Сказка о болтливом мертвеце.

Магический шар озарился ярким фиолетовым светом, став единственным источником освещения в просторной мастерской мага. Небольшие искорки плавно двигались в центре, собираясь в сгусток энергии, из которого исходили крохотные молнии. Кавех нашёл это зрелище завораживающим. За всю свою жизнь он такого никогда не видел. Оказалось, он многого не видел, не знал и не замечал за пеленой рутины. Шар засиял ярче, и Кавех уставился на своё отражение в нём. Растрёпанные волосы, синяки на шее, но взгляд сиял ярче, чем искорки. Не сказать, что он чувствовал себя хорошо, но интерес к обучению магии, которая ещё недавно казалась выдумкой, был сильнее всего плохого, что случилось за последние дни. Кавех был готов провести всю жизнь так: рассматривая энергетические всполохи внутри шара. Сам факт, что этот свет вызван им, будоражит гораздо больше всех нависших невзгод. Кавех чуть подвинул руки к подставке, на которой уместился шар, и он засветился ещё ярче, искры задвигались быстрее и теперь, скорее, кружились в неведомом танце, чем бесцельно парили. Руки Хайтама, находившиеся на его плечах сжались чуть сильнее, и Кавех вспомнил, как тот буквально ворвался в его комнату этим утром. На часах было ровно шесть утра, когда дверь с грохотом распахнулась. Кавех даже задумался: а не сорвётся ли она с петель, если еще пару раз её так открыть? Но больше внимание Кавеха привлёк вид мага. Он был необычайно бодрым для столь раннего часа, а в глазах читался чуть ли не детский восторг. Его можно было сравнить с эмоцией, когда в детстве дарят то, о чем ты давно мечтал, и ты спешно разрываешь подарочную упаковку, предвкушая последующее веселье. С лица мага, на котором обычно выражалось «оставьте меня в покое, глупые смертные», исчезла вся лень и нежелание коммуницировать лишний раз без необходимости, а когда он увидел, что Кавех не спит, и вовсе расщедрился на улыбку. — Доброе утро, — начал он. — Жду вас через пятнадцать минут в своем кабинете. Кавех не успел даже кивнуть, как маг, вновь резко вышел. Да уж, вот он — настоящий любитель разговоров. Кавех уже хотел подняться с кровати, где провёл ночь, изучая всю попадающуюся под руку информацию о магии, что смог отрыть в интернете, как дверь вновь с шумом открылась: — Кабинет на первом этаже. Вы там были, когда впервые пришли, — добавил маячащий на пороге аль-Хайтам и на этот раз ушёл, не забыв опять хлопнуть дверью. Кавех только подивился: неужели магу настолько не жаль свой дом, что он с такой силой, что аж штукатурка скоро посыпется, способствует его разрушению? На этот раз он поднялся с кровати, благо, Хайтам уже сказал всё, что хотел и больше не спешил врываться. Где-то из недр дома послышался крик Нилу, полный проклятий, читать как просьб, не шуметь с утра пораньше. Вспоминая недавние события, Кавех хмыкнул, взглянув на шар. В центре, где недавно парил светящийся шарик, начали вырисовываться смутные образы, состоящие из ослепительного сиреневого света. — Кавех, — голос мага раздался над самым ухом, и юноша вздрогнул. — Не отвлекайтесь. Вы должны увидеть будущее, а не прошлое. Но что поделать, в голову лезли совершенно иные мысли. Спускаясь по лестнице, Кавех гадал, чему же планирует научить сегодня маг. Судя по его довольному виду, он явно приготовил что-то интересное. Но он никак не ожидал, что только показавшись на пороге кабинета аль-Хайтама, тот заявит, что сегодня они будут открывать завесу будущего. «А как же вводный урок, конспектики какие-нибудь», — подумал в тот момент Кавех. Но мысль была мимолётна, в тот же момент его усадили на стул и приказным тоном заставили расставить руки вокруг шара и постараться направить мысли в него. Сам Хайтам встал сзади и без предупреждения уложил свои руки на плечи Кавеха. При виде вопросительного взгляда маг недовольно пояснил, что так легче направлять энергию. Причём в этот момент на его лице отразилась гамма самых недовольных чувств. «Ну извините, — думал Кавех, — не все мы знатоки магии». Но сейчас нужно было думать не об этом; в глубине души Кавех гадал, что же сейчас видит в шаре маг, сильно ли это отличается от того, что представлено его глазам. Но, следуя наставлению аль-Хайтама, Кавех постарался сосредоточиться на будущем. Сказать, что ему до невозможности интересно — ничего не сказать. Пришлось ориентировать мысли именно в русло предстоящих событий. И образы в шаре в очередной раз изменились. Кавех всё ещё не понимал, что они значат, зато руки Хайтама опять сжались на его плечах. Услышав, как маг что-то тихо пробормотал, он с двойным усердием принялся разглядывать крохотные фигуры в центре шара. Они наконец-то приняли четкие очертания, и в одной из них Кавех узнал самого себя. А вот кем были ещё два силуэта, определено принявшие образы каких-то людей, Кавех совершенно не мог понять. Он пристально всмотрелся в шар, и фигура, в которой он увидел себя самого, завертела своей крохотной светящейся головкой, оглядываясь по сторонам. Две другие оставались неподвижны. В этот момент руки мага, наконец, покинули его плечи: — На сегодня достаточно, — произнёс маг, делая несколько шагов назад и включая основной свет. Кавех обернулся на мага, и шар тут же потух. Вместе с ним исчезло и ощущение чуда. Пока аль-Хайтам спокойно шествовал к стулу напротив, Кавех размышлял, сколько времени он просидел так: вглядываясь в шар, чувствуя тёплые руки на своих плечах. Наконец, маг развалился на стуле и Кавех нетерпеливо спросил: — И что это могло значить? — фигурки он видел, но ему хотелось понять, кем были два других силуэта и что, собственно, происходило. — Вероятно, вы кого-то повстречаете, — пожал плечами маг. — Будущее, которое можно увидеть в шаре зачастую туманно. И не всегда есть возможность понять, что же вам предначертано. Но, должен признать, я вами доволен: редко с первого раза выходит увидеть что-то конкретное. О, маг расщедрился на похвалу! Кавех был как нельзя рад — видимо, его путь на стезе чародейства и волшебства не обречён на провал с самого начала. Он и не подозревал, что у него, простого студента архитектурного факультета, есть какая-то предрасположенность к магии. Может, её не было, и она появилась только сейчас, когда он сам стал в какой-то степени магическим созданием. Как там Хайтам назвал его? Дитя смерти? Видимо, в этом были свои плюсы. Кавеху хотелось задать множество вопросов, но ни один не получалось сформулировать чётко. К сожалению, шар не давал ни конкретных имён, ни показывал лиц. Себя он узнал только по причёске: такую редко у кого встретишь. В душе он поблагодарил свою лень дойти до парикмахерской и постричься. Так уж выходило, что во время учёбы он никак не мог выкроить минутку на приведение своих волос в порядок, так что закалывал их, чтобы не лезли в глаза, и ходил так, а в лучшие дни, когда с утра оставалось свободное время, старался уложить красивее. А сейчас ему было совсем не до этого, да и прическа вполне устраивала, так что он ограничивался простыми заколками. Кавех перевел бесцельно блуждающий взгляд на мага, задумавшись о том, как тот разбирается со своими волосами. Только сейчас, оглядывая Хайтама под лампами, Кавех увидел, что волосы у него красивые, серого оттенка и приятно переливающиеся под искусственным светом. «Интересно, он их как-то укладывает или как проснулся, так и пошёл», — поймал себя на такой мысли Кавех. Аль-Хайтам отставил шар к краю стола, а затем поднялся и направился к шкафам в углу комнаты, что-то перебирая в них и ворча себе под нос. Видимо, найдя то, что он искал, маг поспешил вернуться к столу и разложил перед Кавехом несколько разных предметов. Среди них Кавех углядел бусы, явно повидавшие не один век, два перстня, такие же древние, и три монетки, потемневшие от времени. А затем Хайтам велел взять каждую из разложенных вещей в руки по очереди и сказать ощущения, которые они вызывают. Первым делом Кавех взял бусы, поблёскивавшие под светом люстры. На ощупь они были гладкими и приятно холодили ладонь. Кавех аккуратно перебирал бусины, которые увеличивались к центру, и прислушался к своим ощущениям. Жемчуг потихоньку нагревался, даря приятное тепло. Кавех даже подивился: от чего же нагрелись бусы, если его руки, как и у всех мертвецов, были холодны? Но никакого негативного воздействия от украшения он не чувствовал. — От них не чувствуется злобы, — вынес вердикт он под испытующим взглядом мага. — Верно, — кивнул Хайтам. — Они зачарованы на удачу. Их последним владельцем была аристократка из Мондштата. Она была по природе удачлива, а вещи часто впитывают энергию своих владельцев. Вот и они заключили в себя частичку её везения. — Сколько же им лет? — удивился Кавех. Насколько он знал, аристократы в Мондштате уже давно стали частью истории. — Около четырёхсот, полагаю. Они достались мне на аукционе в Снежной двести лет назад. Увы, со смертью владелицы, род растратил былое влияние, а потом и вовсе обанкротился. Их продали её потомки, пытаясь хоть как-то свести концы с концами, — поведал маг. Он словно он прочел мысли сидящего напротив парня. А Кавеху оставалось только гадать, что было бы с семьёй той аристократки, если бы они знали о чудодейственной силе бус. Но теперь это дела далёкого прошлого, и не факт, что даже это знание могло повлиять на судьбу этих людей. Он отложил бусы в сторону и потянулся к монетке Моры, которая лежала ближе всего. Холод тут же распространился по ладони, а в груди сжался тугой ком. Интуиция подсказывала, что с этой вещью явно что-то не так, и лучше избавиться от неё поскорее. Преодолев желание отбросить монету как можно дальше, Кавех аккуратно положил её на стол, подвинув на край, а затем спросил мага: — Она проклята, верно? — Да, — довольно кивнул он. — Монета медленно вытягивает жизненную силу владельца. Обычно, такие подбрасывают в дома тех, кому желают несчастья. Что ж, теперь было ясно, откуда такие неприятные ощущения. Только вот почему с Хайтамом и Нилу всё в порядке, раз в их доме хранится подобная вещь? И как маг спокойно держал её в руках, когда нёс Кавеху, неужели у него не было желания избавиться от проклятой монеты? На эти вопросы аль-Хайтам только усмехнулся: — По-вашему мнению, какая-то монета сможет причинить вред древнему вампиру и сильному магу? В этот момент Кавех почувствовал себя дураком. Правильно, они — древние и великие существа, которые обладают куда большей силой, чем новоявленный мертвец и уж явно не страшатся подобных вещиц. Кавех только покачал головой, размышляя о том, на что он рассчитывал. В этот момент маг попросил Кавеха протянуть руку, и он послушно выполнил просьбу. Длинные, тёплые пальцы аль-Хайтама, из которых исходило приятное желтоватое свечение, коснулись ладони. По ней разлилось приятное тепло, интуиция тут же затихла, поняв, что опасности больше нет, и все неприятные ощущения от контакта с проклятым предметом сразу же исчезли. — Небольшое заклинание на удачу, — объяснил маг, медленно отпуская его руку. — Спасибо, — кивнул Кавех. Осмотр двух других монеток прошёл вполне спокойно. У одной из них было схожее с бусами свойство — она приносила удачу в деньгах. Другая и вовсе оказалась обычной монетой без каких-либо чар. Теперь настала очередь двух перстней, и Кавех долго колебался, выбирая, какой из них взять первым. В итоге, выбор пал на тот, что лежал ближе всего. Взяв его в руки, Кавех первым делом принялся разглядывать узоры, обрамляющие большой черный камень в центре. Они вились всюду, создавая чудный орнамент, переплетались между собой завитками. Перстень приятно лежал в руке, и Кавех чуть ли не поддался желанию надеть его. В глубине души, что-то словно говорило, что если надеть его хоть раз — снять уже не выйдет. И он решил довериться своим ощущениям: как показывал опыт последних дней, они не подводили. Оторвав взгляд от узоров, Кавех осмотрел камень. Он был чёрным, казалось, в нём заключена тьма, и неприятные эмоции усилились. Чем дольше он смотрел на камень, тем сильнее было желание надеть перстень и тем сильнее чувство некой неправильности усиливалось. Поняв, что на камне не отразилось ни единого блика от люстры, Кавех с трудом отложил перстень в сторону. — Это явно не простая вещь, — сказал он. — Скорее всего в ней заключён злой умысел. — Неплохо, — с одобряющей улыбкой произнёс маг. — Это не так легко заметить. Кавех кивнул: — Он будто бы хочет, чтобы его надели. И что-то мне подсказывает, что снять не получится. — Да. Всё верно. Надевший перстень от него не избавится, как и от желания заполучить все богатства мира в свои руки. Иными словами, перстень взывает к людской алчности, возводит её в апогей и не даёт избавиться. Крайне противная вещица. — Откуда она у вас? — решил поинтересоваться Кавех. — Довольно длинная история, — маг пожал плечами. — Спросите лучше у Нилу, уверен, она с радостью поделится. Впрочем, давайте продолжим. Осталось не так много. Кавех с опаской перевёл взгляд на второй перстень. Он отличался от первого тем, что на месте драгоценного камня на нём была гравировка с изображением сокола. Спроси Кавеха кто-нибудь, как он понял, что на перстне изображён сокол — он бы ни за что не ответил. Эта мысль сама пришла в голову, и он не сомневался в её правильности. Он аккуратно коснулся перстня, и показалось, что в комнате стало на несколько градусов теплее, а все проблемы разом исчезли. Серебро ощутилось обжигающе горячим, и Кавех тут же отдернул руку. Он уставился на кончик пальца, которым касался перстня, ожидая увидеть ожог, но ничего не обнаружил. Он вопросительно уставился на аль-Хайтама: — Почему перстень так на меня реагирует? Он явно не проклят, скорее наоборот, но словно не хочет, чтобы его касались. Хайтам только хмыкнул и, к удивлению Кавеха, спокойно надел его на палец: — Это перстень моей бабушки, который зачарован на защиту от любых магических существ. Признаюсь, мне было интересно, как он поведет себя с вами, но, видимо, вы, в его понимании, больше не являетесь человеком. — Как мило, — пробормотал Кавех. Дожили, на нём начали ставить эксперименты! Что дальше, возьмут на роль подопытной лягушки и решат препарировать, чтобы проверить не умрёт ли он повторно? Очень хотелось верить, что нет. Сам Кавех по пути на кухню решился провести свой собственный эксперимент: проверить, как поведут себя другие раны на его теле, помимо пестреющей синяками шеи. Вдруг эта дурацкая тёмная богиня попортила ему всю чудесную регенерацию мёртвого тела! Нет, конечно, Кавеху было интересно, насколько распространяется возможность быстрого заживления ран. Может, он теперь в состоянии отращивать конечности? Звучит очень неплохо, но проверять действительно ли это так не хотелось. Так что он решил обойтись небольшим порезом на руке, чтобы в случае чего не возникло никаких проблем. Нилу и Хайтам и так с ним настрадались за последние несколько дней, и прийти к кому-то из них со словами: «Я случайно без руки остался, надо что-то делать» — верх идиотизма. В любом случае, всё обошлось без игры на нервах вампирши и мага, все ранки независимо от степени тяжести, заживали на глазах. Более глубокие за пару секунд, а некоторые и вовсе не успевали появиться и заживали мгновенно. Боль также не чувствовалась. Только вот шея не спешила последовать их примеру и отвратительно болела, сияя ослепительными фиолетовыми пятнами, которые за ночь стали ещё краше. «Видимо, Марана от души потрудилась сделать мою жизнь ярче», — саркастично размышлял Кавех, откладывая кухонный нож в раковину. Помимо эксперимента с порезами, его интересовал вопрос: нужно ли ему спать в принципе? И, если нужно, то сколько он может продержаться без сна? Всё-таки, перспектива встречаться во тьме с древним и явно озлобленным божеством без возможности сбежать Кавеха совершенно не прельщала. Но пока что, после бессонной ночи, он не чувствовал себя ни сонным, ни вялым, ни уставшим. Эх, а ведь во время учебы он жалел, что человек тратит столько времени на сон. Бойтесь своих желаний, правильно говорят, теперь если и сон, то только вечный. Или Марана, которая желает его придушить. Уж лучше бы молча проекты делал, чем такие приключения. Но, пока он не чувствует себя как настоящий зомби, всё вполне неплохо. Если потребность во сне всё же обнаружится, то, была надежда, что аль-Хайтам к тому моменту, когда не спать будет совсем невыносимо, наложит какие-нибудь невероятные супер-чары, что ни одна тёмная богиня не сможет приблизиться на километр. А может, Кавех сам к тому моменту уже будет вполне великим полумёртвым волшебником. Проклятые предметы же неплохо чувствует, наверное, дальше будет только лучше. Из мыслей Кавеха вывел громкий звук: маг, неведомо откуда доставший потёртую и явно видавшую лучшие времена книгу, с грохотом положил её напротив Кавеха. Ещё и успел убрать весь материал к уроку по проклятым вещам. Рядом с книгой он с не меньшим шумом уложил коробочку с картами таро. Совсем новую, к удивлению Кавеха. Неужели специально прикупил для его обучения? Или у него их целая коллекция на все случаи жизни? — Это, — Кавех на несколько секунд замолчал, подбирая верное слово, — что? — Это то, что вам нужно освоить. Рекомендую ознакомиться с книгой полностью, весьма неплохой материал для начинающих, — спокойно ответил Хайтам. Честно говоря, Кавех изначально не знал, чему его будет учить маг. Изначально он предположил, что уроки магии будут похожи на те, что так часто мелькают в фильмах про волшебников: куча книг, конспектов, с огромным количеством теории и только потом практика. Но у аль-Хайтама были свои методы. Он совершенно не ожидал, что его будут обучать работе с таро. Разве не стоит провести какой-то вводный урок или показать на собственном примере, как все устроено? Книги — это, конечно, хорошо, но для человека совершенно несведущего в подобных вещах, лучше было бы начать с теории, которую озвучит человек, разбирающийся в этой теме. Выслушав Кавеха, маг остался непреклонен: — Зачем мне тратить время на объяснение того, что ничуть не хуже уже изложено в книге? «И не поспоришь», — досадливо подумал Кавех, а затем спросил: — Значит, на сегодня всё, и это можно считать домашним заданием? — Считайте, как хотите. Но я вам советую как можно скорее изучить и запомнить всё. Я не хочу надолго задерживаться на гаданиях. Кавеху оставалось только взять книгу и коробочку с картами и направиться к выходу из кабинета. Утро выходило достаточно насыщенным: он успел погадать на шаре, перетрогать коллекцию волшебных вещичек мага, а теперь получил ещё и краткий курс по таро. Да уж, учёба не оставляет его даже после смерти. Правдивы были слова преподавателей в Академии: век живи — век учись. Только опасность умереть дураком ему больше не грозила, да и в целом возможность полноценно скончаться была упущена. Стоило Кавеху коснуться ручки двери, как его остановил голос мага: — И куда вы? — К себе в комнату, — обернулся Кавех. Он искренне не понимал в чем проблема: раз урок на сегодня окончен, разве странно, что он направился прочь? — Мы с вами договорились, что я накладываю новые защитные чары. И вы согласились на условие, что ближайшие дни будете находится в непосредственной близости. Так что будьте добры остаться. Если бы Кавех знал, что значит в понимании мага держаться в непосредственной близости, он бы сотню, нет, тысячу, раз подумал, перед тем как соглашаться на наложение новых защитных чар. Как оказалось, в переводе с языка аль-Хайтама на человеческий, не отходить далеко равнялось не более чем на десять метров, а желательно и вовсе сидеть в одной комнате. Хайтам щёлкнул пальцами, и рядом со шкафами тут же появился ещё один стул, один в один как те, что стояли возле стола. Кавех округлил глаза, поражённый способностями мага. Он всё еще не примирился с появляющимися из воздуха предметами. Заметив удивление парня, маг нетерпеливо проговорил: — Я просто перенёс его из другой комнаты, Архонта ради, не удивляйтесь так. И прошу вас, усядьтесь же наконец. — А, да, сейчас, — Кавех переборол удивление и поспешил подойти к стулу. Словно сомневаясь в его реальности, он коснулся спинки, и, поняв, что стул не собирается исчезать, присел на него. Хайтам принялся раскладывать на столе те старые и потёртые карты таро, которые Кавех видел, когда пришёл впервые. Затем на столе появились какие-то цветные камешки, о предназначении которых Кавех мог только гадать, шар, отставленный в сторону во время урока, вернулся на своё законное место в центре стола. Завершающим актом подготовки мага к чему-то стало зажжение свечей, которые появились по щелчку пальцев Хайтама. Наконец, маг успокоился, вновь щёлкнул пальцами, и перед ним появилась книга, которую тот принялся с интересом читать, полностью игнорируя присутствие другого человека в комнате. Кавех решил последовать его примеру и начать своё знакомство с таро сейчас, раз он сидит в кабинете мага. Когда в коридоре послышались голоса, один из которых принадлежал Нилу, книга, которую изучал маг исчезла, а вскоре дверь отворилась и внутрь проскользнула полупрозрачная тень. Кавех мельком оглядел ее и, осознав, что не может разобрать никаких черт, вернулся к истории таро, с которой начиналась первая глава книги. Она оказалась весьма интересной: вместо сухих терминов, к которым привык Кавех, она была полна описаний и подробностей и в красках описывала, как люди пришли к такому способу гаданий. Периодически Кавех прислушивался к голосу мага и осознал, что не слышит ответов тени. Но, судя по всему, какой-то диалог всё-таки был, правда, недоступный для ушей постороннего. Решив не отвлекаться на происходящее, Кавех углубился в книгу и упустил момент, когда место тени заняла девушка. Бросив быстрый взгляд на неё, Кавех хотел было вернуться к чтению, но глаза зацепились за какую-то странность. Он вновь поднял глаза и понял, что его смутило — у незнакомки были длинные заострённые уши, какие любят приписывать эльфам из детских сказок. Девушка, словно не замечая присутствия Кавеха, рассказывала Хайтаму о череде несчастий, с которыми столкнулась за последние дни, а под конец своей пламенной речи заявила, что уверена в наличии у неё порчи. «Да уж, может и на мне какая-то порча?» — мысленно усмехнулся от таких выводов Кавех. Дальше он решил не слушать, не его это дело. Люди, волшебные существа и тени сменялись в кабинете мага. Кому-то он гадал, как и Кавеху при первой встрече, кому-то выдавал небольшие свёрточки или мешочки, над кем-то проводил магические манипуляции. Кавех потерял счёт времени, сидя за книгой. Новая информация сначала усваивалась с трудом, но потом, вчитавшись, он начал что-то понимать. Правда, как всё запомнить, оставалось загадкой. Но ему было интересно, а интерес, как говорили преподаватели, — залог успеха в обучении. Периодически Кавех отрывался от книги и наблюдал за действиями мага — он, не изменяя себе, выглядел спокойным даже тогда, когда бормотал заклинания над совершенно непохожим на человека существом. А затем спокойно провожал его за дверь, стоило закончить сеанс. То, что для Кавеха казалось чудным и диковинным было рутиной для мага. Никакие, даже самые странные на вид создания, не вызывали у него ни интереса, ни удивления. Такое равнодушие Хайтама Кавех объяснил себе возрастом мага: всё-таки, он многое повидал на своем веку. В какой-то момент поток людей и не людей прекратился, и аль-Хайтам принялся убирать своё рабочее место. Видимо, это означало конец рабочего дня, и Кавех оторвался от книги, наблюдая за движениями мага. Протерев неведомо откуда взявшейся тряпочкой шар, маг направился к шкафам, возле которых сидел Кавех и, будто только вспомнив о его существовании, сказал: — Поднимайтесь, на сегодня мы здесь закончили, — словно прочитав мысли Кавеха он добавил. — И нет, в свою комнату вы отправитесь чуть позже, сейчас мы идем на встречу кое с кем. — Куда? — спросил Кавех, еле поспевая за бодрым шагом мага. — И с кем? — Аль-Хайтам ответил лаконичным «Узнаете», подогревая любопытство Кавеха. Он гадал, с кем же предстоит встретиться и почему маг ничего не объяснил. Юноше решительно не нравилась любовь мага вечно недоговаривать. Создавалось ощущение, что у Хайтама есть определённый лимит слов на день, которые он предпочитает не тратить. Или, может, это общая черта всех волшебников? Кавех не знал ответа на этот вопрос и послушно следовал за Хайтамом. Вопреки ожиданиям, они так и не вышли из дома. Сначала Хайтам привёл его на кухню, где сделал четыре чашки кофе, а затем, выдав Кавеху две, направился в комнату, служившую зоной ожидания, где обычно сидела Нилу, встречая пришедших. Девушки там не оказалось, зато на диване вальяжно развалился незнакомый Кавеху человек. Он никак не отреагировал на их появление, продолжая увлечённо рассматривать что-то на потолке. Создавалось впечатление, будто не он пришёл к кому-то, а они с Хайтамом заглянули к мужчине на чай. Маг, казалось, застыл на пороге, и в воцарившийся тишине Кавех успел разглядеть гостя получше: у него была загорелая кожа и отросшие белые волосы, с закрывающей глаза чёлкой. Одет он был в водолазку и джинсы чёрного цвета и всем видом излучал скуку. Казалось, что потолок ему интересен куда более, чем все происходящее вокруг. Кавех проследил за взглядом мужчины, но так и не понял, на что он смотрел: потолок был похож на тот, что был в его спальне, только звёзд было гораздо меньше. — Тигнари не придёт? — голос Хайтама раздался внезапно, и от неожиданности Кавех вздрогнул. Надо же, а он думал, что они так и будут играть в молчанку. Мужчина нехотя повернулся в их сторону, и Кавех смог наконец-то разглядеть его глаза. «Он не человек», — тут же пронеслось у него в голове. Они были смесью красного и оранжевого цвета, с яркими вкраплениями на радужке, и от них словно веяло чем-то магическим, древним, потусторнним. Цепкий взгляд незнакомца без особого интереса скользнул по Кавеху, и тот поёжился, а затем остановился на маге: — Нет, он как всегда бесконечно занят. — Жаль, — только и ответил Хайтам. Затем, словно вспомнив о том, что пришёл не один, он добавил. — Это Кавех. — Здравствуйте, — поприветствовал мужчину Кавех. — Здравствуй, я Сайно, — представился мужчина, вновь оглядывая Кавеха, которому стало еще более неуютно от такого внимания. — Безумно рад встрече, дитя смерти. Давненько не видел таких в Сумеру. — Архонта ради, подвинься уже наконец, — проворчал Хайтам, наблюдая за их обменом любезностями. Со смешком Сайно отодвинулся на край дивана, куда тут же сел аль-Хайтам, поманив за собой Кавеха. Тот, не зная, куда сесть, поплелся следом. Пока он пытался усесться поудобнее, маг успел передать Сайно одну из чашек кофе и сделать глоток из своей, недовольно нахмурив брови. То ли ему не понравился кофе, то ли соседство Сайно, то ли он как всегда был недоволен всем миром. Что именно было не так оставалось загадкой. — Ну и? Что думаешь? — спустя несколько минут тишины обратился к мужчине Хайтам. Кавех в это время с небывалым интересом разглядывал небольшую трещинку в стене, не зная, что происходит. — Что мальчишка как-то крупно нагрешил в прошлой жизни, — со смешком ответил Сайно, так и не притронувшись к кофе. — Иначе у меня нет объяснения, почему смерть явилась к нему лично, а не послала кого-то другого. Если бы Кавех все еще нуждался в воздухе, он бы непременно задержал дыхание. Выходит, Хайтам организовал эту встречу, чтобы посоветоваться с кем-то на его счёт? Неужели маг сам толком ничего не знает, и Кавех зря доверился ему? Он замер в ожидании ответа аль-Хайтама. — И это всё, что ты можешь сказать? — фыркнул маг. — Я-то думал, что джины имеют куда большие познания. — Тогда скажу тебе, Кавех, что это чудо, что ты до сих пор с нами, — произнёс мужчина, оглядывая синяки на шее Кавеха. — Смотрю, Марана уже нанесла тебе дружеский визит. Рефлекторно Кавех поднёс руку к шее, которая тут же отозвалась неприятной болью, словно его вновь заковали в тиски теней. Он в курсе, что он неудачник, но что он может с этим поделать? Может, спросить на досуге у мага не может ли он одолжить ему те волшебные бусы? Или в его случае даже от них не будет особого толка? Кавех запоздало кивнул, подтверждая слова Сайно, на что тот вновь хмыкнул: — Бежать бесполезно, любимец смерти. Явившись к тебе, старуха собственноручно подписала приговор. Марана слишком давно хочет вернуться к нам, а тут, считай, тебя преподнесли ей на блюдечке, — он покачал головой. — Лучше скажи, как ты вообще оказался у Хайтама? Мне казалось, современные люди не верят в магию. — И что мне делать? — спросил Кавех, проигнорировав вопрос мужчины: вряд ли тот ждал от него какой-то ответ. По словам Сайно создавалось впечатление, что ему только и остаётся, что ждать, когда к нему вновь явится Марана, и побежать к ней с распростёртыми объятиями. Такой вариант развития событий ему совершенно не нравился, и, раз уж джин был более словоохотлив чем Хайтам, пусть подскажет, как действовать дальше. — Ну, — протянул Сайно, — есть два варианта: либо отправить Марану обратно во тьму, где ей самое место, попутно выкосив весь культ её почитателей, либо ждать неизбежного, спрятавшись за спиной Хайтама. Он, думаю, сам всё прекрасно понимает, и для меня загадка, зачем он позвал меня сюда. — А сбежать, — Кавех замялся, — сбежать не выйдет? Сайно рассмеялся: — Спрячься ты хоть в глубинах лесов Снежной или среди гор Ли Юэ, она все равно тебя найдёт. На тебе — метка смерти, ты её дитя, а для Мараны это самый лакомый кусочек, самое подходящее вместилище. Как думаешь, древнее божество, желающее вернуться в мир, остановит какое-то расстояние? Кавех поник, понимая, что надежд вернуть жизнь в привычное русло уже не удастся. Ему совершенно не хотелось становиться сосудом для богини, не хотелось умирать, не хотелось всего этого. Он неоднократно задавался вопросом: почему это происходит именно с ним? Неужели нельзя было как-то иначе? Может, ему просто стоило по-человечески упокоиться с миром, без преследований и постоянного страха? Он не знал, он ничего уже не знал. — Прекрати его пугать, — раздался над ухом голос мага. — А что, я говорю правду, — холодно ответил Сайно. — А первый вариант, — Кавех медленно поднял голову, посмотрев сначала на аль-Хайтама, а затем на Сайно, — его возможно осуществить? — О, думаешь, так просто избавиться от темной богини и всех её верующих? — Сайно поднял бровь, со смесью неясных эмоций на лице. Кавех не знал, жалел ли он его, смеялся ли он над ним, но пока была хоть какая-то крупица надежды, он был согласен на всё. Изгнать темную богиню? Да пожалуйста, он сделает что может. Но пока есть хоть одна сотая процента, что он сможет жить спокойно, он будет что-то делать. — Но это же возможно в теории? — с решимостью в голосе Кавех взглянул на Сайно исподлобья. — Возможно, — вместо Сайно ответил Хайтам. — Только очень сложно, — добавил джин. — И что нужно делать? — Кавеху осточертело это все. Почему все знали всё, что ему нужно, но никто не собирался потрудиться что-то рассказать? — По всему Сумеру распространена скверна Мараны, от неё необходимо избавиться при помощи комплекса ритуалов — это первое. Второе — это заключить ослабленную Марану в сдерживающий сосуд. А это, знаешь ли, задачка непростая, — медленно протянул Сайно. В последней фразе так и сквозило раздражение. «Видимо, у него свои счеты с этим пунктом», — понял Кавех. — А почему никто не сделал этого раньше? — Потому что скверну чувствуете только вы, дети смерти, — мрачно ответил аль-Хайтам. — Именно. А вы, ребята, очень любите попадаться в руки культа. Ты, пожалуй, самый долгоживущий представитель. «Замечательно», — со злостью подумал Кавех. Только такого счастья ему не хватало, зато становилось ясно, что происходит и как действовать дальше. Оставалось только надеяться, что маг не откажется ему помогать и не выставит прочь. Защита — это одно, а вот на противостояние с темной богиней Хайтам явно не подписывался. Но, хотелось верить, что маг не выставит его прочь после таких решений. — На этом предлагаю закончить, — устало выдохнул аль-Хайтам. Хоть он и не особо участвовал в разговоре, эта беседа не приносила ему никаких положительных эмоций. Он щёлкнул пальцами, и в его руках оказалась небольшая деревянная шкатулка, которую он передал Сайно. — Спасибо, что зашел. Передавай Тигнари привет и попроси зайти, когда у него будет время. — Ага, непременно, — Сайно вцеплся в шкатулку и буквально растворился в воздухе, оставляя в комнате только мага и Кавеха. Кавех хотел спросить, что теперь они будут делать, но Хайтам опередил его: — Завтра мы с вами всё обсудим, а сейчас пойдёмте наверх. — Да, хорошо, — Кавех кивнул. Ему хотелось поспорить, настоять на том, что это нужно обсудить именно сейчас, но одернул себя. Хайтам и так много для него сделал, хотя не был обязан. Сейчас он в его доме, и требовать бежать сломя голову сражаться с темной богиней — верх безрассудства. Поэтому пришлось направиться следом за магом, который, казалось, был глубоко погружен в собственные мысли. Поднявшись наверх, Хайтам напомнил Кавеху прийти к нему в мастерскую в шесть утра, а затем хлопнув дверью, зашёл в свою команату, оказавшуюся соседней от спальни Кавеха. Что ж, им обоим нужно было о многом подумать. Единственное, что радовало — в жизни появлялась хоть какая-то ясность и примерный план, как действовать дальше. Даже если маг выставит его прочь, Кавех был намерен попытаться сделать всё самостоятельно, но в глубине души надеялся, что до такого не дойдет. Вернувшись в комнату, Кавех тяжко повалился на кровать и уставился в потолок, который, как и всегда, мерцал мириадами звёзд, с изредка пролетающими кометами. На душе было крайне паршиво, ощущения были куда хуже, чем когда всё началось. Он поднял руку, разведя пальцы, и посмотрел сквозь неё на галактику на потолке. Кажется, в этот момент он был готов понять Сайно, который так же сидел перед началом встречи. С одной стороны он был рад, что ситуация потихоньку налаживается: всё-так, какой-то конкретный план действий куда лучше, чем полная неизвестность. С другой стороны этот план был рискованным и вряд ли маг согласится в нём учавствовать. Хайтам и так многое сделал: пустил его в свой дом, спас от тени, наложил защитные чары, начал учить магии и до сих пор ничего не потребовал взамен. Требовать от него помощи в борьбе с Мараной — уже наглость. Кавех не знал, как будет расплачиваться с магом. Он не мог предложить ему запредельных сумм, да и аль-Хайтам в них явно не нуждался. В какой-то момент Кавех подумал, что готов побыть подопытным кроликом: кажется, маг говорил, что второй раз за свою практику видит такого, как он. Может, он не упустит возможность изучить что-то новое, и это хоть как-то покроет все расходы? Хотелось вздохнуть, но Кавех не мог. Хотелось выйти на улицу, пройтись по набережной и подумать обо всём, как он делал раньше, когда ситуация ставила его в тупик, но даже этого он не мог. Пытаясь отвлечься Кавех принялся перечитывать учебные конспекты, которые попросил прислать одногруппников. Буквы путались, а мысли быстро ускользали прочь и возвращались в неприятное русло. Кавех потерял счет времени и вздрогнул, когда в дверь тихонько постучали. Быстро вскочив на ноги, Кавех бросился к двери. На пороге стояла Нилу, держа в руках небольшой бумажный пакет с логотипом сети булочных. Увидев, что дверь открылась, девушка улыбнулась и протянула пакет: — Уже довольно поздно, а ты ещё не ел. Я подумала, булочки будут весьма кстати. — Спасибо, — на лице Кавеха появилась слабая улыбка. И правда, за весь этот суматошный день он ни разу не прикоснулся к еде. Нилу замялась на секунду, а затем сказала: — Всё будет хорошо, не бойся. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Кавех понял, что маг успел рассказать ей о разговоре с Сайно. И, видимо, булочки можно считать попыткой его утешить. — Я пойду, — сказала Нилу, увидев, что Кавех кивнул, а затем растворилась во тьме коридора. А Кавех так и стоял у открытой двери вцепившись в пакет, словно он был последним оплотом надежды. Отмерев, он запер дверь и поплёлся обратно к кровати, не глядя вытаскивая первую попавшуюся булочку из пакета, которая показалась самым вкусным, что он ел за последние дни. С момента смерти все вкусы притупились, но сейчас у булочки, название которой Кавех не знал, вкус был настолько ярким, что казался нереальным. Кавех и не заметил, как на часах оказалось шесть утра и, помня обещание мага, он направился к выходу из комнаты. В этот момент на пороге соседней спальни показался Хайтам, который дежурно кивнул и попросил следовать за ним. Ощущения Кавеха были схожи с чувствами тех, кого ведут на плаху. Конечно, сохранялась надежда на спасение, но он была столь мизерной и далёкой, что в неё не верилось совершенно. Здесь было также: какова вероятность, что маг согласится помочь? Небольшая. И это ещё мягко сказано. Но пока он не получил чёткое «нет», Кавех позволил себе надеяться. Включив свет в мастерской, аль-Хайтам жестом предложил Кавеху присесть и сам направился к стулу напротив. В комнате повисла тишина, где-то на кухне Нилу гремела посудой и, скорее всего, в очередной раз проклинала Хайтама за немытые чашки, но в мастерской было тихо, как на кладбище. Кавех мысленно усмехнулся таким ассоциациям: сейчас от ответа мага зависело, не окажется ли он сам на там в скором времени. Несколько мгновений они сидели в тишине, пока маг наконец не начал разговор: — Как я понимаю, вы намерены действовать? — Да, — не стал врать Кавех. Вариант спокойно ждать, когда придут по его душу он даже не рассматривал. — Вы осознаете, что это может подвергнуть опасности вас, меня и Нилу? — Да, — повторил Кавех. — Что вы будете делать, если я откажусь помогать вам? — продолжил спрашивать маг, вставая со стула. Хотя, по ощущениям Кавеха, это больше походило на допрос. — Буду пытаться справиться самостоятельно. Я не хочу умирать снова, — Кавех следил глазами за передвижениями мага: тот расхаживал по комнате и о чем-то размышлял. — Только самодеятельности не надо, прошу вас, — через некоторое время Хайтам со вздохом опустился обратно на стул и внимательно оглядел сидевшего напротив мертвеца. — Я обещал помочь вам изначально и всё еще не намерен отказываться от своих слов. — Правда? — с груди будто свалился огромный камень, и Кавех не мог поверить в происходящее. Он думал, что ему дадут мягкий отказ, ну, или зная Хайтама, прямой и чёткий. Но он никак не ожидал, что маг согласится. — Да. Но у меня есть несколько условий. Первое — перед тем, как мы начнём, я закончу наложение чар. Второе — мы продолжим обучение магии, только сделаем упор на поиск скверны, оставленной Мараной. Вы, как я понимаю, без понятия как это делать. Третье — никаких необдуманных действий. Если вам захочется что-то сделать, Архонта ради, посоветуйтесь со мной или с Нилу, — перечислил свои требования аль-Хайтам. В целом, Кавех был со всем согласен. Так что он поспешно кивнул, во все глаза уставившись на мага. Удовлетворившись полученным ответом, Хайтам попросил Кавеха на пару минут выйти из кабинета и зайти, когда он его позовет. Кавех послушно выполнил просьбу, гадая, что же хочет сделать маг. Его настроение гораздо улучшилось по сравнению с тем, что было час назад. Ему не отказали. Ему помогут. Он, возможно, сможет жить практически как раньше. «Если всё выйдет, — размышлял он, — я поеду к маме. Хотя бы на пару дней. Я просто обязан её увидеть». Пусть до разрешения всей ситуации было далеко, как пешком до Снежной, сам факт того, что решение было найдено уже вселял оптимизм. И Кавех загорелся этой идеей. Когда Хайтам позвал его обратно в мастерскую, он шёл бодро, с интересом пытаясь разглядеть, какие изменения произошли в его отсутствие, но кабинет выглядел как всегда. Маг, тем временем, объяснил задачу: — Я спрятал пять предметов, которые подверглись воздействию скверны Мараны. На столе лежит шестой. Потрогайте, попробуйте почувствовать энергию и постарайтесь указать мне, где лежат остальные. — Хорошо, — Кавех кивнул и направился к столу, на котором лежала небольшая металлическая брошь. Стоило взять её в руки, как всё тело пробрал холод, тяжёлый, замогильный, леденящий душу и до ужаса знакомый. Именно такой холод он ощущал, когда повстречал Марану накануне. Кавех постарался сконцентрироваться на том, как он может почувствовать местоположение похожих предметов, что вышло далеко не сразу. Интуиция подсказывала ему, что лучше отложить брошь и вообще никак не приближаться к ней, но Кавех только сильнее сжал ладонь. «Почувствуй, почувствуй, почувствуй», — повторил он несколько раз про себя. В какой-то момент ему стало казаться, что помимо холода он чувствует исходящую из броши злобу и сильное желание причинить вред, захватить в тиски и полностью поглотить его. Злоба усиливалась с каждой секундой и будто тянулась с разных сторон тонкими потоками. Кажется, самый сильный и неприятный поток чувствовался от шкафа, о чём Кавех тут же поспешил сообщить Хайтаму. Тот кивнул и, подойдя к шкафу, выудил из него похожую серебристую брошь. Необходимо было отыскать ещё четыре предмета, и Кавех вновь сосредоточился на ощущениях. На этот раз он указал на другой шкаф, откуда маг тут же вытянул небольшое воронье перо. На этот раз Кавех понял принцип и остальные три предмета обнаружил довольно быстро. Как только на столе оказались пять предметов, он выпустил из рук брошь, и холод стал ощущаться намного слабее, а в комнате будто стало теплее на несколько градусов. Зато ощущение сгущающейся злобы усилилось, когда все шесть оскверненных предметов оказались рядом. Хайтам кивнул и опять попросил его выйти: видимо, на одной тренировке он решил не останавливаться. В этот раз Кавех довольно быстро справился с заданием. На третий раз маг не оставил одну из вещей на столе, сказав попробовать руководствоваться уже знакомыми ощущениями. Кавех кивнул, зажмурился, пытаясь понять, где могут находиться предметы, но так и не смог чётко определить их местоположение. Злоба и неприятный холодок, казалось, чувствовались отовсюду и одновременно неоткуда. Поняв, что он никак не может понять, где они на этот раз спрятаны, он повернулся к магу: — Я не понимаю. Я чувствую, что они здесь есть, но я не могу понять где именно. — Ясно. Тогда давайте ещё раз. Тренировка продолжалась до вечера, и в самый последний раз у Кавеха всё-таки получилось определить где спрятаны все предметы без контакта с одним из них. С каждым разом это стало занимать всё меньше и меньше времени, чем он был небывало доволен. Хайтам, казалось, тоже пребывал в приятном расположении духа и даже пожелал ему доброй ночи, когда дошёл до спальни. Такие тренировки вскоре превратились в рутину. Стоило магу закончить с наложением защитных чар, которое требовало постоянного присутствия рядом, как он начал прятать предметы в пределах всего дома. Иногда Кавех поражался фантазии мага: однажды он спрятал оскверненное воронье перо в кружке на кухне. А как-то и вовсе выдал его Нилу, сказав постоянно перемещаться, чтобы усложнить задачу. Вот тогда-то Кавех знатно набегался, всё силясь понять, почему же неприятные ощущения вспыхивали с разных сторон. Кавех и не заметил, как пролетели практически три недели. За это время отношения с Хайтамом немного потеплели, и в какой-то момент из их разговоров исчезло вежливое обращение на «вы». Также Кавех сумел немного понять характер мага: как и говорила Нилу — он был невероятно упёртым, а ещё очень ленивым и предпочитал делать только то, что в его глазах имело смысл. А главное, аль-Хайтам буквально жил на кофе, и иногда казалось, что если он продолжит пить его в таких объемах, в скором времени в Тейвате не останется кофе в принципе. В один прекрасный момент Нилу с Хайтамом вывели его на улицу. Как же в этот момент Кавеху было жаль, что он не дышал: ему бы очень хотелось вдохнуть тёплый весенний воздух, который, наверняка, пахнет цветущими деревьями и цветами. Первая прогулка за долгое время нахождения в четырёх стенах, вышла довольно короткой и неказистой. Всё время, проведённое на улице, Кавеха не покидала смутная тревога, чувство того, что кто-то наблюдает за ним из тени и ждет удобного момента, чтобы наброситься. Но присутствие мага и вампирши внушало уверенность, что в случае чего его защитят. Благо, всё прошло довольно спокойно. Во второй раз они вышли наружу уже с определенной целью: избавиться от источника скверны, расположенного в ближайшем парке. Если бы не масса неприятных ощущений, которые исходили от тонущих в скверне древних деревьев, Кавех мог бы назвать его вполне живописным и приятным местом. Шествуя к источнику скверны, он поинтересовался у Хайтама: — Разве люди не чувствуют, что здесь что-то не так? — Нет. Для обычных людей это простой парк. — Вот оно как, — кивнул Кавех. Дальше они шли в тишине, продвигаясь всё дальше и дальше вглубь парка. Наконец, ощущения холода и приближающейся беды стали настолько сильными, что Кавех понял — они дошли. Он остановился, глядя на огромный, потемневший ствол векового дерева, от которого веяло самым большим количеством злобы. Хайтам, казалось, тоже что-то чувствовал и так же остановился рядом. Он вздохнул и спросил: — Начнём? — Да, — кивнул Кавех. — Что мне надо делать? Нет, конечно, ему уже объясняли, как избавиться от скверны, но слова — это одно. Когда перед тобой такой огромный источник злобы — это уже совершенно другое. — Коснись его. А я сделаю остальное, — ответил маг. С трудом сделав пару шагов к стволу дерева, Кавех поднял руку и прикоснулся к сухой потрескавшейся коре. Пальцы тут же онемели от холода, который понемногу стал распространяться дальше. Интуиция кричала, нет, истошно вопила, что руку следует убрать сейчас же, но Кавех упрямо продолжал держать её на коре. Он слышал, как Хайтам что-то бормотал и, наверняка, проделывал ещё какие-то манипуляции, но все чувства были обращены к дереву. В какой-то момент среди трещинок в коре стали проявляться небольшие светлые искорки, которые понемногу заполняли все прорехи и впадины. Под ладонью стало теплее, и вскоре пространство озарила вспышка света, заставившая Кавеха зажмуриться. Когда свет погас, он открыл глаза и понял, что ощущение холода и опасности исчезло, и теперь перед ним стояло обычное дерево. Обернувшись, он заметил, что Хайтам выдохнул, прикрыв глаза. «Должно быть, ему пришлось нелегко», — осознал Кавех. Наконец, маг открыл глаза и сказал: — Здесь закончили. Пойдем домой. Вернувшись домой, Хайтам сразу же заперся в своей комнате и вышел только поздно вечером, чтобы заварить себе кофе, а потом вернулся обратно. Кавех понял это по шуму, который производил маг. Сначала хлопнула соседняя дверь, затем загремели чашки, а потом дверь вновь с хлопком закрылась. Вот и ещё одна привычка мага в копилочку — он ничего не мог делать тихо. Кавех не знал, чем вызвана такая любовь производить огромное количество шума, но, в целом, ему это не мешало. Да и дом принадлежал аль-Хайтаму, и при желании он мог его хоть разрушить — это было его правом. В течении недели, они уничтожили ещё несколько источников скверны, которые каждый раз находились всё дальше и дальше от дома мага. Когда Нилу была свободна, она ездила вместе с ними и в дороге частенько рассказывала Кавеху разные истории о том, как Хайтам влипал в различные передряги в прошлом, на что тот припоминал ей её ошибки. Наблюдать за их перепалками было невероятно уморительно, и Кавех понимал, что уже привык к компании мага и вампирши и что он искренне ею наслаждается. В какой-то момент Нилу, поняв, что он уже вполне неплохо прижился, начала выдавать ему различные поручения: то помочь с уборкой, то посидеть в приёмной, то что-то принести из кладовой. А Кавех только и рад был помочь, раз живёт и пользуется их помощью абсолютно бесплатно, да и ему это было вовсе не в тягость. Больше всего ему нравилось сидеть с Нилу в приёмной: он больше не удивлялся разнообразию магических существ, приходящих сюда и уже вполне привык к абсолютно разным телам, формам, видам гостей. По ночам он не спал, за всё прошедшее время он так и не почувствовал приступов сонливости, чему был несказанно рад, и проводил часы, погружаясь в учёбу. Благо, однокурсники были не против поделиться конспектами и пожаловаться на преподавателей. Синяки на шее, к счастью, тоже прошли — от них не осталось и следа. Но, в отличии от других травм, на их заживление ушло около полутора недель: «Вот вам и темная богиня», — думал Кавех. Сегодня, вернувшись обратно в дом мага, Хайтам по обыкновению не заперся в своей спальне, а недовольно утопал в мастерскую, ожидая посетителей. Нилу же попросила Кавеха посидеть с ней в приемной, чтобы ей было не так скучно разбираться с бумагами. К удивлению Кавеха, Нилу вела чёткую запись того, кто с чем приходил и сколько должен за услуги. Глядя на аккуратные записи он вспомнил, что в свой первый визит сюда он так и не внёс оплату. — А почему с меня не взяли денег? — спросил он у Нилу. — Потому что тебе нужна была помощь, а не сиюминутное решение проблем как другим. Хайтам мне тогда сказал, что ты ещё вернешься, — не отрываясь от бумаг, ответила девушка. Кавех задумался: «Неужели маг изначально знал, что все так обернется? Или это было что-то вроде чуйки?» Он не знал и лишь покачал головой, вновь вспоминая те дни. Из мыслей его вывел голос Нилу: — Кавех, дорогой, можешь, пожалуйста, сходить к машине и забрать мою сумку? У меня там остались кое-какие записи, которые мне очень нужны. — Да, конечно, — Кавех поднялся на ноги. — Спасибо, — Нилу благодарно улыбнулась и протянула ему ключи. Он направился на задний двор, где была припаркована машина мага. На город опускался вечер, воздух был ещё тёплым, а пушистые облака, окрасившиеся в розово-фиолетовые оттенки быстро бежали по небу. Из кустов доносилось стрекотание насекомых, а легкий порыв ветра растрепал Кавеху волосы. «Как же тут хорошо», — подумал он и поспешил к машине. Он уже хотел было нажать кнопку на ключах, как вдруг ноги резко подогнулись и по телу прокатилась неприятная слабость. В глазах начало темнеть, а интуиция закричала о приближающейся опасности. Кавеху показалось, что где-то на задворках мелькнула тень, а потом появилось золотистое сияние. Но в этот момент в глазах окончательно потемнело, и он перестал различать окружающие предметы. Последней мыслью перед тем, как потерять сознание было: «Я не хочу умирать. Вот бы Хайтам пришёл на помощь».