A Legacy of Warmth | The Seventh Day

Без лишних слов они закончили посиделки, и Шэнь Цинцю с другими цзецзе уединились в кровати, похожее на гнездо. Сон быстро одолел их. Последним ощущение Цзю перед сном были тёплые руки, крепко обнимавшие его, мягкость шелка и аромат лёгких духов с ноткой мускуса, который был успокаивающе человеческим. Шэнь Цзю не мог сказать, когда он перешёл от бодрствования к дремоте, или когда он переступил порог и начал видеть сон. Где то между воспоминанием и воображением он осознал себя. Он дрейфовал, как могут плыть только те, кто видит сны, без причин и без смысла к изменчивым течениям своего покоящегося разума. Он погружался всё глубже, разум поглощал его. Сухопутное животное в бескрайнем океане. Тонет, тонет, тонет. Он вот-вот упадет на самое дно. Он приготовился к удару. Дно океана было усыпано острыми камнями, и свет с поверхности почти исчез. Он опускался всё ближе и ближе к острым, как бритва, камням. Момент настал. Острые камни вонзились в мягкую плоть его спины, и он почувствовал отдаленную боль, а затем течения унесли его куда-то в даль. Волосы развевались вокруг него, и ветер проносился мимо него. Открытое небо смотрело на него сверху, открытое и синее, как океан. Он падал, падал, падал. Он смотрел. Он искал. Он тосковал. Он тянулся. Он пытался вернуться... Нет, пожалуйста, он хочет остаться- Мост, старуха, чаша. Осколки чаши разлетелись по мосту- Шэнь Цзю проснулся. Пара рук обнимала его, ладони нежно гладили его волосы, ногти иногда слегка царапали кожу головы. Шелковые простыни борделя, как подсказал ему разум, приятно скользили по его обнаженной коже. Его нижняя одежда задралась во время сна, но ему всё равно было тепло и уютно. Его щека лежала на твёрдой груди. В его ноздри достигли приятный аромат ладана, ностальгия переплеталась с богатыми цветочными нотками. Слабый свет проник через оконные занавески, висящие в комнате в комнате парчовые шторы и прозрачные занавески н кровати. "А-Цзю, ты со мной?"- голос А-Юаня был нежным, с тонкой надеждой в голосе. "Всегда",- ответил Шэнь Цзю, обнимая торс Юаня. С довольным вздохом он снова закрыл глаза, его тело расслабилось, и он начал погружаться в сон. "А-Цзю, у нас нет вечности. Останься со мной". "Посмотри на меня, А-Цзю". Он подчинился и посмотрел на Шэнь Юаня. Его волосы были мягкими, как каскад, и когда на них падал свет, они сияли, как расплавленный металл из кузницы Вэй Цинвэя. На лице Шэнь Юаня были изящные пятна румян, а губы были красными. Глубокое темно-красное одеяние, которую носят только куртизанки, обрамляло изящную шею, а ногти были аккуратно ухоженными, длиннее, чем Цзю когда-либо видел, и чистые. "У нас нет вечности?" Что это должно было означать? "А-Юань, тебе нужно куда-то идти?" Шэнь Юань промурлыкал и перехватил Цзю. Его голос был лёгким, но в нём прозвучала нотка злобы, которая привлекала внимание. "Помнишь, как ты сказал, что "не веришь, что тебе позволят оставить меня?" Ну, на самом деле всё наоборот". В глазах парня отразился горько-сладкий блеск, и Цзю вновь пришел в себя. "А-Юань?-Что?-" Это было реально и нереально. Сон и воспоминание, желание и мечта. Шэнь Цзю чувствовал всем своим существованием, что А-Юань был с ним. Но он понимал, что это не было реальностью. Шэнь Юань никогда даже не вступал в Тёплый Красный Павильон. Это не могла быть реальностью. Однако. Этот свет в глазах Юаня был настоящим, в нём сквозила пробирающая до самых костей уверенность. Это было нечто особенное в нём, что невозможно было передать лишь одним простым воспоминанием, потоком слов, которое его воображение так и не смогло по-настоящему создать. "Это я не могу остаться с тобой. Что бы я ни предлагал, А-Цзю, от чего бы я ни отказывался, я не смогу воссоединиться с тобой. Я никогда не был предназначен для этого мира, и я не могу вернуться. Мне сказали, что моя миссия выполнена, а моё место всегда было временным". "А-Юань, я не понимаю, объясни мне",- умолял Цзю, его душа и сердце были с смятении, а разум был не уверен. "Я хочу. Я хочу помочь тебе понять, хочу объяснить, А-Цзю, но не могу. Но я хочу, чтоб ты знал, что я хочу видеть тебя живым. Не теряйся в гневе и боли. Результат- то, что я не могу выносить. Пожалуйста, А-Цзю, умоляю, запомни это. Я верю, что ты сможешь. Ты уже проснулся однажды, так сделай это и сейчас". Шэнь Юань поднял руки и обхватил его челюсть, и Цзю почувствовал удар в сердце. А-Юань практически умолял его. Он не знал, что делать. "А-Юань, я запомню, но что случилось? Я не...А-Юань, где ты? Я искал тебя, пытался найти твой дух, чтобы упокоить его, но не было никаких признаков того, что ты вообще жил. Что мешает тебе двигаться дальше? Я уверен, что смогу найти способ подавить это, или, если у тебя есть желание, которое нужно исполнить для твоего покоя, просто назови его". Шэнь Юань засмеялся и его сердце забилось чаще, в горле пересохло. Это был не радостный смех. Он был грустный. "Ох, А-Цзю...Ты- моё желание. Когда мы впервые встретились...я был...у меня никогда не было своего места, А-Цзю. Во всех моих воспоминаниях о переездах я всегда был оторван от реальности. Преследовал свою жизнь, вместо того, чтобы жить ею. Действовал по заранее написанному сценарию, оценивая свою жизнь по чужим ожиданиям, а не своим желаниям. Я...я умер таким образом". А-Юань прислонился лбом к его лбу, и его слова были переполнены сожалением и смирением. Его пальцы на подбородке были нежными. "Я встретил тебя, А-Цзю, и мой план состоялся в том, чтобы продолжить в том же духе, не сопротивляясь воле всех, кроме себя. Но мне стало любопытно. Поэтому я продолжал смотреть на тебя, тянуться к тебе. Это было любопытство, подобное любопытству мотыльков, летящих на открытый огонь. По мере того, как мы с тобой сближались, любопытство сменилось желанием. Я понял, что свет открытого пламени содержит тепло, и я захотел его". Голос Шэнь Юаня был таким, таким, таким нежным. Тело Шэнь Цзю болело от его прикосновений, сердце сжималось, как синяк, натертый нежным бальзамом. "Ты был первым, кого я выбрал, первым желанием, которое я осознал. Все мои выборы до тебя были просто подчинением. Моё существование с тобой- исполнение моего желания. Хотя я не думаю, что это желание можно удовлетворить. А-Цзю...", продолжил А-Юань, откинувшись назад и глядя в его глаза. "Ты не объект моего желания. Ты- человек, которого я желаю, тот, с кем я хочу остаться. Я хочу, чтобы ты был со мной, но больше всего я хочу, чтоб ты был счастлив". Шэнь Цзю почувствовал отдаленное покалывание пробуждения и напрягся. Он не хотел уходить. Он не хотел просыпаться. Ему было всё равно, был ли это сон, в котором демон усыплял его же самыми величайшими фантазиями. В дверь их комнаты постучались. Неотложность пронзила их, и Юань глубоко посмотрел в глаза Цзю, его слова были торжественными, одновременно клятвой и обещанием. "Я жду тебя, А-Цзю. Живи и живи хорошо. Если...если ты хочешь видеть меня, как я хочу тебя, то присоединяйся ко мне. Я не хочу, чтобы ты страдал, я не позволю тебе верить, что ты никому не нужен. И я не хочу, чтобы ты жил, как я, бесформенный и бесцельный, голодный пёс, рожденный в клетке и умирающий там же. Независимо ни от чего, А-Цзю, я хочу, чтобы у тебя была жизнь, полная радости". "Я не позволю тебе верить, что ты никому не нужен". Эти слова пронзили Шэнь Цинцю как молния, и слово "не нужен" эхом раздалось в его голове, как раскат грома. Он любил этого человека. "А-Юань..." Шэнь Цинцю проснулся. Его протянутая рука словно насмехалась над ним.