Tight Tension

— …нет, СТОЙ! КАРЛ- Раздался взрыв, оглушающий и выворачивающий нутро. Стэнли ухватил Карла за руку, чтобы выдернуть из этой грёбаной мясорубки, в которую они стремительно проваливались, но уже в следующий миг его отбросило на хрен за пару десятков метров, вмазало в дерево, и всё, что осталось от Карла — оторванная по локоть рука, за которую Стэнли его схватил. Рука, которую он всё ещё держал в своей руке. Он закричал — и проснулся от собственного крика, весь в холодном поту, с саднящим горлом и ёбаной болью в каждой, мать его, клеточке его тела. На самом деле, у многих его коллег были разного рода проблемы со сном. Особенно, после ебучей ливийской миссии — ну, после прошлогодней, конечно, потому что Стэн уже бывал в этой ёбаной Ливии — в 2011-м, на первой интервенции, и тогда всё казалось легко, несмотря на проблемы: их опасные, но блестящие вылазки закончились свержением Каддафи и огромным всеобщим подъёмом боевого духа. Стэнли с тех пор получил несколько повышений в звании и просто влюбился в военное дело, перейдя на службу к федералам и заполучив свой специальный отряд. Он наивно полагал, что во второй интервенции всё будет так же легко и блестяще. Но кто же, чёрт возьми, знал, что за три ебучих года эти ебучие обезьяноподобные ублюдки успеют эволюционировать? Тогда капитан Снайдер впервые так жестоко облажался. И потерял половину своих ребят. И сам себя чуть не потерял. Вскоре после той злосчастной операции к ним в штаб прислали какого-то сопливого психолога с дрожащим голосом. Он пытался что-то пищать про посттравматическое расстройство и терапию, но очень быстро был послан на хуй. Нет, кто-то из его ребят ещё ходил на собрания, но Стэнли было, куда потратить своё чёртово время с куда большей пользой. На спарринги, например. Или на тренировки по стрельбе. Или на оттачивание своих навыков пилотирования самолётом, на худой конец. С ним всё было в порядке. Ну, подумаешь, пару тройку раз его внезапно накрывали панические атаки. Подумаешь, ему снились постоянные кошмары, после которых Стэн просыпался в холодном поту. Нашли, блядь, проблему. От гипервентиляции ещё никто не умирал! А вот на военных миссиях, когда слишком самонадеянный капитан проёбывался в своих приказах — очень даже умирали. Так что Стэну нужно было обращать своё внимание на действительно первостепенные задачи, а не заниматься всякой ерундой типа хождения на группы поддержки. Но чёртовы проблемы со сном, конечно, периодически всерьёз его доканывали, это правда. Стэнли любил спать. Сон — одна из немногих стабильных радостей в его жизни после кофе, запаха пороха и сигареты, так какого хрена спать теперь было так сложно? Ладно, возможно, «проблемы со сном» — это довольно мягко сказано. Иногда эти «проблемы» воспринимались так, будто Стэнли всю ночь медленно поднимался в гору на сломанных ногах. Днём, под покровом солнечного света и в окружении людей, ему вполне удавалось нормально функционировать и с энтузиазмом обесценивать свои приступы паники, игнорируя и этот грёбаный страх облажаться и потерять вообще всех, и это чёртово осознание, что его жизнь с лёгкостью могла оборваться буквально в любой момент из-за самой жалкой мелочи, и что из-за идиотского стечения обстоятельств весь понятный мир мог рухнуть к хренам собачьим… Однако по ночам, в пустом доме и в холодной постели, что в такие моменты казалась уж слишком большой для него одного, эти мысли роились в его башке жужжащим осиным роем и не давали дышать. Это случалось не каждую ночь, но всё же. Он просыпался в холодном поту и готов был поклясться, что видел оторванную руку Карла в своей руке, что ощущал её тяжесть и опаляющий жар взрыва. Ему снился Берт, мёртвый и изуродованный, искалеченный, потому что Стэн в тот момент был недостаточно быстр, недостаточно умён, недостаточно собран, чтобы его спасти. Он чувствовал, как склизкий холодный хвост отчаянной паники обвивался вокруг его шеи, словно петля. Он видел вспышки огня и чувствовал запах ядовитого газа. Он- Он сорвался с простыней, скрученный в спазме и мокрый, как мышь, — с чётким ощущением, будто рана в груди открылась снова, и он истекает кровью. Он чувствовал, будто липкая тёплая жидкость стекает по его рукам прямо на матрас. Ему больно, так больно, будто всё происходит прямо сейчас, и он буквально слышит их крики и- Он впился ногтями в ладони, пытаясь унять противную мелкую дрожь. Надо дышать. Стэнли раньше думал, что это кошмары приносят боль. Ему потребовалось довольно много времени, чтобы понять, что это было не совсем так. Кошмары приносили облегчение — от того, что всё, наконец, закончилось. Боль приносили воспоминания. Сначала было трудно понять, в чём суть, — казалось, это одно и то же. Однако ночные кошмары, пускай они, определённо, вызывали под кожей какой-то призрачный зуд и неясную боль, но всё-таки не могли передать ту всеохватывающую агонию, которая захлёстывала его сознание в довольно редкие моменты, которые Стэнли мог описать только как «действительно тяжёлую ночь». Тот писклявый психолог назвал эту хрень «формой соматосенсорной памяти», если по-простому — болевыми воспоминаниями. И вот эта хуйня могла накрыть его и без контекста сна, просто кошмары часто являлись её причиной, потому что только во сне Стэн не умел контролировать свои телесные реакции. Хотя, без сомнения, кошмары делали всё только хуже: боль подпитывала ужас, который возвращал обратно к боли, словно ебучий уроборос. Всякого рода физическая боль в принципе была его постоянной спутницей — бесконечные спарринги, тренировки, падения, переломы, ранения, безусловно, имели свои последствия, но Стэнли к этому давно привык. Когда на его теле стали появляться повреждения посерьёзнее — ну, например, он как-то умудрился заработать открытый перелом со смещением, и в рану попала какая-то зараза, так, что потом пришлось удалять часть мышцы, чтобы вернуть ногу в функциональное состояние, — ему прописали какие-то лёгкие обезболивающие. Ну, в тот период ему действительно приходилось беспокоиться только о погоде — всякого рода перепады давления из-за надвигающихся штормов и резкие низкие температуры буквально пробирали его до костей, — но это была такая сущая ерунда, что он предпочитал не обращать на это дерьмо внимания. Зато теперь он мог предсказывать осадки с большей точностью, чем все местные метеостанции вместе взятые, и это было довольно круто, если так подумать. Потом ранений становилось больше, а анальгетики — сильнее. Потом к ним добавились снотворные. Потом — седативные. Теперь же Стэн обзавёлся целым набором препаратов, разложенных по ячейкам с надписями «плохой день», «довольно хреновый день» и «к чёрту это дерьмо». После второй ливийской миссии туда добавился ещё один — «двадцать минут до потери сознания». Казалось, что для боли не нужна была причина. Ей не нужны были ни ночные кошмары, ни дождь или снег. Его пытались убедить, что всё просто в его голове, но, простите, какого хуя? Он отказывался верить, что его мозг вообще способен на генерацию подобного дерьма. Но вот он здесь. Стэнли резко выдернуло из сна, так, будто его бросили в холодную воду или в какой-то бездонный сугроб, и теперь он отчаянно не мог понять, где верх, а где низ. Волосы противно прилипли ко лбу, сердце бешено колотилось, тело словно налилось свинцом, а ноги ощущались мёртвым грузом, тяжёлые и неподатливые. В комнате была почти кромешная темнота, но сегодня это совсем не помогало — скорее, только обостряло каждый его воспалённый нерв. Есть ли какое-нибудь слово, чтобы описать то чувство, когда ты одновременно очень замёрз, но твои кости буквально плавятся? Если оно и есть, Стэнли никак не мог вспомнить. Он вообще с трудом мог думать. Дыхание застряло где-то в горле, превращая то, что могло быть криком, в какое-то жалкое хныканье. Стэн мысленно ругнулся и, стиснув зубы, принялся дрожащими руками ощупывать матрас, пока под пальцами не оказалась гладкая древесина прикроватной тумбочки. Он, блядь, не слабак. Он должен справиться с этим сам. Его кололи, резали и протыкали, блядь, насквозь. Он может открыть чёртов ящик и взять своё чертово лекарство, он может- Прохладная вода, залившая сверху горькую горсть таблеток, казалась Стэнли грёбаным благословением. Дышать стало немного легче. И ещё немного легче. Вот так. Стэн с силой потёр лицо ладонью. Что-то он заебался. ••• — Тебе нужно пойти на терапию. — Нет, не нужно, я в порядке, — горький табачный дым умиротворяюще наполнил лёгкие, и Стэн устало прикрыл глаза. Сигарета после утренней пробежки — вот, что ему действительно было нужно, а не эти ваши ёбаные мозгоправы. Чарли смерила его взглядом. — И поэтому ты красишь губы фиолетовым? Чтобы те были в тон синяков под глазами? Стэнли мстительно выпустил дым прямиком ей в лицо. — Нет. Я крашу губы, потому что, ну, знаешь, самовыражение, слышала о таком? Та рассмеялась, закатила глаза и, подкурив от его сигареты, тоже с наслаждением затянулась. Сегодня она была особенно довольна — почти не отставала от него, пробежала свои 10 километров чуть больше, чем за полчаса. — Тебе всё равно нужно что-то с собой делать, Стэн. Это не нормально, то, что с тобой происходит. Увольняться я тебе не предлагаю- — Сразу иди на хуй с такими предложениями, окей? — …окей, вот поэтому и не предлагаю, — хохотнула Шарлотта, — но, чёрт бы тебя побрал, Снайдер, на твои плечи смотреть больно. Ты вообще расслабляешься? Стэнли хмыкнул. Ну, да, плечи у него были забиты, и это не всегда было комфортно, но не то чтобы это как-то особенно его тревожило. — Ну, я курю. А ещё хожу в спортзал, бью там грушу, а после пью снотворное и отрубаюсь. Повторяю цикл примерно пять раз в неделю. — Это, по-твоему, расслабление? — Чарли выгнула бровь, осмотрела его с головы до ног и снова затянулась. — М-да, капитан Снайдер, с таким подходом к жизни удивительно, как ты ещё окончательно не ёбнулся. — Не, ну а что? — хмыкнул Стэн. — Я устаю, потом сплю. Потом снова устаю, но по-другому. Это расслабляет, наверное? Я не могу позволить себе быть не в форме, ты же знаешь. — Дружище, поход на массаж или хороший секс не сделают тебя «не в форме», но расслабят твои чёртовы плечи и слишком много думающую наперёд голову. Клянусь, если ты не снимешь эти ебучие спазмы, однажды ты просто не сможешь спустить курок! Стэн закатил глаза и стряхнул с сигареты пепел, глядя на залив. — Меня бесит массаж. Скучно целый час лежать просто так, когда я мог бы, не знаю, пробежать полумарафон? Или надрать Билли задницу на ринге. Или в стотысячный раз показать Майки, как починить мотор, этот придурок всё равно не запомнит, но, уверен, даже это бестолковое занятие будет полезнее чёртового массажа. — Ну, а секс? — Ну, у меня бывает секс. — Бывает. Какое многообещающее слово, — хохотнула Чарли, и Стэну очень захотелось впечатать эту сигарету прямо в её правый глаз. Метафорически, конечно, но эта девчонка и правда умела изрядно его выбесить. Когда-то Шарлотта была его главной фанаткой, в то время, когда её только повысили до службы в их подразделении. По началу это знатно его раздражало, все эти щенячьи взгляды и вопросы с придыханием, но потом оказалось, что эта новенькая девчонка была очень талантливой лётчицей, отлично стреляла и вообще показывала чудеса военной подготовки — Стэнли такое уважал. Он согласился тренировать её тогда ещё тощую задницу, а после даже стал брать с собой на задания, и как-то очень быстро научился доверять своей бойкой, цепкой, сообразительной, верной, как служебная собака, напарнице. Казалось, они с Чарли были во многом похожи, и потому сумели подружиться. Когда-то они были самой опасной командой в подразделении. Они могли пробраться куда угодно, выследить кого угодно, уничтожить врага каким угодно способом. На первой ливийской миссии им вдвоём удалось сделать больше, чем целому взводу, обзавестись медалями и наивно подумать, будто мир устроен легко и просто. Однако вторая операция в Ливии расставила всё по своим местам и в конечном итоге заставила Чарли уйти в отставку, покинуть мир пороха и боевых снарядов ради… ну…. сравнительно спокойной карьеры госпожи в каком-то пафосном закрытом БДСМ-клубе (Стэнли всё ещё пытался разобраться в тонкостях этого дерьма, но стоило ему начать об этом думать, как становилось немного не по себе, ну, так, будто его вынуждали сексуализировать свою сестру или типа того, и думать он скоропостижно прекращал). Чарли утверждала, что в её новом деле было достаточно адреналина, чтобы ей не хотелось возвращаться на поле боя, и что она всё так же подвергала риску чужие жизни, но Стэнли было сложно это всё представить. Ну, типа, да, он смотрел пару раз БДСМ-порно, но что там было такого? Хрен его знает. Удовольствие на любителя. Какому идиоту всерьёз придёт в голову дать бабе себя отхлестать, да в процессе ещё и кончить? Короче, Стэнли Снайдер прикола не понял. Шарлотта утверждала, мол, это потому, что его всегда куда больше заводили мужики в форме, чем женщины в латексе, но, знаете, дать отхлестать себя мужику Стэнли бы тоже вряд ли позволил. — Отстань, женщина, — фыркнул он. — К чему ты снова клонишь? Чарли растянулась в хищной ухмылке. — Ты знаешь, к чему я клоню. — Лотти, это даже не смешно… — Так я и не смеюсь, Стэн! — та всплеснула руками. И быстро затараторила, пока он не успел её заткнуть. — Ты себе даже не представляешь, сколько таких, как ты, к нам ходит. Ну, в смысле, зажатых, напряжённых, вечно на чеку, вечно готовых нападать и защищаться, и, эй, это всё нормально, ладно? Ребята, у которых слишком много ответственности, чтобы так просто расслабиться, ищут свой способ снять напряжение — и находят его у нас! Просто попробуй хоть разочек хотя бы на час полностью переложить этот камень со своих могучих плеч на чужие плечи, вдруг, тебе понравится- Стэнли сердито затянулся дымом, упрямо глядя за горизонт. — Ты осознаёшь, почему у меня только лишь бывает секс? Шарлотта забавно захлопнула рот. — Что? Эм… Почему? — Потому что… — он нервно повёл плечом, — когда я раздеваюсь, люди… начинают задавать вопросы. А я, ну, я не какой-то там злодей из комиксов, чтобы рассуждать с потенциальным секс-партнёром на тему «хочешь знать, откуда эти шрамы», понимаешь? — По-твоему, Джокер воспринимал Бэтмена как потенциального секс-партнёра? — А по-твоему нет, что ли? Чарли хохотнула. — У тебя очень гейский тип мышления, Снайдер. Но, вообще, с каких-то это пор ты стесняешься своего тела? Как шастать по военной части без рубашки, так тебя ничего не смущало! — она шутливо пихнула его локтем, и Стэнли вздохнул. — Я не стесняюсь своего тела, — фыркнул он, начиная раздражаться. Для таких разговоров одной сигареты было мало, и он достал вторую. — Оно у меня охуенное, я знаю. Но… на нём столько следов. Люди пугаются, когда всё это видят. Они могут ничего не говорить, но я же не слепой. Я вижу, как меняются их лица. И не то чтобы это как-то особенно располагало к сексу, знаешь ли. Я так не могу, я не хочу никого пугать, уж точно не в постели, и я не могу расслабиться, когда вижу этот взгляд, и всё как-то… сложно. Нахрена мне такое веселье? В её глазах плеснулось сочувствие пополам с пониманием. На ней самой была пара жутких отметин, возможно, Чарли тоже сталкивалась с чем-то подобным. Она осторожно положила ладонь на его плечо. — Вот поэтому я и считаю, что тебе подойдёт подобный формат, как… Как у нас. Никто не будет задавать вопросов. Никто не будет делать того, чего ты не хочешь. Всё будет происходить по строго обозначенным тобой правилам, и никак иначе. Ты выбираешь человека, который кажется тебе подходящим, заполняешь анкету, приносишь кое-какие справки, и дальше с тобой работает профессионал, которого совершенно точно не будет ничего смущать и пугать, потому что он видел и не такое. Это может сработать. Я уверена, что это сработает. — Бля, да не хочу я, правда, чего ты ко мне прицепилась? — шикнул Стэн. Под кожей бурлило странное чувство — испытывать на себе чью-то прицельную заботу было крайне непривычно. Ещё и этот щенячий взгляд Чарли вызывал желание сделать так, чтобы она не расстраивалась! Как эта дурочка вообще могла кого-то там хлестать хлыстом? Безумие какое-то. — Ну, не расслабляюсь я и не расслабляюсь, тебе-то что, мы даже больше не работаем вместе! — В смысле?! — ахнула та, искренне возмущённая. — Ты мой друг, Снайдер! Я люблю тебя, и мне не всё равно, что с тобой происходит, ты, огромное тупое мудилище! Он фыркнул. — Что за телячьи нежности, ну-ка отставить, — проворчал Стэн, но на душе всё равно ощутимо потеплело. — Ладно. Обещаю подумать над этой идеей. — Ловлю тебя на слове! — блеснула глазами эта маленькая стерва, и, вот, спустя пару дней Стэнли уже сидел у неё на кухне и с непередаваемым скепсисом изучал каталог специалистов салона «Прикосновение ангела». Честное слово, более уёбищного названия Стэн даже представить себе не мог. Ни один из людей на сайте не был похож на, мать его, ангела. Разве что на ангела ада, но на такое дерьмо Стэнли точно не подписывался. Но Шарлотта опять смотрела на него своими щенячьими глазами, а он, ну, он был многократно обязан ей жизнью, и если одноразовый поход в сомнительное заведение сделает её счастливей (и заставит её от него отвязаться хотя бы в ближайшей перспективе), то Стэн готов это сделать, раз она так уж настойчиво его просит. Так он ей и сказал. И тогда она заявила, что, возможно, ему просто нравилось делать то, что ему говорят, и что ему надо всерьёз над этим подумать. Что, может быть, ему и правда стоило попробовать кому-то подчиниться и выполнять приказы, так, как его учили и как ему всегда нравилось, но чтобы на кону не стояло ни человеческих жизней, ни судьбы государства, а просто ради забавы. Что, есть вероятность, если он сможет обрести в голове тот же штиль, ощутить тот же дзен, тот же покой, что в моменты особо опасных миссий, но только в безопасности, в свободное время и на своих условиях, то это поможет ему расслабиться. Отпустить что-то в его воспалённом разуме, что заставляет боль активироваться, а кошмары — являться в его чёртовы сновидения. Что, может быть, тогда он мог бы стать счастливее. Здоровее. По крайней мере, с более ясной головой. И если всё действительно было так, как она говорила, если их… эм… работники готовы были делать всё на его условиях, то почему бы Стэнли было не попробовать? И, вот, они с Шарлоттой сидели за кухонным столом, пили кофе и просматривали сайт крайне подозрительной компании, в которой она работала. Стэн заявил, что без её личной рекомендации и полного досье на человека, с которым он проведёт целый час наедине и в замкнутом помещении, он не явится к этим ебучим «ангелам» даже под дулом пистолета, и та, повозмущавшись немного, что это, якобы, не по правилам, со скрипом согласилась. В этом её ебучем секс-подземелье работало пятнадцать человек. Они сразу решили, что это должен быть мужчина: во-первых, Чарли была единственной женщиной в этом каталоге, которая действительно выглядела привлекательно (по мнению Снайдера, конечно), но идти на сессию к ней было неправильно (по мнению самой Шарлотты, но Стэн был с ней полностью солидарен), а во-вторых, Стэн куда больше понимал, что можно с мужиками делать целый час наедине. Но выбрать конкретного специалиста всё равно оказалось непросто. — Почему у них у всех такие странные имена? — скептично уточнил Стэнли, пролистывая каталог. — Мастер Тишины… Абсолют… Ворон? Какого хрена, они что, придумывали себе псевдонимы по тому же принципу, что и первую электронную почту в тринадцать лет? — он указал покрытого татуировками мужчину в джинсах и огромной ковбойской шляпе. — Серьёзно, вот он решил, что его зовут Закон? Грёбаный Закон? Пожалуйста, скажи мне, что этот чувак говорит что-то типа «пора установить свой закон» перед тем, как кого-нибудь выпорет, иначе зачем это всё? Шарлотта расхохоталась. — Я не знаю, никогда у него не спрашивала, но теперь мне и самой интересно. Если он так не говорит, я обязательно ему предложу. Но, кстати, обычно его все просто зовут просто по имени, Леонард. Не смотри на меня так! Зато я точно могу сказать, — она пролистала дальше и указала на парня, чья фотография была в списке следующей, — что Кожаный Капитан вполне оправдывает свой псевдоним. Ты только глянь на него, — Стэнли не особо оценил его кожаную фуражку и кожаные штаны, стилизованные под военную форму, и вздохнул с лёгкой брезгливостью. Какой же это всё отвратительный фарс, честное слово. Все эти странные наряды, странные прозвища… нет, серьёзно, какого хрена там у них происходило? Неужели кто-то и правда считал это всё сексуальным? Единственное, что Стэнли испытывал, глядя на этих людей — это недоумение. Он перелистнул на следующую страницу. Первое, что он увидел — пронзительно-тёмные глаза, притягивающие всё внимание, засасывающие в себя, будто грёбаная чёрная дыра. Пепельные волосы, бледная кожа, совершенно нейтральное, невпечатлённое лицо — этот парень не заигрывал с тем, кто просматривал этот сайт, не пытался понравиться — и потому уже с первого взгляда ужасно хотелось привлечь его внимание к себе. Он был одет в строгий костюм, галстук, рубашку с высоким воротом и белые перчатки. Он был красив. И не вызвал недоумения. Стэнли задержался на его странице, с любопытством разглядывая фото. Крупный шрифт гласил, что его зовут Доктор Икс. Довольно пафосно, но в меру, без дешёвой помпы и неуместной вызывающей эротичности. Он пролистал на следующее фото — чего не делал на остальных профайлах. Там крупным планом было его лицо, острое, худощавое, с тонкой ухмылкой и ядовито-прищуренным взглядом, лицо, на котором хотелось увидеть одобрение вместо презрения, но было вполне очевидно, что для этого нужно хорошо постараться. — Что? Понравился? — тон Чарли был мягким и совершенно искренним, и лишь только уголки её губ, слегка приподнятые в лёгкой дразнящей иронии, указывали на что-то, кроме святой невинности. Она пристально разглядывала Стэна, потом перевела взгляд на профиль, снова на Стэна, моргнула раз, два, и хмыкнула, качая головой. — Так, блядь, — он выгнул бровь, — и что это было за лицо? Чарли глупо хихикнула. — О, нет, нет, ничего. Я просто… Не обращай внимания. Он настоящий профессионал, отлично справляется со своей работой, к нему всегда большая запись на недели вперёд… Стэнли прищурился. — Ты чего-то недоговариваешь. — Да всё в порядке, правда, — отмахнулась она. — Я просто… удивилась. Не думала, что в твоём вкусе будет кто-то вроде Икса. Мне просто кажется, что он немного психопат? Ну, по крайней мере, он точно настоящая заноза в заднице, но, правда, не скажу, что он мне не нравится. Он довольно забавный. Но я уже вижу, как вы двое будете друг друга раздражать. — Почему это?! — возмутился Стэн. Сразу же захотелось доказать этой сучке обратное. Он прекрасно ладил с людьми. Он вообще никого не раздражал, ну, кроме тех, кто раздражал его, но это только потому, что те были напыщенными претенциозными идиотами! — Ну… — задумчиво протянула Чарли. — Возможно, вы двое обнажите друг в друге худшие черты. Он не терпит тех, кто выёбывается и пытается нарушить все правила, а ты только тем занимаешься, что выёбываешься и нарушаешь правила. Ты не терпишь напыщенных претенциозных душнил, а Икс — самый напыщенный, самый претенциозный, самый душный ублюдок из всех, что я знаю… Из этого может получиться нечто очень интересное, а может закончиться полным крахом, — она поджала губы и добавила чуть тише. — И, ну, он мне действительно нравится, и я не хочу, чтобы из-за тебя он потерял работу, если ты вдруг захочешь его вывести. А, зная тебя, ты захочешь, — Чарли пожала плечами, произнеся что-то настолько грубое и потенциально обидное так буднично, будто говорила о погоде. Это была одна из тех черт, которые Стэнли в ней уважал: прямота и искренность в своём мнении. Его сердце разрывалось от осознания, чего ей стоила их дружба. — Ты имеешь в виду, не хочешь, чтобы он потерял работу из-за меня так же, как ты когда-то? — Нет, придурок, — она закатила глаза. — Всё, что я делала — это всегда был мой выбор. Я просто не могла тебе позволить истечь кровью в той дыре, пусть для этого мне и пришлось ослушаться прямого приказа. Но ты, конечно, тоже идиот, так тупо подаваться на рожон! — Та муслимская тварь пыталась тебя застрелить, — проворчал Стэн. Шарлотта накрыла его руку своей, мягко заглядывая прямо ему в глаза. — Вот именно. Это твой выбор — принять ту пулю на себя. Мой выбор — вытащить тебя оттуда и не дать так позорно подохнуть. А ещё мой выбор — заебаться от такой жизни, уйти в отставку и начать получать лёгкие деньги, причиняя запланированную боль только тем, кто хочет, чтобы я причинила им боль, в безопасной и контролируемой обстановке. Так что даже не пытайся сравнивать, — она улыбнулась, успокаивающе сжала его руку напоследок и вернулась к своему планшету. — Итак. Хочешь попробовать Доктора Икс? — Ты ему доверяешь? — Стэнли взял планшет из её рук и ещё раз критическим взглядом просмотрел открытый профиль. Шарлотта не была права: этот парень был абсолютно в его вкусе, просто в окружении Стэнли таких не встречалось. Строгий костюм, начищенные ботинки, тонкие перчатки, белые волосы, идеально уложенные вверх ото лба — всё казалось строгим, выверенным, контролируемым. Стэнли такое нравилось. Он увеличил изображение, чтобы ещё раз вглядеться в его лицо. Чёрт возьми, эти глаза. Обсидианово-чёрные, гипнотические, будто глубины бескрайнего космоса, будто тёмное ясное небо в беззвёздную ночь, как тогда, на том корабле, где его чуть не выпотрошили, и Стэнли молча пялился вверх, уставившись в небо в ожидании смерти, и думал, что если бы он мог просто взять и раствориться в этой темноте- — Не так, как я доверяю тебе, — пронзила его мысли Чарли, — но я верю, что он справится, если ты сумеешь ему довериться. Уверена, он позаботится о тебе и будет хорошо с тобой обращаться, да. — Ну, тогда давай попробуем. ••• CharBonita: ну и где тебя носит, засранец? StanleySnyper: Бля, я сначала решил заехать на маникюр StanleySnyper: Потом подумал, какой же хуйнёй я занимаюсь StanleySnyper: Короче, я передумал CharBonita: о, ради всего святого, Снайдер, вытаскивай свою гигантскую задницу из своей ёбаной машины и вали сюда! CharBonita: он будет ждать тебя ровно пятнадцать минут и ни секундой больше, а ты потратил уже восемь. CharBonita: Икс уже начинает злиться, и, поверь, никому не будет от этого хорошо На самом деле, Стэн так волновался, что у него противно потели ладони. Он просто не мог заставить себя выйти из машины. Он был на взводе целый день, он неожиданно для себя ждал похода сюда целую неделю, то и дело вспоминая дразнящий взгляд гипнотических тёмных глаз, но сейчас всё казалось каким-то слишком чрезмерным. Не так уж ему это и надо. Вроде. StanleySnyper: Я снова не уверен, что это хорошая идея CharBonita: я обещаю тебе, он знает, что делает CharBonita: если тебе не понравится, я месяц буду покупать тебе пиво А вот этот аргумент уже звучал куда более убедительно. Стэн хмыкнул. Пиво, значит? Ладно. Была не была. К тому же, что он, зря тратил время на всю эту подготовку и грёбаный маникюр? StanleySnyper: Ладно. Значит, с тебя пиво Стэнли взглянул на часы. У него оставалось ещё ровно 4 минуты до того, как его встречу отменят. Он и так был, мягко говоря, напряжён, ощущая себя уже практически на взводе, а теперь он ещё умудрился протупить довольно позорное количество времени и опаздывал. Стэн не любил опаздывать. Проще было вовсе не приходить, и вся эта ситуация почти буквально выбивала почву у него из-под ног, но, эй, он всё ещё не слабак. Было что-то очень странное в том, чтобы отправиться в… секс-подземелье или как там правильно называется эта хрень… где прямо сейчас тусовалась его бывшая напарница и самая близкая подруга. Ещё более странным было осознавать, что ему, возможно, придётся увидеть её во всём этом блядском обмундировании, чего Стэну бы, если честно, не очень хотелось, но, как бы, его тут никто не спрашивал… И вот он здесь. Уже поздно пытаться сбежать. Местные секс-драконы из секс-подземелья уже взяли его в оборот. Его уже заставили заполнить длинную и, честно говоря, немного стыдную анкету, и составили его полный профиль. Ну, все эти шкалы, предпочтения, опыт в играх и прочая хрень. Стэнли тщательно всё заполнил, отправил администратору Майе и принялся за своё собственное исследование. Он не собирался просто так взять и доверить себя человеку, о котором нихрена не знал. Шарлотта так и не раскололась, как на самом деле звали этого Доктора Икса, но Стэну это было и не нужно: у него была его фотография и доступ к базам данных федералов. Он потратил достаточное количество времени на изучение его подробного досье. Он знал этого парня вдоль и поперёк, знал всё, что только можно было знать. Возможно, это было не по правилам, возможно, даже не вполне законно, и, возможно, этот парень будет не в восторге от столь возмутительного вторжения в его личную жизнь, но, эй, откуда ему узнать об этом, если Стэн ничего не скажет, верно? А Стэну было просто необходимо всё выяснить, убедиться, что он действительно будет в безопасности и что нет никакого риска наткнуться друг на друга в ходе его собственной работы. Он знал, где этот человек родился, где чуть не погиб в пятнадцать, знал, где он учился, какую школу окончил и в какой университет поступил в двенадцать грёбаных лет, чёртов гений, знал, что из-за столь раннего развития этот парень прошёл через настоящий социальный ад и через множество профессий, знал, что он попробовал в этой жизни всё и остановился здесь. Он был красив, чертовски умён, и, если Стэнли Снайдер разбирался в своём деле, он мог сделать вывод, что этот парень был одиноким. Изолированным. Отдельным. Разочарованным в людях и социальных связях. Так что, да, было вполне логично, что он выбрал такую работу, где мог устанавливать связи с людьми на своих собственных условиях. Честно говоря, всё, что Стэн успел о нём узнать, вызывало настоящее восхищение. По-своему, он был уже немного влюблён в Ксено Хьюстона, урождённого Уингфилд. Ксено Хьюстона, который вырос в маленькой техасской деревушке, который мог бы окончить школу ещё в десять, но которому отказывались выдавать аттестат, потому что он был ещё слишком маленьким, которого задирали в этом чёртовом Техасе, били в школе и отбирали деньги — и который взорвал свою чёртову школу на прощание. Ксено Хьюстон Уингфилд, который едва ли не экстерном получил несколько высших образований, а после — докторских научных степеней, который работал на НАСА, консультировал НАТО, преподавал в калтехе, но жил в великолепном пентхаусе с видом на океан и носил дорогую дизайнерскую одежду, купленную, конечно же, вовсе не на научную зарплату, а на деньги, которые он зарабатывал, заставляя больших и важных людей чувствовать себя маленькими и жалкими. Ксено Хьюстон Уингфилд, который бросал вызов любому, кто осуждал его или предполагал, что ему должно быть стыдно. Возможно, это всё действительно немного ударило в голову Стэну. И, возможно, теперь он чувствовал себя немного глупо из-за того, что использовал его настоящее имя в бланке приёма в графе «К какому специалисту вы хотели бы попасть?», но в тот момент он вообще не мог ни о чём думать, кроме того, что этот парень мог с ним сделать. Ну, потому что, очевидно, имя Ксено нигде не фигурировало ни на сайте, ни в каких-то других материалах компании, только в его конфиденциальном досье сотрудника в базе данных, которую Стэнли попросил взломать одного своего друга. Так что, ну, вероятно, он не должен был знать его имя и вписывать в бланк «Ксено Хьюстон». Оставалось только надеяться, что сам Ксено увидит только анкету с его пожеланиями и опытом, а не тот бланк, который нужен был для администрации. В любом случае, теперь уже слишком поздно об этом думать. Слишком поздно. Так же, как он сюда явился. Стэн добрался до верхней площадки лестницы, имея в запасе три минуты. Он выдохнул и с небольшим усилием распахнул массивную дверь. Дав глазам привыкнуть к тусклому освещению, он увидел, как Чарли, вся перетянутая блестящей чёрной кожей, творила неизвестно что с каким-то совершенно голым человеком, и быстро отвёл взгляд в сторону. Они договорились не встречаться лицом к лицу и не смотреть друг в другу глаза, даже если несколько минут назад она строчила ему возмущённые смс. Стэн огляделся. За стойкой бара он заметил одного парня, кажется, его звали Мастер Тишины или типа того, но он уже просмотрел досье Шарлотты на всех, кого мог тут встретить, и знал, что угрозы не было. А в другом конце бара сидел Хьюстон… ну, то есть, этот, как его там, Доктор Икс. Он смотрел куда-то вдаль и задумчиво потягивал вино из высокого бокала, изящно закинув одну вызывающе-длинную ногу на другую. Выглядел он всё таким же отстранённым, холодным и чертовски притягательным, как и на фото. Стэнли сглотнул, медленно выдохнул, заставляя себя успокоиться, усилием воли подавляя свою чёртову дебильную эрекцию, с которой целый день боролся в припадках похотливого предвкушения, ощущая себя жалким пубертатным подростком, и подошёл к нему. — Мистер Икс? — намеренно неправильно позвал его Стэн, просто чтобы посмотреть, какую реакцию получит в ответ на эту маленькую дерзость. — ДОКТОР Икс, — рявкнул Ксено, даже не потрудившись на него взглянуть. — Ты опоздал. Ксено звучал недовольным и выглядел раздражённым, но всё равно каким-то непостижимым образом казался чертовски расслабленным. Это вызывало странную зависть. Стэнли уже не помнил, когда ощущал себя свободным в своём теле. Ксено же вальяжным жестом схватил бутылку вина, что стояла рядом, и медленно наполнил бокал до краёв, пока Стэнли молча смотрел на него, смотрел и смотрел, тщательно сканируя весь этот до мелочей продуманный образ, пытаясь запомнить каждую деталь, изучить и сделать выводы, до тех пор, пока его пристальное внимание не будет замечено, пока его не поймают за анализом всех визуальных данных и строгой каталогизацией. Он знал все темы его диссертаций и весь список навыков, которыми он обладал, — от заточки ножей и сбора ракетных установок до беглого владения испанским, французским, немецким и японским, от грёбаного аргентинского танго и до космических исследований. Он знал, что этот мозг способен на великие вещи. Знал, что этот рот мог уговорить кого угодно на что угодно — и что он, Стэнли, очень скоро испытает это на себе. Знал, что эти изящные руки способны были творить нечто воистину невероятное, изобретали то, что многим даже не снилось, — и что он никогда не прикасался ни к одному из клиентов без тонких перчаток. Он знал- О, чёрт, кажется ему задали какой-то вопрос. Блядь. Переспрашивать было как-то совсем уж странно, поэтому Стэн, не зная, что делать со своим телом, принял удобную позу и принялся ждать, когда же на него хотя бы обратят внимание. Ксено медленно и чертовски демонстративно развернулся на барном стуле, окинув его скучающим, но любопытным взглядом. — Как же мне тебя называть? Стэн начал было отвечать, но не успел. — Нет, нет, это был риторический вопрос, — Ксено отмахнулся от него, как от назойливой мухи. — На самом деле мне всё равно, как тебя зовут. Я сам решу, как тебя называть. Что меня действительно волнует прямо сейчас, мой маленький зловредный расточитель чужого времени, так это, есть ли у меня работа или же я могу пойти домой пораньше и окунуться в тёплую ванную. Итак. Ты хочешь потратить остаток сеанса? Или нет? Это был отличный шанс свалить отсюда поскорее на вполне законных основаниях, вот только Стэнли всем своим существом чувствовал буквально испепеляющий взгляд Чарли, устремлённый ему в спину, и, смирившись со своей судьбой, изо всех сил постарался, чтобы его слова прозвучали как можно более непринуждённо. — Ну, я же здесь. Что за вопрос? Ксено смерил его каким-то странным взглядом, но смиренно кивнул. — Окей. В таком случае, следуй за мной, — он быстро спрыгнул с барного стула, стремительный и изящный, схватил со стойки бокал, бутылку вина и поспешил куда-то вглубь по коридору. О, чёрт возьми, окей. Теперь просто так слинять уже точно не получится. У выхода в длинный коридор — по всей видимости, с рабочими кабинетами, ну, или с номерами, как это правильно называется в подобных заведениях? — Стэн увидел большую вывеску с надписью «Права сторон и ответственность администрации». Это было интересно, он, вроде как, расспросил у Шарлотты всё, что можно было расспросить, но вдруг та что-то упустила? Что тут у нас? «Каждый участник имеет право на безопасное, уважительное и конфиденциальное взаимодействие», тут всё понятно… «Обязанность обеих сторон: соблюдать правила Клуба, уважать границы других участников и следовать принципам SSC (Safe, Sane, Consensual — Безопасно, Разумно, По согласию)», да, об этом Чарли тоже упоминала… «Администрация рекомендует заранее обсуждать со Специалистом все детали взаимодействия, использовать безопасные слова и соблюдать принципы RACK (Risk-Aware Consensual Kink — Осознанный риск и согласие в практиках)», бля, как много новых странных аббревиатур- — Эй, кукурузина! Тебе сюда! Стэн повернулся на голос. Тонкое аристократически-холодное лицо его сегодняшнего… эм… господина?.. было искажено презрительной и крайне сердитой гримасой. И, что, как он его назвал? Кукурузина? Какого хрена? Он так долго раздумывал над прозвищем, чтобы в конечном итоге придумать это? Неужели доктор трёх наук не мог сгенерировать что-то поинтереснее? Или это он намеренно пытался вывести его из себя? Что у тебя на твоём гениальном уме, а, симпатичная ты мелочная задница? Стэн хмыкнул, выгнул бровь и постарался идти самым размеренным шагом, так, чтобы его расслабленность выглядела непринуждённой и естественной. Судя по скептичному взгляду Ксено, у него не особо получилось. Ну, за тем Стэн и здесь, верно? Чтобы расслабиться по-настоящему. Посмотрим, что из этого выйдет. Сама комната (или кабинет, или номер, нет, правда, как эта хрень тут называется?) была довольно просторной. Между всеми расставленными тут предметами мебели было достаточно места, чтобы высокий мужчина с длинными руками (вроде него самого) мог замахнуться любым из видов оружия. Ну, или одним из этих немного жутковатых хлыстов, развешанных по стенам. Ого, это что, MP5? Нихрена себе, а это вообще законно? Им тут и правда пользуются, или это так, для антуража? Посреди комнаты стоял крепкий деревянный каркас на четырёх столбиках с большими кожаными подушками, справа у стены ненавязчиво располагался Андреевский крест с очень авторитетными креплениями, тут и там были разбросаны скамейки разной мягкости, стулья, козелки для колки дров… Стэн даже думать не хотел, как всё это можно использовать на людях. Ну, потому что он знал. Возможно, их профессии с этим парнем не так уж сильно отличались, пронеслось у него в голове, пока он с неприкрытым любопытством разглядывал ассортимент плетей и электрошокеров той же марки, что и у него самого- — Итак! Первый раз в подобном месте, а, Капитан Кукурузное Поле? Не смеяться, не смеяться, не смеяться, не смеяться. Ладно, чёрт возьми, этот парень был забавным. Его тон был дразнящим, даже слегка издевательским, он будто упивался своей возможностью отомстить ему за минуты ожидания, но это скорее веселило и будоражило, чем заставляло напрягаться. В обсидиановых глазах плясали черти, и что-то в Стэнли очень хотело поздороваться за руку с каждым из них. Он сел туда, куда указал Ксено, примостившись на самом краю подушки. Чарли не дала ему много информации, чтобы ему удалось представить, что его может тут ждать: она утверждала, что понятия не имеет, что Доктор Икс творил со своими клиентами за закрытыми дверьми, но Стэнли (в образовательных целях) посмотрел пару тройку роликов БДСМ-порно и потому предполагал, что ему сейчас скажут встать на колени или что-то типа того. Предложение сидеть на мебели казалось какой-то незаслуженной привилегией. И, определённо, это ощущалось чем-то на целую ступень выше, чем быть мебелью, ну, как тот парень под Чарли в холле… Брр, нет, на такую херню Стэн бы точно не согласился- Ксено резко прервал поток его бессвязных мыслей. — О, чёрт возьми, это просто кушетка. Сядь. Она не кусается. Но я могу укусить, если ты, мать твою, не расслабишься. Стэн тут же откинулся на спинку сиденья, изо всех сил стараясь не думать о том, что эти ровные белые зубы действительно могли его укусить. Интересно, это он имел в виду в сексуальном контексте, или всё-таки в контексте пыток, заражения и гнойного абсцесса? Хоть бы в сексуальном. Если его сладко прикусит в шею эта хищная смазливая мордашка, то Стэнли даже не будет против. Где-то в процессе он услышал, как Ксено предложил ему выпить. А, может, лучше закурить? Нет? Ну, тогда хоть что-то, что могло бы снять это блядское напряжение- Но его просьба об алкоголе тоже была довольно издевательски отклонена. Вот же дразнящий говнюк, а сам хлещет своё вино в три горла, это уже третий бокал, который наблюдал Стэнли, а сколько их было выпито до того, как он пришёл?! — Тогда просто воды, пожалуйста, — с досадой буркнул он. Ксено тут же двинулся к холодильнику, и внимание Стэнли сразу переключилось на его ноги. Ему всегда нравились худощавые твинки, но не нравилось, когда те строили из себя хрупких пташек или святую невинность. Этот парень же вообще не создавал ощущения уязвимости. Казалось, он готов был вспороть ему брюхо этими своими металлическими наконечниками на перчатках, которые напоминали когти, если бы вдруг возникла такая необходимость. И кроме того, Стэн знал, что Ксено прекрасно умел драться. Его за это несколько раз увозили в кутузку, пока тот ещё был студентом. Когда Ксено вернулся с бутылкой воды, он схватил стул, перевернул так, чтобы спинка была спереди, и уселся на него верхом — движение, которое создало между ними некоторую преграду, не слишком заметную, но ощутимую, и при этом превращало стул в своего рода оружие: так его можно было быстрее и удобнее схватить и швырнуть в противника. Хороший ход. Тонкий и умный. Возможно, конечно, Ксено не имел всё это в виду, но почему-то казалось, что он был из тех, кто смог бы понять, как и почему Стэн привык оценивать все окружающие предметы как потенциальное оружие или потенциальное прикрытие, сразу же, как только заходил в любое новое помещение, как бы это странно или параноидально ни звучало. — Расскажи-ка мне, Барби, своими словами, зачем ты здесь, — низко и напевно спросил он, томно прищуривая глаза. О, теперь уже Барби? Да-да. Очень смешно. Он ведь смазливый и светловолосый. Как и Барби. Да. Стэн предпочёл никак на это не реагировать. Он просто пожал плечами, — Я ведь писал. Мне нужен кто-то, кому я бы мог передать контроль, — ну, потому что так оно и было, не так ли? На Стэнли висела большая ответственность. Слишком большая, такая, которую уже становилось сложно как-то вывозить. Он продолжал пытаться контролировать всё и всех, но, по всей видимости, делал это как-то неправильно, потому что со всей очевидностью терял свою хватку, раз это становилось настолько заметным, что люди начали говорить ему об этом прямо. Он забыл, как преднамеренно расслабляться, как специально терять бдительность для профилактики, и потому был высокий риск, что однажды это произойдёт случайно. Это нормально, если вы самый обычный офисный планктон, или, там, учитель математики, или кто-то ещё, но когда Стэнли Снайдер совершал ошибки, то тогда погибали люди. Не те люди, которые должны были. — Хотя бы на некоторое время, — подумав, добавил он. Ксено скучающе хмыкнул. Стэн бы даже сказал, что это звучало как-то разочарованно. — Я видел, что ты отметил в анкете максимальный опыт в графе боли и страха, но нулевой интерес к этим видам игры, — он взмахнул рукой. — Ты знаешь, ко мне обычно приходят, чтобы получить что-то за гранью просто пикантного, так что я несколько удивлён твоим выбором специалиста. Может, тебе стоит обратиться к кому-то другому? Леонард, например- Эй, какого хрена? Они так не договаривались! Никакого Леонарда Стэнли не изучал, и потому не собирался позволять никому, кроме Ксено Хьюстона, запирать себя в помещении с целым ассортиментом оружия и всякого рода пыточных приспособлений! — Нет, — рявкнул он, наверное, слишком резко, чтобы это было уместным, но, знаете, что? Плевать, Стэн на это не подписывался. Ксено выгнул бровь. Стэнли медленно выдохнул и быстро пояснил. — И боли, и страха у меня полно на работе, — признался он. — Чего у меня там нет — так это возможности расслабиться. Никогда. Пристально и цепко наблюдая за ним, Ксено чуть наклонил голову сначала в одну сторону, потом в другую, и это напомнило Стэнли поведение диких животных, которые всегда немного раскачивались перед прыжком, чтобы настроить своё восприятие пространства и определить более точное местонахождение добычи. Это была интересная параллель. — О, я часто слышу подобное от парней с должностью из трёх букв. Эм… что это ещё за хрень? Он подумал, что Стэнли — грёбаный федерал? Не так далеко от правды, конечно, но, главное, как он понял, в какую сторону думать? Стэн не сдержался и удивлённо вскинул брови. — Что? — Я имею в виду, всякие там топ-менеджеры, — пояснил Ксено, и от сердца будто отлегло. Стэнли давно не испытывал такого мощного прилива облегчения. — Ну, знаешь, генеральный директор, технический директор по маркетингу, директор по развитию и так далее. Топ. Ребята, которые целыми днями принимают решения, — принялся щебетать он, странно-взбодрившийся. — Таких у меня было много. Хотя, должен признать, ты моя первая говорящая кукла Барби, до этого я таких не видел, — Ксено снова дразняще прищурился, и, о, чёрт возьми, спасибо тебе, чел на небесах, который управляет всем этим дерьмом, если ты существуешь, что увёл мысли Ксено в другую сторону. Стэнли улыбнулся. И улыбался вот так, легонько и облегчённо, по крайней мере, до тех пор, пока Ксено не произнёс: — А что насчёт сексуальных контактов? — Стэн навострился. — Они тебя мотивируют? Ну, наконец-то, блядь, началось хоть что-то интересное. — Они меня, определённо, не пугают, если ты об этом спрашиваешь. Наоборот, я крайне заинтересован, — теперь по его лицу неконтролируемо расползлась совсем другая улыбка, медленная, ленивая и хищная. Стэн знал, что ему такое идёт. И, видимо, Ксено тоже успел это заметить. Можно было в режиме реального времени наблюдать, как заинтригованно блеснули чёрные глаза — Стэнли готов был поставить бабки, что зрачки Ксено расширились в этот момент, но глаза были такими чёрными, что никаких зрачков попросту не было видно, — и как подскочил пульс на тонкой полоске открытой кожи прямо под челюстью. Эта реакция длилась какое-то жалкое мгновение, но это было потрясающее зрелище. Процесс стал казаться весёлым — что ещё Стэн мог бы сказать или сделать, чтобы снять эту ледяную спесь со стоического невпечатлённого лица? Стэн понимал, что если бы он поддался своим худшим порывам, то мог бы провести всю ночь, просто бесконечно препираясь с человеком, который, по задумке, должен был как-то помогать ему решать его проблемы. Так что, да, это было бы весело, но вряд ли ему станет от этого легче, и, ну, Чарли точно не погладит его по головке за подобные выходки. Так что Стэнли должен был вести себя прилично. Нужно заткнуться и перестать так крепко держаться за своё верховенство. Надо прекратить пытаться выиграть разговор. Ксено будто считал его внутренний монолог. Он с любопытством склонил голову вбок и глотнул немного вина. — Если я правильно помню, — заинтригованно понизил голос он, — с сексуальными контактами всё было ровно наоборот, да? Минимум опыта, но максимум интереса? О, очередные вопросы на актуальную тему последних дней «как часто у Стэнли Снайдера бывает секс», очень интересно, пошли на хер. — Да, да, я знаю, это странно, но моя работа предполагает не так уж много возможностей для плотских утех, — раздражённо проворчал он, и тут же себя одёрнул. Какого чёрта ты несёшь? Перестань быть таким дерьмом, Снайдер, ты тут не с Шарлоттой болтаешь! Он нахмурился из-за неспособности контролировать собственные слова. Стэн отвык общаться с людьми, которые не были в теме его работы, и которым не стоило знать, чем именно он занимается. И чем дольше они сейчас разговаривали с этим чертовски умным парнем, тем больше была вероятность того, что Стэнли оступится и сделает какую-нибудь глупость, например, назовёт Ксено по имени. Кстати, об именах… — Подожди-ка, если ты видел мою анкету, то ты знаешь моё имя. Какого чёрта? Зачем ты тогда спрашивал, и к чему эти тупые прозвища? — Чтобы создать впечатление, что ты совершенно не стоишь моего внимания, конечно же! — с совершенно издевательским выражением лица воскликнул Ксено. — В конце концов, ты заставил меня ждать. А я такого не прощаю, — блядь, эта язвительная усмешка очень основательно подрывала решимость Стэнли засунуть язык в жопу и просто молчать от греха подальше. Он, чёрт возьми, ненавидел проигрывать, даже если выиграть разговор было технически невозможно. Ксено хрипло фыркнул, смерив его взглядом. — Только посмотрите на него, обманом своей очаровательной тупости заставляет меня выдавать коммерческие тайны! О, прекрати, разве твоя мамочка не учила тебя, что если ты будешь всё время делать такое глупое лицо, оно таким и останется? Нет, ну, какой же уёбок, а? Стэн не был уверен, чего ему хочется больше: уебать ему или выебать. Возможно, всё вместе. Желательно, параллельно. — У меня не было матери. И это единственное лицо, которое у меня есть. Кстати, ты уверен, что стоит хамить человеку, который должен тебе заплатить? — а ты, Снайдер, уверен, что стоит хамить человеку, который может засунуть черенок от топора тебе в жопу, причём за твои же деньги? То-то и оно, так что заткнись, блядь- Впрочем, пока он мысленно себя отчитывал, явно что-то упустил, потому что внезапно Ксено оказался совсем рядом, навис над ним, и, о, эти блядские длинные ноги, эти безумные, притягательно-бездонные глаза, они буквально приковали его взгляд, Стэн ощущал себя захваченным, пленённым, не способным даже дышать, когда Ксено Хьюстон протянул руку, слегка приподняв его голову за подбородок. — Элегантность — моё второе имя. Я никогда не грублю, я просто говорю правду. Понял? «Понял, понял, понял», — только и смог подумать Стэнли. Чертовски элегантный чёртов ублюдок был таким привлекательным, что его мозги почти закоротило, но, каким бы впечатлённым Стэн ни был, вместо того, чтобы просто завалить свой рот, он выпалил ещё одно оскорбление. Потрясающе, Снайдер, продолжай в том же духе, ты, мелочный, инфантильный идиот, который ужасно хотел контакта, сближения, но всё, что мог сделать — это отталкивать, подавлять, принижать. И когда Стэн спросил, не из-за дурацкой ли одежды у него такое дурацкое имя, ну, потому что он тупой и бестолковый, очевидно… …его мозг отключился окончательно. Два тонких пальца, обтянутых белой перчаткой, многообещающе легли на его нижнюю губу. Очевидно, ему следовало открыть рот. И когда он это сделал, блядский боже, чёрт возьми, да, эти перчатки скользнули ему под язык, и Ксено схватил его за зубы своими когтями, а большой палец жгуче-терпко впился в мягкие ткани под челюстью — и всё это в благословенной тишине. Куда бы Ксено ни тянул, Стэн неотвратимо двигался за ним. Его бёдра непроизвольно скользнули вперёд, всё его существо медленно тянулось к стройному кажущимся хрупким телу, которое, вроде бы, не должно было внушать страх, но Стэнли знал лучше. Что-то в голове затуманилось, посыпалось, но Ксено уже оттолкнул его, и Стэн снова откинулся на подушки, отупело моргая, совершенно сбитый с толку, пытаясь осознать, что с ним и с его мозгом только что произошло, и лишь спустя пару секунд понял, что его сегодняшний то ли мучитель, то ли спаситель, снова просто со скучающим видом сидит перед ним на стуле. Он что-то сказал ему? Блядь, он смотрит так, будто что-то сказал, но Стэн всё прослушал. Что ему надо сделать? — Шевелись, кукурузина, пока я не помер от скуки. Я хочу посмотреть, натуральный ли этот блонд, — фыркнул Ксено, и, о, наверное, это могло значить что-то вроде «раздевайся», если Стэн правильно улавливал контекст. Он резво вскочил на ноги, по-солдатски быстро сбросив ботинки, джинсы и носки, и только потом осознал, что, как только он снимет футболку, скорее всего, ему придётся кое-что объяснить. Как и всегда. Как и каждый чёртов раз. «Это что, рана от пули? В тебя стреляли? Кто ты, нахрен, такой? Нет, извини, но мне слишком жутко быть с таким парнем, на тебя неприятно смотреть…» Это никогда не могло просто остаться незамеченным. В обычной жизни Стэн прикрывал свои шрамы, надевал закрытые вещи, красил губы, отвлекая внимание на нечто куда более одиозное в глазах обывателей, но в постели ему приходилось раздеваться, и… Да, Ксено заметил его заминку. Неожиданно деликатный, он даже попытался его успокоить, показать, что за ними следят, и что тут есть тревожная кнопка, и что он даже может попросить кого-нибудь его заменить, и что- — Нет! Нет, я… просил именно тебя. Конкретно, — пожалуйста, только никаких замен. Стэнли был согласен только на него. На того, кому доверяла Чарли. На того, о котором Стэнли успел узнать многое, и который его действительно восхищал и будоражил. Только на того, кто знал, чего стоило такому человеку, как Стэнли, просто прийти сюда и просто довериться кому-то чужому. Пока тот отвернулся, чтобы убрать свой бокал, Стэн быстро разделся. Не то чтобы он стеснялся своего тела, своей наготы или чего-то подобного, нет, он был в отличной форме, лично его в себе ничего не смущало, он просто не хотел быть зрелищем. Он хотел хотя бы на время забыть о мире за пределами этих стен, о своей работе, о своей боли, и, да, может быть, это прозвучит немного жалко, но было довольно нелегко, когда люди не могли просто притвориться, что всё в порядке, просто позволить ему быть таким, как он есть. — Кстати, ты не… — Ксено повернулся, слова замерли у него в горле. Ну, вот и оно. Снова. Странные взгляды, вопросы, изнурительное хождение на цыпочках вокруг его жизни и его карьеры- Но… чёрт возьми, кажется, нет. Возможно, Стэнли поторопился с выводами, потому что Ксено просто молча оглядел его с ног до головы и, видимо, что-то подсчитав в своём гениальном уме, жестом велел ему присесть. Да, в первую секунду на его лице отразился шок, и это была нормальная, естественная реакция, и Стэнли это понимал, но потом тот просто… сделал вид, что всё в порядке? Что ж. Это было воодушевляюще. Стэнли уселся обратно на эту сомнительную кушетку, и Ксено проскользнул за его спину. Он взял его за руки, вытянул их, ровно укладывая вдоль спинки дивана, его жесты были уверенными и умелыми, мягкими, даже нежными — и это несколько обескураживало. — Можешь не стесняться и держаться за вот эти кольца. Не бойся, они выдержат. Ты не самый мощный парень, что был в этом кабинете. Всё это казалось слишком деликатным. Не таким, как ожидал Стэнли. — А ты что, ты не собираешься меня связывать? — он рискнул оглянуться через плечо, жадно заглядывая в эти чёрные глаза, будто какой-то наркоман, не в силах сдержать лёгкую дразнящую усмешку, что расползлась по его лицу. — А мне нужно тебя связывать? — Ксено аккуратно раздвинул его ноги кончиками своих ботинок, и Стэн в этот момент, казалось, не чувствовал ничего, кроме этих двух обжигающих точек соприкосновения. — А ты не боишься, что я начну буянить, попытаюсь сбежать или типа того? О, чёрт, его голос можно было назвать не иначе, как препарирующим. — Нет. Я не боюсь, — низко мурлыкнул он, чуть наклоняясь и гипнотически заглядывая Стэну в глаза. — Я думаю, что ты послушно останешься ровно там, где я тебе прикажу, и будешь делать ровно то, что я от тебя потребую, потому что на самом деле ты только и жаждешь того, чтобы тебе отдавали приказы, а ты лишь им подчинялся, как маленькая послушная собачка на цепи, верная, но жалкая, жадная до внимания своего хозяина. Я не буду тебя привязывать, поскольку ты не осмелишься меня ослушаться. Ты ведь не хочешь меня разочаровывать, правда? — Ксено снова наклонил голову, разглядывая его оценивающе, будто животное, будто грёбаный хищник, и Стэнли почувствовал, как у него внутри всё сладостно сжалось. Он ни за что бы не хотел его разочаровывать. — Итак, ты готов? Могу я начать? ••• — Ты можешь кончить, Стэнли. Давай. И в ту же секунду грёбаный мир закончился. Казалось, Стэнли отключился. Он не был уверен, что в буквальном смысле, но, по ощущениям, в текущей реальности он отсутствовал уже какое-то время, и он не знал, как долго. Он просто затерялся в уютном и пушистом облаке тепла и тишины, где время не имело вообще никакого значения, и работа не имела значения, и сам Стэнли не имел значения, и вообще ничего не имело значения, потому что единственное, что имело значение, — это тишина и покой. Стэнли был в безопасности, он был расслаблен, он был… счастлив? Знал ли он вообще, что это такое? Когда его чувства начали восстанавливаться, а мыслительный процесс снова медленно завертелся в пустой черепной коробке, он осознал, что завёрнут в самое мягкое одеяло, которое когда-либо чувствовал. Что он лежит, положив голову на крепкое обтянутое шелковистой тканью дорогих брюк бедро, а хрупкая рука в мягкой наощупь перчатке ласково расчёсывает его волосы своими металлическими когтями — и это ошеломляюще приятно. И когда он вспомнил, как устроены глаза, Стэн открыл их и увидел Ксено, который сидел, чуть запрокинув голову вбок, и лениво попивал вино с тонкой улыбкой на губах. — Я бы просто убил сейчас за сигарету, — пробормотал Стэн, кутаясь в одеяло и чуть поворачивая голову, просто чтобы прижаться щекой к тёплому животу, который содрогнулся под ним с тихим смешком. — Добро пожаловать обратно, — усмехнулся Ксено, сохраняя совершенно расслабленную позу, и снова с гедонистическим смаком на лице отхлебнул из своего бокала. — Не хочу тебя разочаровывать, но курить здесь нельзя. — Да, да, не в твою смену, я помню, — проворчал Стэн, потянувшись почесать местечко на груди, которая, как он внезапно обнаружил, уже была чистой, сухой и совершенно не липкой. — Если это последнее, что ты помнишь, то я действительно здорово над тобой поработал, а? — Ксено перевёл на него довольный искрящийся взгляд и улыбнулся ему, и это была первая его настоящая улыбка, тёплая и ослепительная. Стэн, определённо, был всё ещё немного не в себе, но он мог поклясться, что прямо сейчас вокруг Ксено сиял ореол золотого света, и хотя он смутно осознавал, что это, очевидно, просто его пепельно-белые волосы на фоне местного освещения, он предпочёл пока не приходить в себя. Не возвращаться из уютного облака. Там ничего не нужно было просчитывать, ничто не должно было складываться воедино, никто не требовал с него больше, чем Стэн готов был дать… Он многое помнил. То, как Ксено осторожно прикасался к нему, несмотря на порой хлёсткие слова. То, как Ксено расхаживал вокруг него, окутывая своим присутствием. Выражение его хищно-утончённого лица в каждую секунду времени говорило о том, что ему нравилась его работа, и что он точно знал, что чертовски в ней хорош. То, как Ксено хвалил его. Как говорил, что верит в него, как он отлично справляется. Голос, которым Ксено произнёс его имя. Блядство, как же это было хорошо. Он не смог сдержать низкого, утробного урчания в груди, почти мурлыканья — так охуенно сейчас ему было. Взгляд чёрных глаз скользнул вниз по его телу, и Ксено с ухмылкой указал когтем на одеяло, что прикрывало вновь образовавшуюся в паху палатку. — Если тебе недостаточно одного раза, и ты бы хотел, чтобы я что-то с этим сделал, то стоило заказать двойной сеанс. Но кто бы мог подумать, что у говорящих кукурузных початков такой короткий период восстановления? — в его голосе читалось странное тепло. Стэн фыркнул, Ксено фыркнул вслед за ним, они рассмеялись, и, о, этот звук произвёл на Стэнли действительно неизгладимое впечатление. — К сожалению, я вынужден напомнить, что у нас есть чёткое расписание, и твоё время, мой милый кукурузный капитан, почти истекло, — невозмутимо заявил Ксено, указывая на часы, и Стэнли страдальчески застонал. Металлический коготь тут же сильно ткнул его в рёбра. — В следующий раз не будешь опаздывать. — Да блин, не будь такой врединой, я уже понял, что на самом деле ты милашка, — отмахнулся он, — дай ещё полежать, мне слишком удобно… — едва Стэн успел закончить свою мысль, как уже обнаружил, что навзничь лежит на бетонном полу. Острый носок ботинка врезался ему в трахею, каблук с силой придавил грудину. — Да что ты? А так? Всё ещё удобно? Да, очень. Пиздецки. Надави на него чуть сильнее. Стэн не смог ничего сказать, просто пялился на него снизу вверх в каком-то щенячьем восторге, и, по ощущениям, прошло немало времени, прежде чем Ксено тихо прорычал, обнажив зубы в хищном подобии улыбки. — Если ты думаешь над тем, чтобы продлить сеанс, то сегодня не тот день, кукурузина. Ты меня слишком бесишь. Очевидно, Стэнли до сих пор был не в себе, его разум плавал в где-то в тёплом уютном облаке, и он не был способен ни о чём думать. Но он всё равно напялил на себя самое дерзкое лицо и хмыкнул. — Вообще-то, я подумывал над тем, чтобы кинуть тебя на прогиб, просто ради забавы, но посмотрел на седые волосы и не захотел травмировать твои старческие колени. Ксено задумчиво помолчал, потом закатил глаза и оттолкнуться от горла Стэнли с чуть более сильным нажимом, чем это было строго необходимо. — Тебе в любом случае будет очень трудно поставить меня на колени, но ты можешь записаться на следующую сессию с более интересными правилами игры, и, кто знает, что может тебя там ждать. Стэнли выпрямился, усевшись на полу, и его тело было таким расслабленным, что он буквально чувствовал себя оленёнком, который учится делать свои первые шаги. — Более интересные правила — это ты про пытки, или про что? — Ха. Ну, не про пытки, конечно, не в твоём случае. По крайней мере, пока, — он дразняще прищурился. — Но порой случается и такое. Очень многие приходят сюда именно за этим, они хотят, чтобы их оскорбляли, чтобы их унижали… Это не так уж сложно. Если честно, даже довольно скучно. Не могу вспомнить, когда я в последний раз всерьёз кайфовал от клиентских соплей, — Ксено пожал плечами и протянул Стэнли руку, помогая подняться на ноги. Стэн ощущал себя странно возбуждённым мыслью, что следующий раз вообще будет, и что его там может что-то ждать. — Надеюсь, ты придумаешь что-нибудь поинтереснее, чем контролируемая дрочка. — Я бы на твоём месте так сильно не выёбывался, — с тонкой угрозой в голосе протянул Ксено. — И, знаешь, помимо того, что ты уже у меня в долгу, обещаю, я заставлю тебя заплатить за то, что ты назвал меня милашкой, — обсидиановые глаза заискрились мрачным блеском, в них плеснулось веселье вперемешку с неподдельным удовольствием, и, блядство, Стэнли в этот момент почти готов был продать свою душу только за то, чтобы… Стоп, что он сказал? — Что значит, я у тебя в долгу? — переспросил он. — Подожди, что? Как?! Взрыв смеха буквально согнул Ксено пополам, он захихикал, как противный мелочный подросток. Стэн же нихрена не понимал, он моргал, хмурился, продолжал спрашивать: «Какой долг, ты о чём вообще!», но от его недоумения тот лишь смеялся ещё сильнее. Когда Ксено, наконец, успокоился, вытирая влагу у глаз концом шёлкового галстука, он небрежно положил руку ему на плечо. — Ты бы себя видел, это просто умора! Очевидно, никто не учил тебя не давать обещаний по принуждению, но, эй, договор дороже денег, верно? Стэн попытался лихорадочно вспомнить, что из сказанного им в пылу невыносимой жажды разрядки вызвало подобную реакцию и стало каким-то там договором, но ничего не нашёл в своих смутных чертогах памяти. Он недоумевающе посмотрел на Ксено, и тот снова рассмеялся. А затем запрокинул голову, провёл руками по груди, по горлу, по волосам, тяжело дыша и постанывая, и произнёс голосом, очень похожим на голос Стэнли: — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, просто делай со мной всё, что хочешь, я согласен на что угодно, просто дай мне кончить… — спустя буквально мгновение он будто переключил режим, совершенно невозмутимо вернувшись к своему спокойному, естественному поведению, и усмехнулся. — Звучит знакомо? А потом он подмигнул. Это что, предсмертная галлюцинация? Стэнли мёртв? Этот парень только что убил его простым кокетливым подмигиванием? — Блядь, — всё, что смог сказать Стэн. Ксено довольно хмыкнул и достал из кармана свой телефон. — Так. У меня есть одно свободное окно на девять часов вечера в следующий четверг. Я сейчас скажу менеджеру назначить тебе встречу, просто чтобы сразу забить время, но если ты передумаешь, всё окей, просто отправь сообщение для отмены или подтверждения. А теперь одевайся, команде уборки нужно прибраться в комнате, — всё такой же собранный и невозмутимый, он засунул телефон обратно в карман брюк, достал бутылку воды из мини-холодильника и принялся ждать у двери. Немного растерянный, Стэн сделал, как ему было сказано, собрал себя, свои мысли и свои вещи и направился к двери, не очень понимая, что делать и как себя вести, покидая грёбаное секс-подземелье, и что, чёрт возьми, только что произошло, потому что, судя по всему, он просто буквально заплатил этому парню за самую болезненную в мире дрочку, потерял свой грёбаный- Его мысли прервала затянутая в перчатку рука, что мягко легла на его плечо. Стэн поднял голову и с размаху врезался взглядом в невероятные глаза цвета космической пустоты. Ксено медленно наклонился чуть ближе и завис так, что его губы оказались в паре дюймов от его губ. — Эй, Барби? Дыши со мной, — прошептал он, глядя сквозь опущенные ресницы, дыша приоткрытым ртом, и Стэнли не мог не подчиниться, не мог удержаться, чтобы не дышать вместе с ним, вдыхать каждый его выдох, ощущая привкус мяты, вина и неосязаемого, но титанического спокойствия. Как оказалось, он просто не осознавал, что его трясёт, пока трясти не перестало. Его руки повисли по бокам безвольными макаронинами, он медленно расслабился и был вознаграждён за это тем, что пальцы нежно погладили тонкую кожу за ухом. Ни один из них не сдвинулся с места, пока Стэн вновь не почувствовал твёрдую почву под ногами. Когда его дыхание окончательно выровнялось, Ксено мягко ему улыбнулся, больше глазами, чем губами. — Итак, я прекрасно провёл время, спасибо тебе. А теперь я хочу, чтобы ты пошёл домой, поел чего-нибудь не слишком тяжёлого, принял горячий душ и просто лёг спать. Я обещаю, утром ты будешь чувствовать себя прекрасно. Ты сделаешь это для меня? Стэн лишь беспомощно кивнул. — Нет, дорогой, я хочу услышать это от тебя. Что ты собираешься сейчас сделать? Судорожно втянув воздух, Стэнли тихо повторил его слова. — Я собираюсь пойти домой, что-нибудь съесть, принять горячий душ и лечь спать. — Умница. Такой хороший мальчик. Увидимся на следующей неделе, Барби. Обязательно напиши нашему менеджеру, когда доберёшься до дома, ладно? Это важно. А завтра, когда придёшь в себя, сможешь подтвердить следующую встречу, — его рука соскользнула с шеи Стэнли, и он прижал к его груди бутылку с холодной водой. — А теперь ступай и не забудь попить. На полпути по коридору Стэнли услышал, как тот тихо сказал ему в спину. — Сладких снов, малыш, — и закрыл за ним дверь. Несмотря на то, что он добирался до этого грёбаного секс-подземелья практически целый день, ему потребовалось всего двадцать минут, чтобы вернуться домой. Стэн тут же сбросил с себя одежду и, прихватив по пути в душ протеиновый батончик, бездумно вгрызся в него, стоя в ванной. Стэн отупело ждал, пока вода в душе нагреется, но вспомнил, что ему нужно отправить менеджеру сообщение. StanleySnyper: Привет, это Стэнли Снайдер. Доктор Икс сказал, что мне нужно вам написать, чтобы подтвердить запись на следующий четверг, и сообщить, что я благополучно добрался домой. BiggsQueen: Замечательно. Я обязательно передам, что с вами всё хорошо. Вам понравились наши услуги? Не хотите ли оставить Доктору Икс чаевые? StanleySnyper: Всё было замечательно. Можете ещё раз списать полную стоимость с моей карты. Скажите ему, что я извиняюсь за опоздание. BiggsQueen: Просто чтобы уточнить, правильно ли я понимаю, что вы хотите оставить 100% чаевых? StanleySnyper: А что, нужно больше? Я не знаю, как у вас заведено, я был в первый раз BiggsQueen: Это чаевые, мистер Снайдер, сумма зависит от вас. StanleySnyper: Тогда давайте 200% BiggsQueen: Будет сделано. Увидимся в следующий четверг в 09:00 PM. Спасибо, что решили посетить «Прикосновение ангела»! Странное всё-таки название для грёбаного секс-подземелья, подумал Стэн, бросая телефон на стойку и направляясь в душ. «Я хочу, чтобы ты пошёл домой, поел чего-нибудь не слишком тяжёлого, принял горячий душ и просто лёг спать». Остался лишь самый последний пункт. Стэн даже не стал вытираться, просто упал поверх одеял и отключился. Последняя мысль, что пришла ему в голову, был тихий голос, доносившийся из-за спины. «Сладких снов, малыш» ••• Эта была первая ночь за много, много недель, когда Стэн ни разу не просыпался, не видел снов и не испытывал боль.