A Legacy of Warmth | The Seventh Day

Шэнь Цинцю вошел в Теплый Красный Павильон, и СюЯ снова спрятался в ножны. Он был измотан до костей. Его вновь обретенный стоицизм оказался крайне тяжелым испытанием, когда он полторы недели подряд сталкивался с натиском своих боевых братьев и сестер. Десятидневная межпиковая конференция в рамках подготовки к предстоящему отбору учеников. Причина, по которой он не был Буддой, заключалась в том, что он не вернулся бы из просветления ради этих ублюдков. То, что его держали взаперти в конференц-зале, сжигало его апатию и разжигало раздражительность. К третьему дню Шэнь Цинцю уже основательно перебрал в памяти все возможные фантазии об убийствах, пытках, и вообще о том, как разрушить всю жизнь. Ели бы он еще бы на секунду остался в том подавленном и неприятном помещении, исходящих из ЦанЦюна, то потерялся бы весь достигнутый прогресс. Ему действительно не хватало настоящей, хорошей компании. Отсюда и побег в Теплый Красный Павильон. Когда он проходил через главный вход, его шаги издавали приятный стук, смешиваясь с далеким бренчанием пипы и звоном женского хора. С приветливыми улыбками его провели за карминовые занавески и по чувственно освещенным коридорам, мимо интимных комнат для развлечения и больших залов для менее богатых клиентов. Он и сопровождающая девушка проскользнули в зал с низким поклоном в общее помещение для членов борделя. Проститутки, повара, служанки и слуги, которые были свободны от работы, болтали небольшими группами. В одном из углов зала проститутка постарше развлекала нескольких молодых служанок какой-то небылицей о грязном любовном треугольнике между какой-то проституткой и брошенной женой ее покровителя. Цзюэ-цзе всегда любила трахать мужчин. Шэнь Цинцю был почти уверен, что эта женщина наняла его для иллюстрации желтой книги с похожим сюжетом, несколько месяцев назад. Он был весьма горд ракурсом с его участием в одной из сцен с каретой. Некоторые из жителей павильона, которые были знакомы с ним, разразились дружескими приветствиями. "Шэнь-лаоши! Когда вы снова продемонстрируете нам игру на эрху?" "Приветствую, Даочжан!" "Мастер Шэнь! Обязательно попросите у Чжэлюй-цзэ новое вино, которое она сварила! Оно слаще, чем в прошлый раз!" Смех и приветствия смешались, и кто-то начал петь. Он уже начал чувствовать себя легче. Невероятно, что может сделать приятная компания, не правда ли? "Шэнь-женрен, какова цель твоего визита?" Это была Госпожа Хао. Она подошла к нему, и ее бледно-голубые одеяния развевались при каждом шаге. "Освежить душу и занятья делами, Госпожа Хао". "Дела могут и подождать. Чувствуй себя как дома." Изящная дама начала уходить, бросив через плечо. "И обязательно попробуй новое творение Чжэлюй, оно очень вкусное". "Как прикажите, Госпожа". Вскоре Шэнь Цинцю оказывается зажатым между двумя веселыми женщинами с кувшином самого сладкого вина, которое он когда-либо пробовал. Если бы только Цзуй Сянь смог сделать что-то настолько сладкое с их фирменной силой, то Цзю был бы счастливым человеком. Он позволил легкой дымке окутать себя. Это создавало приятный эффект легкой размытости. Алкоголь разжигал искусственное тепло внутри, притупляя грани мира достаточно, чтобы он нашел утешение в собственном существовании. Сладострастная история Цзюэ-цзэ подошла к концу на сладкой ноте: жена выкупила контракт проститутки и увезла ее в путешествие, чтобы показать мир за занавеской борделя. Шэнь Цзю наполовину интересно, не забыла ли она, что у героини рассказала вообще-то был муж. Не то чтобы Цзю был против того, чтобы мужчин использовали в качестве сюжетного хода. Это было довольно приятное изменение темпа. Ха, ублюдки Хуан-Хуа превратились в простую выдумку. Чего бы Шэнь Цинцю только не отдал....Если бы только... Фу, его настроение сразу испортилось. Эх, сладкое вино его смоет. Шэнь опустошил бутылку. Одна из сестричек протянула ему другую, и Цзюэ-цзэ начала жаловаться, что только она рассказывает истории, а теперь "очередь кого-то другого!". Её взгляд метнулся к незаметному присутствии мужчины, словно ястреб, заметивший полевку. "Шэнь-лаоши, расскажи нам историю!" Эта идея сразу же пришлась всем по душе. Пожалуйста "Да! Шэнь-даочжан! Расскажи нам сплетни об этих великих и могущественных заклинателях!" "Расскажи историю!" "Пожалуйста, Лаоши!" Все они жаждали его сотрудничества, и десятки сверкающих глаз были обращены на него, а восторг превращал женщин обратно в маленьких девочек с яркими глазами, которые видели мир с радостью. На Шэнь Цинцю нахлынули воспоминания, которые он считал давно угасшими. Он снова был молод и опирался на плечо Шэнь Юаня, когда они лежали в пустом стойле, а вокруг собрались остальные конюхи. Юань оживленно рассказывал историю, его голос то повышался, то понижался, декорации менялись на бешеной скорости- это была история о братьях. Шэнь Цзю все еще помнил историю о том, как два брата потеряли свою любимую мать и занялись демоническим культивированием, чтобы вернуть ее, при этом младший потерял тело, а старший- ногу.. И поэтому старший пожертвовал своей рукой, чтобы привязать душу своего диди к доспехам.. Он помнил как был увлечен поворотами сюжета, но не хотел признавать, что бы очарован так же, как те безмозглые конюхи. Он не был ребенком, Шэнь Юань! Юань просто улыбался, его глаза блестели от удовольствия, когда у Цзю перехватывало дыхание, а неожиданные повороты сюжета прорывались сквозь его юношескую маску зрелости. "Пожалуйста, даочжан! Тольку одну!" Алкоголь сделал его достаточно мягким, что бы он мог отказаться от их мольбы. Он рассказал им о старой сказке, которая была прожита тысячу раз, написана еще тысячу раз и рассказана трижды. Он не был таким искусным рассказчиком, как А-Юань, поэтому вместо этого он начал говорить о ткаче. "Хорошо-хорошо, я расскажу одну историю. Только одну." Раздались радостные возгласы и заразительные улыбки. Быстро глотнув вина, голос Шэнь Цинцю понизился до ритма повествования, тембр истории скользил по его горлу, как сладкое вино. "Многие слышали историю о Чжину и Ниулане и их сверхъестественной связи. Кто не знает Чжину? Ткачиху золотых облаков? И ее возлюбленного, мужа, Ниулана, коровьего пастуха? Мы слышали о влюбленных, жестоко разлучённых, воссоединившихся только на седьмой день седьмого месяца. Мы слышали о том, как они пересекли Небесную реку по сорочьему мосту, чтобы вновь обняться, и о разбитом сердце, когда они расстались в вечном танце. Некоторые уважаемые учителя говорили о том, что разбитое сердце Чжину- это урок о том, что радость мимолетна, и о необходимости беречь любовь. О том, что даже возлюбленные должны расставаться. О неожиданной удаче непредвиденных встреч. Мы все знаем, как разгневанная Цзиньму в своей жестокой мудрости разлучила их, запретив отношения, ибо разница в социальном положении была слишком велика. Позвольте этому рассказать вам ее еще раз, сплести историю заново, для удовольствия и мудрости. Чжину- младшая из семи небесных дев, дочь Нефритового императора и Золотой матери. Как одна из дочерей феи Юди влюбилась в смертного мужчину? Все началось с желания. Маленькие ткачихи, даже небесные, почти не выходили из дома. Чжину ткала, но ее желанием было ходить под ними. Наша история начинается с исполнения того самого желания. Чжину танцевала под золотыми облаками, ее легкие ноги плясали на мягкой траве смертной земле. Ее тихий восторг перенес из священной пустыни в земные пределы. Молодая девушка не питала особой любви к смертным, но и неприязни в ее сердце не было. Но она особенно любила одиночество, поэтому, когда смертный мужчина наткнулся на рощу, где она наслаждалась тишиной и спокойствием, она не очень-то и обрадовалась. Смертный, раскинувшийся на зеленой подстилке из папоротников, смотрел на Чжину с ошарашенным лицом. Рот его был открыт, не обращая внимание на упругие растения, к которым прикасалось его лицо. "Эта канавка занята, бродяга", рявкнула обиженная ткачиха. "Иди, найди другую". Видите ли, Чжину была воспитана в чувствах, которые вступали в противоречие с невоспитанным пастухом. Поэтому ее отвращение было подогрето." "...эм, Господин Шэнь? Разве ткачиха не должна быть идеальной девицей? Разве она не кажется немного...грубой?" "Никто не идеален, Сяо Ву-мей.      Это невозможно." "Разве это не сказка..." "Кто рассказывает историю? Я." Шэнь Цинцю отпил еще глоток вина и повысил голос. "Прекрасная дева! Этот скромный пастух приносит свои извинения..." "Мне плевать на извинения",- фыркнула оскорблённая фея. "Меня волнует только одиночество, которое ты так грубо прервал". "Этот извиняется",- сказал пастух, немного удивленный беспощадной натурой странной девушки. "Но этот не знал, что этой безымянной роще требуется резервирование." "Ты! Эта роща не безымянная!"- сблефовала небесная дева, принимая надменный вид, чтобы придать своим словам достоверность. "Эта роща- святилище небесной девы Чжину!" "Возможно так оно и есть", возразил Пастух,-"Но я все еще не припоминаю, что бы эта роща носила какое-либо название, даже когда копался в истории". Предполагаемый бродяга немного оборонялся, поскольку хотел вернуть себе хоть какую-то почву под ногами после того, как буквально упал лицом вниз перед милой леди. Таков уж обычай молодых людей. "Я не ожидала, что человек твоего уровня будет разбираться в истории или благочестии!". Возмущенно вскрикнула девушка, ибо сейчас она была весьма недовольна: решетка товарищества навлекала на нее гнев. (Она не хотела признавать, что ей нравится отказываться от скромности, которую она носила как униформу.) "Эта роща называется Синьчжунфэн". Объявила ткачиха, не зная о силе имен. Судьба может быть ироничной. "Понятно..."-протянул коровий пастух,-"тогда было бы это большим упущением, если я не окажу почтения, не так ли? Что предпочитает Дева Чжину? Какие блага она дарует? Не избавишь ли ты меня от разжигания гнева Прекрасной Девы, наставляя меня?" Чжину правда задумалась, сообщать ли смертному, что он уже вызвал ее гнев или, по крайней мере, неприязнь, но это было бы еще более хлопотно, чем хотелось бы. "Чтобы почтить Деву Чжину",- пробормотала она,-"нужно поклониться мягкой траве, положить свое сердцечное подношение точно в середину рощи, прочесть хвалебные стихи великолепным облакам Чжину и вознести возлияния, после сего тихо удалиться". "Этот скромный труженик не посмеет обидеть Деву". Юноша поклонился в мягкую траву, а затем подошел к нимфе. "Простите,- сказал он,- вы стоите посреди рощи". Парень остановился. "Неужели Дева собирается предложить себя в жертву достопочтенной Деве Чжину?" Ее охватило озорство. "Да!"-, вскрикнула девушка,-"Я- преданная почитательница Чжину, поэтому, если я скажу тебе убираться из ее рощи, ты должен свалить!" "Конечно. Но, как и подобает,- промолвил Ниулан,-я буду регулярно оказывать должное почтение Госпоже Чжину. Поэтому молю ее почитательницу оказать милость этому бедному пастуху". "Хм.",- единственное, что он произнесла. Хотя, как ни странно, после ухода пастуха тишина стала довольно скучной. Так начался танец Пастуха и Ткачихи. Чжину приподняла юбку и поднялась обратно на небо, не откладывая надолго свои обязанности. Но пока ее пальцы управляли нитями, пока она развешивала золотые облака, в ее голове возникал образ смертного, и его слова в роще звенели в ее голове. Какой вред ей принесет, если она немного поиграет со смертным? Кроме того, ей следует проявлять должное усердие и почет своей новой роще! Почему бы не отказаться от обыденной скромности в обмен на небольшой момент власти? Она могла бы беззаботно развлекаться в мире смертных и продолжать выполнять свои небесные обязанности. Какой смысл отказывать себе? Кроме того...разве не приятно похвастаться своим мастерством? Каждый день она развешивала для смертных великолепные облака, каждое из которых было уникальным! Она гордилась своей работой. Возможно, это и не самая величественная или важная обязанность, но создание красоты делало существование достойным! Чжину снова прокралась к роще, на этот раз в одежде соответствующей тому, как, по ее мнению, должен выглядеть адепт. Она опустилась на колени в мягкую траву Сяньчжунфэн, и между ее пальцами начал формироваться небольшой кусочек небрежного плетения. Смертельное любопытство не подвело в тот день. Вернулся Коровьи Пастух, следуя установленным следам. Он поклонился в зеленую траву и положил небольшой кусок резного рога в середину рощи, пробормотал то, что молодая фея приняла за похвалу, а затем совершил возлияние из потертого котелка. Осматриваясь, он поймал взгляд Ткачихи, и на его лице мгновенно появилась улыбка. "Приветствую Деву-Почитательницу". Чжину почувствовала в себе азартность, и если бы не необходимость самоконтроля, она бы распалась в хищной ухмылке. "Приветствую просителя", ответила она." "Мастер Шэнь, а где же романтика? Смущение? Свидания?" "Терпение! Неужели вы не любите хорошую развязку? Удовлетворительной кульминации? Что это за требования мгновенного удовлетворения?!" Шэнь Цинцю чувствует себя как одна из тех танцовщиц в борделе, которую укоряют и улюлюкают, чтобы она просто "перешла к делу!". В наши дни никто не уважает тонкости мастерства. Каждый хороший рассказчик знает, что чем сильнее напряжение, тем сильнее развязка. Хулиганки.