Из любви к искусству

      Мамаша Трикар оперлась о стойку пышной грудью и наклонилась к собеседнику, чтобы лучше его слышать. Добродушное круглое лицо ее, впрочем, выражало лишь вежливое внимание. Постоялец расспрашивал о том о сем и тем скрашивал скуку. В зале было шумно. Городишко Перрос-Гирек пользовался у публики популярностью, а в самом Перрос-Гиреке популярностью пользовалась ее гостиница. Люди здесь останавливались самые разные. Вот и этот смуглый чужестранец, назвавшийся Фирузом, уже битых полчаса восхищался местными красотами, да расспрашивал о том, как течет жизнь в городишке. — И часто у вас бывают такие холода? — поинтересовался он. — Истинно говорю Вам, сударь, такой стужи не припомнят даже старожилы. Где это видано, чтобы в декабре неделями хлестали ледяные дожди, — махнула пухлой рукой Мамаша Трикар.-Только сегодня выглянуло солнце, и то, кажется, лишь для того, чтобы подразнить. -А мне расхваливали ваш городок как райский уголок, — с сожалением заметил ее собеседник. — Ах, побывали бы Вы у нас летом, когда светит солнце и все утопает в цветах! — Могу себе представить, — улыбнулся Фируз, — Тогда, наверное, от постояльцев нет отбоя… — Что Вы, месье, у меня их всегда предостаточно, — рассмеялась Мамаша Трикар. — А не припомните ли Вы среди них человека в маске? — В маске? Что за странный вопрос? Кому в здравом уме придет в голову носить маску? Вы, должно быть, пошутили? — изумилась она. — Нет, я совершенно серьезно. Мой старый приятель всегда закрывает лицо маской… Несчастный случай изуродовал его правую щеку… Вы же понимаете? Мы когда-то дружили, но потом он пропал, и от него уже несколько лет не было никаких вестей. Мне бы хотелось его отыскать. Хотя бы узнать, что с ним все в порядке. — Бедолага! Нет, я никогда его не видела, — нахмурилась Мамаша Трикар.       Разговор их прервали звуки скрипки. Глаза всех присутствующих обратились в центр зала, где невысокий кругленький человечек с пшеничными усами играл какую-то зажигательную мелодию. И как играл! Пожалуй, никто в том зале никогда не слышал более вдохновенного исполнения. Казалось, что скрипка ожила в его руках и поет о счастье и свободе. А потом из-за спины музыканта выступила маленькая белокурая девочка. Она улыбнулась и подхватила песню звонким чистым голоском. Когда мелодия смолкла, публика разразилась громкими овациями. Музыкант раскланялся, девочка присела в своеобразном реверансе. — Бродячий скрипач с дочкой, — не без самодовольства заметила Мамаша Трикар Фирузу. — Играет как бог. Я их приютила на несколько дней. Денег с них не возьмешь, зато развлекают постояльцев. — Потрясающе! За всю жизнь я знал только одного человека, который мог бы повторить подобное… Однако этот Ваш скрипач, кажется, болен? -Фируз проследил глазами за музыкантом.       Тот снова взялся было за смычок, но закашлялся. Девочка встревоженно посмотрела на отца. Музыкант, однако, быстро оправился, и в притихшем зале снова раздалась прекрасная мелодия. — Немудрено простудиться в такую-то погоду! И представьте себе, непременно хочет сегодня отправляться в Трегастель. Там завтра рождественская ярмарка. И уж как я его ни уговаривала, а все на своем стоит! — закатила глаза Мамаша Трикар. — Аллах лишь знает, что у этих гениальных музыкантов на уме, — кивнул Фируз.       Скрипач и девочка исполнили еще несколько песен, а потом, под дружные аплодисменты собравшихся, прошествовали к столу, где их уже ждал славный обед: рагу, слойки и сидр. — Пойду распоряжусь, чтобы завернули им с собой что-нибудь на кухне. Хоть и пара часов в пути, а все же… — Мамаша Трикар удалилась, оставив Фируза одного.       Он досадливо поморщился: и здесь не нашел того, кого искал! Господин Фархад снова будет недоволен. А ведь они уже обыскали пол-Европы. Может, не зря шептались при дворе принца, что попал к нему в услужение демон из преисподней? Не мог обычный человек исчезнуть без следа… — И надолго Вы во Франции, месье перс? — неожиданно раздался рядом голос мамаши Трикар. Она уже вернулась и снова была не прочь поболтать. — К сожалению, нет. Я здесь по важному делу, но оно уже решилось, и мне скоро пора будет возвращаться домой, — развел руками Фируз. — А этот друг Ваш в маске — он тоже перс? — мамашу Трикар распирало любопытство. Далеко не каждый день в их глуши услышишь историю, похожую на роман. — Нет, мадам, он француз, — с деланным равнодушием отозвался тот. Фирузу вдруг пришла в голову шальная мысль. Либо эта тетка что-то знала, либо сильно заинтересовалась, и, возможно, могла бы помочь… — Потому я и решил, что Вы могли его встречать. В курортном городке, в такой известной гостинице, да разве это совсем невозможно? — Конечно, сударь, возможно. Но пока я его не встречала, — расплылась в улыбке Мамаша Трикар.       Лесть иноземца нашла в ее сердце горячий отклик. — Так вот, почтеннейшая, если вдруг повстречаете, то ему ничего не говорите, а сразу отпишите мне вот на этот адрес в Париже…       Он достал записную книжку, вырвал из нее листок и набросал витиеватым почерком несколько строк… — Конечно, сударь, я помогу Вам, — с волнением проговорила та, — А почему ничего не говорить? — Так сюрприз хочу сделать дорогому другу, — глаза чужестранца недобро сверкнули, но Мамаша Трикар этого не заметила. А за окном, далеко-далеко, там, где море сходилось с небом, появились маленькие перламутровые облачка. И местные рыбаки, глядя на горизонт лишь головами качали: не к добру.