Сказка о болтливом мертвеце.

Город за окном автомобиля мелькал, расплываясь смазанными очертаниями улиц. Небо над столицей Сумеру потемнело под тяжестью чёрных туч, которые грозились вот-вот разразиться мощным ливнем, а возможно и полноценной грозой. Но пока там, за окном безопасной машины, было удушающе жарко, даже ветер замер, словно забыв, что он должен шелестеть в листве и дарить приятную прохладу. «Затишье перед бурей», — меланхолично подумал Кавех. Они ехали в гнетущей тишине; Нилу молчала, сосредоточенно глядя на дорогу и напряжённо сжимая тонкими бледными пальцами на руль. Периодически Кавех ловил её встревоженные быстрые взгляды в зеркале заднего вида и дивился: надо же, она там отражается. Как ему помнилось, книги, фильмы и что-то отдалённо связанное с вампирским народцем кричало, нет, буквально вопило, что вампиры не отражаются в зеркалах. Интересно, о чём ещё врёт кинематограф? Может, Нилу на самом деле тайная фанатка чеснока, осиновых колов и серебра? Да и судя по тому, что на солнце девушка не шипела и даже не спешила обратиться пеплом, она вполне может оказаться любительницей приёма солнечных ванн. Ему катастрофически не хватало информации о волшебных существах. Язык не поворачивался назвать Нилу нечистью. Это слово ассоциировалось только с гротескными монстрами, таящимися во мраке, которые только и ждут момента, когда можно будет напасть на проходящего мимо бедолагу и растерзать его так, что даже костей не останется. Кавех не допускал ни единой мысли, что Нилу может поступать так же, когда ей необходимо поесть. Но как-то же она питается? Хайтам, кажется, вполне категорично назвал принадлежность Нилу к вампирам. «Может, она энергетический вампир, и питается чувствами окружающих?», — размышлял Кавех. Правда, чем с мага можно подпитаться? Пожалуй, только извечным недовольством и любовью оставлять за собой след из пустых чашек из-под кофе. За пару коротких бесед, маг произвёл впечатление человека серьёзного и, пожалуй, излишне хмурого, а утренний эпизод на кухне показал его как создателя хаоса вокруг себя. В голове до сих пор были свежи воспоминания о том, как ворчала девушка, пытаясь найти хоть одну чистую чашку, пока все они кучковались вокруг аль-Хайтама. Очень хотелось спросить, узнать больше о загадочном дуэте мага и вампирши. Может, сам маг тоже не совсем человек? Как они познакомились с Нилу и стали работать вместе? Вопросов в голове Кавеха было столько, что он сомневался, что знает такое число, чтобы обозначить их количество. В детстве он читал множество книг, где было волшебство, древние джины, могучие оборотни, великие колдуны и хитрые вампиры, а теперь это всё было рядом, теперь он сам стал частью этого магического сообщества. Хотя себя, скорее, он всё же относил к нечисти. В конце концов, кто он такой? В каком-то смысле оживший мертвец, правда, не такой, как показывают в фильмах о зомби — тяги к поеданию чужих мозгов он за собой не заметил. Но без вмешательства магии его смертное подобие жизни уж точно не обошлось. Хотелось верить, что маг сможет найти хоть крупицу информации среди сотен древних книг. Жить, не зная кто и что ты такое — то ещё сомнительное удовольствие. Взгляд вновь переместился на Нилу. В зеркале Кавех поймал, как девушка нахмурила свои тонкие брови и опять быстро посмотрела на него. Чтобы хоть как-то разорвать мрачную тишину, не питая надежд на хоть какой-нибудь ответ, он всё же решил попробовать удовлетворить своё любопытство: — Нилу, — тихо позвал он, — а ты правда вампир? — Да, — ответила она, ловя взгляд Кавеха в зеркале и улыбнулась, обнажив зубы, и его глазам предстали клычки, гораздо длиннее, чем у обычного человека, — а что, не похожа? В ее голосе звучали насмешливые нотки, но Кавех со всей серьёзностью продолжил: — Похожа, просто для меня удивительно, что ты спокойно выходишь на солнце, да и вот, — он кивнул на зеркало заднего вида, — в зеркале вполне себе отражаешься. Нилу усмехнулась и пробормотала что-то нелестное про навязанные киноиндустрией стереотипы: — Солнце для вампира не так ужасно, как любят показывать в фильмах, Кавех. Чем древнее вампир — тем меньше влияния на него оказывает солнечный свет. Новообращённые вампиры, например, очень плохо на него реагируют. Не сгорают, конечно, но становятся гораздо слабее, а вот те, кто постарше и посильнее, чувствуют себя довольно неплохо при свете дня, разве что не могут использовать свои силы в полной мере. С зеркалами всё проще: раньше в их изготовлении использовалось серебро, с ним мы как раз-таки не очень дружны, здесь не врут, но сейчас технология производства потерпела изменения, серебро уже не используют, и мы спокойно в них отражаемся. Но если найти какое-нибудь древнее зеркало, то, конечно, там вместо меня ты увидишь только летающую одежду. Любопытное зрелище, к слову, но в былые времена это было крайне неудобно. Кавех слушал, раскрыв рот. Слова девушки о былых временах заставили задуматься: насколько она древняя? Знатоком истории он не был, а про знания в области производства зеркал со всеми изменениями и говорить нечего, но мысль, что Нилу своими глазами видела всё это на некоторое время лишила дара речи. — Извини за нескромный вопрос, а сколько тебе лет? — Нет, Кавех прекрасно знал, что спрашивать такое неприлично и крайне невежливо, но неуёмное любопытство было гораздо сильнее, чем все этические нормы. Нилу замерла, словно о чем-то задумалась, пробарабанила пальцами по рулю и только затем ответила: — Честно, я перестала считать после двухсот. Крайне утомительно запоминать каждый год, да и десятилетие, когда впереди у тебя целая вечность, думаю, позже ты сам в этом убедишься. — Нилу замолчала, о чем-то размышляя и продолжила в тот момент, когда Кавех готовился задать очередной вопрос. — Кажется, что-то около восьмиста. Может чуть меньше, прости, я правда не помню. Нилу произнесла это так естественно и спокойно, будто ей не восьмая сотня лет, а жалкие человеческие восемнадцать. «А ведь она видела, как появлялись и рушились государства», — удивлённо размышлял Кавех. Затем он подумал, что с удовольствием послушал бы рассказы о том, как было там, в далёком прошлом. Сейчас это изучается историками, которые постоянно расходятся во мнениях. Но знали бы они, что настоящий свидетель истории ходит среди них, они бы пришли в восторг и, должно быть, с упоением принялись задавать все интересующие их вопросы. Чуть помолчав, он вновь подал голос: — А сложно адаптироваться ко всем изменениям в мире? — Раз уж Нилу не против, Кавех решил воспользоваться возможностью узнать как можно больше и хоть немного притупить бескрайнее любопытство. — Перемены не происходят резко, Кавех, если не относиться к ним, как к вселенскому злу, подобно одной известной тебе древней развалине, то всё воспринимается довольно легко. Скажу по секрету, — Кавех услышал заговорческие нотки в голосе девушки и был готов поклясться, что сейчас она улыбается, — когда телефоны только-только появлялись, Хайтам проклинал их на чём свет стоит, всё ворчал, что раньше такого не было, раньше было лучше, — Нилу понизила голос и весьма мастерски спародировала интонации мага, — а сейчас погляди на него: вполне уверенный телефонный пользователь. Но ты бы видел, как он не желал иметь хоть что-то общее со всем обилием современных технологий. Нилу звонко рассмеялась, а в голове Кавеха так и предстал образ недовольного лица мага, который подобно злобному коту вздыбливал шерсть и агрессивно шипел на лежащий рядом с ним телефон, и он не смог сдержать улыбки — слишком уж уморительным это казалось. Но Нилу, видимо, решила не останавливаться и поспешила поделиться еще одной историей о прошлом Хайтама: — Хотя в Сумеру это не было распространено, думаю, ты слышал, что в том же Фонтейне в средние века шла активная охота на ведьм, — Кавех машинально кивнул, хоть и знал, что Нилу его не видит, — под понятие ведьмы попадало всё, что было хоть отдалённо рыжим или отличным от тогдашних норм. И вот тогда Хайтам отжигал по полной! Буквально отжигал, правда. Мне не хватит всех пальцев, чтобы пересчитать, сколько раз я вытаскивала его из костра! Что тогда был упрямым ослом, что сейчас, — она покачала головой и вновь рассмеялась. Кавех тоже тихонько посмеивался вместе с ней, в голове без проблем вырисовалась картина, где злой, как черт, маг, весь в саже с недовольным лицом бормочет, какие все вокруг глупцы. — А аль-Хайтам тоже вампир? — поинтересовался Кавех. Нилу замерла и нуждайся бы она в кислороде, Кавех был готов поклясться, она бы точно тяжело вздохнула: — Нет, — ответила она после длинной паузы. — Он... — замялась Нилу. — Это лучше спросить у него самого. И, думаю, стоит предварительно накапать ему в кофе сыворотки правды, чтобы уж наверняка ответил. Но что точно могу тебе сказать — он будет даже старше меня, — она задумчиво уставилась на дорогу. — Не верь его молодому красивому личику, он та ещё древность. Может быть, его отвратительный характер — просто старческое брюзжание рвущееся наружу? Вопрос был явно риторическим, и Кавех поспешил сменить тему, зацепившись за слова о Фонтейне. Улицы за окном, тем временем, становились уже более знакомыми — до жилища мага осталось совсем недалеко. — Вы, получается, жили в Фонтейне? — Да, но не особо долго. И мне, и Хайтаму надоело вытаскивать друг друга из костров. Я, конечно, гораздо реже туда попадала, но мои волосы слишком уж заботили местных жителей, — Нилу покачала головой, словно вспоминая вид средневекового Фонтейна и горящих на главной площади костров. — Вообще, Хайтам родом из Сумеру, да и мои предки тоже были отсюда, правда вели кочевой образ жизни, передвигаясь по всему Тейвату, так что я родилась где-то на границе Ли Юэ и Мондштата. Но с Хайтамом вернулись сюда мы лишь пару веков назад, тогда ему срочно потребовалось изучить пустыню, и он грезил найти там джина. — И как, нашёл? — Конечно. Все уши мне тогда прожужжал от восторга. К слову о джине, думаю, ты сможешь с ним познакомиться в скором времени. Он довольно своеобразный, но в целом вполне приятный собеседник, — она замолчала, а затем радостно провозгласила. — Гляди-ка! Мы уже приехали. И вправду, машина остановилась на заднем дворе дома Хайтама. За разговором с Нилу дорога, казавшаяся нестерпимо долгой, пролетала вмиг. За эту поездку Кавех узнал довольно много интересного, о чем планировал поразмышлять в ближайшее время. Его-то теперь у парня предостаточно, целая вечность, как говорила Нилу. Он вышел из машины, пока вампирша открывала багажник и сразу же принял свою сумку из её рук. Уже на пути ко входной двери, до него донёсся голос девушки: — Не бойся что-то спрашивать, хорошо? Я только рада ответить на все твои вопросы. А пока поднимайся к себе и хорошенько отдохни, мы тебя позовём если что-то потребуется. Только и ты не стесняйся обращаться к нам. Кавех поблагодарил девушку и быстро юркнул за дверь. Именно в этот момент тучи, низко нависшие над городом, испустили из себя резкий поток воды — начался ливень. С момента разговора в машине прошло три дня, за которые Кавеха никто не трогал. Первый день он посвятил обустройству комнаты и раскладыванию своих скромных пожитков. Все вещи нашли своё место в шкафу, который все ещё был наполовину пуст, а фотографии, прихваченные внезапным порывом, нашли гордое место на столе возле окна. Стоило только покончить с этим, как Кавех осознал, что ему больше нечем заняться: не было больше поджимающих сроков в сдаче заданий, а маг и Нилу не навешали на него дел по дому. Такого обилия свободного времени у него не было давно. Будь всё как раньше, он непременно вышел бы прогуляться, возможно даже отправился бы куда-нибудь за город полюбоваться живописными пейзажами Сумеру, но сейчас он вряд ли сможет без опаски выйти куда-либо. В первый день от скуки он еще дважды перебрал вещи, пытаясь найти хоть какое-нибудь занятие. Убедившись, что каждая вещичка сложена идеально, Кавех повалился на кровать и принялся вспоминать недавний диалог с Нилу. Вспомнились слова девушки о маге: «он даже постарше меня будет». Кавеху было интересно, кто такой Хайтам на самом деле? Версии о его вампирской сущности Нилу отрицала, значит, он кто-то другой. Но вот кто? В очередной раз Кавех укорил себя за недостаток знаний в разных областях. Кто же мог знать, что вместо обычных школьных знаний ему пригодится информация о магии и различных волшебных существах? Он не был глупцом, просто большую часть времени он посвятил изучению архитектуры. Кавех с лёгкостью мог назвать, когда строились здания в том или ином стиле и привести примеры, но сильно глубокие подробности о том историческом периоде едва ли мог вспомнить. Максимум современников, правителей да архитекторов. Поиск в интернете тоже не дал ничего особенного: на всех сайтах упоминалась одна и та же нечисть, и кроме вампиров, демонов, оборотней, гномов и эльфов Кавех не нашёл ничего похожего на мага. Не мог же он взаправду быть эльфом? Эльфы, в его представлении, были маленькими человечками в нелепых одеждах, а аль-Хайтам был совсем чуть-чуть выше Кавеха и уж точно не походил такового. Видимо, придётся все-таки расспрашивать мага самостоятельно, чего Кавеху совершенно не хотелось делать. На второй день «затишья» Кавех принялся изучать дом. Путём проб, ошибок и наблюдений он смог выяснить, что практически все двери, за исключением тех, за которыми таились жилые или хоть когда-нибудь используемые помещения, перемещались каждые два-три часа. Правда, понять принцип, по которому они выбирали себе новое место пока не удавалось, но Кавех был уверен — ещё немного, и он разберется. Жилище мага казалось вырванным из волшебного мира, создавалось ощущение, что всё внутреннее пространство и его обитатели были частичками сказки, которая случайно вырвалась со страниц книги в обычный человеческий дом. Кавеху было невероятно интересно, всегда ли это место было таким или дело было в Хайтаме, который по неведомым причинам зачаровал все двери и комнаты внутри. Подобно призраку, Кавех слонялся по коридорам, даже пару раз наткнулся на Нилу, которая спешила по своим делам. А вот аль-Хайтам не показывался — наверняка сидел в своей мастерской или ознакамливался с очередной древней книгой. Один раз Кавех даже застал, как происходило перемещение дверей: они замигали, затем на мгновение исчезли, и на месте старых появились новые, совсем другие двери. Дом оказался намного больше, чем изначально предполагал Кавех, но за день бесцельного блуждания по нему он начал неплохо ориентироваться и уже начинал прикидывать планировку. Спустившись на первый этаж, который все еще был практически неизведанным, Кавех наткнулся на зону ожидания, где сам сидел пару дней назад. Нилу что-то печатала в компьютере, а на кожанном диванчике, к его бесконечному удивлению, расположились две полупрозрачные тени. Через небольшую щёлочку в двери, Кавех смог их как следует разглядеть: фигуры отличались друг от друга, одна была крупнее и постоянно вертелась, а другая меньше и вокруг неё клубилась такая же полупрозрачная, как сама тень, тьма. Решив, что достаточно осмотрел дом, Кавех поспешил вернуться наверх в свою комнату. Должно быть, первый этаж служил для встреч потусторонних гостей, а кухня и второй этаж были только для «своих», в число которых теперь входил Кавех. Интересно, кем были эти тени? Он сделал мысленную пометку расспросить Нилу, когда встретит её в следующий раз. Кавех зябко поёжился, хоть он и стал менее чувствительным ко внешним факторам, в том числе и к перепаду температур, но какой-то неприятный холодок не покидал с того самого момента, как он очнулся мертвецом. И Кавеху это крайне не нравилось. Неужели придётся провести целую вечность вместе с этим неприятным ощущением? Нет уж, так дело не пойдёт. «Стоит обсудить это с Хайтамом», — решил Кавех. Возможно, это нормально в его ситуации, но лучше уточнить у знающего человека. Мало ли, вдруг он какой-то неправильный мертвец? Кавех усмехнулся: нет, мертвец из него точно неправильный. Нормальные трупы спокойно лежат в гробах и не шатаются без дела по домам магов, а он, глядите-ка, весьма резво бегает и даже болтает. День неумолимо клонился к вечеру, и Кавех принял решение лечь пораньше. Да, во сне он теперь не нуждался, но от человеческих привычек избавляться не хотелось. Да и лучше провести время болтаясь в темноте, чем без дела сидеть в своей комнате. Кавех просто изнывал от безделия. Материалы по учёбе, присланные утром, кончились слишком быстро, а дом уже вполне был изучен, и найти куда себя деть стало той еще задачкой. Хайтам и Нилу тоже его никак не трогали, не просили что-то сделать или как-то помочь. Хотя он с радостью принялся бы за любое дело, хоть помыть посуду, хоть прибраться где-нибудь среди множества комнат. Но поручать какие-либо дела по дому ему никто не спешил, и Кавех погрузился в свое подобие сна. И вновь он оказался в полной темноте, только вот холод стал ощущаться намного явственнее, чем было в комнате, и это ощущение совершенно не понравилось Кавеху. И вдруг до этого неживая тьма пришла в движение. Она потянула свои чёрные щупальца к Кавеху, пытаясь ухватить его за ноги и руки, но он старательно уворачивался. Доселе не подававшее признаков жизни шестое чувство будто взбесилось, и в голове юноши осталась одна единственная мысль — не дать себя поймать. Он не знал, что случится, если тьма сможет его схватить, но ничего хорошего это не сулило. Казалось, стало ещё темнее, холод стал пронзительнее, и со всех сторон начали слышаться странные шепотки на неизвестном языке. Этот язык не походил ни на что, что когда-либо слышал Кавех. Хриплый голос шипел, растягивая гласные и гаркал на том, что должно было быть согласными. И с каждой секундой шепотки сливались в один неприятный голос, который постепенно обретал силу. Жаль, от этого не становилось понятнее, что он говорит. Кавех бежал во тьме, подпрыгивая и уходя в сторону от разбушевавшихся щупалец тьмы. Его била мелкая дрожь, руки ходили ходуном. Было страшно, адски страшно, а ещё до ужаса холодно. Создавалось ощущение, что его выкинули из теплой комнаты в самый холодный край Снежной, без каких-либо теплых вещей. Кавех понадеялся, что в своем мёртвом состоянии он не сможет умереть во второй раз от холода. И в этот момент тени резко отступили, перестав пытаться схватить его. Они словно испугались чего-то более могущественного и страшного, чем они. В голове Кавеха пронеслась мысль, что они как звери, отступающие от жертвы перед более сильным хищником. И эта мысль ему ничуть не понравилась. Хриплый шёпот приблизился к нему, и Кавех смог расслышать обрывки фраз: «найду и поймаю». Часть слов всё равно оставалась неопознанной, но даже та малая часть не внушала никаких надежд. До Кавеха даже не сразу дошло, что он что-то понял на этом жутком, чудном языке. Проснуться тоже не выходило, к огромному ужасу парня. Вокруг не было ничего, где можно было бы спрятаться или хоть как-то укрыться от теней и голоса. Интуиция продолжала кричать об опасности, но Кавех совершенно не понимал, с какой стороны её ожидать. И вдруг кто-то схватил его за горло, не сильно, чтобы удушить на месте, но вполне крепко, чтобы лишить возможности двигаться. Кавех почувствовал, что кто-то или что-то было сзади, совсем рядом и наконец он услышал, как возле его уха кто-то (или все же что-то) прошептал: — Нашёлся. Тебе не спрятаться, дитя смерти. Невозможно было определить, принадлежит ли этот жуткий голос мужчине или женщине. В голове всплыли слова мага о тёмной богине Маране. «Это она», — с ужасом осознал Кавех. Ему очень хотелось надеяться, что это не так, что это бред его встревоженной на фоне внешних переживаний фантазии , но понимал, что спать и видеть сны он перестал в момент смерти. Больше голос ничего не говорил, все также сжимая его шею в тисках. Может, это были такие же тени, как те, что только что за ним гнались, а может что-то другое, и, честно признаться, Кавех не желал знать, что сейчас его удерживает. Он потерял счёт времени, спроси его сейчас, как долго его держат в тисках, он не смог бы ответить. Может, прошло пару минут, а может несколько часов, но тьма за спиной вновь зашевелилась, и тот же самый хриплый, пробирающий до костей шёпот вновь раздался над его ухом: — На сей раз я тебя отпускаю, — голос теперь немного походил на женский, но по-прежнему не внушал ничего, кроме ужаса, — передай проклятому мальчишке, что он неплохо овладел защитными чарами, но от меня это не спасёт. Марана рассмеялась. Теперь Кавех не сомневался, что это именно она. «Но кто тогда проклятый мальчишка? Неужели аль-Хайтам?» — задумался Кавех. Тиски на его шее медленно разомкнулись, за спиной больше не раздавалось ни звука, но холод все ещё окружал со всех сторон, и Кавех не спешил оборачиваться. Он чувствовал присутствие тёмной богини, и вся эта ситуация напоминала игру хищника со своей жертвой, которая пока наблюдала за тем, как её потенциальный обед замер в полном непонимании происходящего. Словно кошка, которая поймала мышь и отпускала, на миг подарив надежду на спасение, а через секунду разрушив её окончательно. Такое положение дел крайне не нравилось Кавеху, но пока он не мог ничего поделать. Шестое чувство наконец затихло, видимо, богиня была честна — на этот раз он свободен. Кавех открыл глаза в собственной спальне. Едва он пошевелился, как сразу же повалился с кровати, больно ударившись об пол. Перед глазами всё ещё стояла кромешная тьма, а в голове звучал насмешливый хриплый голос, но сейчас, к огромному счастью Кавеха, он был в относительной безопасности. В комнате стоял полумрак, который был гораздо приятнее, чем непроглядная чернота снов Кавеха. Он сидел на полу, кровать была в полном беспорядке, простынь сбилась, а одеяло наполовину свесилось, касаясь пола, но парень не спешил его поправлять — он судорожно думал о том, что услышал. «Как она назвала меня? Дитя смерти? Значит, вот что я такое, — размышлял он. — Никогда о таких не слышал. А Хайтам? Почему она назвала его проклятым мальчишкой?» Вопросов в голове было бесчисленное множество, но вот ответов на них не было, и дать их никто не торопился. Несмотря ни на что, Кавех решил поговорить сегодня с Хайтамом. Нет, холод он мог принять, он хотя бы не вредил ему, хотя и в нормальности явления были сомнения, но когда к тебе в голову проникает тёмная богиня и хватает за горло — нет уж, увольте, Кавех такое терпеть не намерен! Полный намерений достучаться до мага, Кавех наконец поднялся с пола, не забыв поправить одеяло, и на негнущихся ногах добрёл до шкафа, на внутренней стороне дверцы которого он пару дней назад нашёл зеркало. Он с ужасом воззрился на своё отражение. Человек в нём выглядел не то что помято, а что ни на есть отвратно! Волосы находились не просто в беспорядке, а создавалось ощущение, что он только выбрался из эпицентра смерча. Но что самое ужасное — на шее краснели несколько тёмных пятен, по форме напоминающих ладони. Только вот затягиваться они не спешили. Кавех помнил, как в первое утро нечаянно порезался, и палец за секунду зажил, но вот пятна вовсе не исчезали. Краем глаза Кавех заметил, как на отражавшемся в зеркале кусочке потолка промелькнула падающая звездочка, и он с детской надеждой загадал желание, чтобы это всё поскорее закончилось. Как жаль, что звезда была лишь иллюзией, созданной магией аль-Хайтама и желаний она не исполняла. Кавех в очередной раз пожалел, что не дышит, так бы он смог разразиться усталым вздохом, и только покачал головой. На первый этаж он спустился только через час, когда относительно привёл себя в порядок. Да, он всё ещё выглядел крайне паршиво, а на лице застыло траурное выражение, но, по крайней мере, теперь он не выглядел как жертва страшного катаклизма. Да, немного недовольный, да, немного не до конца придушенный, но вполне готовый допрашивать магов. Тот, правда, не спешил показываться, и Кавех принялся выжидать его на кухне. Как минимум, за кофе Хайтам точно явится! Маг, правда, появляться не спешил, первой на кухню зашла Нилу и замерла, когда увидела Кавеха. В её глазах прямо-таки читалось: «Куда, Бездна дери, ты вляпался за ночь!? Даже на минуту оставить нельзя». Но сразу приниматься за расспросы девушка не стала, а сам Кавех никак не пояснял свой побитый вид. Она заварила себе чай, присела напротив, напряженно уставилась на него и только потом, через пару минут молчаливой игры в гляделки, заговорила: — Кавех, дорогой, объясни мне пожалуйста, что успело случиться за одну ночь? Молодой человек пожал плечами и пересказал краткую версию своих ночных приключений. Ничего необычного, относительно живой — уже весьма неплохо! Не умер во второй раз и ладно, что ещё нужно для счастья? Но, видимо, Нилу не оценила подобные нервные смешки и только нахмурилась. Должно быть, в мыслях девушки не было ничего позитивного, и Кавех прекрасно её понимал; как жаль, что он в очередной раз ничего не мог сделать. Наконец, Нилу нарушила повисшую на долгое время тишину: — Хайтам хотел, чтобы ты сегодня зашел к нему. Кажется, он наконец со всем разобрался. Кавех так и не понял, что за эмоции сквозили в голосе вампирши. Но смотрела она не него с нескрываемой тревогой. — Да уж, лучше бы ему и вправду разобраться, — только и смог ответить он. Ни сил, ни желания, ни настроения вести беседы у него не было. Всё, что Кавех сейчас чувствовал — бесконечная усталость. Вся жизнь за пару дней перевернулась с ног на голову. Не было привычной тишины, не было Академии, не было ничего. Была только неизвестность. И весьма сомнительная, хоть и приятная компания состоящая из Нилу, (именно благодаря ей компания и была приятной), и Хайтама А ещё были неизвестные тени и тёмные богини, желающие его умертвить повторно. Предел мечтаний, что сказать! Он совсем не так представлял свою взрослую жизнь, когда был ребёнком. Вскоре Нилу бесшумно покинула кухню, вновь окинув Кавеха встревоженным взглядом, но так ничего и не сказала. Он остался сидеть один в утреннем полумраке комнаты. В доме было так тихо, что Кавех усомнился в его реальности. Юноша молча уставился на стену, будто бы он желал проделать дыру, смотря на неё, но та так и осталась целой и невредимой. За окном уже посветлело, день разгорался во всей красе, на улице стали слышны людские голоса, шум машин и завывания ветра. Только тогда Кавех отвёл взгляд от многострадальной стены и пошевелися. Он достал телефон, быстро взглянул на время, увидел десять утра и решил выдвигаться в сторону мастерской мага. Первый этаж был меньше всего изучен, поэтому Кавех потратил довольно-таки много времени на поиски нужной двери. Так он и наткнулся на склад волшебных вещей Хайтама, где тот, вскоре, и сам появился, ворча и зовя парня следовать за ним. В приёмной все было по-прежнему, ничего не изменилось за те несколько дней с момента, когда Кавех сидел здесь впервые. Он приземлился на табурет напротив мага, уставившись на него. Аль-Хайтам выглядел весьма неплохо, бодрый, с аккуратно зачёсанными волосами и в огромном сером свитере с крупной вязкой. Вот он — эталон выспавшегося человека, к которому в голову и сны не заглядывают никакие тёмные твари. Вспомнились слова Мараны о проклятом мальчишке, и вот кто-кто, а на проклятого скорее походил Кавех. А что? Все беды мира свалились ему на голову, чем вам не проклятие? Маг изучал сидевшего напротив молодого человека. Да, Кавех относительно привёл себя в порядок, причесался, умылся, но синяки на шее и тяжёлый взгляд явно не служили показателями довольного своей жизнью человека. Аль-Хайтам первым нарушил молчание: — Руку, пожалуйста, — как и при первой встрече попросил он, на что Кавех послушно протянул ладонь. Маг вновь принялся скрупулезно её изучать, он не хмурился, и на его спокойном лице было трудно различить хоть какую-нибудь эмоцию. Видимо, удовлетворившись своими изысканиями, он обратился к Кавеху: — Нилу рассказала мне, что произошло, — в этом Кавех не сомневался. — Я предполагал подобное, но не думал, что защита, которую я наложил так быстро сломается, извини. Юноша застыл. Он не знал, чему больше удивляться: тому, что маг резко перешёл на «ты», тому, что на него успели наложить какие-то чары и он того не заметил или тому, что маг извинился. Хайтам, тем временем, продолжил: — Пожалуйста, перескажи ещё раз, что произошло. — Во-первых, я хочу спросить: нормально ли, что мне постоянно холодно? — Хайтам удивлённо воззрился на него. «Ясно, значит такого быть не должно», — сразу понял Кавех. — Ладно, я понял, а теперь по делу. Я могу погружаться в некое подобие сна. Как таковых сновидений нет, просто темнота, в которой я осознаю себя, и, как я наивно полагал, это происходит в моей голове. Только вот сегодня все пошло не по привычному сценарию. Стоило мне очутиться в этом сне, как на меня набросились тени. У меня получалось убегать от них, пока не появился странный шепот. Поначалу я ничего не понимал, так как язык мне не был знаком, а потом тени в ужасе застыли и тогда-то меня схватили за шею. А затем со мной заговорили. Это была Марана, верно? — Что она сказала? — только и смог спросить маг. И Кавех попытался дословно вспомнить услышанное. — Что поймала меня. А еще она назвала меня дитя смерти. Здесь мне бы хотелось услышать подробности, — в голосе Кавеха проскальзывали ехидные нотки, — вы, господин аль-Хайтам, должны что-то знать. — Верно, я объясню все чуть позже. Она говорила что-то ещё? Кавеху показалось, что у него дёрнулся глаз, и с губ сорвался нервный смешок: — О, она поведала мне, что вы неплохо преуспели в защитных чарах, правда, сразу же поспешила заверить, что от неё это спасет. А еще назвала вас проклятым мальчишкой. Было бы замечательно, если бы мне все это пояснили! Уж извините, я не любитель подобных приключений. На этот раз замер Хайтам. Кавех никак не мог понять, что за эмоции таятся в его глазах. На обычно спокойном лице мага застыло нечитаемое выражение, и Кавех даже порадовался, что наконец-то смог поколебать его нерушимую сдержанность. Жаль, правда, что ради какого-то намёка на эмоции ему пришлось столкнуться с тёмной богиней. Раздался тяжёлый вздох, и маг тихо заговорил: — Все эти дни я изучал литературу о случаях подобных вашему, — он вновь перешел на вы. — Да, вы правы, вы — дитя смерти. Думаю, вы сами примерно понимаете, что это такое, но я всё же поясню. Детьми смерти становятся души, которым предначертано умереть, однако их миссия ещё не выполнена, поэтому к ним приходят Вестники Смерти или же сама Смерть. Они принимают обличие случайных прохожих, нуждающихся в помощи. А решение человека помогать или нет — это своеобразный экзамен, который вы, господин Кавех, прошли, потому и стали ожившим мертвецом в каком-то смысле этого слова. Скорее всего, старушка, которую вы повстречали не была простым вестником, поэтому ваше состояние отличается от описанного в книгах. Но я скажу так — холод чувствовать вы точно не должны. Так что я не исключаю вероятность, что повстречавшаяся вам женщина — сама Смерть. И это оставило на вас более сильный отпечаток, который и привлёк Марану. Он замолчал, давая время переварить услышанное. Умей аль-Хайтам читать мысли, он не услышал бы ни одного цензурного слова в голове Кавеха. «Чудесно! Нет, просто невероятно, потрясающе, замечательно! Перевёл старушку-Смерть через дорогу и получил в подарок вечную жизнь с табличкой «я прекрасная мишень для тёмных богинь»!», — бушевал у себя в мыслях Кавех. Если бы он знал, сам бы лёг на дорогу на милость проезжающих машин вместо помощи милой бабушке. Да эта бабушка щелчком пальцев могла бы всё движение в городе остановить! А Хайтам, видимо, решил, что самое время добить шокированного мертвеца: — И ещё, господин Кавех, вы не замечали за собой никаких странных способностей? Кавех тут же прервал внутреннюю тираду и вопросительно уставился на него: — Каких, например? Единственное, опытным путём я выяснил, что на мне все раны мгновенно заживают. Ну, — он кивнул, как бы указывая на шею, — кроме этого. — Например, чувствовать энергетику разных вещей, людей. Перемещать предметы силой мысли, Юноша отрицательно покачал головой. — Тогда позвольте кое-что попробовать, — Хайтам выудил из под стола небольшую шкатулку и подвинул её к Кавеху, под его полным удивления взглядом. Ему было интересно, всегда ли она там была. — Скажите, что вы чувствуете от неё? Кавех уставился на шкатулку. Она была очень старая, возможно, ей была не одна сотня лет. На стенках и крышечке переплетались узоры, вырезанные великим ремесленником прошлого, а среди них проглядывались странные символы. Кавех нахмурился: что-то было не так со шкатулкой, а возможно с её содержимым. Казалось, внутри заперто что-то злое, настроенное враждебно к окружающим. — Там внутри что-то заперто, верно? Что-то древнее и злое. — обратился он к магу. — Да, верно. Внутри находится проклятый кулон, который принадлежал тёмному колдуну, — кивнул Хайтам. — Значит, вы все-таки ощущаете энергию предметов, это очень хорошо. «Что в этом хорошего», — пробормотал Кавех. Как будто это его спасет, если что-то случится. «Ну подумаешь, понял, что содержимое проклято, что с того? — размышлял Кавех и вдруг его осенило. — Точно, проклято!» — Господин аль-Хайтам, вы мне так и не пояснили про защитные чары и проклятого мальчишку. Мне бесконечно интересно, в какой момент вы успели их наложить и почему Марана назвала вас так. Кавех вновь не мог понять выражение лица мага; только что вернувшееся спокойствие вновь пошло трещинами. Он нахмурил брови и постучал по шкатулке, которую успел передвинуть к себе длинным тонким пальцем. Хайтам долго молчал, и Кавех перестал надеяться на ответ, уже подумывая уйти, как маг всё же нарушил тишину: — Я уже имел дело с Мараной. И, видимо, она запомнила меня и мою магию, — немного не это Кавех ожидал услышать и с интересом уставился на аль-Хайтама, лицо которого вновь потеряло какое-либо выражение. — Чары я наложил ещё на первом сеансе, когда попросил у вас руку. Я сделал это на всякий случай, чтобы обезопасить вас на какое-то время. Также защитная магия была на визитке, которую я вам тогда дал. — Спасибо, конечно, — пробормотал Кавех, — но что насчёт проклятия? — В юности я был крайне безрассуден и в своих изысканиях забрел туда, куда не стоит забредать. За то и поплатился проклятием вечной жизни. Магия проклятых и магия обычных людей сильно отличается, и Марана это прекрасно чувствует. — Значит, вы были простым человеком? — Был. Но поплатился невозможностью умереть и ещё кое-чем. Прошу меня простить, но эти детали я раскрывать не буду. Но если это вас успокоит — я заплатил большую цену за это. Не успокоило. Но теперь стало понятно поведение Нилу, когда он спросил о маге. Она, должно быть, прекрасно знала о всех деталях проклятия. Что ж, на её месте Кавех поступил бы так же. Это не её тайна, и не ей её раскрывать перед малознакомым человеком. Он перевёл взгляд на мага и посмотрел на него не как на всемогущего и всезнающего волшебника, а как на простого человека, который прожил слишком много и узнал то, что многим даже не грезилось во снах. Должно быть, это крайне тяжело жить целую вечность, не имея возможности умереть. Нилу говорила, что он сам это поймёт, но, честно признаться, Кавеха пугало это. А маг прожил и видел больше, чем восьмисотлетняя вампирша и наверняка крайне устал. Что ж, зато теперь он лучше понимал его. — Господин Кавех, вы бы не хотели научиться азам магии? — вывел из мыслей голос Хайтама. — А я разве могу? — удивился он. — Вполне. Раз вы чувствуете энергетику предметов, то и с магией проблем не должно быть. — Хорошо, — сразу же согласился Кавех. В конце концов это могло бы помочь ему защититься от нападок теней. Какая-никакая гарантия безопасности лишней точно не будет. — Тогда приходите сюда завтра утром, — кивнул маг. Кавех поднялся с табурета и направился к двери. Он уже был готов сделать шаг в коридор, как сзади раздался голос аль-Хайтама: — И если вы не возражаете, я хочу наложить новые защитные чары. Только более сильные. — Не возражаю, — вновь кивнул Кавех. — Тогда попрошу вас ближайшие пару дней не отходить от меня далеко. У них довольно специфический способ наложения и мне нужно ваше присутствие в непосредственной близости, — предупредил маг. «Если это будет иметь эффект, и меня не будут пытаться придушить посреди ночи, я готов хоть на коврике у кровати Хайтама спать», — мысленно усмехнулся Кавех. — Хорошо. Договорились, — пожал плечами юноша и направился в свою комнату. По пути он встретил Нилу и под её встревоженным взглядом поднялся на второй этаж. Сейчас Кавеху было не до разговоров с девушкой, ему явно было о чём подумать.