Случайный триггер

Национальный театр Шайо был и остаётся знаковым местом не только для Парижа в целом, но и для Бальман в частности. Устраивать там показы и фотосессии стало для модного дома доброй традицей. Визитной карточкой театра стало не столько само здание, безусловно красивое, сколько вид на Эйфейлеву башню, открывающийся из длинных окон. Для афтер пати бренд занял "Foyer de la dance" - просторное помещение, обычно исполняющее роль кофетерия. Панорамные окна от пола до потолка показывали посетителям знаменитую башню во всей красе. Чёрная колонада и золотые декоративные чаши вторили стилю Бальман, элегантно и строго украшая зал. Напротив окон длинная стена была покрыта фресками. Обычно во время фешн вик по залу были брошены невысокие сидения, сейчас же вместо них красовались небольшие столики. Но места для фотосессии тоже было предостаточно. Накрученный тяжёлыми мыслями Хонджун поднялся по лестнице в зал. Народу было не очень много. Но некоторые гости предпочли переодеться специально для афтер пати. Не успел айдол пройти к центру зала, как его уже перехватил очередной репортер, чтобы тот сказал пару слов о показе. Хонджун мягко улыбнулся и принялся за работу. Как ни крути, ему нравилось внимание к своей персоне. Он с удовольствием фотографировался с гостями, раздавал интервью и делал селфи. Он даже немного отвлёкся от печальных размышлений о предстоящем разговоре. Скрасил вечер и бокальчик шампанского. Но на этот раз только один. Хонджуну не хотелось много пить, алкоголь уже ни раз сыграл с ним злую шутку. Через некоторое время среди колонн показалась Дав, уже в брючном костюме лососевого цвета. Хонджун попривествовал её снова, не забыв сказать пару комплиментов её образу. - Всё ещё поверить не могу, что вы с Оливье выбрали практически одинаковые наряды, - улыбалась девушка, - или вы просто договорились? - Уверяю тебя, это просто случайность! - махнул рукой айдол. Хонджун также перекинулся парой слов с Карди Би и сфотографировался с Рианной. Хонджун чувствовал себя всё более уверенно в окружении знаменитых людей. Людей, на чьей музыке он вырос. Наконец под громкие аплодисменты в зал вошёл сам Оливье Рустен. На этот раз он показался в своём более классическом черном наряде, в пиджаке и удлинненой майке, открывающей грудь. Его волосы танцевали вокруг него при каждом движении. Он приветствовал гостей, приобнимая мужчин и женщин за плечи. Хонджун вздохнул, чтобы набраться смелости, и направился прямиком в толпу. Оливье считал себя человеком, ошибающимся довольно редко. Иногда он ошибался в людях, иногда перебарщивал с ботоксом и редактурой своих фото для Инстаграм. И возможно, ему стоило больше знать о правилах пожарной безопасности. Однако в остальном он видел себя человеком вполне рациональным. Тем не менее, большой ошибкой было предположить, что шот эспрессо улучшит ситуацию в его нынешнем состоянии. Горячий напиток только обжог пищевод и пустил новые волны тошноты. Глоток воды не помог убрать рвотные позывы. Но Оливье промокнул пот со лба и вышел в зал уже в новом образе. Дизайнер продолжал мысленно убеждать себя в том, что с ним всё в порядке. С каждой минутой делать это становилось всё сложнее, но показывать слабость сейчас было нельзя. Просто нельзя. Под прицелами камер, в свете софитов, он не имел права раскисать. Он улыбался лицам, постепенно смешивающимся в единый поток. Он успокаивал себя, что в его состоянии не было ничего катастрофического. Бывали деньки и похуже. В какой-то момент в этом потоке он вычленил прекрасное лицо молодого корейца. Хонджун пробирался к нему, неизменно извиняясь за неудобства. Всё-таки было в нем что-то особенное... Что-то, что вызывало в сердце Оливье трепет. Парень наконец поровнялся с кутюрье. Они снова обнялись. - Большое спасибо, что приехал, - проговорил Оливье. - Я не мог пропустить такой день! - улыбнулся в ответ айдол. Дизайнер опустил руку молодому человеку на талию. В голове вспыхнули воспоминания той самой ночи. Трудно поверить, что такой милый парень со взглядом испуганного оленёнка способен так хорошо работать бёдрами и членом... Рустен неловко поджал губы, смущенный собственными мыслями. Хорошо, что малыш ничего не помнит, он бы наверное умер от стыда... - Я бы хотел с вами поговорить, - шепнул дизайнеру на ухо Хонджун. - Что ж, хорошо, о чем ты хотел поговорить со мной? - не переставал улыбаться Оливье. Ему нравилось смотреть на Хонджуна, нравилось, что он был рядом. - Я не уверен, что стоит обсуждать это здесь... Рустен приподнял правую бровь. - О чем ты, дорогой? - шепнул он. - Я всё вспомнил... - прошептал в ответ Хонджун на самое ухо дизайнеру, - ту ночь... Оливье отпрянул на полшага назад. Черт возьми. Черт, черт, черт, да как же так вышло?! Кто вообще хоть что-то вспоминает после того, как перепил?! Мужчина нацепил на лицо самую фальшивую улыбку из возможных. В это же время на лице Хонджуна отобразился стыд нашкодившего школьника, это выглядело почти мило. - Хорошо, - Оливье похлопал айдола по плечу, - не переживай, поговорим об этом позднее. Хон кивнул модельеру и отошёл, чтобы не занимать место других гостей. Рустена мутило. Ему хватило потрясений на сегодня, но нужно было продолжать вечер. Он пожимал руки, обнимался, улыбался, но ощущение тошноты накатывало снова и снова. В зале было душно, он опять сильно вспотел. В конце концов ноги сами унесли его вглубь помещения, когда подвыпившая Карди открыла свой рот на потеху толпе. Спасибо малышке за весёлый нрав и способность притягивать взгляды... Оливье завернул за черную колонну и прижался лбом к её холодной гладкости. Насколько большой будет скандал, если он наблюет себе под ноги прямо здесь? - Господи... - прошептал он, - дай мне сил... И Господь будто его услышал. Чья-то холодная рука коснулась запястья. Оливье поднял голову. Он даже не сразу понял, кто стоит рядом, его отец или... -... Вы?.. - Я удивлён не меньше твоего... Не думал, что ты будешь прятаться ото всех... Рустен отшатнулся и часто заморгал, будто проверяя, наваждение перед ним или нет. - Вот, выпей воды. Сухопарый мужчина вложил в руки кутюрье наполовину полный стакан. - Как... Как вы... Вы решили прийти... Вас пригласили? И я ничего об этом не знаю! - Я думал приехать... Но до тебя было не дозвониться. Хорошо хоть месье Сгарбосса всегда на связи. Смотрю, подготовка к показу тебя не пощадила... Даже не думай пренебрегать своим здоровьем, Оливье. А то закончишь, как я. Рустен всё ещё не мог отойти от шока. Перед ним стоял, как привидение, сам месье Кристоф Декарнен. Он был уже не молод, его волосы полностью покрылись сединой, но не потеряли своей густоты. Он улыбался своей привычной мягкой улыбкой, точно такой же, какой когда-то встретил молодого и свежего Оливье Рустена, едва перешагнувшего порог своего двадцатилетия. За фигурой темнокожего кутюрье все меньше людей помнили о Декарнене, однако именно он стоял у истоков возрождения модного дома Бальман. - Пей-пей, вижу, что тебе нездоровится. Оливье послушно кивнул и сделал первый глоток. - Как вам показ? Мужчина пожал плечами. - Немного китчево. Силуэты странные. Но в остальном неплохо. - Приятно слышать от вас такую похвалу, - ухмыльнулся Рустен, - не хотите присоединиться к общему празднику? - Ты же знаешь, я не люблю такое. Но спасибо за предложение. - Вам спасибо, что пришли... Оливье оглядел зал. Люди общались друг с другом, фотографировались, обнимались... На всех на них были наряды от Бальман. От самых свежих коллекций, до костюмов прошлых лет, уже ставших легендарными. Кажется, Рустен впервые в жизни смотрел на афтер пати со стороны. Обычно он был в центре внимания, обласканный любовью, искренней или фальшивой, но он был там... А теперь он здесь. Наблюдает со стороны. - Месье, может быть мы... - Оливье обернулся, но рядом уже никого не было. А это точно была не галлюцинация? Он опустил взгляд на полупустой стакан. Рустен уже ни в чем не был уверен. Тем не менее ему действительно стало немного легче. Нужно было найти Хонджуна и попросить его о встрече тет-а-тет, раз уж вечер движется к финалу. Он пошёл вдоль колонн, в надежде заметить айдола в толпе. Он мог проследить взглядом корейца ещё некоторое время, но невысокая чёрная макушка Хонджуна в какой-то момент начала отдаляться в глубину зала. Рустен продолжил высматривать парня, стараясь не привлекать к себе внимания. Он бы так и шёл, если бы не столкнулся с кем-то у очередной колонны. - Ох, месье! - Простите, - Оливье обернулся, - Мартина? Девушка посмотрела на него с удивлением. Осознав, кто перед ней, её глаза заблестели от слез. - Месье... - всхлипнула она. - Мартина... Она даже не должна была присутствовать на афтер пати, но всё равно оказалась здесь. Наверное, это была самая отличительная её черта - появляться там, где её никто не ждёт. Оливье не хотелось её жалеть. Не хотелось слушать её нытьё. Но что-то глубоко в душе дизайнера заставило его остановиться. Быть может, это всё мифическое влияние Декарнена? - Ну что с тобой случилось... - со вздохом произнёс кутюрье, - ты перенервничала? Милая, надо что-то с этим делать... Девушка поджала губу. - Не надо слёз, - мужчина осторожно взял её за запястье и отвел подальше от любопытных взглядов. - Простите... Наверное да, я перенервничала... - вздыхала Мартина, - я... Я увидела месье Сгарбосса и... - А что месье Сгарбосса? - нахмурил брови Рустен. - Он... Он... Пока вас не было, он постоянно третировал меня. Месье, он... Он очень жестокий человек. Он фамильярно обращается с сотрудниками, говорит неприятные вещи... И он не уважает вас, месье... Я... Я это чувствую. Он не понимал, что вам нужно побыть одному, не давал спокойно работать и постоянно упрекал меня... Мне кажется, он хочет развалить модный дом, месье... Я, я не знаю, зачем его вообще назначили на должность, если он не понимает вас, вашу творческую натуру... Ваш гений. И ему совершенно на вас плевать. Оливье как бы невзначай оперся о стену. Они стояли в полумраке, недалеко от узкого коридора, ведущего в подсобные помещения. Темнота придавала образу Мартины немного зловещий образ, даже её привычный комбинезон оригинального кроя казался слегка пугающим. Кутюрье сложно было понять, от чего его штормит сильнее, от треклятого эспрессо или от слов девушки. Сколько всего она смогла выдать за несколько предложений... - Мартина, - наконец на выдохе произнёс модельер, стараясь унять рвотный позыв, - не говори глупостей... Сгарбосса конечно человек специфичный, но он не стал бы вредничать на пустом месте. А касательно того, насколько он жесток ко мне... Думаю, он единственный человек в Бальман, который действительно обо мне беспокоится. Я доверяю ему. Девушка медленно выдохнула. - Неужели вы доверяете ему больше, чем мне? - Конечно. Мы работаем в тандеме уже два года, и весьма продуктивно. Так что не вижу никаких проблем. - Месье... Это всё пыль в глаза. Он совершенно не такой, каким кажется... Простите... Я просто хочу уберечь вас. - Уберечь от Маттео? Боже, ты перегрелась... - Месье! - Мартина всплеснула руками, - поймите... Месье, я ведь... Он работает здесь ВСЕГО два года, а я служу модному дому верой и правдой уже шесть лет. За это время вы стали мне как отец... Отец, которого у меня никогда не было. И я бы хотела вам помогать дальше развивать бренд... Но мне тяжело это делать из своего отдела. Защищать вас от этих... Лживых прихлебателей. Разве не будет лучше, если я переведусь в прет-а-порте как дизайнер? Чтобы быть ближе к вам... Пока длилась эта тирада, Оливье все меньше понимал, что говорит ему эта девушка. Будто бы это была всё та же французская речь, но её смысл до него никак не доходил. Что-то в её словах вызвало в нем скользкое чувство, на грани животного инстинкта, подстегивающее его убежать куда подальше. - Быть ближе ко мне, это значит быть ближе и к Сгарбосса, - отрезал Оливье, - милая, ты уверена, что этого хочешь? - Я хочу показать вам, что он не тот, за кого себя выдаёт... - Мне это не нужно, Мартина, - мужчине было все сложнее сдерживать тошноту и гнев, - и ты мне не пригодишься в прет-а-порте, тем более, как дизайнер. Я впустил тебя в свой дом, зная о твоих трудностях, но мне нужен результат... И результат за шесть лет работы здесь ты уже показала мне. - Месье! - взорвалась Мартина, - это всё Сгарбосса вам наклеветал про меня! Она схватила кутюрье за запястье и сильно сжала его, больно вдавив золотой браслет в кожу. - Ах, прекрати! Не трогай меня! - не выдержал Оливье и резко выдернул руку из цепкой хватки, - я видел своими глазами, как ты работаешь, хватит! Ты и нитку в иголку не способна вдеть без истерики. Маттео трудится за десятерых, таких как ты, тебе следует проявить уважение! - Ой, ну, может мне тогда стоит вообще уволиться?! - Ну, блядь, и увольняйся! Первый раз в жизни Оливье позволил себе всерьёз нецензурно выругаться на женщину, на сотрудницу. Мартина стояла перед ним, открыв рот, немая от ужаса и шока. Рустен большее не мог все это выносить. Он еще раз коротко выдохнул и, прикрывая рот рукой отправился к туалетам. Небольшое помещение на этом этаже имело всего одну кабинку, но на удивление, очереди к ней не было. Рустен дёрнул ручку - занято. Чёрт! Бежать на другой этаж не было сил. Оливье оперся плечом о стену, ожидая, когда заветная дверь откроется. Минуты текли медленнее, чем его пот со лба. Дизайнер уже намеревался постучать, но тут замок щелкнул. Рустен хотел было прошмыгнуть внутрь, но только отпрял от двери. Почему... Почему всё происходит именно так? - Сэр? - Хонджун обеспокоенно взглянул на кутюрье, - всё в порядке? - Давай потом... - на выдохе произнес мужчина и, отодвинув айдола от двери, поспешил внутрь. Кутюрье встал на колени перед унитазом, не беспокоясь ни о чистоте одежды, ни о чем-либо другом. Он наклонил голову, очищая желудок. Только когда первые приступы рвоты прошли, он понял, что ему... В некотором смысле комфортно избавляться от той скудной еды, которая оказалась в нем с утра. Всё потому, что кто-то держал его волосы. Стыд кипятком ошпарил уши, шею и щёки. Оливье хотел было что-то сказать, но снова наклонил голову вниз. Ему понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. - Прости, пожалуйста, - прохрипел Рустен, сплевывая слюну, - какой позор... - Не переживайте, - донеслось из-за спины, - я живу вместе с семью парнями, всякое бывает... Не оставлю же я друга в беде? Эти слова ударили в голову и пробили сердце, поднимая к горлу ком совсем уже не рвотных масс. После всего, что случилось, Хонджун всё ещё считает Оливье своим другом? Окажись дизайнер в такой ситуации, он бы вряд ли мог нормально разговаривать с тем, кто умолчал о проведённой вместе ночи... Что ты за человек, Хонджун? Оливье вздохнул и сел на пол. Наконец ему по-настоящему стало легче. Хонджун, продолжая держать тяжёлые пряди, любезно нажал на смыв. - Вам не стоит сидеть на холодном, давайте я помогу вам встать. После, чего крепкие руки подхватили Оливье под плечи. Он не ожидал от айдола такой мощи, но вспомнил, что вообще-то под всеми этими бесконечными костюмами для выступлений всегда скрывался прочный каркас мускулатуры. Хонджун без лишних слов отвёл мужчину к раковине. Оливье принялся полоскать рот и приводить себя в порядок. - У тебя не найдётся жвачки? Хонджун запустил руку в свою миниатюрную сумочку. - Нет, но, - айдол протянул мужчине странный пакетик, - есть это. - Что это? - Это порционный ополаскиватель для рта. Оливье прищурился, чтобы разглядеть непонятные иероглифы, на вид японские. - Храни Господь азиатов за их трепетное отношение к чистоте полости рта. - Простите? - Говорю... Спасибо, отличное изобретение! Ощущение мятной жижи во рту окончательно успокоило желудок. Оливье повернулся лицом к Хонджуну. Тот спокойно смотрел на него, как будто ничего не произошло. Этот парень... Этот парень... Рустен поднял запястье к лицу. Времени было уже много, скоро нужно расходиться... Его не было с гостями суммарно минут двадцать, если не больше, а это очень долго. - Хонджун, - проговорил мужчина, - раз уж... На то пошло, ты сможешь снова поехать ко мне? Мы просто поговорим. Ничего больше. Обещаю. - Я бы хотел, но... - замялся парень, - боюсь, менеджер меня не отпустит... - Мы возьмём его с собой. Выходи первый, жди у входа. Я скоро буду. Айдол кивнул и выскользнул из туалета. Хонджун постарался выйти как можно быстрее, чтобы никто не заметил, что они с Оливье были вдвоём в уборной. К счастью, никакой очереди рядом не было и можно было спокойно добраться до места назначения. Хон старался не думать слишком много о том, что стряслось с модельером. Главное, что он смог помочь ему и скорее всего, Рустену действительно стало легче. В конце концов в Шайо всегда было душно. А тёплый сентябрь уничтожал последние остатки воздуха в помещении. В зале людей стало меньше, многие уже разошлись. Вечер подходил к концу. Айдол улыбнулся Дав, сменившей очередной наряд, прошёл мимо полупустых столиков и хотел было уже направиться к лестнице, но чья-то сильная рука схватила его под локоть. - Простите? - парень развернулся, в надежде услышать объяснения от так бесцеремонно остановившего его человека. - Месье Ким, - перед Хонджуном стоял обеспокоенный Сгарбосса, - вы... Я... Слушайте. Мне всё равно, какие у вас с Оливье отношения, но уходить с мероприятия не попрощавшись - это немного невежливо, вы не находите? - Вы правы, - опустил голову айдол, - извините. Но месье Рустену стало плохо... - Ох... - У меня и в мыслях не было... - Сгарбосса! Мужчина повернул голову. К нему шагал Оливье, немного бледный и с подпорченным у глаз макияжем. - Оливье... Какого чёрта я должен развлекать твоих гостей? Почему только вас двоих не было столько времени? - Маттео, - со вздохом произнес кутюрье, - спасибо. Хоть мне и не нравится, что ты лезешь в мои дела, но ты мне очень помог сегодня. Я завершу вечер на высокой ноте, только дай мне отправить Хонджуна ко мне домой. - Что... К тебе?! - Пойдём, - Оливье взял айдола за руку и повёл к лестнице. Там они встретились с менеджером айдола. Дизайнер позвал двух широкоплечих мужчин в черных костюмах. - Отвезите, пожалуйста, этих двух молодых людей ко мне домой и организуйте им чай. А потом возвращайтесь сюда. - Стойте, подождите... - запротестовал менеджер, - в смысле, куда поедем? Хонджун, какого чёрта? - Нам очень нужно переговорить с месье Рустеном, - пробормотал Хон по-корейски. - Ты опять будешь мешать ему? - Нет, он зовёт меня сам, прошу, нам очень нужно... Менеджер обеспокоенно посмотрел сначала на Хонджуна, потом на Рустена. - На полчаса максимум, - проговорил он. Оливье кивнул и отправил корейцев к выходу. После чего он вернулся обратно в зал. Нужно было попрощаться с оставшимися гостями и завершить этот долгий вечер. - Поверить не могу, - бурчал менеджер, разглядывая дорогую кожаную обивку салона, - опять ты едешь черт знает когда к Оливье сонбениму домой. Это ненормально. - Проблема в том, что у нас есть темы, которые нужно обсудить, - выпалил Хонджун, - но мы не можем этого сделать на мероприятии. Все фоткают, все здороваются, любой может подслушать разговор в конце концов... - Что у вас там за тайны? - Я не могу сказать. - Ах, вот как. Хонджун уложил очки в свою сумочку. - На самом деле, я рад, что вы с дизайнером так близки, - на выдохе произнес менеджер, - но я боюсь, как бы нам это боком не вышло. - Если честно ... Всё, что могло пойти не так, пошло не так. Но всё в порядке. Мы с Оливье сонбенимом оба понимаем, что это не только дружба... Это ещё и бизнес. - Как скажешь. Менеджер отвернул лицо к окну. Хонджун сделал тоже самое. Всё внутри него бурлило и переворачивалось от мысли, что сейчас он снова окажется в том доме. Может быть, воспоминания нахлынут на него с новой силой... Что ж, по крайней мере Оливье вполне доверяет ему, раз отправил его к себе. Или же охранники будут следить за ними? Все эти мысли, вся эта бесконечная рефлексия выматывали его. Хонджун слишком много думал обо всем, что произошло, пытаясь выстроить возможные варианты развития событий у себя в голове. Но всё это было бессмысленно. Оливье оставался для парня загадочной, непредсказуемой личностью. Автомобиль мягко остановился у ворот и спустя мгновение заехал на частную территорию. Мужчины в черном любезно открыли дверцы машины и проводили гостей в дом. Они всё делали молча, чем вызывали дискомфорт в Хонджуне. Ему казалось, что это скорее правительственные агенты, чем обычная охрана. Их усадили на диваны в гостиной. Хонджун нервно погладил черную бархатную обивку. Именно на этом диване он заставил Оливье сонбенима стонать и извиваться... А потом они пошли в спальню... Боже. Парень вытер пот со лба тыльной стороной ладони. - Меня всегда поражали такие дома, - прошептал менеджер, боясь нарушить общую тишину помещения, - огромные комнаты... Вот это всё. И вот он сидит один во всей этой роскоши. - Ну, кому-то нужно много личного пространства, почему нет? Мужчина пожал плечами. - Я бы в такой дом всю свою семью перевез. - Думаю, Оливье сонбеним просто ценит тишину. - Думаю, он скорее слишком любит себя, - с этими словами менеджер кивнул в сторону лестницы, у которой висела огромная фотография дизайнера. Хонджун оглядел помещение. На первый взгляд казалось, что вся мебель расставлена хаотично, но на самом деле в этой планировке была своя система. Диваны и кресла, низкие столики, всё было на своём месте. На гладкой стеклянной поверхности столов были разбросаны листы бумаги и несколько маркеров. Кажется, к ним уже давно никто не притрагивался. Охранник принёс гостям чай и удалился. Хонджун даже не успел поблагодарить его за услугу. - И всё же, - менеджер сделал несколько глотков, - ты выглядишь так, будто вас ждёт не самая приятная беседа. Мне стоит волноваться о твоей репутации? - Думаю, нет. - Ты думаешь, или всё-таки точно? Хонджун отхлебнул немного чая. - Думаю, точно нет. Наконец скрип входной двери возвестил о прибытии хозяина дома. Хонджун подскочил с места. - Спасибо, что дождались меня, - устало улыбнулся Оливье, - извините, нам стоит поговорить наедине. Хонджун, пойдём? - Да, конечно. Менеджер на это только скривился и продолжил цедить чай. Оливье махнул рукой айдолу и поплелся вглубь дома. - Мы идём в спальню? - тихо проговорил Хонджун. - Да, - подтвердил Рустен, - но не волнуйся, ничего не будет. - Я бы... Я бы на вашем месте больше переживал... Хон услышал только тихий смешок в ответ. - Присаживайся, - Оливье указал на заправленную кровать, - и дай мне ещё минут десять. Хонджун опустился на постель. Она казалась будто бы даже пыльной, настолько давно на ней никто не лежал. Рустен удалился в ванную комнату. Айдол вздохнул. Он нервничал, ожидая неприятный разговор. Ему было страшно представить, что в итоге скажет ему дизайнер. Конечно, кутюрье не выглядел недовольным или озлобленным, но кто знает, может быть это всего лишь маска. Под шум воды он размышлял, как будет лучше донести до мужчины свою мысль. Наконец Оливье вышел из ванной. На нем уже не было пиджака, только струящаяся вниз майка. Также он смыл с лица всю косметику. Теперь на его лице были отчётливо видны следы усталости и возраста. - Извините... - неловко начал разговор Хонджун, - я... Ну... То платье... - Ах, платье! - мужчина принялся перебирать свои косички, - не подумай ничего такого... Просто... Так получилось. У меня была возможность переделать его, правда... Хон следил, как кутюрье будто бы рассматривал свой собственный интерьер, вертя головой и ища что-то глазами. Наконец его взгляд остановился на лице айдола. - Хочешь, расскажу тебе один секрет, Хонджун? Парень удивлённо приподнял брови. - Если честно, я это платье не доделал. Точнее... Оно формально доделано, но я бы ещё довёл его до идеала. - Правда? Оно выглядело потрясающе... И не скажешь, что с ним что-то не так. Рустен наклонил голову вбок, тонкие косички стекли по плечам на кровать. - В этом и есть суть искусства, не правда ли? Иллюзия, обман... Умело скрывать недостатки, подчеркивать достоинства, чтобы показать только самое лучшее, что ты можешь... Хонджун только пожал плечами. - А мне кажется, искусство - это самая большая искренность. И ваше искусство тоже. Улыбка медленно сползла с лица Оливье. - Хонджун, той ночью... Мы... - Месье! Айдол резко встал с кровати. В следующую секунду склонил голову вниз, последовал туловищем и в конце согнулся в коленях. Оказавшись на полу, он уложил лоб на тыльную сторону сложенных ладоней. - Оливье Рустен! Приношу свои искренние извинения за инцидент, произошедший той ночью... Я не имел права поступать так с вами. Если вы способны простить меня... - Господи Иисусе, не надо кланяться! - дизайнер упал на колени рядом с Хонджуном, - брось ты это, здесь пол не мыли почти месяц... Тёплые руки аккуратно взяли айдола за лицо и потянулись вверх. - Посмотри на меня, дорогой, - проворковал Оливье, - ты что, тебе не за что извиняться... - Но сэр... Я... Я сделал вам больно... - всхлипнул парень. Его уши и щёки горели. - Нет, нет... Даже если мне было немного больно, но я же сам этого хотел. Я прямым текстом тебе тогда сказал, что хочу тебя. Я полностью доволен проведённой с тобой ночью. - Тогда почему вы мне ничего не сказали... Рустен опустил голову. - Прости, - пробормотал он, - это правда, не тебе стоит извиняться, а мне. Я побоялся... Оливье приблизился к айдолу, мягко приобняв его за плечи. - Когда ты сказал, что ничего не помнишь... Я подумал, что это не случайность. Знаешь, может быть, сам Господь так решил, что тебе стоит обо всем забыть. - Но... А если я в Бога не верю... - Прости меня... Я слишком привык думать за других. Теперь Хонджун даже и не знал, как быть. Даже что ему чувствовать. - Я подумал, что если ты ничего не помнишь, то так будет лучше...- продолжил Оливье, - мы взрослые люди и можем делить постель с кем хотим, но я наслушался историй об айдолах, о том, как им бывает тяжело, когда всплывает их личная жизнь... Я надеялся избавить тебя тем самым от проблем. Но, кажется, нагородил новых. - Я так переживал... - Хонджун не хотел плакать перед кутюрье, но слезы сами появились на глазах, - я боялся, что сделал что-то ужасное. - Ни в коем случае, малыш. Ну-ну, не нужно плакать, дорогой, давай, вдох и выдох, вдох и выдох... Мужчина смахнул большим пальцем слезинку с тёплой щёки. - Но... Ты же понимаешь, что... - Рустен поджал губы, - ты замечальный, Хонджун. Ты хороший парень, привлекательный, очень заботливый, но... -... Но мы не можем быть вместе. Дизайнер удивлённо захлопал ресницами. - Д-да, да... Хонджун коротко выдохнул. - Я всё понимаю. Я даже не думал о том, что... Что у нас может что-то получиться. Знаете... Я восхищаюсь вами, это правда. Но для меня это все слишком сложно, я подумал, что лучше не стоит пытаться... Превратить это чувство в настоящую любовь. - Это очень зрелый и блогородный поступок, дорогой, - Оливье вложил ладошки айдола в свои ладони, - знай, что я тоже тобой восхищаюсь. Твоей честностью и принципиальностью. Я понимаю, о чем ты, и я согласен с тобой. - Мы ведь можем быть просто друзьями? - Конечно. Мужчины улыбнулись друг другу и обнялись. Хонджуну нравилось быть в объятиях дизайнера, чувствовать запах его парфюма и теплоту рук. - Пойдём, твой менеджер уже, наверное, заждался. Оливье встал с колен, но не сразу поймал равновесие. - Держитесь, вам всё ещё плохо? - айдол аккуратно прихватил Рустена за талию. - Да... Меня все ещё немного мутит. Дизайнер всё же смог ровно встать. - Не переживай за меня, пойдём. Они вышли обратно в гостиную. Менеджер спокойно сидел в телефоне, его чай был давно допит. - Как я и обещал, возвращаю вам вашего мальчика, - Оливье с улыбкой показал на айдола. - Отлично, всё, Хонджун, поехали. Менеджер встал с дивана и поплелся к выходу. Хон кивнул и пошёл следом за ним, сзади неторопясь ковылял Оливье. - Мои парни вас отвезут куда скажете, - проговорил Рустен, когда троица дошла до прихожей. - Слава богу, спасибо вам большое! - менеджер схватился за ручку двери, - Хонджун? Айдол медленно обернулся на кутюрье. После их разговора он ощущал тягучую тоску и опустошенность, но за ней светлое чувство успокоения. Он посмотрел на лицо дизайнера. Без косметики оно выглядело сильно уставшим, покрытым пятнами. Он стоял в странной позе, будто боялся упасть. Мягкая улыбка пыталась сгладить впечатление, но мужчина не мог скрыть свою болезненность. - Извините, - обратился айдол к менеджеру по-корейски, - мы не можем его оставить одного, ему плохо... - Пусть охранники проследят, нам пора уходить! - Охранники пусть следят за домом, неужели вы не видите? - Прошу прощения, что-то не так? - подал голос Рустен. - Сэр, эм...месье. Я думаю, вам все же нужна помощь. Вы примите её... От друга? - Ну что ты, не стоит... Хонджун подошёл ближе и взял мужчину за запястья. Его пальцы не могли обхватить их целиком. - Вам нужен некрепкий чай с сахаром. И возможность расслабиться. Рустен ничего не ответил, он лишь положил голову айдолу на плечо. Хонджун не был бы Хонджуном, если бы оставил друга в беде. Айдол усадил мужчину на диван и отправился на кухню. Там он по-хозяйски стал исследовать содержимое ящиков на предмет заварки и мяты. Наконец найдя нужные ингредиенты и заварочный чайник, он принялся за готовку. Менеджер только отправился обратно на своё место, но вскоре тоже составил кампанию айдолу на кухне. Правда, он искал, что может перекусить, предварительно спросив разрешения у дизайнера, конечно же. Оливье сидел неподвижно. В его голову постучались непрошеные гости - воспоминания, о которых он хотел бы забыть. Когда-то давно он сидел на этом же самом месте. Его руки и торс были перемотаны бинтами. Голова была похожа на старый футбольный мяч. Лицо чесалось и болело. Кожа заживала, но медленно. Тогда он сидел напротив его. Тогда Оливье попросил воды. - Ты достал, - он вспылил, но стакан к губам всё же поднёс. Дизайнер не мог пить как обычно, он пользовался трубочками. Всосав немного жидкости он немного отодвинул соломинку губами. - Если тебе что-то не нравится, вызови сиделку... - прохрипел Рустен. - Может быть, мне нравится смотреть на твою беспомощность. - Почему ты так жесток со мной? Он закатил глаза. - Ты тоже со мной жесток. Вон, посмотри, во что ты превратился. Зачем мне рядом с собой некрасивый мужчина? Ни один мускул на лице Оливье не дрогнул. Ему и так было больно. - Уходи... - прошептал Рустен. - Что, прости? - Уходи... Он только пожал плечами на это. - Что ж, ты прав, что мне ещё тут делать? С этими словами он ушёл куда-то в темноту Парижа. И вернулся только под утро. Оливье передернуло. - Вот, я разбавил холодной водой. Выпейте, вам станет легче. Перед лицом дизайнера оказался чай, посылающий к потолку ароматы мяты. - Спасибо, Хонджун. Рустен сделал несколько глотков и мягко положил голову на плечо айдолу. Тяжёлый день наконец-то подошёл к концу.