Бессонница

      Очень часто игнорирование проблемы — лучший способ с ней справиться. По крайней мере раньше Ноа думал именно так. Не замечать чего-то очевидного, ждать пока само все рассосется. Сидеть на берегу и наблюдать как потом по реке проплывает труп врага. В искусстве постижения дзена Ноа мог бы преуспеть. Если бы, конечно, не случилось то, что случилось. Успокаивало, что не только с ним одним. С миром в целом. Ранее спокойный, отстраненный и рассудительный, с каждым новым днем Ноа переставал узнавать сам себя. Откуда-то стало проявляться это неуместное геройство. Беспокойство за людей, которые становились все ближе и ближе, врастали в мясо, прикипали к костям. Беспокойство в принципе стало привычным чувством. Таким же привычным как дыхание или сон. Ему, безусловно, все это не нравилось, но выбирать не приходилось.       С недавних пор, правда, все немного изменилось. У него появился якорь. Своеобразный заземлитель, который помогал приходить в чувства. Если бы он сказал об этом в слух, то сам бы смеялся до колик. Видеть в толпе рыжую голову. Ловить периферическим зрением татуированную руку, тянущуюся за пайком в столовой. Слышать хриплый смех. Невозможность надышаться в поцелуях, которые вырывают украдкой в течении дня. Нестерпимое желание быть ближе. Куда ближе? Анна на обеде пошутила, что Лестер с Ноа превратились в попугайчиков неразлучников. Грег весьма остроумно поправил, что больше их тандем напоминает тандем Чипа и Дейла.       — А я тогда чур Гаечка! — Анна действительно похожа на мышку, особенно сейчас со щеками, полными злаковым батончиком.       — В таком случае Генерал — Рокфор! Сыыыыыр, — Лестер гогочет так, что звенят стекла. Ноа сильно пинает его под столом, пока тот не давится, и обиженно на него смотрит.       — То, что ты Дейл я и не сомневался. Такие же феноменальные умственные способности. Смеяться с набитым ртом, мог придумать что-то получше, чтобы задохнуться и умереть.       Ноа решил игнорировать проблему. Он решил вести себя также как раньше. Будто не было никаких жарких касаний. Всем ведь не обязательно знать подробности их личной жизни. Уверен, что отряд обойдется без информации о том, как в душе с утра Ноа пятнадцать минут практиковался на Лестере в оральном сексе. От воспоминаний у него краснеют кончики ушей и сводит низ живота. Он не мог сказать, что являлся профессионалом. По правде говоря, весь его опыт основывался только на теоретических знаниях. Но Лестер так стонал. Так старался контролировать себя, чтобы не быть грубым. Так трогательно извинялся после того, как кончил ему на лицо и чуть-чуть попал в глаз, что Ноа испытал прилив гордости. Такой прилив он испытывал обычно, когда добивался для себя каких-то очень значимых успехов. Выиграл олимпиаду по математике в старшей школе. Взял престижный грант на обучение. Получил крупный проект на сопровождение. И вот заставил Лестера краснеть и заикаться. Разве это нельзя было считать победой?       Правда сейчас, смотря на то, как он кидает странные взгляды через стол, на которые уже начал обращать внимание не только сам виновник этих взглядов, Ноа все-таки подумал, что он просчитался. Но где?       — Лестер, ты сейчас на Ноа дыру прожжешь. Что вы опять не поделили, ребята? Когда Анна включает строгую мамочку, желательно не спорить, отвечать по существу и стараться не вызвать ее недовольство. В чем-то она все-таки была копией своего брата.       — Он сморит на него не так, как будто они что-то не поделили, Анна, а так словно, — Лэйн замолкает на полуслове после того, как тычок под столом получает уже она — Ноа ему что-то должен.       Сам Ноа закатывает глаза и поджимает губы. Что вообще происходит? Кажется, они оговорили то, что сейчас он не готов афишировать отношения. Так зачем так себя вести? Отряд несмотря на то, что у каждого свои проблемы, в том числе и межличностного характера, явно не слепоглухонемые.       — Лестер, — он встает так, что стул на металлических ножках противно скрипит по плиткам, отчего практически все сидящие за столом морщатся. Ноа же этот факт игнорирует.       — Пойдем поговорим. Наедине, — этот факт следует проговорить в слух, так как он уверен, что Анна обязательно приставит к ним конвой, чтобы избежать потенциальной драки. Как-будто Ноа идиот и будет драться с противником сильнее себя. Да и в принципе какой у него может быть повод? Щенячий взгляд и вздыханья?       Он скрещивает на груди руки и, не оборачиваясь, идет в сторону служебной лестницы. Ей пользуются не так часто, обычно предпочитая официальные выходы, а значит их какое-то время никто не побеспокоит. Ноа слышит, как Лестер идет сзади, но не догоняет привычно. Не закидывает руку на плечо. Не говорит что-то похабное горячим шепотом на ухо. В общем ведет себя очень странно и непривычно.       Металлическая дверь с шумом захлопывается. Ноа прислоняется к ней задницей и вскидывает вопросительный взгляд на Лестера. Тот сводит брови. С таким выражением на лице он выглядит ужасно серьезным. Серьезным и горячим. Ноа даже сглатывает неожиданно набежавшую в рот слюну и трет заалевшую шею. Он уже сравнивал себя с знаменитой собакой Павлова? Так вот при виде Лестера он перестает себя контролировать. Какой позор, боже.       — Ну? И в чем дело?       Ноа делает шаг ему на встречу, пытается обвить руками за шею, чтобы поцеловать в подбородок, но Лестер делает шаг назад, заставляя того, застыть в неловкой позе.       Как говорилось ранее, Ноа терпеть не может чувствовать себя дураком, но именно им сейчас себя и чувствует. Старается не подавать виду, но все равно обиженно поджимает нижнюю губу.       — Что? Наигрался и не знает, как сказать?       — Вроде с утра ему все понравилось? Или это был акт жалости, чтобы не сказать, насколько я был плох.       — Бред. Нельзя так. Лестер, конечно, придурок, но не жестокий.       — То-то и оно. Ты его совсем не знаешь.       Весь этот мысленный диалог проносится в голове у Ноа за каких-то несколько секунд. Кажется, теперь они поменялись местами. Лестер даже не успевает открыть рот, а он уже делает поспешные выводы. Это ему так не свойственно, но ему много чего не свойственно, что каким-то образом все вылезает наружу в присутствии Лестера. Тот действительно расправляет плечи, выглядит максимально серьезным и собранным. Как-будто пришел сдавать экзамен самому строгому из преподавателей.       — Я знаю, что сказал, будто готов держать все в тайне, если ты этого хочешь. От своих слов не отказываюсь, но я не думал, что ты продолжаешь вести себя как законченный мудак. Ну не умею я переключать эмоции по щелчку пальцев. Я не ебанный андроид. Тут я дрочу тебе, пока ты жалобно скулишь мне на ухо. А тут уже подъебываю при всех и делаю вид, что ты мне неприятен на молекулярном уровне.       Ноа явно и громко с облегчением выдыхает, чем вызывает у Лестера удивление. По крайней мере весь его внешний вид это транслирует.       Удивленно-поднятая бровь. Наклон корпуса вперед. Он даже наконец меняет позу, и проходится рукой по затылку, приглаживая непослушные вихры волос. Все это настолько сильно откликается в Ноа, что он хочет погладить его по голове, как большого зажравшегося непослушного кота.       — И это все?       Тот щурит глаза с недоверием и явным раздражением. Он делает быстрый шаг вперед, открывает рот явно чтобы что-то сказать, но в этот момент дверь позади Ноа со скрипом открывается и на лестничную площадку вываливается пара солдат. Они окидывают их взглядом, но не задерживаются даже для того, чтобы пожать руки. К их отряду все относятся как к «любимчикам» Донован, не зная явно, что быть ближе к Мороженной Леди не является преимуществом, а скорее наоборот.       Громкие шаги по ступенькам вниз быстро затихают. Как и порыв Лестера. Ноа не дает ему время повариться в соку из собственных дурных мыслей. Шаг за черту сделан, зачем делать несколько шагов обратно назад?       — Между нами ничего не изменилось. Нет. Точнее не так, — Ноа никогда не был таким косноязычным, черт. — Я не хочу, чтобы наше общение кардинально менялось. Мне нравится с тобой спорить, пикироваться, шутить. Ты же никогда раньше не воспринимал мои слова в штыки, так что поменялось после того, как твой член побывал у меня во рту?       Лестер расплывается в совершенно похабной улыбке. Ну что за человек, как школьник реагирует. Ноа даже в привычной манере закатывает глаза, пока тот делает шаг навстречу, заставляя его отступать в сторону хозяйственного помещения.       — Так значит тебе нравится, когда я тебя подкалываю?       Голос Лестера значительно меняется. Становится хриплым и тягучим как патока. У Ноа мгновенно мокнут подмышки и кровь ударяет в пах. Так скоро можно и привыкнуть к состоянию практически перманентного возбуждения рядом с ним. Никогда не думал, что смогу так вот просто. Без причины. Только от голоса, запаха и обещающего выражения в чужих глазах. Ноа понимает к чему идет дело, нащупывает рукой металлическую дверную ручку и открывает вход в помещение, чтобы быстро схватить Лестера за ворот белой футболки и затащить во внутрь.       В подсобке горит свет электрической лампочки, слишком светло и пахнет дезинфицирующим средством. Не лучшее место для романтического рандеву, но с другой стороны, какое место будет лучше? Неловкое тисканье под одеялом в казарме пока боевые товарищи спят и ничего не подозревают? А спять ли вообще или неловко терпят и умирают от неловкости?       После просьбы Лестера переехать к Ноа из соображений — лучше не находиться подолгу в одиночку, Дмитрий вообще будто бы сошел с ума, и решил, что самой прекрасной в мире идеей будет переселить всех в одно помещение. Конечно, всех кроме Лэйн. Ей из-за книги давались некие послабления. Стоит ли говорить, как все были после этого ему благодарны? В том числе Ноа, который в принципе не мог спать при посторонних звуках, которых сейчас прибавилось в стократ.       Конечно, можно было бы попробовать уединиться в старой комнате, но из экономии помещения перестали отапливать и обеспечивать электричеством, а заморозить себе задницу Ноа мог и в любой другой ситуации, не только при попытке заняться сексом (которого у них так к слову и не было, что начинало немного напрягать).       Поэтому сейчас даже это помещение, которое предназначалось, кажется, для хранения реактивов и медикаментов, казалось лучшей комнатой для вип свиданий. По крайней мере, когда Лестер прижал Ноа к металлическому стеллажу, а с него что-то тут же непременно посыпалось, тот даже не обратил на это внимания. Доставая футболку из-под пояса штанов, чтобы запустить под него свои пальцы и сжать верх задницы Лестера.       Тот издает какой-то приглушенный звук, немного отстраняется от поцелуя и смотрит в уже совершенно обдолбанные глаза Ноа. Тот выглядит так как будто закинулся амфетамином и уже плохо соображает. Чем больше они практикуются в поцелуях, тем жаднее он становится. Кусает и оттягивает губу, вылизывает изнутри рот, позволяя языку Лестера себя буквально трахать в ответ.       Дыхание порывистое и жаркое. Его слишком слышно. Лестер ведет Ноа ближе к стене, вклинивается между его разведенных ног, чтобы быть намного ближе. Чтобы тот даже через его ткань брюк почувствовал, как под ними горячо, крепко и влажно.       — Мне кажется они все обо всем давно догадались, — говорит прямо на ухо, а потом прикусывает и посасывает мочку.       — Конечно, Дейл, но это не значит, что я хочу, чтобы весь отряд это обсуждал. Хватает того, что они строят догадки насчет отношений Генерала, — Ноа притягивает голову Лестера ближе к своей шее, оттягивает воротник своего поло, чтобы тот мог обновить засос, который видим только ему. До которого он периодически дотрагивается днем, вспоминая как он был поставлен впервые. Наверное, в такие моменты он как идиот улыбается. Хотя какое тут наверное? Наверняка.       Лестер отрывается от Ноа, облизывает влажные губы. Вдыхает будто бы старается прийти в себя, а потом начинает шарить у себя по карманам. На пол летят какие-то фантики, гайки, пока Лестер победно не вскидывает прям перед глазами Ноа маленький, белый флакон с острым носиком.       Чтоб поймать фокус ему приходится прищуриться, а потом он читает вслух:       — Ланолин?       Читает и недоверчиво приподнимает бровь. Сложить два и два не сложно. Явно Лестер не собирается устроить сеанс заживляющего массажа ладошек, однако Ноа просто сожрет себя изнутри если не спросит:       — Ты где это взял?       Лестер криво усмехается. Когда он так делает, то выглядит одновременно очень горячо, загадочно и совершенно по-уебански. Но именно от этого Ноа теряет последние клетки головного мозга.       — У Яна. Он в отличии от Генерала понимающий человек. Даже вопросов лишних не стал задавать. Правда выглядел при этом странно. А Дмитрий мне чуть руку не сломал, когда я сказал, что у него наверняка где-то завалялся вазелин. Че психовать-то так? Сказал бы просто, что нет.       Ноа широко улыбается. Он бы, наверное, даже засмеялся от абсурдности рассказа, если бы так сильно не хотел, что Лестер уже перестал болтать и к нему прикоснулся. Они как-то не обсуждали секс в таком ключе. Кто вообще такое обсуждает?       Все нормальные люди.       Но Ноа был достаточно смелым чтобы признать то, что был готов с Лестером попробовать все. Даже то, о чем раньше и подумать не мог. Он поворачивается к нему спиной, локтями упираясь в стену и прогибаясь в спине. Лестер тяжело сглатывает, но не задает дурацких вопросов вроде: ты уверен? Ты не обязан. Может мы торопимся? Это не совсем подходящее место.       Ноа безмерно ему за это благодарен. Когда ладонь Лестера приспускает с него штаны вместе с бельем и ложится на уже полностью вставший член, он издает сдавленный звук. Его рука уже влажная (видимо от крема) и двигается плавно, скользко и ровно так как надо, чтобы Ноа прогибался еще сильнее, чтобы буквально просил большего.       — Ну же не тормози, или мне тебя нужно будет просить?       Он оборачивается через плечо. Аккуратная челка снова в полном беспорядке. Лестер, придерживая крем, свободной рукой сдавливает себя через брюки, только бы не спустить от одного его вида. Он, наверное, никогда в жизни не видел ничего более развратного чем этот командир-ботаник в его очках, с неровным румянцем и мокрыми от поцелуев губами.       — Обожаю, когда ты командуешь, — он убирает руку с члена, чтобы отвести в сторону половинку ягодиц. Чтобы обнажить сжимающийся вход. У крема нет колпачка, но есть удивительно узкий, тонкий носик. Ноа не успевает сообразить, что происходит. Только что его касались измазанные в креме пальцы, а вот уже он чувствует инородный предмет намного глубже, чувствует, как Лестер выдавливает       внутрь него крем. Как его становится слишком много, и он начинает стекать прямо из него на поджатые яйца.       — Ты чего делаешь! — не успевает возмутиться, как неприятное ощущение пропадает и взамен пластика, снова приходят пальцы, а Лестер прижимается грудью к его спине.       — Тише, нас услышат. Здесь стены из картона!       Из-за того, что он выдавил в него пол тюбика внутри слишком влажно. Ноа даже слышит хлюпающие звуки, от которых краснеет еще сильнее. Лестер кружит вокруг, не входя внутрь, пока от дразнящих движений Ноа не начинает сам насаживаться на кончики. Пока Лестер не входит на одну фалангу указательного.       — Вот так, ты молодец, — Ноа зыркает на него недовольно! Еще чего не хватало. Но при этом внутри сжимается. Пока Лестер не входит один пальцем полностью, сгибая его внутри. Вряд ли он найдет простату с первого раза. Для этого нужна подготовка. Мы же не в гей-новелле. Да и Лестер не герой любовник.       — Ох, блять, — Ноа пытается уползти от внезапно прошившего его острого чувства. Он никогда не испытывал ничего подобного. Слишком сильная стимуляция. Слишком. Хочется попросить Лестера вытащить пальцы и одновременно не останавливаться.       — Нашел? Чудненько, — этот рыжий гад, там что? Смеется?       Он добавляет второй палец, продолжая давить на распухшую простату как на кнопку выключения. Выключения мозгов у Ноа, потому что тот начинает совершенно бесстыдно вертеть задницей. Он пытается положить руку себе на член, чтобы простимулировать и спереди, но кажется может кончить только от пальцев.       У него немеют губы. Немеют пальцы ног. Еще чуть-чуть и он потеряет сознание. Крем нагретый от тепла тела стекает уже по внутренней стороне бедра. А Лестер все продолжает проворачивать внутри пальцы, и целовать его мокрую от испарины шею.       — Ну же, давай. Вдруг получится без рук.       Ноа хочет спросить без чьих рук? Без его точно не получится, а потом ему кажется, что у него в задницу вставили электрический провод и пустили разряд в мозг. Он даже ненадолго отключается. Ему везет, что его быстро подхватывает поперек груди Лестер, иначе позорного падения на пол было бы не избежать. Лестер, пока Ноа приходит в себя, надевает на него штаны. Потом совершенно по-варварски вытирает руки об свои. Улыбается как Чеширский Кот и спрашивает:       — Ну, что, а теперь продолжим в кроватке?