Бессонница

Ноа всегда ненавидел шум. Тишина. Он бы на нее даже дрочил. Лестера всегда было много. Тошнотворно много. Громкий голос. Громкий храп. Черт, да он даже ночью нарушал его покой. Вот и сейчас, лежа на холодном полу, закутавшись по самый нос в тонкое, сделанное, словно из рыбьего меха, походное одеяло, Ноа был вынужден слушать Лестера и надеяться, что рано или поздно тот задохнется от апноэ. Ворочаясь с боку на бок, он развлекал себя тем, что придумывал способы его убийства. От лайтовых вроде - положить на его голову подушку, а потом сесть ему на лицо. До кровавых - порезать его ножом для хлеба, а Дмитрию на утро сказать, что так и было. Признаться честно, все эти мысли приносили ему удовольствие. Сон все никак не шел. Лестер продолжал храпеть, а Ноа уже совсем не философски рассуждал о том, что надо было послать Лэйн куда подальше, когда она предложила ему поменяться местами. Видите ли, ей нужна была ясная голова для того, чтобы продолжать расшифровку даже в дороге. Ноа же, видимо, ясная голова была без надобности. А еще без надобности информация о том, что причиной рокировки был вовсе не мешающий ей уснуть шум, а то, что он должен был занять место рядом с Генералом. Чем конкретно она собиралась с ним заниматься, Ноа предпочел не фантазировать. Его итак укачивало, а блевать сегодня ночью он не планировал. В итоге имеем, что имеем. А именно: замерзшего и злого Ноа. Довольную Лэйн под одеялом у Генерала. (Нет они что, серьезно думают, что никто ничего не замечает? Ладно, интеллект рыжего, как у оловянной ложки, но остальные-то). А также внезапно замолчавшего Лестера. Стоп! Замолчавшего? Если бы не ночь, Ноа обязательно бы сплясал победный танец. Неужели несколько минут блаженной тишины и он наконец-то сможет отключиться. Разве можно было мечтать о большем? И стоило ему только поерзать на месте, устраиваясь поудобнее, как со спины к нему прижалась горячая туша, а здоровенная рука обхватила поперек талии, буквально притягивая к себе так, что Ноа вжался задницей в чужой пах. на манеру "маленькой ложечки". От возмущения он даже на секунду задохнулся. Ему показалось, что из легких насосом выкачали кислород, и у него снова разыгралась бронхиальная астма, как в раннем детстве. Он что, принял меня за своего плюшевого медведя. Какого, собственно, хуя я должен это терпеть? Нет, Ноа было не страшно столкнуться с праведным гневом Анны, которая, как курица-наседка беспокоилась о том, чтобы все могли высыпаться. Нет, он даже не беспокоился о том, что наверняка Генерал также не обрадуется его ору среди ночи. Тем более, что у них с Лэйн, судя по всему, был сеанс незапланированного петтинга под одеялом, судя по тому, что они подозрительно затихли. Он уже был готов лягнуть Лестера ногой по коленкам, когда почувствовал, что к нему через три слоя одежды прижимается его вставший член. Нет, конечно, Ноа мог бы пошутить про "это пистолет или ты так рад меня видеть" но какие, собственно, могут быть шутки, когда предмет твоего ежедневного раздражения и расшатанных нервов, судя по всему, принял тебя за резиновую вагину. Стоит ли говорить, что Ноа застыл, как суслик в свете фар, боясь лишний раз даже вздохнуть. Конечно же, он подозревал, что отсутствие секса сказывается на всем составе не очень положительно. Раздражительность, косые взгляды друг на друга. Грег, к примеру, напряжение скидывает в зале и раскачался до такой степени, что в прежние времена мог бы поучаствовать в соревнованиях бодибилдеров. Но чтобы все дошло до такой степени? К своему стыду, Ноа не любил врать. В том числе не любил врать самому себе. Поэтому, когда он почувствовал, что его собственный предательский член дернулся в свободных спортивных штанах, кровь прилила к лицу. Он попытался максимально отстраниться. У него это даже немного получилось. По крайней мере, он больше не чувствовал, как под копчиком расплывается мокрое пятно от натекшей из Лестера смазки. Можно ли это было считать успехом? В конце концов, возможно, Тому просто снился какой-нибудь эротический сон с какой-нибудь блондинкой - чирлидершей из прошлой жизни. Чего только не учудишь во сне? Да? По правде говоря, Ноа был практически на грани атаческой паники. Ему удалось отодвинуться еще на несколько дюймов, пока Лестер не притянул его обратно, усугубив ситуацию. толкнувшись своими бедрами вперед. Ноа понял, что провалился. В том числе в попытке унять собственное совершенно неуместное возбуждение. Он почти не дышал. От нехватки кислорода перед глазами начали мелькать черные мушки. Хотелось заорать. Еще больше хотелось опустить руку себе в штаны. Лестер при этом делал поступательные движения бедрами и горячо дышал ему в шею. - Ты же спишь. Господи, пожалуйста, скажи, что ты спишь. Эту фразу Ноа простонал шепотом. Он никогда не думал, что так умеет. Вообще не думал даже, что такое возможно. Но он и не думал о том, что его может возбудить чья-то широкая ладонь на животе, пробравшаяся под футболку и гладящая живот. А она возбуждала. Ноа закрыл глаза и постарался представить, что он находиться в другом месте и других обстоятельствах. Абстрагироваться не получалось. Получалось толкаться назад, чтобы увеличить нажим и амплитуду движений. Завтра он не будет об этом вспоминать. Об этом никто не узнает. Главное - быть очень, очень тихим. Чтобы заглушить стоны, ему пришлось прикусить ребро ладони. Боль должна была отрезвить, но она добавила остроты. Коктейль из адреналина и желания был по составу как коктейль Молотова. По крайней мере, Ноа казалось, что он взорвется прямо здесь и сейчас. От его движений штаны почти сползли, и теперь он чувствовал кожей, как по нему скользят влажные боксеры Лестера. Он, должно быть, совсем двинулся. Может, его снова чем-то траванули? - Да, детка. Ноа будет отрицать в суде, если его спросят, почему хриплый голос на ухо пустил разряд из мозга прямо в пах. Будет отрицать, что накрыл своей ладонью ладонь Лестера, лишь бы тот не опустился ниже пупка. Лишь бы не почувствовал "блядскую дорожку" или, упаси Боже, не потрогал его член. Потому что тогда фантазия того точно прервется. А Ноа очень нужно кончить. Ему давно ничего не было так сильно нужно. Однако у самого Лестера, похоже, были другие планы. Другие планы и намного больше силы. Потому что его ладонь, несмотря на вялые протесты, все же протиснулась под резинку штанов. - Ну нет же! Ноа не узнал собственный голос, который сейчас звучал крайне жалко. - Да, детка. Ну же, кончай, Ты же хочешь. А потом он накрывает его член, а Ноа кончает, как подросток в пубертате, всего за несколько движений в сильной хватке чужой ладони. Тишина после этого оглушительная. И впервые Ноа ей не рад. Он слышит даже, как стучит его сердце. Как спокойно дышит Грег во сне. Как о чем-то тихо переговариваются Генерал с Лэйн. Как сзади рвано дышит Лестер. Совершенно точно не спящий Лестер. Как вы думаете, а провалиться со стыда под землю проще, чем посмотреть правде в лицо?