус скорости, почувствовал ветер на лице, как вдруг его ноги запутались, коньки будто прилипли, и он грохнулся на лёд так сильно, что из него выбило весь воздух. — Один выбыл! — крикнул Блейз, ухмыляясь. Гарри уставился на лёд и на свои руки. Он попытался подняться на ноги, но не смог. — Ох, Гарри, — сказала Гермиона, легко разворачиваясь и катясь обратно к нему. Рон последовал за ней, чуть медленнее, и они вдвоём помогли Гарри подняться, хотя его ноги продолжали разъезжаться в разные стороны, и он не мог удержать равновесие, опасно покачиваясь из стороны в сторону. — Я… я не понимаю, — выдохнул он. — Что-то не так с моими коньками? Драко подъехал ближе, но не совсем к ним, с непроницаемым выражением лица. — Ты когда-нибудь катался на коньках? — спросила Гермиона. Гарри уставился на неё. — Конечно! Сотни раз… — Гарри, — мягко перебила Гермиона. — Я имею в виду, ты когда-нибудь катался на коньках в реальной жизни? Вне проклятия? Гарри сглотнул. — Ну… — Дурсли иногда водили Дадли, но никогда его. Обычно оставляли в машине за пределами парка. Гарри резко мотнул головой, отгоняя этот образ, заменяя его другим: он десяти лет, нервно стоит на своих первых коньках, отец держит его за руку, а Сириус едет впереди, подбадривая. — Всё в порядке, — сказала Гермиона. — Не расстраивайся. Ты просто никогда этого не пробовал, вот и всё. — Но я пробовал! — запротестовал Гарри. — И я умею делать всё остальное из сна, я… я знаю карточную игру, знаю все слизеринские вечеринки… — Это воспоминания, — терпеливо объяснила Гермиона. — Украденные друг у друга или переданные обратно. И, конечно, ты помнишь вещи, которые касаются только ума. Но это физический навык, Гарри. Твоё тело его просто не знает. Она и Рон двинулись вперёд, очень медленно, взяв Гарри под руки и ведя его за собой. Он чувствовал себя ребёнком. Или идиотом. — Вот почему не стоит воспринимать проклятие как настоящий мир, — сказала Гермиона, внимательно глядя ему в лицо. — Всё в порядке, — сказал Рон и похлопал его по спине. — Ты научишься. Рон был прав, конечно. Глупо было расстраиваться. Гарри даже видел, что в этом есть определённая техника, и что если он постарается, то сумеет обрести ту гладкость и скорость, которые помнил. Он даже смог двигаться самостоятельно, пока Рон и Гермиона уехали вперёд, а сам он медленно, упрямо, пошатываясь, пробирался вдоль края озера, обходя выступающие изо льда тростники. Просто это был не тот побег, которого он хотел или ожидал. Это было ещё одно неприятное возвращение в мир, в который он не хотел возвращаться. Он стиснул зубы и продолжил двигаться, наблюдая, как Тео и Дафна кружат друг вокруг друга, как Блейз лениво скользит рядом с Гойлом, который катался странно похоже на Драко — чуть медленнее, но с той же лёгкостью, держа руки в карманах. Пэнси двигалась неловко, но быстро, Рон и Гермиона держались за руки. У Гарри напряглась челюсть. — Давай, Поттер, — тихо сказал Драко, подъехав к нему сзади. Он скользнул рукой под руку Гарри и устремился вперёд, потянув его за собой. Гарри вскрикнул, замахал руками, вцепился в локоть Драко и гневно на него посмотрел. — Не так быстро! — Я держу тебя, — сказал Драко. Он выглядел несчастным, уставшим. — Как же типично для святого Поттера — дуться, потому что у него не получилось что-то с первого раза. — Я раньше умел, — буркнул Гарри. — Нет, не умел, — возразил Драко. Они замолчали. Гарри двигал ногами, как мог, а плавное скольжение Драко компенсировало его неловкость. Гарри смутно осознавал, что за ними наблюдают. Он чувствовал себя глупо, маленьким, выставленным напоказ, и вспомнил, что этот сон был проклятием. Вспомнил, что он его предал. Наконец, Гойл объявил, что хочет есть, а Пэнси сказала, что устала, и они сняли коньки, направляясь обратно в дом. Гарри был всё ещё мрачен, и Драко, явно тоже, справлялся с этим, становясь саркастичным и насмешливым — в одном из его наименее любимых Гарри настроений. — Честно, твоя самоуверенность просто невероятна, — весело сказал Драко, вызвав смех Пэнси. — Только потому, что какие-то тёмные волшебники внушили тебе, что ты что-то умеешь… — Заткнись, — резко бросил Гарри. — Я умел играть в карты. Я умел танцевать. — Ты, кажется, слишком полагаешься на карточную игру в доказательствах своей правоты, — сказал Драко, слегка порозовев и намеренно проигнорировав любое упоминание о танцах. — В том мире было много вещей, которые в реальности невозможны. Гарри нахмурился. — Например? — Например, то, что мне сошло с рук дезертирство от Тёмного Лорда, — сказал Драко с ужасной усмешкой. Он замолчал, а потом добавил: — Или то, что ты всегда был таким радостным. — Я вполне способен быть радостным, спасибо, — огрызнулся Гарри, игнорируя тревожные взгляды, которыми обменялись Гермиона и Рон. — Я пока не видел доказательств, — сказал Драко, распахивая входную дверь и обмениваясь с Пэнси самодовольной ухмылкой. — Хм, что ещё? Ладить с моей матерью. Поднимать меня. Гарри моргнул. — Я мог бы тебя поднять. — Мы говорим метафорически или буквально? — спросил Рон с мучительным выражением лица. — Даже не знаю, что хуже, — заметила Пэнси. Драко недоверчиво посмотрел на Гарри. — Ты бы меня не поднял. Я выше тебя на полголовы. — Спасибо, раньше не замечал, — фыркнул Гарри и закатил глаза. — В любом случае, ты не сказать чтобы накачанный, так, горсть костей… — О, иди к черту, — отозвался Драко. — Тебе бы этого хотелось. Гарри пожал плечами: — Я просто знаю, что смог бы. — Видите? — обратился Драко ко всем сразу. — Вот это самомнение! Просто невероятно. — Ладно, Драко, мы поняли, — лениво протянул Блейз. — Весело, конечно, вспоминать школьные препирательства, но… — Нам надо работать, — вмешалась Гермиона. — До ужина осталось всего несколько часов. — Давайте попробуем другую комнату, — согласился Рон. — Если я еще хоть минуту пробуду в окружении этих змееподобных обоев, я заору. — Плохие новости, Уизли, — ухмыльнулась Дафна. — Это был своего рода мотив, когда Нарцисса затеяла ремонт… — Внимание, — вдруг резко бросил Драко, и Гарри едва успел выпустить из рук коньки и пальто, прежде чем Драко прыгнул на него — бледное, взволнованное лицо, слишком много конечностей. Но Гарри поймал его — без колебаний, с абсолютной уверенностью. И вдруг Драко оказался у него на руках, колени прижаты к бокам Гарри, глаза широко распахнуты. — Эм… — протянул Рон. — Я же говорил, — отозвался Гарри. Голос прозвучал ниже, чем он ожидал. — Эм… — выдохнул Драко. — Я… да. — Он облизнул губы. — Да, я ошибался. Они не двигались. Гарри не мог оторвать взгляда от его лица, такого знакомого, родного. Глаза Драко были огромными, потрясенными, словно его ударили. — Может… — подала голос Пэнси. — Может, нам стоит пойти и… приступить к работе… Драко дернулся, будто собираясь слезть, но Гарри сжал руки крепче. Драко издал едва слышный звук, и тогда Гарри толкнул его вперед, прижав спиной к стене, и поцеловал — жестко, яростно. Драко тут же вцепился в него, зацепился пальцами за рубашку, за волосы, задыхаясь, но Гарри уже ничего не замечал — ни спешно удаляющихся шагов, ни чужого присутствия. Только Драко. Только его губы, жадные, требовательные, и руки, скользящие по его бокам. — Пусти… пусти меня, — пробормотал Драко. Гарри послушался, но вместо благодарности получил то, что Драко тут же притянул его обратно, толкнул колено между его бедер, впился в губы, укусил за челюсть, за шею. — Господи, — выдохнул Гарри, и слово затерялось между их ртами. Драко дрожал, скользя холодными пальцами под его рубашку, и Гарри хотел позволить ему. Он бы отдал ему все. Так долго. Он задыхался. А Драко дал ему воздух. Вернул к жизни. Разбудил поцелуями. Гарри сильнее прижался к нему, сбросил пальто с его плеч. — Наверх, — выдохнул Драко. — В нашу постель. Гарри застонал, позволил вести себя по лестнице. Они шли медленно, натыкаясь на мебель, останавливаясь в углах, сливаясь в поцелуях — жадных, жгучих, как голод. Гарри уже не думал ни о проклятиях, ни о снах, ни о правде. Ему было все равно. Он хотел этого. Всю жизнь. — Черт, — выдохнул Драко, когда они, шатаясь, добрались до коридора. Он не отпускал Гарри, будто тоже был на грани, будто тоже был голоден. Его пальцы зарывались в волосы, а потом он прошептал, срываясь: — Гарри… милый… — Снимай рубашку, — выдохнул Гарри, заплетающимся языком. — Снимай немедленно, серьезно, черт, я люблю тебя… И Драко рассмеялся — широко, с какой-то радостной дерзостью, выскальзывая из рубашки. Гарри промахнулся, зацепился за воротник, усугубил положение, потому что снова припал к его губам, пока тот не успел окончательно освободиться. Его пальцы дрожали на пуговицах, неловко пытаясь помочь. — Милый, — пробормотал Драко, будто обещание. И Гарри отстранился, чтобы посмотреть на него. Свой. Любимый. Его жизнь, возвращенная обратно. А потом замер. — Что это? — спросил он. Губы Драко тронула ленивая, мягкая улыбка: — Что? Гарри дрожащими руками расстегнул еще одну пуговицу. А затем снова притянул Драко к стене, но теперь не чтобы целовать. Он смотрел на него жадно, с отчаянием. Шрам белел у горла, но чем ниже, тем становился темнее, уходя в багряный, изуродованный рубцами узор боли и насилия, прорезавший грудь. Гарри весь трясся. — Кто это сделал? — его голос сорвался на гневный рык. — Я убью его. Кто к тебе прикоснулся?... Драко тоже посмотрел вниз. На секунду они оба застыли. А потом Драко оттолкнул его. — Не трогай меня, — его голос взлетел, срываясь на крик. — Это ты! Это ты сделал! Отойди от меня! — Я… я бы никогда… — пролепетал Гарри. Это не имеет смысла. Драко, дрожащий в ванной, прошептавший: «Все было не так». Но он не говорил этого, он кричал: «Круцио», и Гарри… Гарри… — Не смей прикасаться ко мне! — Драко вжался в стену, будто не осмеливаясь повернуться к нему спиной. Глаза его расширились от ужаса. — Не трогай меня! Это был ты! — Я бы… никогда… — прошептал Гарри. И увидел кровь на полу в ванной. — Ты сделал это, — голос Драко взлетел в истерике. — Ты. Это было по-настоящему. Я помню. Он поднял ладони, как доказательство, и Гарри увидел тонкие белые полосы шрамов, прорезающие кожу — там, где Драко разрывал сон. Гарри резко отвернулся, его вывернуло. Он споткнулся, покатился вниз по лестнице, налетел на подставку с вазой, едва удержался на ногах. Увидел лица Рона и Гермионы — бледные, испуганные, бегущие к нему. Гарри, задыхаясь, дотянулся до двери. Но руки дрожали так сильно, что он не смог ее открыть. Дом сжимался вокруг него — темный, чужой, злорадный. Никогда не его.