Сказка о болтливом мертвеце.

В небольшом помещении, освещенном тусклым светом от болтавшейся на одном лишь проводе лампочки, сегодня было необычно шумно. Множество людей столпилось у стен плотной бесформенной массой, оставив центр комнаты пустым. Хотя пустым — это не совсем верное выражение, в центре этой странной комнаты находилось кресло, больше походящее на стоматологическое, на котором сидел мужчина, накрепко привязанный верёвкой. Кажется, в этот момент он либо находился без сознания, либо слишком хорошо пародировал мёртвое тело — трудно сказать. В целом, назвать его мёртвым телом не было бы ошибочным, по документам и медицинским обследованиям он был на все миллион процентов мёртв, вот только вместо того, чтобы упокоиться с миром, как это принято, человек не умер в привычном понимании. Наоборот, он был весьма бодр и весел, правда, ровно до тех пор, пока не попал к этим людям. В толпе послышались шорохи, и она расступилась, пропуская вошедших через незаметную дверь людей. Их было трое, как и все, кто находился здесь, они были облачены в алые мантии, отличавшиеся цветом от тех, что были надеты на толпе, а на лицах красовались странные маски, исписанные множеством неизвестных символов. Пройдя в центр помещения, человек в плаще остановился и оглядел присутствующих, а затем схватил мужчину в кресле за подбородок: — Поздно ты решил притвориться мертвецом, — послышался хриплый, пробирающий до мурашек голос, — я знаю, что ты не спишь. Веки прикованного мужчины задёргались, словно подтверждая слова говорившего. Спустя несколько мгновений борьбы с собой он в ужасе распахнул глаза, оглядывая толпу, собравшуюся посмотреть на него. Если бы на лицах находящихся здесь людей не было масок, он бы увидел жадные, злобные взгляды. Но, даже не видя их, мужчина мелко дрожал, и он, заикаясь, обратился к человеку, который все еще держал его за подбородок: — Пожалуйста, отпустите! Вам нужны деньги? Я заплачу, заплачу сколько угодно, прошу вас! По помещению прошёлся тихий смешок. Надо же, какой наивный! Собравшихся здесь людей деньги интересуют в последнюю очередь. Но мужчина этого не знал, глупо предлагая всевозможные суммы и вещи, которые, как ему казалось, могут продлить его существование. Стоящий рядом с ним незнакомец рассмеялся, и смех этот походил больше на скрип двери, петли которой никогда не смазывали. Затем он достал из складок мантии небольшой сосуд, заполненный тёмно-алой жидкостью, окунул туда палец и начал вырисовывать на лице несчастного линии, которые в скором времени переросли в символы с известным только толпе значением. Если бы кто-то увидел всё это действо, то непременно покрылся бы холодным потом, но сборище людей глядело на мужчину в центре с благоговением. Закончив свой ужасающий акт художеств, мужчина начал нараспев произносить слова на неизвестном языке, и вскоре все, кто находился в помещении, присоединились к нему. Их голоса срослись в чудовищный хор, становясь всё громче и громче. А пленник, понявший, что деньги не помогут ему спастись, затравленно переводил взгляд с одного человека в мантии на другого. Но тут его тело резко пронзила нестерпимая, выходящая за рамки того, что может вынести человек, боль, и он закричал. Его тело сотряслось в судорогах, глаза закатились, и крик перешёл в сдавленный стон, затем в хрип, а потом и вовсе прекратился. — Марана, наша великая госпожа, явись же к нам! — громогласно произнёс мужчина в алой мантии. А затем вся комната погрузилась в оглушающую тишину. Словно там не собралось свыше тридцати человек, и она была совершенно пуста. Мужчина в кресле не двигался, его тело опустилось, подобно тряпичной кукле, и больше не подавало никаких признаков жизни. Сектанты замерли в ожидании: если всё получилось, он с минуты на минуту должен был прийти в сознание. Но ничего не происходило. Он лежал, уставившись в пустоту, не кричал, не пытался выпутаться. Он был неподвижен. — Не вышло, — со вздохом объявил человек в красной мантии и после повернулся к толпе. — Не отчаивайтесь, друзья мои! Госпожа Марана не оставила нас! Она обязательно явится к нам, мы проведём следующий ритуал через месяц, — он обратился к другому обладателю алой мантии, стоявшему за его спиной. — Ашшаб, тебе поручается найти новый сосуд для нашей богини. На том толпа поредела, оставив в комнате только труп мужчины, который теперь был окончательно мёртв.                               ∘₊✧──────✧₊∘ Кавех мчался по улице, пытаясь как можно более аккуратно маневрировать между людьми, с учётом того, что в руках у него огромная коробка, под ней был скрыт макет здания, над которым он кропотливо трудился последний месяц. Если с ним что-то случится, Кавех не ручается за себя и за сохранность этой планеты. Не для того он пренебрегал сном и едой, чтобы чья-то спина всё разрушила! Но пока макет цел, Кавеха волнует лишь то, как же, черт возьми, ему успеть на пару. Автобус сегодня утром совершил ужасное, разбивающее сердце, вероломное предательство — взял и не приехал. И с умирающей надежной парень протупил на остановке лишние полчаса, после чего принял решение идти пешком. Мысленно проклиная себя за веру в транспорт Сумеру, Кавех бежал настолько быстро, насколько позволял бесценный груз в его руках. Нет, вправду, он вложил столько сил в макет, полностью повторяющий архитектуру Академии Сумеру трёхсотлетней давности, что опоздать в последний день сдачи — просто преступление. Ещё и преподаватель — мерзкохарактерный старикашка, который, по-видимому, топчет Академию ещё с тех времён, когда она выглядела так же, как на макете! Опоздай он — плакал высший балл, а вместе с ним и стипендия. Она не настолько велика, чтобы из-за неё так страдать, но лишняя мора ещё никому не вредила. Особенно бедному студенту. В конце улицы замаячило здание Академии, и Кавех побежал на последнем издыхании, приложив все силы, которых оставалось не так уж и много. «За такие пробежки мне должны автоматом поставить физ-ру», — пронеслось у него в голове. Бежит, как настоящий марафонец, ещё и с ценной, весьма увесистой ношей! Не каждый справится, между прочим. Кавех залетает в Академию, на ходу здороваясь с охранником, и с молниеносной скоростью влетает в нужную аудиторию. В ней уже собралась вся группа, но вот самого преподавателя, к счастью, не видно. Кавех аккуратно ставит макет на первое попавшееся свободное место на столе и валится на пол, переводя дух. Кажется, он никогда настолько быстро не бежал. Всё бывает в жизни в первый раз, и, как надеется Кавех, в последний. Ещё одну такую пробежку он точно не осилит. По прекратившемуся шёпоту одногруппников Кавех понял, что преподаватель соизволил прийти. Парень быстро поднялся с пола, который служил ему уютнейшим местом для посиделок, отряхнулся и вместе со всеми пробормотал слова приветствия. Невысокий, сморщенный, как шкурка от перезревшего фрукта, пожилой мужчина недовольно оглядел студентов, и, с крайним отвращением на лице, стал осматривать каждый макет, по ходу добавляя уничижительные комментарии. — Кто так лепит колонны?! — визгливо осведомился он, в упор глядя на девушку, возле которой стояла миниатюрная версия театра из Снежной. — Слишком криво, тянет на удовлетворительно, не более! — скривив лицо, он перешёл к следующему макету. Стоит сказать, что макет у одногруппницы вышел и вправду неплохой, не идеальное сходство, но тянет на куда более высокий балл, чем тот, что был озвучен. Впрочем, не только девушка попала под раздачу — первой пятёрке бедолаг досталась масса критики, оскорблений их навыков и заниженных оценок. Потом пошла череда «нормально» и «можно было лучше», но вскоре вновь посыпались сплошные «неуды» с редким «удовлетворительно». Настроение у старикашки явно было отвратительным, и он решил поделиться этим негативом со всем остальным миром. Когда преподаватель подошёл к макету Кавеха, спина студента покрылась холодным потом, и он, как заключённый, ожидал своего приговора. Взгляд старика не сулил ничего хорошего, словно миниатюрная версия Академии нашептывала ему всяческие оскорбления. — Вы точно присутствовали на всех занятиях? — кратко поинтересовался преподаватель. Сглотнув, Кавех утвердительно кивнул. — Тогда где, черт возьми, были ваши уши?! Что это такое, объясните мне! Было дано совершенно другое задание. А это ваше подобие нашей светлейшей Академии просто ужасно! Неуд! — прозвучал приговор. Вот и всё. Казнить, нельзя помиловать. Прощай, стипендия. Кавеху показалось, что он видит, как улетают в далёкие края гроши его стипендии, и вернуться они не обещают, но он правда будет скучать. А ещё ночами переделывать макет, лишь бы этот сумасшедший дед сменил гнев на милость. Преподаватель оглядел ошарашенную группу сердитым взглядом, и, пробормотав что-то про глупых юнцов, которые его разочаровали, вышел из кабинета, хлопнув дверью. — Ну и мудак, — произнесла девушка, ставшая первой жертвой старика. Кавеху хотелось добавить еще несколько сотен ласковых в его адрес, но в итоге он решил промолчать. Мало ли, может, маразм в край тронул преподавателя, и сейчас этот старик стоит за дверью, записывая всех, кто плохо о нем отзывается. Ну так, в небольшой список жертв, напрашивающихся на треклятый «неуд» на зачёте. В наличии такого списка никто не сомневается, а вот в наличии старика под дверью сомнения присутствуют. Кто знает, что взбредёт в тронутую возрастом голову? Остальные пары, к счастью, прошли более менее спокойно. Видимо, вся ненависть к бедным студентам была сконцентрирована в злобном старике, миновав остальной преподавательский состав. Выйдя из Академии, Кавех чувствовал себя униженным и оскорбленным, а ещё чертовски злым и уставшим. Конечно, все говорили, что в Академии учиться нелегко, но когда Кавех прислушивался к чьим-то словам? Ха! Да никогда такого не было. Он всегда уверенно шёл к цели, собирая все шишки и ямы по пути. Но вот преподаватель был не просто ямкой, а самой настоящей впадиной, уходящей вглубь земли на сотни метров. «Ну и пошёл он к черту», — думал Кавех по пути домой. Он решил сэкономить на транспорте и дойти домой пешком. «Раз уж стипендии с нами больше нет, то будем экономить, как только можем», — решил он для себя. На Сумеру медленно опускался вечер, проредивший толпы людей на улице. Сейчас все стоят на остановках, выжидая автобус до дома, а не гуляют по городу, как это было днём. Кавех достал наушники из кармана ветровки, открыл случайный плейлист, и, словно чувствуя его испорченное настроение, сразу же зазвучала грустная песня. Девушка с приятным голосом мелодично вещала о своей несчастной любви и разбитом сердце. У кого уж точно разбито сердце, так это у Кавеха. Видимо, ему не стоило тратить столько времени и сил на проект, который всё равно забраковали. «Сделайте макет здания, наложившего на вас отпечаток», — так звучало задание. И Кавех, человек глубоко влюблённый в архитектуру и Академию, вложил все свои чувства и поверхностные исторические знания в макет. А в итоге какой-то «неуд». Жалкий отвратительный «неуд». Холодный вечерний ветер налетел резким порывом на Кавеха, заставив посильнее закутаться в ветровку. Он добрел до светофора и, в ожидании зелёного света, взглянул на окна домов, расположенных на другой стороне дороги. Где-то за ними прячется и его дом с маленькой пустой квартирой. Вместо яркого света и шума голосов его встретит только мрачная прихожая. А ведь раньше было совсем не так. Когда-то его всегда встречала мать с ярким взглядом и доброй улыбкой. А еще отец, любимый отец, который всегда знал, как обратиться к сыну, как найти с ним общий язык. Но с пропажей отца, — Кавех никак не хотел верить, что он умер, — жизнь навсегда покинула их дом. Как и его мать, спустя несколько лет. В её потухших глазах наконец-то затеплился живой огонёк, не такой яркий, как при отце, но они больше не выглядели такими пустыми. Она виновато пробормотала Кавеху, что уезжает. Уезжает из города, из страны. Уезжает к другому. И вместе с вещами матери из дома исчезло последнее напоминание о детстве и былом счастье. Свет больше не зажигался по вечерам во всей квартире, горела только настольная лампа в комнате парня, не звучали веселые голоса, только Кавех изредка бормотал под нос ругательства, когда случалась накладка с очередным учебным заданием. Как раньше уже не будет. И отца не будет. И матери. У неё сейчас другая жизнь, полная красок, любви и заботы. Другая счастливая жизнь без него. Не сказать, что Кавех был недоволен, скорее, он даже был рад, что мать нашла своё счастье, пусть и вдали от него. Но он ведь сильный, он справится. На него ничуть не давит эта гнетущая тишина в доме. Ни капли! Засмотревшись на светлые окна, он не заметил, как светофор моргнул зелёным светом и вновь переключился на красный. В этот момент кто-то легко потянул его за рукав, прохрипев тихим старческим голосом: — Молодой человек, не поможете перейти дорогу? — на него смотрела невысокая худенькая бабушка, на две головы ниже Кавеха. Из-под цветастого платка торчали тоненькие седые пряди, мутные карие глаза смотрели с ласковым прищуром, а на губах виднелась неловкая улыбка. — Боюсь, сама я не успею, ноги уже не те, — словно в оправдание продолжила старушка. И тотчас же Кавеху вспомнилась его бабушка, её теплые руки из далекого детства и ласковый голос, поющий колыбельные, когда он был совсем маленьким. Жаль, его бабушка так и не увидела, как дорогой внук пошёл в школу — умерла, когда Кавеху было лет пять. Он не помнил её лица, но помнил голос и руки, чем-то схожие с руками старушки возле светофора — такие же худые и тонкие, покрытые морщинами и пигментными пятнами. Кавех улыбнулся старушке: — Конечно, не вопрос, давайте руку! — он протянул ладонь, за которую, чуть помедлив, схватилась она. Пока светофор пестрил красным цветом, Кавех украдкой рассматривал пожилую женщину, и все больше и больше виделись ему родные черты. Словно его любимая бабушка решила спустя столько лет навестить внука. Светофор замигал, а затем зажглась картинка со схематичным изображением пешехода, передвигающего своими пиксельными ногами — пора идти. Кавех уверенно сжал руку бабушки, кивнул ей, и они зашагали по переходу. Старушка к концу пути замедлилась, и Кавех сбавил темп, идя чуть медленнее. Дойдя до тротуара, он улыбнулся — доброе дело вкупе с чувством родного человека немного подняли настроение. А женщина, не спеша отпускать руку Кавеха, вдруг спросила: — Дорогой мой, а позволишь тебе погадать? На любой вопрос отвечу! — ошарашила она парня. Он нерешительно кивнул, и старушка умело перевернула ладонь Кавеха внутренней стороной к себе, словно, всю жизнь ждала этого момента, и выжидающе посмотрела на него. — Ну же, спрашивай! Кавех помедлил. В голове воцарилась пустота, а затем, вопрос, волнующий его последние десять лет, непроизвольно сорвался с уст: — Вы можете сказать, что с моим отцом? Он жив? В ту же секунду Кавех мысленно проклял себя за глупость! Ну конечно, случайная бабулька на улице все ему сейчас расскажет! Следователи и десяток поисковых групп — это так, ерунда, а вот пожилая женщина явно всё знает. Но та, вопреки всему, вдруг покачала головой: — Волноваться нужно о живых, а не о мёртвых, милый. Но я вижу, ты мальчик добрый, поэтому кое-что скажу: все у тебя будет хорошо. Удача рядом. Затем она резко отпустила руку Кавеха, проворно, словно позабыв о больных ногах, засеменила вниз по улице, вскоре скрывшись во дворе одного из домов. А Кавех так и остался стоять, полностью обескураженный произошедшим. Светофор несколько раз сменил свой цвет, пока он приходил в себя, вскоре зашагав в сторону дома и пытаясь понять, что же это было. «Видимо, бабуля была не в себе», — пришёл он к выводу, поворачивая ключ в замке. Квартира встретила уже привычной тишиной. Иногда Кавеху хотелось, чтобы его окликнула мама, а на кухне, просматривая новости по старенькому телевизору, сидел папа. Но каждый раз его желание оставалось неисполненным. Мать в другой стране, интересуется совершенно другими людьми и лишь изредка звонит ему. Видимо, хочет убедиться, что сын всё ещё жив. Кавеху с каждым годом казалось, что пропасть между ним и матерью всё больше и больше, и когда-то последняя ниточка связи — звонки — оборвётся. Но пока он довольствуется тем, что есть. Повесив ветровку в прихожей, он поплёлся в свою комнату, сразу же прыгнув на кровать. Никто уже не сделает замечание, что он совсем уже сошёл с ума — валяется на кровати в уличной одежде. Что поделать, сил и настроения переодеваться в домашнее у него нет. Видимо, отвратительный день сильно сказался на нём, и Кавех тут же погрузился в сон. Тревожный, чуткий сон. Снился ему отец, который с каждой секундой удалялся всё дальше, пока окончательно не исчез, а после Кавеха поглотила темнота. Злобная темнота, словно желавшая разодрать его на мелкие кусочки и поужинать им. Открыв глаза, Кавех чувствовал себя так, будто бы он слишком долго моргал, а вовсе не спал. Только часы, стоявшие на тумбочке возле кровати, показывали четыре часа утра. Четыре четырнадцать, если быть точнее. Часы эти Кавех очень любил — их подарил отец, кажется, он привёз их из Ли Юэ, когда Кавеху было лет девять. Это был последний раз, когда отец привозил что-то из своих экспедиций. Из следующей он уже не вернулся. Вспомнив об отце, Кавех захотел вздохнуть, но понял, что не может. Попробовал вдохнуть — не получилось, словно лёгкие отказывались принять кислород. Кавеха окружил страх, ощущение отсутствия возможности дышать явно неприятно. Время на часах сменилось на четыре часа семнадцать минут, а в голове царила паника. Даже имея поверхностные знания биологии, Кавех всё же знал, что человек без дыхания может провести примерно пять минут. А теперь прошла половина этого времени, и Кавех всё еще не сделал ни единого вдоха. Сменилась еще одна минута, паника только возрастала. «Какое же ужасное чувство», — думал Кавех, но не мог ничего поделать. Видимо, организм решил, что работать ему окончательно надоело, и он взял внеплановый отдых. Кавех ожидал, что в глазах начнёт темнеть, общее состояние ухудшится, и он рухнет без сознания, но ничего не происходило. Был только страх, но никаких физических последствий не наблюдалось. Он постарался успокоиться, пристально глядя на часы. Прошло уже десять минут, он всё еще в сознании и всё еще не дышит. Что за чертовщина? В этот момент Кавех почувствовал холод, словно температура в комнате упала с комфортных двадцати четырёх до минус ста. Он поёжился и сильнее укутался в одеяло, но это не помогло. Всё равно было холодно. Мороз пробирал до костей, а тени в углах, как ему показалось, зашевелились и потянулись к нему. Здесь-то Кавех не выдержал. Резко подорвался и направился в ванную, чтобы умыться. Ему очень хотелось верить, что это последствия плохого сна и нервного напряжения. Свет от лампочки должен был ослепить, и Кавех был готов поморщиться от боли, вызванной резкой сменой освещения, но его глаза словно проигнорировали факт, что из тьмы спальни он вышел на свет. Он уставился на себя в зеркало. Бледный. Слишком бледный. Кавех не мог похвастаться смуглой кожей, хоть и жил в вечно солнечном Сумеру. Почти все местные могли похвастаться внушительным слоем загара от частого пребывания на солнце, но Кавех ходил подобно белой вороне — слишком белый, по сравнению с общей массой. Свою роль сыграли гены, подкреплявшиеся его любовью не выходить из дома. Но сейчас он был слишком бледный. Будто бы вся кровь отлила от лица и возвращаться не собиралась. Холодная вода, которая должна была привести мысли в порядок, ничем не помогла. Дышать он не начал, мысли продолжили путаться, тени в углах пугали. Рассматривая своё отражение, Кавех задумался: а моргал ли он? Попытавшись воскресить в памяти все минуты, прошедшие с момента пробуждения, он так и не нашёл ответа на свой вопрос. В голове предательски засела мысль, что он не только не дышал, но и не моргал. Возникла внезапная идея измерить температуру и давление. Если память не изменяла ему, градусник должен был находиться где-то в родительской спальне. У матери всегда была аптечка, с десятком препаратов на всякий случай. Сейчас, наверное, у всего истёк срок годности, ведь никто не обновлял её столько лет, но с градусником всё должно быть в норме. Он, в отличии от таблеток, не имеет срока хранения. Кавех усмехнулся своим мыслям: каков молодец, даже несмешно шутить успевает! Вот он — настоящий оптимизм. Градусник нашёлся относительно быстро, как оказалось, лежал в отдельной коробочке на самом верху аптечки. Сейчас он был как никогда благодарен матери за её «на всякий случай пригодится». И правда ведь пригодилось! Сунув градусник под мышку, он стал терпеливо ждать, рассматривая интерьер родительской спальни. Как же давно он сюда не заходил, наверное, с отъезда матери. Всё осталось таким же, как он помнил: аккуратно заправленная кровать, фотографии на комоде, белые шкафы и окна с серыми шторами. Их они выбирали с отцом вместе, когда он решил устроить ремонт, чтобы порадовать Фаранак. Мать пришла в восторг, когда увидела конечный результат внепланового ремонта — чисто, аккуратно, красиво. Всё, как любил отец. А теперь это служило единственным напоминанием о том, что он когда-то здесь жил. Кавех перевёл взгляд на фотографии, покрывшиеся слоем пыли на комоде. На первой была фотография матери, где она совсем юная, возможно, одного возраста с ним. Нежная и утонченная, с доброй улыбкой и искрой в глазах. Вторая фотография была снимком со свадьбы, Фаранак стояла в пышном белом платье, а рядом, в чёрном смокинге, стоял отец. Смущённый, но какой же счастливый! В его взгляде, направленном на свою невесту, читалась безграничная любовь. Таким он и остался в памяти Кавеха — счастливым и невероятно влюблённым в мать. Третья фотография была сделана, когда Кавеху было три. Он с недоверием смотрит в камеру, сидя на руках у отца. А тот с нежностью смотрит на него. Рядом сидят мать с бабушкой и улыбаются. В этот момент Кавеху стало очень обидно, что он совершенно не помнит этот день. Здесь бабушка и отец ещё рядом, у матери яркие живые глаза. На фотографии все хорошо, а вот в реальности — нет. И хорошо уже вряд ли будет. Засмотревшись на фотографии, Кавех совершенно позабыл о градуснике, ради которого он и пришёл. С трудом вынырнув из водоворота мыслей, парень достал его. Сказать, что ему не понравилось то, что он там увидел — не сказать ничего. Двадцать градусов по Цельсию. Ниже температуры в доме, ниже температуры, при которой человек должен жить. После того, как он встряхнул термометр, последовала вторая попытка измерить температуру. Результат оказался тот же. Последняя надежда была на тонометр, который мать также хранила на всякий случай. Закрепив прибор на руке, Кавех стал ждать. Прибор зажужжал, начав работу, но вскоре на экране высветилась ошибка. Кавех был полностью обескуражен. Последовала вторая попытка, третья, пятая, но результат оставался один — ошибка. «Стало быть, он поломался! Слишком долго лежал без дела», — постарался успокоить себя Кавех. Не может же быть, что живой человек вызывает ошибку у градусника и тонометра? Холод, который он ощущал при пробуждении, все также накрывал его со всех сторон, только стал более привычным и отодвинулся на второй план. Кавех даже перестал его замечать, словно смирившись с этим. «А вдруг я умер?», — пронеслась мысль в голове. Но Кавех сразу же её отогнал, пытаясь объяснить происходящее. Но дурацкая мысль оказалась слишком назойлива, накрепко засев в разуме. Аккуратно прикрыв дверь родительской спальни, он вернулся к себе. Время на часах показывало пять тридцать утра. Надо же, он промаялся почти час и даже не заметил этого. Кавех совершенно ничего не понимал. Он вновь оказался на своей кровати, закутавшись в одеяло, судорожно выбивая в поисковике «что делать если ты не дышишь». Но, как и ожидалось, никакого ответа на вопрос он не нашёл. Нашлись лишь статьи, как помочь человеку с затрудненным дыханием, но что делать, когда дыхания нет в принципе? Изменив запрос на «что делать, если у тебя отсутствует дыхание и понижена температура», Кавех понадеялся на чудо интернета, но его, увы, не произошло. Первый же сайт посоветовал ему перебраться в тёплое место. Десяток раз изменив поисковый запрос, Кавех так и не нашел ничего дельного. Только статьи о видах первой помощи при разных ситуациях. От пониженной температуры и сбитого пульса до помощи при проблемах с дыханием. Один сайт заботливо подсказал ему, что если такие симптомы есть у человека, то он безнадёжно мёртв. — Ну и бред. Шли бы вы к черту, эксперты хреновы! — выругался вслух он. Ситуация его изрядно пугала. А еще бесила. Окончательной точкой кипения стал якобы всемогущий интернет. Время на часах плавно перетекло в половину седьмого утра, и тут-то Кавех вспомнил, что к восьми ему нужно быть в Академии, и давно пора собираться. Откинув в сторону бесполезный телефон, парень отправился на кухню, чтобы хоть как-то позавтракать перед учебой. Есть совершенно не хотелось, что было весьма странно: последний раз Кавех ел не самый вкусный обед в столовой в перерыве между парами. Обычно он просыпался ужасно голодным и первым делом бежал на кухню за завтраком, но сейчас он вспомнил о еде только благодаря взгляду на часы. Неужто и правда умер? Да быть не может. Кухня встретила первыми рассветными лучами, мягко просачивающимися через не до конца закрытые шторы. Открыв холодильник, Кавех скептически оглядел его содержимое: кусок слегка заветрившейся колбасы, сыр и два яйца. Решение изобразить яичницу из всего найденного в холодильнике пришло само собой. И вот уже Кавех стоит, нарезая колбасу на кубики. Не сказать, что Кавех не умел готовить, очень даже умел, просто времени было не так много, да и силы часто покидали его после учебного дня. Он жил, существуя на невкусной еде из столовой, периодически балуя себя готовой едой из супермаркета за углом. Его максимум в последние пару лет — яичница, хлопья с молоком, всё из того же магазина и, на худой конец, какая-нибудь каша или лапша быстрого приготовления. Желудок не пустой — уже хорошо. Нож в его руке резко соскользнул и полоснул прямо по пальцу. Кавех ожидал почувствовать боль и даже зажмурился, но совершенно ничего не ощутил. Приоткрыв глаза, он посмотрел на свой палец и содрогнулся — внушительный порез затягивался прямо на глазах, и ожидаемая кровь словно замерла. Тупо глядя на свой палец, который уже через пару секунд был как новенький, Кавех задрожал. Чёрт с ним с давлением, чёрт с температурой, чёрт с дыханием, но травмы не должны исчезать за считанные секунды! Обычно на заживление такого пореза у него уходила пара недель, а тут всё исчезло почти мгновенно. Для обычного человека такое явно не свойственно. Может, тот эксперт из интернета был прав насчёт того, что он умер? Но тогда почему Кавех подозрительно бодр, но совсем не весел? Это явно выходило за все границы разумного. Да и за границы понимания тоже. Кавех с недоверием посмотрел на кусок колбасы: может, это в ней дело? Он легонько провёл ножом по пальцу, предварительно убрав его подальше от несчастной колбасы, но предыдущий опыт повторился, только на этот раз времени ушло куда меньше. Кое-как закончив нарезать её, Кавех быстро обжарил получившиеся кубики на сковороде, разбив сверху два яйца. Вот он — его любимый рецепт яичницы! Пока яичница готовилась, Кавех залюбовался видами из окна: рассвет разыгрался не на шутку, окрасив небо в малиново-оранжевые цвета. Не зря отец так радовался, что квартира находится на солнечной стороне. Зрелища прекраснее рассветов Кавех никогда не видел. Яичница тем временем была полностью готова и даже украшена парой ломтиков сыра. Глядя на неё, Кавех не чувствовал совершенно никакого аппетита. Кое-как пересилив себя, он все же съел её, обнаружив, что с вкусовыми рецепторами произошли некоторые изменения. Казалось, что что-то приглушило их, и он чувствовал процентов пятьдесят от положенного вкуса. Довольно неприятное открытие. Кавех решил поехать в Академию на автобусе: достаточно пеших прогулок, опыт, конечно, прекрасный, но ему не понравилось. Автобус, не изменяя себе, приехал с опозданием, из-за чего Кавеху пришлось бежать, чтобы хоть как-то успеть к первой паре. Он забежал в аудиторию аккурат к началу пары и тут же повалился на свободное место в последнем ряду. Отдышки, к слову, тоже не последовало, будто бы это не Кавех бежал со скоростью марафонца. Видимо, не только его сегодня решил подставить автобус, несколько одногруппников показались в дверях через несколько минут от начала пары. Один из них сел рядом с Кавехом и, вытащив из сумки помятую тетрадь на двенадцать листов, тупо уставился на преподавателя. Затем вновь запустил руку в сумку, и, так и не найдя нужную вещь, обратился к Кавеху: — Можешь ручку дать, пожалуйста. — прошептал он, и, увидев кивок, продолжил, — спасибо, я постараюсь вернуть. — Оставь себе, — коротко кивнул Кавех и протянул ручку однокурснику, случайно коснувшись его руки. — Ты чего такой ледяной? — удивленно спросил он, на что Кавех лишь пожал плечами и начал переписывать информацию со слайда презентации. Обсуждать, что с ним не так, Кавеху хотелось меньше всего на свете. Не радовал и тот факт, что даже малознакомый человек заметил, что с ним что-то не то. Этого ему ещё не хватало. В подсознании почему-то засела мысль, что его окружению лучше не знать о его небольшой проблеме. Небольшой в рамках вселенной, но в жизни Кавеха, или, вернее сказать, смерти, это очень даже внушительная проблема. Задумавшись о насущном, Кавех не заметил, как полностью перестал слушать преподавателя. Честно, плевать он хотел на философию, всё равно всё не выучишь, а экзамен по ней, к счастью, является чистой формальностью. Хочешь отлично? Неси всякие безделушки, которые так любит преподаватель. Устроит и простое хорошо? Просто присутствуй на большей части пар, и всё у тебя будет. Технически — Кавех на паре, а вот то, о чем он думает — это уже отдельная тема. Пары тянулись ужасно долго и нудно, будь Кавех чуть поживее в прямом смысле этого слова — уже клевал бы носом, а может, и вовсе спал. Эти ужасные люди поставили все непрофильные предметы в один день, и каждый был скучнее другого в сотни раз. А нервы Кавеха, которые и так были на пределе, уже просто не выносили объём хоть и интересной, но совершенно бесполезной информации. Он архитектор или философ, политик и правовед, в конце концов? Стоило последней паре закончиться, Кавех пулей вылетел из академии: учёбы ему хватило. Все три пары он старательно обдумывал, что ему делать. На ум приходило только гуглить, но вот как сформулировать запрос? Сформулировать так, чтобы не высветилось сто миллионов сайтов, посвящённых оказанию первой помощи. В душе теплилась надежда, что ему просто кажется, и на самом деле все будет в порядке, но с каждым часом она становилась все призрачнее и эфемернее. Последним гвоздём в крышку гроба стало открытие, что он не может сглотнуть. Впервые Кавех чувствовал такое раздражение к окружающим людям. Какого чёрта они все тут толпятся. Выводили из себя не только люди, но и автобус, который будто бы нарочно ехал в десять раз медленнее. Он и так не отличался проворностью, но сейчас это уже походило на пытку. Маленький личный ад для Кавеха. В подъезде он чуть не сбил с ног старушку из соседней квартиры, которой не посчастливилось оказаться на пути Кавеха. На ходу прокричав извинения, он быстро побежал по лестнице. Никогда ещё она не казалась ему настолько длинной. Подниматься не особо высоко — всего лишь пятый этаж, но ощущения были, будто это не пятый, а пятьдесят пятый. Влетев в квартиру и захлопнув дверь, Кавех опустился на пол в прихожей и некоторое время просидел, молча уставившись в одну точку — нервы окончательно подвели. Ему хотелось, чтобы это все просто оказалось дурацким сном, а не реальностью. Но всё было по-настоящему. Всё взаправду. И это очень раздражало. Почему такое произошло с ним? Почему он даже умереть не может по-человечески? Где это такое видано, чтобы люди, мёртвые по всем параметрам, бегали по миру? Ущипнув себя за руку ещё раз, чтобы убедиться, что происходящее не является сном, Кавех растроенно поднялся с пола. Ему очень хотелось прилипнуть к нему всем телом, срастись с ним, но толку то? Это ничего не изменит. Войдя в свою комнату, Кавех первым делом включил ноутбук. Если что-то искать, то надо действовать серьёзно. Подходить основательно, подключать все доступные ресурсы. Щёлкнув мышкой на первый попавшийся браузер, Кавех уставился на открывшуюся вкладку. На него смотрела пустая поисковая строка, радушно предлагавшая ввести поисковой запрос. Пальцы быстро простучали по клавиатуре, и теперь на экране появилась надпись «что делать, если ты умер». Скорее всего, первым делом вылезет реклама похоронных агентств и сайты, объясняющие, что делать с документами, если кто-то из близких умер. Но вдруг попадётся что-нибудь дельное? В целом, всё было так, как ожидал Кавех, первые три ссылки именовались «организация похорон в Сумеру», и ради интереса он даже зашел, посмотрел на гробы и, разочаровавшись в рынке ритуальных услуг, вышел. Такое чувство, будто все три сайта сделал на коленке минут за пять крайне криворукий айтишник, даже ассортимент одинаковый! Но с отзывов Кавех немного похихикал. «Очень удобно, три года лежу и не жалуюсь», — гласил один из них. Вот здесь ему хотелось пожать руку писавшему, реклама неплохая, он даже возьмёт на заметку. Следующая череда сайтов была посвящена юридическим вопросам, туда он даже не собирался заглядывать, быстро пролистывая вниз. Потянулись психологические статьи, кричавшие заголовками «что делать, если я чувствую, как умираю внутри». Интересная, конечно, тема, Кавех бы не отказался полистать, но при других обстоятельствах. На глаза попалась статья с правилами поведения для покойников. Которые Кавех успешно нарушил. «Лежите, не подавая признаков жизни», — первое правило. Видимо, зря он сегодня пошёл в Академию, мог бы спокойно проимитировать труп. Хотя, наверное, имитацией это не было бы. Он ведь, по сути, самый настоящий живой мертвец. Среди кучи бесполезных повторяющихся ссылок глаз зацепился за сайт какого-то мага. «Если вы столкнулись с необъяснимым явлением, проявлением потусторонних сил или причисляете себя к ним — господин Аль-Хайтам к вашим услугам», — повествовал сайт. Кавех лишь усмехнулся: не хватало ему ещё сумасшедших псевдоволшебников. Магическим образом очистят ваш кошелек от лишних денег и навешают волшебную лапшу на уши! Странно, что адрес сайта не звучит как «naebalovodlyalohov», он бы не удивился. А ведь кто-то и вправду верит в это! Тратя последние деньги на наглых шарлатанов с посредственными актёрскими способностями, так и остается в дураках. Эти великие маги, колдуны, волшебники или как они там себя называют? Они все дают людям надежду, убеждая, что за символическую плату снимут все сглазы и порчи, а потом, когда ничего не происходит, делают вид, будто они не при делах. Потратив ещё полчаса на поиск хоть чего-то, касающегося его ситуации, Кавех почувствовал себя разочарованным. Не стоило возлагать надежды на интернет. Решив попытать удачу в последний раз, Кавех чуть перефразировал первую версию запроса. И сразу вылез сайт того самого великого (и, возможно, ужасного?) мага Аль-Хайтама. За неимением каких-либо вариантов, он нажал на ссылку и перед глазами сразу же появился весьма неплохой сайт. Весьма неплохо попали в строгие критерии эстетического вкуса Кавеха. Сайт был выполнен в тёмных тонах, не было раздражающей рекламы, вместо навязывания услуг появился небольшой текст. «Если вам кажется, что вы умерли, сердце не бьется, и вы не дышите, а по всем параметрам ваше состояние подходит под понятие биологической смерти, но при этом вы не утратили мыслительную и двигательную способность, то господин Аль-Хайтам поможет вам. Пожалуйста, оставьте свой номер, и мы с вами незамедлительно свяжемся». Кавех не знает, зачем он оставил свой номер, не знает, почему в графе «примечания» он написал полотно текста о происходящем, но дело было сделано быстрее, чем крупицы рассудка взяли верх над его импульсивностью. Теперь оставалось проверить, насколько их обещания связаться незамедлительно достоверны. От скуки Кавех понажимал разные кнопки на сайте, но ни рекламы, ни предложений по снятию сглаза и порчи так и не нашел. В этот момент телефон, лежавший рядом на столе, резко зазвонил. Это вышло настолько неожиданно, что Кавех вздрогнул: видимо, обещания об обратной связи не были пустым звуком. Собравшись с мыслями, он ответил на звонок. — Добрый день, господин Кавех, — послышался девичий голос из трубки. — Меня зовут Нилу, скажите, пожалуйста, это вы оставили заявку на сайте господина Хайтама? — Да, всё верно, — подтвердил он. — Отлично, тогда, позвольте спросить, все написанное вами правда произошло? Кавеху очень захотелось съязвить, что он смеха ради пишет огромное сочинение по совершенно не касающейся его теме! — Да, стал бы я просто так писать это. — он даже не старается скрыть недовольство в своём голосе. Вся эта ситуация его изрядно выводила из себя, хотелось вернуться на день раньше и насладиться последними минутами своей жизни. — Извините, я понимаю ваше недовольство, — начала Нилу, — вам, должно быть, очень страшно, но, поверьте, ваша ситуация очень нестандартная и для нас, но мы всеми силами постараемся вам помочь. Вы сможете подъехать сегодня к восьми часам? Или когда вам удобно? Не успев подумать, Кавех ляпнул: — Да, смогу. Скажите хоть, куда ехать? — Да, конечно, записывайте адрес! — мягко отозвалась девушка, а с каждой написанной буквой Кавеху казалось, что он совершает огромную ошибку, правда, что-то менять было уже поздно.