Tight Tension

— Я тебя, блядь, ненавижу, клянусь, просто ненавижу! — Стэнли страдал, ворчал, бился головой об обеденный стол, но всё равно никак не мог смириться с той новой реальностью, где все его мысли занимал один конкретный гениальный психопат с садистическими наклонностями. Чарли же, самодовольная до невозможности, просто снисходительно похлопывала его по руке, совершенно не обращая внимания на всю трагичность степени его отчаяния. — Конечно, ты меня ненавидишь, — она отхлебнула чаю и послала Стэну умиротворяющую улыбку. — Я ведь посмела привнести в твою полную саморазрушения жизнь что-то стоящее и приятное! Просто возмутительно. Как меня вообще земля носит. Стэнли от таких наглых слов аж оторвал лицо от столешницы. — Приятное?! — возмутился он. — Да я после этой твоей сраной помощи ощущаю себя самым последним грязным извращенцем, не то чтобы это очень приятно! — О, боги, Снайдер, с каких это пор ты подался в пуритане? Не строй из себя ханжу! — выгнула бровь Шарлотта. — Не будь тебе там приятно, во второй раз ты бы точно не пошёл. Так что… вывод тут очень простой: тебе нравится всё, что там происходит. И всё, что он с тобой делает. Снайдер вздохнул. — Мне нравится, — смиренно согласился он. — Это-то и пугает. — В этом суть БДСМ, дорогой. — Ты не понимаешь, потому что сама в этом всём замешана! — Стэн отчаянно потёр лицо руками. — Это какая-то нездоровая хуйня, я уверен. Меня ведёт от того, что нормальных людей бы точно испугало- — Да не бывает нормальных людей! — Нет, ты послушай! В прошлый раз, — он понизил голос, говоря так тихо, будто признавался в самом страшном грехе. Хотя, почему же «будто»? — он сказал мне «тебе пиздец», а я подумал: «да, пожалуйста». Это клиника, Чарли. Мне точно пора лечиться. Ты меня сломала. Чарли расхохоталась так, что Стэну отчаянно захотелось потушить сигарету об её ярко-белые зубы. Для профилактики. Чтоб не повадно было ржать над его проблемами. — Я прям представляю себе картину, как тебя отправляют на миссию к очередным террорюгам, и кто-то из них давай тебе угрожать, орёт «тебе пиздец, американская гнида!», всё в этом духе, а у тебя бац — и член встал, — Стэн глухо заорал, спрятав лицо в ладони, а Шарлотта продолжала хихикать, попивая свой чай, как ни в чём ни бывало. — Не упоминай мой член всуе, Чарли. Это отвратительно, — прооравшись, фыркнул Стэнли, и бросил в неё окурок, который та с лёгкостью отбила прямо в пепельницу, и невозмутимо встала, чтобы подлить ему кофе. Стэн же продолжал страдать. — Нет, серьёзно. Это пиздец. Что со мной не так?! — Всё с тобой так, — она снова уселась в кресло, закинув ногу на ногу, и затянулась горьким дымом. — Вас таких куда больше, чем тебе кажется. Стэн мученически вздохнул и снова уткнулся лбом в ладони, опираясь локтями на стол. Если быть до конца откровенным, то он, конечно, на самом-то деле немного лукавил. Его не так уж и пугал тот факт, что подобные практики его заводили — в конце концов, это всего лишь секс. В сексе ничего не могло быть странным, верно? Куда больше его напрягало то неумолимое притяжение, что возникало под кожей от одного только образа Доктора Икс. У Стэнли аж дыхание перехватывало каждый раз, когда он вспоминал непроницаемый взгляд космически-чёрных глаз (а вспоминал он его слишком часто, чтобы это можно было списать на случайные ассоциации), и сердце предательски замирало где-то под рёбрами, и на губах появлялась такая тупая улыбка, что даже Макс замечал, что с ним что-то не так… Пиздец. Все признаки сраной влюблённости на лицо. Ну вот угораздило же его, а? Почему нельзя было выбрать кого-нибудь нормального? Нет, ну, Хьюстон, безусловно, восхитил его с первого же прочитанного досье, и каждая новая встреча лишь подкрепляла это чувство восхищения: его голос, его стать, его несгибаемый внутренний стержень, его абсолютно безапелляционный авторитет — всё в Ксено Хьюстоне будоражило Стэнли, но, блядь, это не отменяло его очень специфического характера, вполне очевидные скандальные наклонности и сферу его работы. Однако Стэнли сам себя загнал в эту чёртову каббалу. Но что теперь с этим делать? И надо ли что-то делать? Да хуй его знает. Стэн понятия не имел. — Ты знаешь, — вздохнул он спустя пару минут молчания, — я тут поймал себя на очень странной мысли. Помнишь, я рассказывал, как на прошлой неделе нас с Максом отправляли отлавливать тех ублюдков по делу о наркотрафике? Ну, которое федералы запросили, — Чарли кивнула. Стэн снова вздохнул. — Так вот, я ж там ёбнулся с байка, проехался спиной по асфальту, весь гравий башкой собрал… И вот лечу я к чертям в ебучий кювет, а сам думаю: нельзя тебе подыхать, Снайдер, никак нельзя, брат, у тебя ж в четверг запись в ебучее секс-подземелье! Шарлотта снова хохотнула. — Охренеть! Ну, я очень рада это слышать, мой склонный к самоуничтожению друг, — она окинула его таким взглядом, будто заново изучала, и покачала головой. — Кто бы мог подумать, что Икс сумеет стать твоим стимулом выжить… Доктор Икс! Я была уверена, что он скорее доведёт до суицида, чем наоборот, — фыркнула Чарли, и Стэн устало усмехнулся. — Я и сам охуел, когда эта мысль возникла… Типа, ну, этот человек буквально заставил меня умолять о пощаде, стоя голым на коленях, блядь! — он возмущённо всплеснул руками. — Это даже не первый такой случай в моей жизни, откровенно говоря, но я определённо впервые получал от этого процесса удовольствие… — Ты про тот подставной плен в Йемене? — Ну, а про что ж ещё, — Стэнли засунул в зубы новую сигарету и, щёлкнув зажигалкой, затянулся. — Так вот, какого чёрта меня так к нему тянет? Почему под ложечкой, блядь, щемит, когда я о нём думаю? Шарлотта задумчиво постучала пальцами по столу. — Ну-у-у… — протянула она, — скажем так, в нём, безусловно, довольно много своеобразной природной притягательности… — …но надо быть полным неадекватом, чтобы всерьёз на него запасть, да? — Нет, — она улыбнулась так мягко и тепло, что Стэну даже удалось немного выдохнуть. — Но, боюсь, я ни разу не слышала, чтобы он был хоть в ком-то заинтересован. Он немного… как бы это? — Чарли снова побарабанила пальцами, будто пытаясь подобрать слова. — Зациклен на себе, что ли? Не знаю, как это объяснить. Но я понятия не имею, какой он человек за пределами клуба. О, зато Стэнли очень даже имел такое понятие. Казалось, он знал биографию Ксено Хьюстона куда подробнее, чем свою собственную. Он- Так. Стоп. Причём тут его жизнь за пределами клуба? Стэнли нахмурился. — На что ты намекаешь? — Шарлотта просто пожала плечами. — Нет, серьёзно, что ты имеешь в виду? — Сам подумай! — Ну не могу ж я просто взять и пригласить его на свидание, это ж тебе не «Красотка»… — О, ну, ты удивишься, если узнаешь, сколько таких предложений мы получаем… — хмыкнула Чарли, отпивая свой чай. — И, на самом деле, в контракте нет никаких правил, которые запрещали бы ходить на свидания с клиентами, хотя я уверена, что конкретно у Доктора Икс есть своя политика на этот счёт. — Ты так думаешь? — зачем-то спросил Стэн, хотя тоже был в этом уверен. Но нельзя было показывать, что он осведомлён о Ксено больше, чем та информация, что давала ему Шарлотта. — Почему? — Потому что у Дока есть свои правила буквально на все случаи жизни, — хохотнула она. — Клянусь, если бы я с ним играла в «Пей, когда…» и закидывалась шотом каждый раз, когда он говорит, что что-то противоречит его политике, я бы умерла от жестокого алкогольного отравления уже через пару часов. — Каждый раз, когда он делает глоток своего вина, я не думаю, что хочу быть его бокалом, нет, блядь, я мечтаю, чтобы он плюнул мне в рот, Чарли, блядь, что со мной не так, серьёзно, я так больше не могу… — он устало опустил голову на столешницу, напрочь забыв о своём уже остывшем кофе, и засунул руки глубоко в карманы потрёпанных жизнью джинсов — пальцы снова начинали предательски подрагивать, оповещая о приближающейся панике. Как обычно, совершенно с нихуя. Как же Стэн заебался, кто бы знал. И, будь он проклят, но прямо сейчас в его голове зазвучал низкий бархатный голос Ксено, который говорил ему дышать глубоко и медленно. Стэн почувствовал, как начал успокаиваться, просто едва подумав об этом. Пиздец. — Эй, — глаза Шарлотты были совсем не похожи на глаза Ксено. Они были голубыми, как небо, и тёплыми, как солнце, они удерживали его разум на месте, пока Стэнли снова не нашёл свою точку опоры. — Ты ведь помнишь, что я твой друг, правда? И я беспокоюсь о тебе, Снайдер. Но мне живётся намного, намного спокойнее и радостнее, когда я знаю, что ты что-то чувствуешь. Честно. И пусть даже ты мечтаешь, чтобы какой-то мутный тип плюнул тебе в рот, зато ты не хочешь сдохнуть и не выпрыгиваешь из окон вслед за теми, кого пытаешься убить… Правда, я чувствую себя намного лучше от мысли, что ты находишь радость в чьей-то компании, что ты хочешь увидеть кого-то, побыть с кем-то, а не торчишь целыми сутками в тире или спортзале, потому что не можешь заснуть. — Тренировки — это залог успеха моей работы, женщина, хватит- — Стэнли. Я поддержу любое твоё решение, если только твои чувства к нему не начнут мешать твоей работе и, соответственно, угрожать твоей жизни, но пока, насколько я понимаю, всё только наоборот. Так что я только рада, что ты сидишь здесь и ноешь из-за своих новых кинков, просто потому что ты жив и можешь сидеть и ныть. Её глаза не были похожи на бездонные чёрные дыры Ксено Хьюстона, в которых Стэнли так хотелось раствориться, но они были полны заботы, и это тоже приносило облегчение. Они не были похожи на глаза Ксено, но всё равно были прекрасны. Он вздохнул. — Ты знаешь, на самом деле я тебя не ненавижу, — тихо буркнул он, схватив несчастную чашку остывшего кофе, и сделал большой глоток противной горькой жижи. — Я знаю, — хихикнула Чарли. — Но даже если бы ты меня ненавидел, я была бы не против. Это и так большой прогресс, то, что ты хотя бы начал притворяться, что испытываешь сильные эмоции — значит, ты всё-таки не забыл, как они выглядят. А, значит, способен их снова однажды почувствовать. Её тёплая улыбка не была тонкой и дразнящей улыбкой Ксено, но всё равно была красивой. — Чарли, я не притворяюсь, — Стэн поморщился, отставил чашку в сторону и снова затянулся сигаретой. — Он действительно сводит меня с ума. На самом деле. — Это мило. Ага, блядь. Очень мило. Милее не придумать. Честно говоря, слово «мило» было буквально последним, что приходило в голову в контексте Ксено. — У него реально есть своя политика по поводу всего? — вместо возмущения спросил Стэн. — Я не шутила, когда говорила, что вы двое — просто две стороны одной медали. Всё, что он делает, — это чтобы себя обезопасить, а всё, что делаешь ты, — чтобы сдохнуть поскорее. Так что, если так подумать, вы идеально друг другу подходите… Стэн театрально схватился за грудь. — Чёрт возьми, женщина, прекрати всё время пытаться меня убить! Её смех разлился по комнате весёлыми пузырьками. — Даже не надейся, похороним мы тебя не скоро. А по поводу Дока… ну, почему бы тебе не пригласить его куда-то? Попытка не пытка! — Боюсь, в его случае как раз наоборот… Шарлотта задумчиво хмыкнула. — Мда. Твоя правда. Но ты всё равно об этом подумай! Вдруг, срастётся? — она игриво ему подмигнула и встала из-за стола, лениво потягиваясь. — Спасибо за завтрак, мой вечно безэмоциональный друг! Приятно снова видеть, как ты страдаешь. — Спасибо, блядь. — Всегда пожалуйста! Отчего-то мысль, что Шарлотта собралась уходить, кольнула под рёбрами какой-то глупой детской досадой: оставаться одному совсем не хотелось, казалось, всё его самообладание и стойкость сразу же развеются пеплом по ветру, и Стэнли точно сделает какую-нибудь глупость. — У тебя сегодня много дел? — спросил он будто невзначай. — Меня сегодня вызывают, но Макс заедет не раньше восьми. Может, устроим с тобой спарринг? Шарлотта поджала губы. — Я бы с удовольствием, но у меня вообще-то назначена встреча, а с четырёх уже плотная запись клиентов. Но надо запланировать совместную тренировку… никто меня не держит в форме так, как ты! Это было приятно, но не настолько, если бы Чарли осталась ещё ненадолго. Чёрт, Стэн ощущал себя жалким, но последние две недели его состояние заметно улучшилось, и буквально последнее, чего бы ему хотелось — откатиться обратно в эмоциональную яму. Которую, он, вообще-то, последние пару лет считал своим стабильным, нормальным состоянием, но, блядь, всё познаётся в сравнении. И, как оказалось, когда ты можешь нормально спать хотя бы три ночи в неделю, когда тебе есть, чего ждать, и когда шея и плечи внезапно стали болеть чуть меньше — это охуеть как меняет качество жизни. Нет, правда, удивительно, но после сеансов с Ксено Стэн спал, как младенец. Он даже в армейские годы, измотанный и уставший, но ещё не понюхавший пороху, не отрубался так быстро и основательно, как когда возвращался из секс-подземелья. Ему вообще ничего не снилось. Он ни разу не просыпался от боли. Он чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Это было какое-то ёбаное волшебство, если бы кто-то сказал ему, что такое вообще возможно, он бы уже давно туда записался! Ладно, кому он пиздит, никуда бы он не записывался, но он бы хотя бы начал думать в этом направлении! На следующую ночь после сеанса ему уже начинали сниться кошмары, но, стоило чему-то злому ворваться в его подсознание, как в голове звучал бархатистый голос, который приказывал ему дышать, и Стэнли не просыпался. На третью ночь начинала болеть нога, но желание отрезать её к херам казалось чем-то смешным на фоне того испытанного недавно невыносимого желания кончить, а раз Стэнли справился с той задачей, то и с какой-то жалкой ногой он тоже мог совладать. Так постепенно всё возвращалось обратно, к концу недели он снова почти не спал, снова просыпался в холодном поту и глотал таблетки, но, эй, три ночи из семи, когда он действительно мог высыпаться — это уже куда больше, чем он привык. Больше, чем то, на что Стэн рассчитывал. Еженедельный БДСМ-допинг уже становился какой-то базовой потребностью, а он ведь только начал во всё это погружаться… Вот так люди и становятся наркоманами, да? Что ж, это многое объясняет… Следующий сеанс был уже завтра, и Стэнли ждал его с нетерпением. Главное, успеть вернуться с очередной нарко-трафиковой миссии, но в его карьере уже давно не случалось такого, что что-то вдруг шло не так. ••• BiggsQueen: Хьюстон, у нас отмена. BiggsQueen: Твой 10-часовой только что написал, попросил убрать из расписания сегодняшнюю встречу Ксено отупело уставился в экран телефона. У него отменился клиент? У него?! Какая трусливая сволочь посмела- Оу. Оу… На десять часов у него была запись с Барби. И он попросил её отменить?! Совершенно внезапно под кожей плеснулось пугающее чувство, до тошноты напоминающее обиду. Ну, типа, эй, кукурузина, какого хрена, всё же так хорошо шло? Ты ведь смотрел на него своими щенячьими уже почти влюблёнными глазами и был таким послушным, таким покорным и податливым… Ксено поймал себя на абсолютно шокирующей мысли, что он расстроен. Нет, правда. Он. Расстроен. Что клиент отменил запись. Да что с ним не так? И что он сделал не так, раз Стэн не захотел к нему снова прийти?.. Может, всё-таки не стоило так жестить в прошлый раз с наказанием? Или же Стэн таки провалился в сабдроп, и ему было слишком хреново, насколько хреново, что теперь очень страшно повторить? Или- BiggsQueen: Он просит перенести встречу на ближайшее время, которое у тебя будет свободно BiggsQueen: Сказал, не успевает вернуться из командировки BiggsQueen: Я ставлю? Сердце пропустило удар, постояло немного, пытаясь прийти в себя, и забилось быстрее. Всё хорошо. Всё нормально. Барби просто не успевает вернуться из командировки! Однако на ближайшие две недели у Ксено всё было очень плотно расписано… Была свободна суббота, но, вообще-то, он никогда не работал по выходным, но, блядь, это ведь был Стэнли, а не кто-то там левый- Dr.X: окей, поставь его на первый слот в субботу. — Ты же не работаешь по субботам? — раздался под ухом ехидный голос. Ксено вздрогнул так крупно, что чуть не выронил телефон из рук. — Какого хрена, Бони?! — рявкнул он, оборачиваясь к соседнему стулу, куда уже присаживалась Шарлотта, мерзко хихикая в кулак. — Заглядывать в экран чужих телефонов очень невежливо! И неэлегантно! И вообще, прекрати всё время так подкрадываться ко мне! Но эта отвратительная девчонка лишь продолжала хихикать. — Ни за что, ты слишком смешно злишься! — Я сомневаюсь, что ты вообще человек, — фыркнул Ксено. — Где ты научилась так бесшумно приближаться? — Считай, что я кошка, — мурлыкнула Чарли, лукаво прищурив глаза, и снова ехидно выгнула бровь. — Ну, так, что тебя сподвигло на трудовые подвиги? Я точно знаю, что ты не работаешь по субботам! Он раздражённо закатил глаза. — У меня плавающий график. — И миллиард принципов, на которых ты выстраиваешь свою личность, ага! Отвечай, Хьюстон. — Отъебись, Чарли. Впрочем, если уж она к нему приебалась, то в ближайшем будущем отъёбываться точно не планировала. Наоборот, она придвинулась ещё ближе, абсолютно беспардонно вторгаясь в его личное пространство. — Если ты расскажешь мне, почему вдруг решил снизойти со своего Олимпа до работы по выходным, я расскажу, какой отзыв оставил твой бывший клиент, которого ты отправил Леонарду на прошлой неделе. Ксено смерил её взглядом. — Мне это совершенно не интересно. — Он сказал, что даже формат БДСМ не предполагает таких страданий, которым он подвергся в обществе этого, цитирую, «сомнительного хамоватого быдла». — Леонард что, решил не давать ему кляп, и вместо этого пытался поддержать с ним разговор? — Шарлотта кивнула. Ксено прыснул. Он знал, что отправить одного болтливого и хамского ублюдка к другому точно такому же будет просто уморительно, и они друг друга возненавидят. Что ж, так и вышло. — Ладно, это смешно. — Теперь твоя часть сделки, — она поиграла бровями. — Выкладывай. Он презрительно фыркнул. — Ты бываешь просто невыносима. — Именно поэтому я тебе нравлюсь. — Ладно. Мой сегодняшний клиент отменился и попросил перенести сеанс на ближайшее свободное время. Вот и всё. — А ты у нас, конечно же, сама клиентоориентированность… — дразняще протянула эта сучка, и ей просто повезло, что Ксено и впрямь считал её саму довольно профессиональной, а общение с ней — вполне удобоваримым. — Так я тебе и поверила… Он пожал плечами, вспомнил, что перед ним стоял бокал, в которой всё ещё было немного вина, и сделал большой глоток, допив до конца. — Я знаю, что такое сервис. И умею быть благодарным. Этот парень уже дважды оставил мне чаевые в два раза больше цены за сеанс, так что, полагаю, он заслужил немного моей клиентоориентированности, — что-то в её лице стало вдруг подозрительно мягким. Всё ещё немного лукавым, дразнящим, но неожиданно-тёплым. Крайне многозначительная реакция. Ксено сощурился. — Что? — Я ничего не сказала. — Но ты подумала. Чарли хохотнула. — Ты параноик. — А ты — нахалка, — парировал он, но та рассмеялась лишь громче. Нет, ну, правда, безапелляционно раздражающая барышня. Просто отвратительно. Вечер пошёл не по плану, а Ксено ненавидел подобный расклад. Он, вообще-то, рассчитывал выплеснуть всё накопившееся за неделю раздражение и хорошенько повеселиться, наслаждаясь чужой беспомощностью и покорностью, а что в итоге? Он сидит на своём диване и бессмысленно злится! На себя, на свою злость, на дурацких Барби, на саму концепцию командировок, на то, что прогнулся зачем-то, на то, что расстроился, блядь, да когда такое было вообще, на- С-с-сука! Ксено нервно вскочил и принялся расхаживать по комнате. Это просто нерастраченный адреналин. И, как следствие, накопленный кортизол. Япошки всё ещё бесят, хотя эта пузатая мелочь Сэнку и правда навёл немного порядка в JAXA, студенты всё ещё безответственно тупят, люди в целом, как вид, всё ещё недостойны всех благ сотворимого технического прогресса и тупо тратят свои жизни на бессмысленные развлечения, забивая свои и без того никчёмные мозги мусором и растрачивая потенциал впустую… Какого чёрта в двадцать первом веке эти кожаные мешки, полные мяса и говна, до сих пор предпочитают жить в иллюзиях, цепляясь за устаревшие идеалы демократии и свободы? Какая вообще свобода может быть у тех, кто не способен отличить калькулятор от квантового компьютера? Судачат там чего-то о высоком, философы хреновы… Это просто невыносимо, представлять, каким мир мог бы быть, будь у него в руках лишь чуточку больше власти: упорядоченным, эффективным, управляемым. Управляемость вообще была любимой человеческой чертой у Ксено. Люди должны были быть послушными. Как Барби, например. Должны руководствоваться логикой и приказами, а не эмоциями. На кой чёрт человеку вообще нужны эти эмоции, и почему конкретно Ксено должен их сейчас испытывать, а?! Ладно, кажется, его немного понесло. Такое случалось в моменты стресса. Эх, старые добрые детские мечты о технократической диктатуре… Ксено внезапно осознал, что все последние двадцать минут тупо нервно наворачивал круги по комнате. Да почему он так психует? Нет, он в целом был субъектом раздражительным, но что-то его состояние становилось уже чрезмерно нестабильным. Что его так тревожит? Явно ведь не то, что Стэн отменил их встречу? С чего бы Ксено из-за этого так нервничать? Ну, подумаешь, он ждал их сеанса так сильно, что накануне ему буквально приснились глубокие медовые глаза и, ну, этот грёбаный невероятный торс, если вы понимаете, о чём он. Ну, подумаешь, последние две недели Ксено то и дело возвращался в мыслях к шрамам, покрывавшим упругую золотистую кожу, и строил бесконечные догадки, откуда те появились. И явно аварийно-покалеченное состояние столь нерадивого клиента, что явился на прошлую сессию весь в бинтах и ссадинах, Ксено тоже совершенно не беспокоило, и он уж точно не переживал, как этот чёртов эволюционный потомок кукурузного початка пережил ту первую ночь после тонкой грани от сабдропа. Его абсолютно всё это не волновало. Не-а. Ни капельки. Блядь, а если с этим придурком случилось что-то ещё более страшное, чем падение с грёбаного мотоцикла? Он ведь даже тогда к нему явился, даже будучи не в состоянии выносить запланированную программу, а сейчас он отменил встречу, значит ли это- Да что ж такое! Ксено сердито всплеснул руками, раздражаясь на собственный поток сознания, который ему почему-то снова не удавалось контролировать, и попытался проанализировать своё состояние, прикидывая, как же себе помочь и перестать психовать, словно какой-то придурошный подросток. Весь здравый смысл вопил о том, что лучше всего в этом деле помогает физическая нагрузка. Он ненавидел физическую нагрузку. Ненавидел, но всё равно заставлял себя бегать и периодически заглядывать в спортзал на тренировки, поскольку его бренное кожано-мясное тело, нежелающее заниматься спортом, зато желающее сутками только лежать, уткнувшись носом в литературу с бокалом вина, было жалким манипулятором, эволюционным артефактом, мнение которого вообще нельзя было учитывать в масштабах жизни. Он быстро собрал спортивную сумку и спустя недолгих пятнадцать минут уже сердито смотрел на боксёрскую грушу в ближайшем круглосуточном фитнес-зале. Груша была сильнее, чем Ксено, но пока он выигрывал за счёт ярости. Нет, правда, почему он так зациклился на этом Стэнли? О, а вот этот удар получился удачным. Возможно, это тоже всё происки биологии и слабой человеческой натуры? И ещё удар. Отлично, надо просто представлять, будто Ксено дерётся с самим мирозданием, и тогда кулак будет бить, как надо. Возможно, какая-то его часть и впрямь истосковалась по близости с кем-то живым, и тут, обнаружив объект, не вызывающий брезгливости, но вызывающий искренний интерес вперемешку с весельем и очевидной сексуальной тягой, решила врубить все системы на максимум, желая добиться… ну, возможно, хотя бы плотской связи? Вряд ли же Ксено хотел отношений, верно? Следующий удар по груше был таким сильным, что запястье предательски заныло, и он выругался сквозь зубы. Блядь. Железки пойти потягать, что ли? Ужас какой. Как он дошёл до столь жалкого уровня отчаяния? Последние его отношения закончились не очень удачно. Ему тогда было двадцать, он устроился работать в NASA и ещё ощущал какое-то вдохновение и надежду на светлое будущее. Даже с коллегами общался, ходил на общие обеды и всё в этом духе. Вот в те доисторические времена у него и случился недолгий роман с одним из грёбаных русских астронавтов, что проходили в NASA подготовку к миссии. Тот парень был в его вкусе с эстетической точки зрения и неплохо показывал себя в постели. Но длилось это недолго. — Тебя очень трудно любить, — сказал ему бывший, выдувая большой пузырь из розовой жвачки. Как же его звали? Шамиль, кажется? Ксено как сейчас помнил, что в тот момент старался не вздрогнуть в припадке брезгливости при виде мутной слюны в уголках его рта. — У меня всё время ощущение, будто я тебя раздражаю, — вздохнул он, и Ксено подумал, что ощущения его не подводят. — Я устал ходить вокруг тебя на цыпочках. Наверное, нам лучше снова стать друзьями. Ксено с отвращением посмотрел на очередной жевачковый пузырь. — Мы никогда не были друзьями. Шамиль лишь только пожал плечами. — Ладно, — хмыкнул он и встал, чтобы выйти из общей столовой. — Увидимся, я думаю, — он тогда замер, выжидающе глядя на Ксено и всё ещё чавкая в задумчивой тишине, а Ксено решил не сдерживать поток ехидных комментариев и заявил, что тот похож на верблюда. Однако Шамиль не обиделся, нет, он посмеялся и любезно посоветовал Ксено быть подобрее со своим следующим партнёром, иначе он точно умрёт в одиночестве, «хотя это было бы тем, чего он заслужил». На этом всё закончилось. Ксено не был расстроен из-за разрыва. Не то чтобы он рассчитывал на что-то серьёзное, и на мгновение он даже задумался, почему не бросил его первым. Однако в следующие несколько дней столь сомнительный инцидент и впрямь не лучшим образом повлиял на его настроение. Он заставил Ксено задуматься, какого хрена всё случалось так, как случалось, почему так вышло, что все его партнёры повторяли вариации одного и того же: что он был сложным. Что у него был эмоциональный интеллект злой гадюки. Что с ним было тяжело находиться рядом. Что он просто ёбаный садист. Это было единственное замечание, которое действительно задевало. Это звучало просто нелепо. Ксено никогда не был садистом. Он даже не был каким-то особенно жестоким! Возмутительные, неуместные выводы, оскорбляющие его тонкую натуру и, возможно, лишь некий интеллигентный авторитаризм, но не более! В общем, новых попыток провести очередной эксперимент с отношениями Ксено с тех пор не предпринимал. Но тот эпизод принёс в его жизнь одного раздражающе-жизнерадостного японца, которому кровь из носа нужно было развеселить и поддержать внезапно помрачневшего научного консультанта, и который с тех пор почему-то считал Ксено своим другом. Ладно, Бьякуя был забавным. И полезным. Пусть эксперимент с отношениями не принёс ожидаемых результатов, что-то из той истории всё-таки получилось. Ксено уронил штангу на резиновый пол и почувствовал, что, кажется, несколько переусердствовал. Блядь. Скорее всего, завтра к вечеру всё тело будет ныть — но пускай, эта боль освежала и позволяла вернуть свой воспаленный разум обратно в бренную оболочку. Тренировка прошла успешно, но ебучая энергия странной, неопознанной природы почему-то не покинула его бренное тело. Мысли всё ещё вертелись где-то вокруг кукурузно-кукольных ассоциаций, вызывая под кожей всполохи странного жара, и Ксено слабовато пытался списать их на свой исследовательский дух, но получалось откровенно хреново: всё-таки, размышления в духе «интересно, а как бы мышцы на его спине напрягались от этого упражнения?» вряд ли можно было назвать спортивной аналитикой. Ксено слишком хорошо был с собой знаком, и потому прекрасно осознавал, что косоёбит его из-за чудовищной сексуальной притягательности Барби — и от того, что признаваться самому себе в собственных плотских желаниях казалось ему чем-то неестественным и даже предательским по отношении к тщательно продуманному образу Доктора Икс. Когда он в последний раз спал со своими клиентами? Бывало ли такое вообще? Да, кажется, бывало — но в последний раз лет пять назад. Он помнил, как в тот день смывал с себя липкость под слишком горячей водой где-то около часа. Отвратительно. Но Стэнли не был отвратительным… Да какого чёрта! Ксено психанул и резко перевернулся в своей постели на другой бок — с несколько большей силой, чем требовалось для столь простого действия. Он, вообще-то, рассчитывал, что тренировка спасёт его разум от странных похотливых стремлений, но, казалось, всё стало гораздо хуже: теперь от мыслей о Стэнли возникал не просто волнующий жар, но и вполне ощутимое напряжение в паху. Да-да, не смотрите так на него, он прекрасно понимал, что спорт способствует активной выработке тестостерона, а тот, в свою очередь, имеет прямо отношение к этому блядскому напряжению, но раньше же это работало?! Нет, он не опустится до быстрой дрочки на образ своего клиента. Он не был каким-то там жалким не контролирующим порывы собственного тела человечишкой. Он не станет прибегать к настолько жалким методам саморегуляции. Или всё-таки…? Нет, он не будет! Однако несколько часов бестолковых ворочаний привели к закономерной точке бытия, где Ксено сидел на кровати, засунув свои пижамные штаны прямо под задницу, с членом в одной руке и бутыльком лубриканта в другой. Это не помогло. Ну, точнее, помогло, конечно, но эффект был настолько кратковременным и с такими мощными последствиями в виде апатии и отвращения к себе сразу после оргазма, что лучше было бы всю эту херню и вовсе не начинать! Но это ещё цветочки. Пряники. Хуже всего было даже не это. Хуже всего было выдохнуть очень конкретное имя в пиковый момент экстаза — и ощутить удушающую волну желания поцеловать его, наконец. Его губы всегда казались такими мягкими. Ксено откинулся на подушки и страдальчески застонал. Разве он заслужил подобные мучения? Нет, скажите, разве он заслужил?! Какое плохое зло он сделал для этой Вселенной, что та послала ему подобные испытания? Ну, да, он взорвал свою школу, да и в целом порою мечтал захватить человечество, но, эй, а что, кто-то нет? Чёртова роскошная кукурузина, какого хрена он так нагло вторгался в сознание Ксено и заставлял себя желать? Пусть только явится в эту субботу. Ксено заставит его страдать. Будет знать, как встречи переносить. Что бы такого придумать, чтобы заставить эту сволочь пускать слюни и скулить, но так, чтобы всем понравилось? Вариантов было, конечно, много, но Ксено был слишком сердит на Барби, чтобы делать акцент на его удовольствии. Может, хватит заниматься грёбаным альтруизмом и подумать уже, наконец, о себе? Может, послать его к чёрту с этими его пожеланиями и дать себе поиграться вдоволь? Может- Телефон пиликнул входящим сообщением. Раздражённый, Ксено схватил мобильник и сердито уставился на экран. Два часа ночи на дворе, кто посмел его тревожить в это время- А. Ну да. Кто же ещё. Бьякуя: Мы сегодня купили Сэнку билеты в LA! ╰(▔∀▔)╯Он очень счастлив. Я тоже. Спасибо тебе за помощь, дружище.ヽ(⌒ω⌒)人(=^‥^=)ﾉ Он прилетает через три недели, позже напишу точное время (ᵔ⩊ᵔ) О, блядство, кто его научил пихать в и без того раздражающие сообщения такое количество абсолютно нелепых каомодзи? Наверняка кто-то из этих его приёмных девчонок. Ну, не Сэнку же. Тот в переписке всегда был сухим, словно воздух в Техасе. Хьюстон: если ты ещё хоть раз пришлёшь мне подобный смайлик, я тебя заблокирую Бьякуя: Ты только угрожаешь всегда (￢‿￢) Хьюстон: не беси меня. Бьякуя: Это не выгодно. Если тебя бесить, ты хотя бы отвечаешь ;-) Ксено закатил глаза. Вот же придурок, блин! Тридцать семь лет мужику, а он всё хренью какой-то мается. Впрочем, кое-что у этого придурка он всё-таки давно хотел спросить… Хьюстон: у меня есть один вопрос. Хьюстон: только не смейся. и не думай ничего. просто ответь. Бьякуя: Окей, босс! Хьюстон: как ты справлялся с желанием поцеловать свою Вайнберг, когда ты ещё не отшил её окончательно? Бьякуя: Кто сказал, что я справлялся? ••• Что там Стэнли говорил? Что в его работе что-то редко идёт не по плану? Забудьте нахрен. Всё пошло по пизде. Ну, не настолько, чтобы вносить эту миссию в список худших миссий в его жизни, но Стэн всё равно был не в восторге от случившейся заварухи. Мягко говоря. Самым неприятным в работе на федералов было то, что их отряд постоянно кидали в эпицентр самых грязных и воистину дебильных заварушек, с которыми попросту никто не желал больше связываться. А у капитана Снайдера не было, блядь, выбора, кроме как брать и вести своих ребят на всякую хуйню типа захвата борделя, где по воле случая обосновались лидеры враждующих наркокартелей, и потому у них был идеальный редкий шанс убить двух зайцев одним махом. Они справились без потерь, но замес оказался настолько внушительным и хаотичным, что Стэнли сам не понял, в какой момент в его плечо оказался воткнут метательный нож. Ну, пиздец. Одно радовало: сегодня пятница, а значит, завтра встреча с Ксено. Его разуму точно нужна разгрузка. Что-то он заебался. — Почему ты постоянно бросаешься на амбразуру, — проворчал Макс, выезжая с больничной парковки. Как только их вернули самолётом в LA, он настоял, чтобы Стэна проверили в местной больнице, хотя сам Стэн, конечно, уверял, что там просто царапина. Это и впрямь было так. Врачи, конечно, наложили пару швов на его рану, но в этом совершенно точно не было какой-то жизненной необходимости. Стэнли фыркнул, устало откинувшись в кресле его пикапа. — Ты чувствовал, как там воняет? Наверное, у меня просто мозг закоротило. Хотел бы я вообще не иметь обоняния. — Ха. Я бы тоже захотел, если бы просидел там всю ночь. Этот грёбаный Мартинес смердел просто отвратительно, но хуже его вони было только то… — …что на нём не было ничего, кроме кольца для члена, — закончил его мысль Стэн, и они оба рассмеялись. — Кто вообще придумал проводить боевые операции в борделях? — Ну, согласись, это был хороший заход, — возразил Макс, пожимая плечами. — Но ты видел лицо Брюса, когда мы его там оставили? Казалось, он сейчас начнёт умолять, чтобы мы его тоже зарезали, лишь бы больше там не находиться, — он рассмеялся и протянул руку, похлопав Стэна по плечу. Стэнли вздрогнул от прикосновения, всё ещё не полностью оправившись после всей этой хуйни. — Куда мы едем? — нахмурился он, когда понял, что едут они не к нему домой. — К Чарли. — Зачем нам к Чарли? Макс моргнул. — Она разве не твоя девушка?.. — …нет? — сказать, что Стэнли охренел, это ничего не сказать. Какого чёрта? — Ну, в любом случае, тебя только что ударили ножом, — совершенно невозмутимо продолжил Макс. — Все нормальные люди в таких ситуациях хотят увидеть своих близких. — Я хочу спать. — Тебе нужно расслабиться, Снайдер, иначе ты можешь себе навредить, — настаивал Макс, бросив на Стэнли многозначительный взгляд. — Так нам психолог говорила! Снайдер устало вздохнул. — Я в порядке. — Ты примерно так же в порядке, как тот заляпанный спермой и кровью ковёр… — буркнул Макс, поджав губы и содрогнувшись всем телом, и, о, Стэн понимал его брезгливость. Они оба прекрасно помнили, откуда взялось это пятно у Стэна на штанах. Бррр. Гадость. — Мне нужна ванна, — с отстранённым ужасом он глядел на это белёсое пятно на коленке. Он сожжёт свою форму, как только вернётся домой. Ему просто нужно вернуться домой. Выспаться. А завтра пойти на сеанс в ебучее секс-подземелье. Да, если так подумать, там тоже своего рода бордель, но в «Прикосновении ангела» хотя бы не воняло, а это уже дорогого стоит, верно? — Обещаю, со мной всё будет хорошо. У меня завтра важная встреча, я должен быть в форме. Стэнли отупело смотрел в окно на ночные огни, зажатый между тревожным гулом под рёбрами и желанием завернуться в тёплое одеяло Ксено и его удивительно мягкие объятия. Поскорее бы завтра. Блядь, поскорее бы завтра… Он отчаянно пытался заглушить этот голос в своей голове, который навязчиво шептал, что Ксено в нём не заинтересован — это просто его работа. Возможно, так это и было, но даже так оно того стоило. Он буквально держался на мысли, что вернётся в его садистический кабинет и снова будет дышать по приказу. Он думал о его низком бархатном голосе, пока доктор накладывал швы на плечо. Он представлял, что скоро сможет расслабиться на его коленях — как делал это каждый раз после самой сладостной и полной облегчения пытки. А ещё он подумал об ужасе, который, вероятно, обнаружит в обсидиановых глазах, когда тот увидит свежую повязку на его плече. Он предельно ясно представлял себе его вполне обоснованное отвращение, когда или если вдруг выяснится, что работа Стэнли была настолько жестокой и морально серой. Да, Ксено был похож на того человека, кого не особо волнует подобное, но никогда не знаешь наверняка. Люди могут рассуждать очень поверхностно, даже свободно, но когда они сталкиваются с той реальностью, где Стэну приходится буквально убивать людей за деньги, многим становится не по себе. Но, возможно, просто возможно, человек, подорвавший свою школу после выпуска действительно сможет его понять. Может быть, Чарли права, и Стэнли действительно стоит позвать его на свидание? Он никогда не узнает, к чему это приведёт, пока не попробует, верно? Макс всё-таки сдался и привёз его обратно к дому. Стэн чувствовал себя корявой палкой, которой долго били мясную тушу. Он принял душ, запил целую горсть таблеток, и мысль о том, что завтра он снова встретился с Доктором Икс была единственным, ради чего он заставил себя заснуть. ••• По субботам в «Прикосновении ангела» было особенно многолюдно — собственно, поэтому Ксено и не любил работать по выходным. Количество людей на квадратный метр превышало допустимые референтные значения для стабильной работы его психики. Однако сегодня что-то внутри него приятно зудело — в ожидании встречи с Барби, — какая-то странная немного нервная энергия, распиравшая, казалось, всё его нутро, которая делала Ксено неожиданно разговорчивым. Неожиданно для всех его коллег, само собой. Он развалился на кресле в холле, попивая любезно налитое Броуди вино, и пытался унять свой странный мандраж, параллельно отмахиваясь от объяснений, какого чёрта он забыл тут в субботу. — У меня бы не было так много клиентов, если бы я не умел в действительно хороший сервис. Я всё ещё считаю, что работать по выходным — это крайне неэлегатно, — разглагольствовал он, обращаясь сразу ко всем в большой комнате, — но порой пойти на встречу клиенту и внести в своё плотное расписание новый слот — это и есть воистину элегантный жест! — Ну, то есть, по-твоему, мы все тут работаем по выходным только потому, что у нас недостаточно клиентов в будни, я правильно понимаю? — фыркнула Лола, и Ксено закатил глаза. Порой даже в её чудовищно тупую голову забредали вполне себе умные мысли. Но то по случайности, скорее, вряд ли она и правда могла хоть сколько-то соображать. Однако он сегодня не настроен был ругаться, и потому лишь снисходительно улыбнулся. — Я ни в коем случае ни в чём не обвиняю вас, господа! Да, я и впрямь чуть успешнее вас, с этим глупо спорить, но я ведь не виноват, что меня все желают, верно? У меня действительно очень напряжённый график! — Боже, боже, «я весь такой горячий и желанный, что у меня нет отбоя от клиентов, как тяжело быть мной», — издевательски протянул огромный чёрный парень в тёмных очках за стойкой, деликатно протирая бокалы. — Ого, Малыш Броуди, ты считаешь, что я горячий? — ехидно улыбнулся Ксено. — Это так мило! — Избавь меня от своего кокетства, Док-молокосос, — фыркнул Броуди, но его тон не был резким. Под тёмными очками не было видно его глаз, но Ксено знал, что тот, скорее всего, с усмешкой их закатил. Впрочем, ему можно было простить некоторую дерзость — Броуди поставил перед ним полный бокал его любимого белого вина и отошёл, чтобы обслужить посетительницу на другом конце стойки. Девушка выглядела несколько испуганной, но кто бы не испугался? Броуди и впрямь был просто невероятно высоким и мускулистым, никто не видел его глаз и не особо понимал его эмоции, но поскольку персонал их бара работал тут ещё и в качестве охраны, эта его пугающая аура была скорее бонусом. Ксено уже хотел было встать и проверить, не нужна ли этой испуганной девочке помощь, но через минуту она уже смеялась и игриво хлопала Броуди по руке. Он действительно идеально подходил на свою роль. Уж в чём-чём, а в подборе персонала для своего клуба мисс Майя была действительно хороша. Он скучающе хлебнул вина, с лёгкой тоской поглядывая на часы, потому что, о, угадайте-ка, кто опаздывал, и вдруг услышал, как кто-то прочистил горло у него за спиной. Как говорится, сколько лет, сколько зим. — Ты снова опоздал, — фыркнул он, не оборачиваясь. — Я не могу сюда опоздать. Это буквально моё заведение. Ксено быстро повернулся, слишком быстро, если судить по резкой боли в бедре. — Чёрт возьми, Майя, какого хрена? Откуда у всех взялась эта привычка ко мне подкрадываться?! Майя закатила глаза, но оставила его истовое возмущение без комментариев. — Я просто хотела предупредить тебя кое о чём… — она задумчиво хмыкнула, будто пытаясь понять, как именно преподнести ему новость. Ничем хорошим это дерьмо не пахло. — В общем, я получила интересное сообщение от твоего сегодняшнего клиента, — в итоге сказала она и передала Ксено свой телефон. Mr. Snyder: Могу я задать вопрос о правилах вашего клуба? Admin: Конечно, мистер Снайдер, чем я могу вам помочь? Mr. Snyder: Я просто не вижу ничего об этом в вашем FAQ. Есть ли какие-то правила или что-то ещё, что запрещает вашим сотрудникам встречаться с клиентами? Admin: Я верю, что мои сотрудники не сделают ничего, что поставило бы под угрозу наш бизнес или их положение в клубе. Mr. Snyder: … Mr. Snyder: Я не очень понимаю ваш бюрократический язык. Не могли бы вы мне перевести, что это значит? Admin: Вы все взрослые люди. Взрослые люди вольны общаться так, как им хочется, но если это создаст проблему для моих сотрудников или для моего клуба, то корень проблемы будет необходимо устранить. Mr. Snyder: Понял. Спасибо. Admin: Спасибо, что выбираете «Прикосновение ангела»! Ксено вернул телефон с протяжным тихим стоном. — Чёрт, ну почему-у-у, всё ведь шло так хорошо, почему… Майя, сурово нахмурившись, сунула телефон в карман, взяла со стойки бокал Ксено и, выпив половину, со звоном поставила его обратно. — Не беспокойся. Это проблема, только если это проблема для тебя, ладно? Если ты хочешь, чтобы я запретила ему приходить, я это сделаю. Он драматично схватил её за обе руки. — Обещаю, мисс Биггз, если однажды мы все проснёмся в каменном веке, я возьму тебя в свою элитную команду по восстановлению и захвату нового мира! Она хохотнула, слишком громко, на вкус Ксено, высвободила руки из хватки и игриво хлопнула его по плечу. — Ловлю тебя на слове, Док! Пусть ты меня и бесишь, но работать с тобой довольно выгодно. В любом случае, ты хочешь, чтобы я что-то сделала или… — Майя замолчала, вопросительно подняв брови, и неопределённо махнула рукой. — Нет, нет, я сам со всем разберусь, — отмахнулся Ксено. — Но спасибо за твою заботу, — мурлыкнул он, прикрывая глаза. — О, даже не смей пытаться использовать на мне свой этот голос, ты, тупой ублюдок, — она громко рассмеялась и снова с силой хлопнула его по руке. Ксено поморщился. Чёрт, эта женщина была пугающе сильной! — В общем, если что, сразу дай мне знать, я потребую компенсацию за отмену или закрою запись, или ещё что-нибудь, лады? Ну, бывай, удачи, — она потопала в свой кабинет, напевая какую-то песню, и Ксено задумался, как люди могут быть такими странными и такими профессиональными одновременно. Он смотрел ей вслед и поэтому не услышал, как кто-то опустился на соседний стул за стойкой бара. — Сегодня мне можно выпить? — внезапно раздавшийся голос заставил Ксено вздрогнуть и вернуться из собственных мыслей. Обернувшись, он увидел Стэнли. Первая радость быстро сменилась тревогой: тот казался каким-то ужасно расстроенным и выглядел ещё более усталым и замученным, чем в прошлый раз. Естественно, показывать свою тревогу он точно не собирался. — И вознаградить тебя за очередное опоздание? Даже не мечтай, Барби, — фыркнул Ксено и с болезненным пост-тренировочным усилием встал со стула. — Давай, время идёт, — мистер уставшая кукурузина тупить не стал, видимо, для разнообразия, и дверь кабинета за ними захлопнулась. Ксено лениво махнул рукой. — Раздевайся. Встань на колени вон там, у кровати, — Ксено, как и всегда, ведомый своей бесконечной добротой и человеколюбием, расстелил там заранее коврик, чтобы Стэн не стоял на голом бетоне голыми же коленями. — Сюда? — глухо спросил он, указывая на маленький пушистый квадратик. — Сюда, — кивнул Ксено и, захватив со стеллажа кое-какие заготовленные вещицы, подошёл поближе и встал рядом с ним. Стэн снова был мощно перевязан бинтами — на этот раз, в районе плеча. Повязка явно была свежей и, кажется, немного сочилась. Где-то под диафрагмой от этого зрелища стянуло болезненным спазмом, но вида Ксено не подал. Он принялся невозмутимо раскладывать по постели всё, что держал в руках. — Видишь ли, Барби, пару дней назад я совершил крайне глупую для моего разума ошибку, и провёл довольно интенсивную тренировку. И я уверен, что уж ты-то, Мистер железобетонный пресс, точно знаешь, что сильнее всего болит не на следующий день, а через день. Но, как ты видишь, я здесь, с тобой, в свой законный выходной день, несмотря на всю усталость и боль, и я подумал, что в награду за мою нечеловеческую доброту сегодняшняя наша встреча будет посвящена мне. Тебя устроит такой расклад, малыш? Медовые глаза Стэнли расширялись с каждым новый предметом, который Ксено аккуратно складывал на кровать. Явно сбитый с толку, он отупело посмотрел на него снизу вверх, уже стоя голым на коленях. Потрясающее зрелище. — Я не понимаю, что ты задумал… Ну, очевидно, он не понимал. По виниловой простыни были разложены пара полотенец, флакон смазки, довольно большой фаллоимитатор, вибратор-пуля и- Ксено взял в руки плотную повязку на глаза. — Я рискну предположить, что ты, моя милая сладкая кукурузинка, хотел бы ко мне прикоснуться. Это так? Стэнли с силой сглотнул, стремительно покрываясь ярким румянцем. — Да. Ну, ещё бы. Ксено тонко ему улыбнулся. — Понимаю. Но, к сожалению, ты сегодня опоздал. Снова. Поэтому я не могу дать всего, что ты хочешь, понимаешь? Всё получают только те куклы Барби, которые приходят вовремя. Так что вместо этого мы сделаем вот что: ты будешь сидеть здесь и ничего не делать, а я буду трогать себя, — на красивом лице Стэнли промелькнула восторженная радость, но Ксено уже ловко натянул повязку на его голову. Мягкие накладки идеально легли на его глазницы, обеспечивая полную темноту. — Но ты, малыш, не сможешь на меня смотреть, — он слегка подтолкнул Стэнли за плечи, так, пока его грудь не упёрлась в край матраса. — И, конечно, ты не можешь прикасаться, — всё тем же весёлым тоном продолжил он. — Ни ко мне, ни к себе. Твои руки должны лежать прямо здесь, на краю кровати, если только я не прикажу другого. Если я увижу, что ты хотя бы пошевелишь пальцами, на сегодня всё закончится. Понял? — он аккуратно огладил его мощные плечи, спускаясь вниз, сжимая предплечья, и разложил его руки по кровати на ширине плеч, разведя локти в стороны. — Да, — смиренно кивнул Стэнли. Отлично. Эта покорность приятно чесала Хьюстону эго. Он начал раздеваться сам. Сегодня ему было лениво натягивать свой латексный костюм, но в том и не было необходимости, план был совсем другим. Ксено не торопился, было что-то невыразимо приятное в том, чтобы дразнить этого роскошного мужчину, даже если тот не мог его видеть, лишь демонстративно опуская каждый предмет одежды на его голые ноги. — Ты будешь говорить только тогда, когда к тебе обратятся. Ты будешь двигаться только тогда, когда тебе скажут. Ты будешь сидеть там и просто молчать, пока я ублажаю себя, просто слушать и представлять всё то, что ты пропускаешь. Понятно? — Д-да, — выдохнул Стэн, и его дыхание стало тяжёлым. Потрясающе. Ксено снял с руки одну перчатку и прижал её к губам Стэнли. Тот взял её в зубы. — Подержи это для меня, Барби. Не смей ронять, если только не захочешь сказать стоп-слово, — Стэнли хныкнул почти скуляще, и голос Ксено стал ещё тише и ещё ниже. — Что я тебе сказал? Он ждал. Стэнли смирено молчал. — Хороший мальчик, — мурлыкнул он и погладил его под острым подбородком. Ксено, стиснув зубы от боли в бёдрах, едва сдерживаясь, чтобы не покряхтеть, забрался на кровать и лёг, почти касаясь локтём ладони Стэна. — Я хочу, чтобы ты знал, что за нами наблюдают. И если ты попытаешься дотронуться до меня, то тот большой и страшный мужчина, которого ты видел за стойкой в баре, войдёт и вышвырнет тебя вон, причем силой, — Ксено схватил флакончик со смазкой и громко щёлкнул колпачком, выливая немного себе на пальцы. — Если тебе очень повезёт, он не забудет выбросить следом твою одежду. На самом деле он понятия не имел, наблюдает сейчас за ними кто-то или нет, но был уверен, что угрозы будет достаточно. Если Барби так сильно пытается завоевать его расположение, что готов рискнуть пригласить на свидание, то он, конечно, не станет вот так глупо испытывать свою судьбу. Ксено почему-то в него верил. ••• Стэнли, конечно, ждал чего-то особенного от сегодняшней встречи, но, пресвятое дерьмо, этот парень каждый раз заставал его врасплох. Он издевался, да? Конечно, он издевался. Наверняка он прекрасно видел, как Стэн на него смотрел. Наверняка замечал, как он пускал на него слюни. Вероятно, он решил, что в этом и есть слабость Стэна — и потому использовал это знание против него. Задание казалось просто пиздецки сложным. Всё бы ничего, но у Стэнли была охуеть какая развитая фантазия. И, нет, это явно было ему не на руку. Впрочем, он был уверен, что сможет выдержать. Он уже делал нечто подобное в своих влажных мечтах. Конечно, у него всё получится. В своих фантазиях он репетировал. Подумаешь, просто представлять и не прикасаться. Это ведь не должно быть сложнее, чем пробежать марафон или свалить от «Алькаиды», верно? Верно?.. О, нет. Он не учёл, что Ксено — это… ну, Ксено. Маленький чертовски притягательный садист, который знал, как он хорош, и умел этим пользоваться. В той фантазии Стэнли была его версия, которую он придумал на основе определённого формата их взаимодействия. Он не учел ту часть, где Ксено был злым. Злым издевающимся говнюком. Потому что Ксено был громким. Кто бы мог, блядь, подумать?! Он, конечно, делал это намерено, но разве Стэну было от этого легче? Раздался долгий длинный стон, и Стэн воочию представил, как он сорвался с приоткрытых мягких губ, когда ловкая рука с длинными тонкими пальцами погладила член, которого он никогда не видел и, зная его удачу, никогда не увидит. — Ты знаешь, Ба-ах!-арби, как это могло бы быть здорово, а-а-ах, если бы ты пришёл сегодня вовремя? Ты мог бы, по крайней мере, посмотреть… — это слово будто окатило его жаром, по венам потекла расплавленная магма, и Стэн буквально умирал от желания его сейчас увидеть, блядь, ну, почему, почему, почему… Он даже не был виноват, что опоздал! Он терпеть, блядь, не мог опаздывать! Он буквально планировал прийти сюда заранее, он вышел из дома на полчаса раньше, чем это было объективно необходимо, и просто забежал в ближайший магазин купить себе новую пачку табачных изделий — и ровно в этот, блядь, момент, в несчастную лавку ворвался грабитель! С пистолетом, блядь! Пока Стэн его уложил, пока дрожащий вусмерть паренёк за кассой вызвал копов, пока те примчались на место в ебучую субботу, пока он объяснил им всё — время полетело слишком быстро, но Стэнли не виноват, что проявлял свою гражданскую ответственность! Однако Ксено бы вряд ли принял во внимание подобное оправдание. Да и вообще — не поверил бы. Стэн и сам бы не поверил. Он бы ещё сказал, что целую роту бабушек через дорогу переводил. Ну-ну. Захотел быть порядочным гражданином — страдай. Потому что Ксено был не просто шумным. Он был активным. Стэн всем своим существом ощущал, как двигалась кровать, когда тот извивался в своём наслаждении, и Стэн изо всех, блядь, сил старался не сжимать в кулаках ебучее латексное покрывало. Он прижимал ладони к матрасу так сильно, что его пальцы слегка отогнулись назад. Он, блядь, держал себя в руках. Он старался. Стэнли почувствовал лёгкий толчок, так, будто Ксено вдруг откинул голову назад, ударившись затылком о матрас, и, судя по провалу на мягкой поверхности, он мог сказать, что тот прижал плечи вниз, сильно выгнувшись в пояснице. Спустя мгновение его бёдра рухнули обратно на постель. — Открою тебе секрет, — хрипло выдохнул Ксено, — я, в целом, люблю быть снизу, но терпеть не могу, когда меня трахают до того, как я кончу. Что-то есть в том… — он явно прикусил губу, судя по приглушённому громкому стону, — что-то в том, что я очень расслаблен, но при этом гипер-… а-ах, чёрт! — гиперчувствительный… — короткие хриплые вскрики совпадали по ритму с хлёсткими шлепками, постепенно усиливаясь и ускоряясь, всё больше и больше. — Гиперчувствительность делает всё… намного…. лучше… Он застонал в голос. Стэнли, кажется, умер. — Но ты ведь понятия не имеешь, как всё это на самом деле ощущается, верно? — Ксено, кажется, повернул к нему голову, поскольку Стэн почувствовал на своём лице его учащённое горячее дыхание и стиснул зубами перчатку ещё сильнее, так, что челюсть заболела. — Бедный мой сладкий початок, вечно он только и делает, что трахает всех подряд, а сам так и не смог познать прелесть хорошего члена… — жар, что исходил от тела Ксено, казалось, мог бы буквально воспламенить Стэнли. — Я знаю, что ты хотел бы это попробовать, Барби. Знаю. И, может быть, если бы ты, чёрт возьми, хоть когда-нибудь явился вовремя, я бы дал тебе всё, что ты хочешь, но, увы, дорогой… Я просто не могу, ты ведь понимаешь, правда? Блядь, блядь, блядь, Стэнли отдал бы всё, чтобы снять эту ебучую повязку, но, чёрт возьми, он понимал, что Ксено бы не купился ни на одну взятку. Судя по всему, тот был близко. Каждый вдох был хрипом, каждый выдох — стоном. Стэнли представил себе, как он покраснел и покрылся влажной истомой, его всегда идеально уложенные волосы, должно быть, растрепались в сексуальном очаровательном беспорядке, глаза были прикрыты, а губы такие мягкие, едва распахнутые, блядь, и почему Стэн решил, что сможет это выдержать, он не выдерживает, ему критически нужно знать, что же там происходит, как выглядит этот мужчина, что забрал себе все его мысли, пожалуйста, пожалуйста, бог, Иисус там, Аллах, или Будда, вообще похуй, если кто-то там есть, сними с него эту чёртову дьявольскую штуковину- Тонкий стон разлился эхом по бетонным стенам кабинета, Ксено крупно вздрогнул и явно обмяк на постели. Его дыхание замедлилось, но всё ещё было тяжёлым и рваным. Спустя пару секунд он сел. Одной рукой он забрал перчатку изо рта у Стэнли, а другой… — Приберись здесь, — выдохнул он, и голос был таким тихим, таким бархатистым и вкрадчивым, что, казалось, буквально проникал в тело Стэнли, пронзал его насквозь и разносился глубоко за пределы того, где, как он знал, звук в принципе мог резонировать. Тонкие пальцы, обтянутые лайковыми перчатками, сунулись ему в рот, и Стэн погиб ещё раз. О, срань Господня, он знал, что Ксено будет хорош на вкус. Утопая в этом ощущении, он беспомощно облизывал, обсасывал, брал всё, что мог взять, но вскоре Ксено вырвал руку и сунул перчатку обратно Стэнли в зубы. Судя по движению на матрасе, он перекатился на бок и наклонился так близко, что Стэн ощущал его жар, но всё же не касаясь его голой кожей. — Ты хорошо поработал, малыш. За это я тебя награжу. Хочешь мне помочь? Стэнли яростно закивал. И, о, это было ошибкой. Почему он так быстро забыл, что Ксено Хьюстон был злым, злостным садистическим засранцем, и почему он не стал уточнять, в чём именно заключалась помощь, ох, блядь, ну почему- Он почувствовал на своих плечах полотенце. Оно закрывало все его руки, даже ладони. Ксено чуть вытянул их вперёд, развернул и вложил в его пальцы… что-то. — Я хочу, чтобы ты подержал это для меня. Кажется, это был тот самый дилдо. Кажется, Стэн всё-таки умер и отправился в ад отрабатывать все свои человеческие грехи. — Нужно действовать быстро, пока гиперчувствительность не прошла, — мурлыкнул Ксено с усмешкой в голосе. Отстранённым осколком сознания Стэнли подумал, что это какой-то очень особенный вид жестокости. Да, он, вроде как, не имел никаких реальных последствий для тела, но, чёрт возьми, насколько же издевательским он ощущался для всего остального. Стэнли весь превратился в чувства. Не имея возможности видеть и трогать, его слух стал особенно острым, а обоняние улавливало все цветочно-мускусные нотки в запахе горячей кожи Ксено. Казалось, его собственная кожа способна была ощущать очень много всего даже на расстоянии — всполохи дыхания, тепло разгорячённого тела рядом, даже тяжёлый взгляд обсидианово-чёрных глаз — Стэнли чувствовал всё. Он чувствовал, как Ксено равномерно намазал фаллоимитатор смазкой. Чувствовал, как тот, конечно, через полотенце, подтянул его руки ещё немного к центру кровати. Чувствовал, как тяжело Ксено дышит. — Подержи это прямо здесь, малыш, — шепнул его восхитительный мучитель, и, не церемонясь и не мешкая, со всей болезненной для Стэнли очевидностью медленно опустился на дилдо, едва не касаясь задницей его хватки. Он застонал громко, протяжно и сильно, видимо, приспосабливаясь к размеру, слегка двигая бёдрами то в одну, то в другую сторону, пока не достиг нужного угла, и тогда… Он начал двигаться. И Стэнли умер. Снова. В который раз за этот чёртов вечер. По крайней мере, он был уверен, что умер. Другого объяснения происходящему просто не было. Он был мёртв, он варился в аду, мужчина его мечты испытывал, казалось, ни с чем не сравнимое наслаждение буквально в нескольких дюймах от его лица, а Стэнли не мог посмотреть. Он чувствовал, как тот задевает бёдрами полотенце на его руках, но не мог почувствовать его кожу. Стэн проклял каждую эту блядскую хлопковую петельку, всю текстильную промышленность и лично того, кто первым изобрёл полотенца. — Держи крепче, малыш. Вот так. Хороший мальчик. ••• Ксено двигался медленно, очень медленно, но прекрасно осознавал, что долго он не продержится. Его ноги ужасно болели, и, кроме того, он знал своё тело, знал, что именно ему нравится, и знал, как быстро этого добиться. Затаив дыхание, он неотрывно наблюдал за лицом Стэнли, за тем, как тот до невозможности сильно стиснул челюсти на перчатке, как нахмурил свой лоб в первозданном отчаянии — и наслаждался зрелищем. О, он просто дико хохотал внутри себя, но снаружи идеально разыгрывал настоящее аудиальное шоу, лучшее из всего, на что был способен, он стонал и всхлипывал, вскрикивал и задыхался так красиво и эротично, как он только мог. Как мог только он. Он схватил вибро-пулю, быстро включил её и крепко прижал к промежности. Охренеть, он обожал это ощущение, искренне обожал, и в ту же секунду из него вырвался такой же искренний крик. Стэнли стиснул зубы ещё крепче, и Ксено, мысленно хихикнув, сладко замычал и улыбнулся собственным подлым мыслям. Он протянул ту руку, что была в перчатке, и вытер слюну, что свободно стекала по импровизированному кляпу, с этого румяного чертовски привлекательного лица. — Я позаимствую немного, хорошо? — мурлыкнул он и начал поглаживать себя уже влажной от его слюны рукой. Он буквально мог видеть момент, когда Стэн осознал, что сейчас произошло, он видел это по тому, как поникли его плечи, как втянулся живот, как много усилий прикладывал этот роскошный мужчина, чтобы выполнить его приказ. — Какой ты хороший помощник, Барби, — выдохнул он напевно, ускоряясь в погоне за собственным удовольствием. Не потребовалось много времени, чтобы приблизиться к эйфории, особенно с этой прекрасной картиной перед глазами и дополнительной стимуляцией от вибрации. — Откинься назад, — прохрипел он, его бёдра двигались всё быстрее и быстрее по мере того, как его накрывала волна оргазма. На этот раз, когда он кончил, то специально расплескал себя по Стэнли — на его мощное горло и рвано вздымающуюся грудь. То, как его семя стекало по золотистой коже, хлестнуло по нервам новым витком наслаждения. — Да, Стэнли, да! Он с силой опёрся на руки, пытаясь отдышаться и немного прийти в себя. Стэнли не двинулся с места. Блядь. Он действительно был так чертовски хорош. Казалось, Стэн едва дышал. Кажется, Ксено и впрямь хотел бы- — Ты хочешь кончить? — он наклонился чуть ближе и услышал тихий рваный вздох, но Стэнли по-прежнему монолитно не двигался. Даже мускул в его теле не дрогнул. Просто потрясающе. — Это вопрос без подвоха, малыш, — прошептал Ксено, испытывая странную нежность. — Ты хочешь? Стэн едва заметно кивнул. Ксено со стоном приподнялся, оторвавшись от дилдо и, взяв его из мощных рук при помощи полотенца, перекатился в сторону, чтобы сесть на бедро и вынуть перчатку у Стэнли изо рта. Он сбросил всё с изножия кровати и, осторожно избегая контакта с кожей, наклонился и прошептал: — Я бы этого хотел. Почему бы тебе не порадовать меня и не кончить, а, Стэнли? Сильные руки медленно, предельно осторожно сползли с кровати, явно стараясь не задеть кожу Ксено. Стэн коснулся своей груди, своего горла, собирая всё то, что Ксено оставил там после себя, и- О, чёрт возьми. Затаив дыхание, Ксено наблюдал, как правой рукой Стэнли скользнул себе в рот, жадно слизывая с пальцев его вкус, в то время как левой обхватил свой член и, всего дважды погладив, кончил с протяжным хрипом. Чертовски красивый. Невероятно сильный. Чудовищно покорный. Просто потрясающий. Спроси меня сейчас. Попроси меня встретиться с тобой вне клуба, и я скажу тебе «да». Дыхание Стэнли было ровным и мерным, поза — твёрдой и непоколебимой, и Ксено медленно, но верно осознавал, что этого человека было невозможно сломить. Довести до безумия, до исступления, до абсолютной потери рассудка — да, возможно. Но не сломить. Он был монолитным. Фундаментальным. Фантастически устойчивым. Ксено мог сделать с ним абсолютно всё, что угодно, и он бы всё выдержал, верно? В мире не было буквально ничего, что этот мужчина не смог бы вынести. Потому что он был сильным. Сильнее всех, кого Ксено знал. Спроси меня сейчас. Пожалуйста. Ксено уставился на Стэнли, охваченный благоговением от собственного восхищения. Пожалуйста. Ну же. Позови меня на свидание. Но тот стоически молчал, не дрогнув ни единым мускулом. — Сейчас я приведу себя в порядок, — с необузданной нежностью где-то под рёбрами выдохнул он. — И я хочу, чтобы ты сидел тут совершенно неподвижно, пока я не вернусь. Ты сделаешь это для меня? — Да, — слабо кивнул Стэнли. Ксено быстро соскользнул с кровати и схватил свою одежду, дважды оглянувшись на Стэна по пути в уборную. У него оставалось ещё пятнадцать минут до конца сеанса, и этого должно было хватить, чтобы быстро ополоснуться и как следует завершить сцену. Он оставил дверь открытой и, включив воду, вернулся посмотреть. Стэнли не сдвинулся ни на миллиметр. Охренеть. Он быстро принял душ, натянул на себя всю одежду и новую пару свежих перчаток. Когда он вышел из ванной, Стэнли сидел ровно в той же позе. Ксено схватил чистое полотенце и встал за его спиной. Положив ладонь ему на лоб, он мягко притянул Стэна к себе, так, чтобы тот прислонился к его ногам, и нежно вытер липкие полосы с его кожи. Он подхватил его под локти, помогая подняться на ноги, обхватив его торс рукой — так, что ладонь лежала где-то в районе сердца. Он украдкой взглянул на их отражение. Блядство. Они просто потрясающе смотрелись вместе. Стэнли, всё ещё пьяный от секса, с повязкой на глазах, со взъерошенной копной густых пшеничных волос, слегка задыхающийся в предвкушении… Чёрт, он был произведением искусства. Не меньше. Его тело было слегка напряжённым, но не в каком-то негативном смысле — он будто просто был готов ко всему, что Ксено мог от него захотеть. Но Ксено, ни на йоту не выбившийся из образа, потому что единственное, что выдавало его состояние, — это мокрые после душа волосы, почему-то хотел только нежности. — Ты даже не представляешь, насколько красив, не так ли? — прошептал он на ухо Стэнли, не отрывая взгляда от их отражения. — Если бы ты мог увидеть то, что вижу я, ты бы понял. Стэн лишь сглотнул и коротко выдохнул сквозь приоткрытые губы. — Оставайся пока здесь. Я сейчас просто кое-что переставлю, и снова возьму тебя, хорошо? Будь моим хорошим мальчиком и не двигайся, — Ксено вернулся к кровати, стянул с неё виниловое покрывало и бросил к кучке использованных игрушек и полотенец. Он быстро схватил одеяло из шкафчика рядом с кроватью и мягко положил руку Стэну на бедро. —Ляг-ка на бок, милый. Повернись лицом к стене, — Стэнли слепо наклонился вперёд, нащупывая пальцами край кровати. Его бёдра прижались к бёдрам Ксено, и тот невольно крепко прижался к ним в ответ, но лишь на мгновение, одёрнув себя и ободряюще его подтолкнув. Как только Стэнли устроился, он расстелил одеяло и, в очередной раз нарушив свои собственные правила, накрыл им их обоих. Он крепко прижался грудью к мощной спине, подложив одну руку под бедовую светлую голову, а другой обхватив Стэнли за талию, прижимаясь к нему всем телом. Как будто Стэн принадлежал ему. Как будто это было по-настоящему. В любой другой момент и с любым другим клиентом он бы давно захотел сбежать, но сейчас он с отстранённым ужасом обнаружил, что на самом деле ему вполне комфортно лежать здесь и слушать, как дышит Стэнли. Он зарылся носом в мягкие волосы на его затылке и с болезненным наслаждением вдохнул запах шампуня, пота, стали, табака и… пороха? Он вспомнил усталый, почти измождённый и явно напряжённый вид Стэнли, когда тот вошёл. Вспомнил очередную повязку на его плече. Чёрт, да что с этим парнем происходит, и почему Ксено был так сосредоточен на собственном раздражении, что не обратил никакого внимания на состояние своего клиента?! — Эй, Барби. У тебя всё в порядке? Стэн едва ли не заурчал. — Просто идеально. А что? — Ну, у тебя было такое… выражение лица. Когда ты только сюда пришёл, — Ксено осторожно расстегнул пряжку у Стэнли на затылке, медленно снял повязку с его глаз, отбросив ту в сторону, и снова обнял его за талию. Освободившись от явно надоевшей штуковины, Стэн потёрся головой о руку Ксено, словно огромный пёс. — О, да, я… — его голос дрогнул. — Всё порядке. Ты лжёшь мне. — Ммм… Так… не хочешь рассказать мне, почему от тебя пахнет порохом? Повисла долгая напряжённая пауза. — Это нормально, если я скажу «нет»? — Конечно. Я никогда не заставлю тебя делать то, чего ты не хочешь. Но… Я хочу, чтобы ты знал, что ты можешь поговорить со мной. Если тебе это нужно, — Ксено чуть мотнул головой из стороны в сторону, проводя носом по тонким волоскам на горячей шее. — У меня просто были плохие дни на работе. Снова. Вот и всё. Ты лжёшь мне. — Как скажешь. ••• Стэн прижимался к Ксено спиной — но казалось, что всем своим существом. Он чувствовал себя убаюканным. Нужным. Обласканным. Он медленно вспоминал свои сегодняшние победы. О, их было много. Ксено лежал сейчас рядом с ним. Он считал Стэнли красивым. Он позволил ему попробовать его на вкус. Он называл его своим хорошим мальчиком. — Может быть… может быть, ты хотел бы поговорить о чём-нибудь ещё? Спросить меня о чём-то? — голос Ксено был таким тихим по сравнению с необъятностью сияния, в котором плавал разум Стэнли. — Не сейчас, нет. — О. Ладно… Почему он звучал таким грустным?