Переплетение

      Поддаваться панике от того, что в твоих руках отключается от внешнего мира молоденький бизнесмен нет времени. Хольт бегло осматривается, подхватывает Алекса на руки, а уже после направляется к черному ходу клуба. Коридоры, кухня, складское помещение и мужчина беспрепятственно оказывается на улице — там же ждёт пара ребят из его личной охраны, один из них даже торопится помочь господину, но получает в ответ сердитый взгляд и короткое:       — I myself.       Он, как и прежде, остаётся незамеченным для этого города, для его жителей и уж тем более для органов самоуправления и полиции. Кому надо, тем Август карманы набил успешно. За молчание. И бизнесмен надеется, что останется таким же незамеченным и впредь.       — И куда тебя теперь? В отель? I wish I knew where you were staying. And there is no time, — голландец сокрушается тихо, с более ощутимым акцентом, чем было до того, перескакивая на другой язык.       Темный затонированный Мустанг несётся по пустынный улицам Питера, разрезая светом фар полумрак пригорода. Пришлось увести нового знакомого к себе, чтобы не оставлять его на растерзание кого бы то ни было — Август ван дер Хольт может быть и начал корить себя за слабость к милым мальчикам в беде, но иного допустить не мог.       Что-то его в этом Александре зацепило.       И плотно не хотело отпускать.       Даже когда москвич, казалось бы, очухивается и смотрит практически трезво, приподнимаясь на вытянутой руке рядом с самим голландцем. Он смотрит, моргает раз, два, а затем улыбается так пьяно и довольно, что у Хольта внутренности сжимаются, или же это было его чёрствое сердце, отбившее яркий ритм, закончавшее своё существование в грудной клетке и выдавшее волнение разрядами тока от экзоскелета.       А затем магия и таинство момента прерывается тем, что предприниматель падает щекой на бедро Августа и использует его как подушку, обнимая двумя руками сразу.       — Fuck… — тихо выругивается обладатель бедра под головой Алекса, запрокидывает голову назад и упирается макушкой в тонированное стекло дверцы. Неудобно, непривычно и до покалывания на кончиках пальцев. Хольт не знает что хочет больше: чтобы поездка была бесконечной и щека Александра сдвинулась к его паху ближе или же чтобы они уже, ради всего святого, прибыли к дому? Милостивы ли к нему судьба и боги, но машина наконец тормозит у гаража сбоку особняка, заехав на частную территорию, Август приподнимает сопящего молоденького бизнесмена и вытаскивает его из машины, снова рявкнув охране, что он и без них, бездарей и тугодумов, справится. Дом встречает его теплом, мягким светом и парой служанок, справляющихся о состоянии молодого господина на японском. Несколько кратких фраз-приказов и со своей драгоценной ношей, от которой порядком устают руки, тот оказывается быстрым шагом в одной из гостевых спален.       — Ты же не пил много. Бокал. Возможно два, если я пришёл позже твоего прихода, но как ты умудрился, sunshine? — ему всё же в этот раз помогает одна из служанок. Коллективное творчество избавляет Александра от кед, от пиджака, но оставляет на том водолазку и брюки.       — Мм, Дима… — с губ срывается шёпот, Хольту приходится напрячь слух, чтобы разобрать то, что там говорит этот человек. — Дурак ты, Дима… дурак…а он такой… красивый…       Август не имеет ни малейшего понятия о ком там вещает Алекс, но почему-то огрызается и отбрасывает от себя плавно руку, которая к нему потянулась.       — Где же твой красивый Димитрий, что ты тут оказался, little kitten? — но здесь приходится начать себя контролировать, чтобы не навредить молодому человеку и не обесточить этот дом, пока в нём ещё не установили предохранители — личную разработку Августа. — Verdomme…       У Хольта взгляд останавливается на попытке Александра стащить с себя водолазку. Тот не стесняется, задирает низ, выдёргивая его из-под ткани брюк, но неловко валится на спину и прогибается в спине, болезненно простонав.       Август молится всем богам, каких знает, уверовав.       Это блядское преступление быть таким соблазнительным с этими своими белоснежными волосами, с приоткрытым ртом и покрасневшими скулами от алкоголя, с великолепным прогибом в пояснице и с не менее великолепно подтянутым телом. Даже удаётся посмотреть повнимательнее, очертить взглядом торс, зацепиться за шрамы… Он, конечно, сам лично пару часов назад касался его там, в клубе, на танцполе, а затем и на руках таскал, но соблазн прикоснуться сейчас был слишком велик.       Ван дер Хольта останавливает собственное перенапряжение.       На губах ощущается явственный металлический привкус, позвоночник гудит сильнее положенного, под кожей ток, на пальцах — электрические импульсы. Август поднимается резко с края постели — как он вообще там оказался? — и буквально выскакивает из комнаты уже спящего Александра.

***

      Гром смурнее тучи за окнами полицейского участка и его единственного нужно удерживать от неразумных поступков. Так думает не только Фёдор Иванович, но и Мария Архипова.       Порядком уставшая женщина за последние несколько месяцев напряжённой работы наконец-то даёт слабину — её идеальное каре собрано в небрежный хвостик на затылке, рубашка закатана у локтей, вместо строгой юбки свободные брюки, а на лице ни капли макияжа, кроме, разве что, легкого блеска для губ с увлажняющим эффектом. А губы то самой собой искусаны. Она так же, как и все остальные волнуются о пропаже Дмитрия Дубина, когда тот не выходит на связь уже больше суток.       — Если по вашей дурости моего напарника прикопали в лесу… — Игорю не мешает не сдерживаться даже Юлия Пчёлкина, которая в кабинет Прокопенко просочилась как громоотвод. — Я из-под земли достану всех, включая этого вашего саламандру, шамана и электрический, ёбанный, гриль!       — Они не мои и соблюдайте служебную этику, майор.       — Да мне в хер не упёрлось кто там и чей!       Устали абсолютно все. Фёдор Иванович стучит по столу пальцами, нервно отпивает из кружки любимый чайный напиток и морщится — остыл, зараза. Архипова прижимается бедром к одному из шкафов с книгами, проводит короткими ноготками по корешкам. Юля активно что-то печатает в личном ноутбуке, ищет какую-нибудь инфу через своих. А Игорь… затихает, являя перед собой то самое состояние «Думай, думай, думай».       — А приблуда ваша что? — выдает наконец Прокопенко, отвлекаясь от кружки на Марию, а та неопределённо ведёт плечами.       — После того, как я сказала лейтенанту уходить, то он сначала был ещё на связи, но после коммуникация выключилась. Кто-то повредил её извне, заглушив. Вероятно, что это могло быть из-за Хольта…       В кабинете становится только мрачнее, повисает напряжённая тишина, которую разбавляет только Юля. Она захлопывает крышку ноутбука, поднимает взгляд на всех собравшихся и с мягкой, уверенной улыбкой произносит:       — Дима знает, что он делает и, скорее всего, действительно влился во всю эту атмосферу, а палиться лишний раз не собирается. У вас же супер секретная спец операция? Именно она. Димка настолько ответственный, что не станет её прерывать из-за маленькой заминки. Он с нами свяжется обязательно.

***

Little kitten, wat doe je met me?

      Медленно открыв глаза, Дубин пытается сфокусировать собственное зрение, но мешает острая боль; пощипывающее ощущение никуда не исчезает даже когда он в итоге моргает часто, быстро, вызывая тем самым на ресницах капельки влаги — вот они последствия того, если лечь спать, предварительно не сняв линзы…

Но я вовсе не должен был спать в линзах и…

      Дима с удивлением обнаруживает себя в большой кровати, которая и была схожей с той, что в его снятом номере стоит, но таковой не являлась. Ему в голову приходит взять и осмотреться, заметить, что и сама комната разительно отличается от той, в которой он существует как Александр, поэтому накатывает тревожность и паника с желанием схватиться за табельное и осмотреться. Собственно, ни табельного, ни другого оружия у него при себе нет, но хотя бы одежда осталась на нём и это уже чуть успокаивает взбесившееся нутро и хаос мыслей. Дима кое-как слезает с кровати, поправляет на себе водолазку и брюки, моргает пару раз и старается отыскать другие вещи. Коммуникатор в ухе молчит, благо оказавшись незаметным для посторонних, раз он всё ещё находится на месте; Дубин проверяет его, но тот не реагирует и похоже что сломан.       Хольт. Ну, конечно… Слишком близко господин Электричество находился рядом с этой техникой, вот она и дала сбой. А ещё сбой даёт спутанное сознание Дмитрия, в голове которого всплывают обрывки танца с оружейным магнатом на танцполе, и он оседает обратно на кровать, потирает ладонью лицо и тяжело вздыхает.       Реагирует он только на открывшуюся тихо дверь и обращает внимание на миловидную девушку в строгом классическом брючном костюме, которая выжидательно смотрит на него, удерживая в руках небольшой поднос с кружкой и тарелкой сэндвича.       — I'm sorry, mr. Alex. Mr. Holt has ordered breakfast for you right now and will be here soon for a business conversation, — видимо или секретарша, или личный помощник Хольта проходит вперед и оставляет на столике рядом с креслом свою ношу, клонит голову, а затем разворачивается и уходит обратно, но прежде, чем за ней захлопнется дверь, на русском с лёгким акцентом произносит: — У вас ест’ь минут дес’ят’ь…       — Thank you…       Но благодарность от Александра не услышана из-за захлопнувшейся двери. Дима вздыхает, поднимается наконец через пару минут с кровати и в первую очередь направляется в ванную. За некоторое время он умывается, кое-как приводит в порядок свои собственные глаза, волосы, и уже выглядит не так потрёпанно, скорее больше устало. А кофе — в кружке был именно он — восхитителен так же, как и сэндвич с красной рыбой и авокадо, предоставленный с барского иностранного плеча.       Дверь открывается вновь и Дима поворачивает голову в сторону вошедшего, замирая с кружкой у губ. Хольт выглядит до безупречности идеально в своём тёмно-бордовом костюме, темно-серой рубашке и с черным галстуком, лакированные туфли блестят не хуже запонок с инициалом «H» на них, как и с брошью с правой стороны груди; привычная укладка темно-каштановых волос, а так же острый и проницательный взгляд, который, кажется, всегда с ним.       — Good morning, sunshine.       Светловолосый поднимается, отставляя в сторону недопитый кофе, и протягивает по привычке ладонь для приветствия. Поздно вспоминает об этом, но отступать уже не намерен, особенно когда Август удивлённо ту сначала пожимает, а затем с ухмылкой на губах подносит к своим губам и целует костяшки его ладони, обжигает кожу своим дыханием и Дима выдыхает вновь неровно, смотрит за ним из-под полуопущенных век и ресниц. Чертов иностранец…       — Доброе утро, мистер ван дер Хольт, — сам улыбается чуть шире, когда улыбка Хольта дергается, сползает с лица. — Так это я вам благодарен за спасение от алкогольных последствий? Как неловко…       И Диме даже не стыдно, когда Александр изображает из себя равнодушную любезность, он смотрит как былая уверенность Хольта на продолжение явно бурного вечера отодвигается на второй план и мужчина перед ним слегка прокашливается, прежде чем ответить.       — Не стоит благодарить. Я бы не оставил нового знакомого в беде, когда он опьянел от одного бокала алкоголя.

Вот сучёныш…

      — Это так было любезно с вашей стороны, что я теперь теряюсь в догадках как буду расплачиваться за вашу доброту и покровительство, — Дима очень надеется на то, что справляется со своей ролью на ура и не напрасно выбешивает Хольта своими высказываниями. Как минимум то понятно по треску чужого позвоночника и лёгким искрам, которые он успевает заметить на чужой шее и плече. Только взгляд цепляется ещё и за вновь вернувшуюся улыбку на губах иностранца, от которой внутри у Дубина появляется ранее неведомый трепет. И желание прикоснуться к той губами, провести по изгибу его губ своим кончиком языка…

Дубин, ты совсем крышей поехал?! Это же Хольт! Да и ты вообще-то не гей! Ну, разве что, может быть… немного бисексуал…

      — Кажется, минувшей ночью вы искали покровительство не у меня, а у господина Дагбаева, верно? — Хольт проходит к креслу, спокойно опускается в то и смотрит на Александра перед собой, — I think I could help you with that. What do you say?       Лейтенант полиции знает, что заключать подобные сделки с оружейным магнатом для жизни просто рискованно, но для дела — как раз то, что было необходимо, пусть он не в силах узнать новые установки на операцию. И Котейкин тоже должен просчитывать риски, которые будут после заключения негласного договора с этим мужчиной, но… вдруг риск и правда будет стоить того?

Ой дурак…

      — Я скажу, что… This is a very good offer. But what will I have to do in response? — всегда есть «но» и в этот раз по появившейся у ван дер Хольта ухмылке на губах Дима оказался вновь прав.       — Ничего необычного на первый взгляд, — Август говорит тоном спокойным, рассудительным, деловито разглядывает собственную руку, когда продолжает буднично. — Садитесь ко мне на колени и я нашепчу вам на ушко весь грандиозный план по завоеванию доверия Его Золотейшества.

***

      Дима заваливается в номер отеля спустя практически целую половину дня. Лучшее, что с ним произошло — он выжил, его никто не раскрыл, но он чертовски сильно устал. Его телефон, после того как Дубин его наконец-то включил, разрывается уведомлениями: в основном те были от Юли и Фёдора Ивановича, парочка от Игоря и Архиповой, а ещё несколько пропущенных от Верки. Всем и каждому отвечает практически в едином стиле, дает знать о том, что с ним всё хорошо, что он в порядке.       Наконец-то он может снять эти гребанные линзы, которые проклял ещё с самого утра, даёт своим глазам отдохнуть, пусть и картинка теперь кажется нечёткой и расплывчатой, но лучше так, чем страдать от болезненной рези в глазах.       А вот худшее, что с ним произошло…       — Господи… за что… — Дима трёт покрасневшие щеки ладонями, пару раз по ним шлёпает, сжимает и вздыхает так тяжело-обречённо, что страшно подумать о чем же таком опасном и позорном сокрушается лейтенант. Да только дело лишь в том, что у него банально встал из-за томного шёпота на ухо с этим гребанным акцентом и глубоким, проникновенным тембром. Иногда у Августа проскальзывало и вовсе какое-то волшебное мурчание в некоторых фразах, что в итоге крепость под именем Дмитрий Дубин пала и поддалась, заставляя Александра краснеть. Он же ведь действительно взял и сел на колени к оружейному магнату, сложив почти робко свои руки на собственных коленях. Тогда он ощущал приятное прикосновение к пояснице ладони Хольта, как несколько разрядов тока проходятся и передаются от него к самому светловолосому, а затем и вовсе в один прекрасный момент Дима понимает, что у него стоит из-за Августа и что он хочет больше его прикосновений.       Это открытие послужило толчком к бегству с «места преступления», оставив после недоуменный взгляд голландца, когда Котейкин вдруг резко вскочил с его колен и умчал прочь из комнаты. Да ещё и вещи не все свои забрал, оставив оружейному магнату свой пиджак…       В дверь его номера стучат, Дима отвлекается от самобичевания и мыслей о том, что у него эрекция из-за конкретных оружейных злых гениев, чтобы подойти к той и открыть. На пороге его номера стоит… Пчёлкина в парике и с недовольным лицом. А Дубин даже не сомневается, что та — меньшее из всех зол, отправленная к нему чтобы не ставить под угрозу всё дело. Вряд ли остался бы незамеченным поход Грома к московскому предпринимателю.       — Дим, вот ты мне скажи… Что должны чувствовать твои близкие люди, когда ты сутки на связь не выходишь?       — Меньше суток же прошло, — но Дима всё равно тушуется и провинившимся щенком смотрит на Юлю, вызывая в той и умиление, и беспокойство одновременно во взгляде. Пчелкина проходит в номер, оставляет сумочку на столе и плюхается на кровать, вздыхая так тяжело, что в лейтенанте будто бы ещё больше чувства вины прибавляется. И за необъяснимую тягу к неким иностранцам в том числе.       — Ладно. Главное, что ты жив и цел. Надеюсь, что к тебе никто не приставал и мне не нужно отправлять Игоря отстаивать твою честь и достоинство! — журналистка смеётся, Дубин краснеет и отворачивается к окну. Вид там красивый знаете ли…       — Всё в порядке. Коммуникатор из-за Хольта сломался разве что, но я думаю что остальные и сами это поняли. Кстати, а почему ты здесь? Только ли из-за беспокойства за друга? — просто Димка прекрасно знает подругу, так что его лукавый взгляд возвращается к той, пытаясь сфокусировать образ Юли на месте перед глазами. — Ждёшь рассказа из места событий от первого лица?       — Мне просто интересно одно: знаешь ли ты причины того, почему к нам снова заявился голландский миллиардер, плейбой и совсем не филантроп? Полиция и прокуратура ведь так и не смогла предъявить что-то Хольту, так? Так. И он снова сунулся в наш прекрасный бедный город… — Пчёлкина обводит взмахом руки пространство перед собой, — Может ты знаешь хоть немного? Хоть какой-то контент на эту тему, а я начну собирать по крупицам информацию и…       — Юль, даже если бы знал, то всё равно не сказал бы. Это ставит под угрозу моё личное прикрытие и всё дело. Сейчас важнее всего — Алтан Дагбаев и его дела. Всё остальное останется… — Дима прикусывает губу, воспоминания активно подкидывают ему картинки «всего остального» в сознание. — На потом.       Журналистка недоверчиво приподнимает бровь вверх, её мимика в этот момент просто кажется бесценной, но она не продолжает настаивать и не давит на Дубина, понимая и его ситуацию, положение в первую очередь.       — Хольт темная лошадка. Просто будь осторожен со всеми людьми, которые тебя теперь окружают. Им ничего не будет стоить разрушить чужую жизнь, — слишком уж серьёзно звучат слова Юли, но когда она вдруг с улыбкой произносит следующее, то Дима не может сдержать смешок: — Поэтому иди на опережение и разрушь их жизни сам, усатыш!

***

      Лёгкие, почти ненавязчивые прикосновения… Его ладони скользят по взмокшей коже, пробираются ниже к грудной клетке и шёпот касается уха, дыхание опаляет чувствительную кожу:       — Мистер Хольт… Август…       Кожа под прикосновениями мурашится, выдаёт её обладателя с головой, потому что под ней скапливается ещё больше напряжения; оружейный магнат хочет прикоснуться сам, но его запястья скованы тяжёлыми металлическими наручниками, которые лишь немного холодят его кожу. Мужчина дёргает руками, небольшая цепь звякает, но не поддаётся, а со стороны, рядом с его ухом слышится очаровательный смех молодого предпринимателя.       — Так не пойдёт, Август…              — Хольт! — из оцепенения его выводит громкий голос и голландец часто моргает, поднимает взгляд на лицо одного из своих союзников, сам же потирает переносицу и вздыхает. Дагбаев теряет терпение.       Если бы он не сидел напротив него в этом небольшой, но уютном зале ресторана, выкупленном специально для этой встречи самим ван дер Хольтом, то Август было бы представление поинтереснее — нетрудно представить то, как стоит этот человечек и постукивает нетерпеливо ногой по полу, а может еще и руки в бока себе упирать бы начал, как самая настоящая строгая учительница. У него как раз была такая.       — Я за последние несколько суток спал от силы три часа. Wat wil je van me, mijn vriend? — взгляд у него и правда сонный, подёрнутый невольной дымкой расслабленности, но Август всё равно насторожен, а в любой другой ситуации застать врасплох его может разве что… молоденький бизнесмен из Москвы.       Он ещё обязательно выяснит к чему были наручники в этом небольшом хорни-сне.       — Точно! — только голос подаёт не Алтан, а тот самый Дракон за его спиной, ухмыляясь собственным размышлениям. — Выглядишь так, Хольт, будто по тебе проехались парочка твоих же разработок. А ещё в твоих мешках под глазами можно картошку и морковку хранить.       Август ментально отмахивается от белобрысого наёмника, физически же смеряет его взглядом и отводит тот прямо в раскосые глаза Дагбаева. В тех читается нетерпение, лёгкий шлейф раздражения и чего-то достаточно опасного, даже для самого оружейного магната.       И не с такими справлялись, конечно…       — Хольт, не хочешь познакомить меня со своим красавчиком? С тем, кого ты увёл в тот вечер из клуба, — Алтан затягивает в лёгкие дым из трубки, выпускает тот едкими клубами и Август предпочитает присоединиться к нему, чем быть пассивным курильщиком, поджигая собственную сигарету и затягиваясь приятным табачным дымом с лёгким привкусом цитруса. — Опережая твоё недовольство, дорогой союзник, но лично мне стало интересно то, чем же тебя зацепил этот…       — Личная жизнь на то и личная, дорогой… allié, — оружейный магнат хмыкает на попытки выведать у него информацию лично. — И он пока ещё не мой.       — Вот именно что «пока ещё». Для тебя нет ничего невозможного, перед тобой раздвинет свои стройные ножки не только модель, но и русский предприниматель.       — Ты и про себя намекаешь, lief?       И Август с удовольствием замечает как напрягается Вадим, как его руки стискиваются в кулаки и сжимается выразительная челюсть, а ухмылка становится практически хищной. В противовес ему Алтан посмеивается тихо и наконец позволяет себе улыбнуться, прикрыв глаза.       — Мы оба знаем, что я не в твоём вкусе, Хольт. А ты не в моём.       Август вкусы Его Золотейшества знает прекрасно. Один из них сейчас его взглядом сверлит так, будто готов сорваться и придушить голландца голыми руками, что он посмел даже подумать в таком ключе в сторону Дагбаева. Какая неожиданная прелесть…       — Организуй встречу с русским красавчиком сам, но с условием, что я тоже буду на ней. Сможешь?       — Дорого же тебе это обойдётся когда-нибудь — за пассиями своими бегать.       — Как мило с твоей стороны считать мои деньги, Дагбаев, но как-нибудь уж справлюсь.