Окровавленный закат

II

Ночь не спешила отступать. Она как туман, медленно заползала по городу, плотно обвивая мрачные улицы. Виктор и Элина шли рядом, ее пальцы время от времени касались его ладони, и он не мог сказать, было ли это случайно или она стремилась этим жестом что-то сказать. — Ты ведь не устала? — его голос был невозмутимым, взгляд — направлен вперед, в пустоту, не замечая ее. Элина молчала, прикусив губу, потом едва заметно качнула головой. — Нет. — Тогда пошли. Шаги ее были замедлены, словно воздух становился тяжелее, сопротивлялся их движению. Город словно пытался ее удержать, не отпустить. Они дошли до Руин. Храм, некогда величественный, теперь был лишь грудами обрушенных колонн и покрытых мхом камней. Тишина здесь была тяжелой, почти осязаемой, как если бы даже в стенах оставалась память о давно ушедших молитвах. Виктор посмотрел на развалины, затем перевел взгляд на Элину, которая остановилась, словно что-то зацепило ее взгляд. — Здесь... — она остановилась, оглядываясь, словно ожидая, что вот-вот что-то вырвется сзади них. — Ты когда-нибудь думал, что здесь было раньше? Виктор пожал плечами и медленно пошел вдоль разрушенных колонн. — Люди молились, ожидая чего-то. Но сейчас все это разрушено, как и их веры. Он огляделся, его шаги по древнему камню звучали громко, как удар молота. — Ты не хочешь поговорить? — Элина подошла ближе, ее голос едва слышен в тишине. — Я не знаю, о чем говорить, — ответил он, а затем, сев на осколок камня. Она присела рядом с ним, и минуту сидели в молчании, поглощенные тяжёлым воздухом этого места. — Помнишь, как мы встретились? — спросил Виктор, не глядя на нее. Элина вздохнула, повернув голову к развалинам. Легкий ветер гонял опавшие листья по полу разрушенного храма. — Конечно. — И? Элина задумалась, ее взгляд потемнел, глаза, казалось, впитывали не только свет, но и всю тяжесть разрушений вокруг. — Ты был другим. Виктор усмехнулся. — И каким же я был тогда? — Ты был... добрым. Он не ответил сразу, а лишь смотрел в темные очертания разрушенного храма. — Я все еще добрый, — его голос был низким, будто скрывал в себе что-то, что невозможно сказать вслух. Элина ничего не ответила, лишь внимательно наблюдала за его жестами. Тишина снова наполнила пространство. Тишина снова стала ощутимой, наполнив пространство вокруг них. Вопрос остался висеть в воздухе, и ни один из них не спешил его раскрыть. Здесь, среди развалин, где каждый камень был свидетелем тысяч лет страха и надежд, все становилось более ясным. Они были лишь частью чего-то большего, чем их любовь, их борьба, их обман. Элина, наконец, вздохнула, взглянув на него. — Ты всегда так много думаешь, — сказала она, в ее голосе была тяжесть. — Ты становишься невыносимым. Виктор рассмеялся, но в его смехе не было веселья. — Я знаю. Но это ведь не я заставил тебя быть рядом, не так ли? Элина закрыла глаза, ее пальцы вновь зацепились за камень. Она была рядом с ним, но чувствовала себя в этом месте все более чуждой. Лицо ее бледное в тусклом свете умирающих огней. Она сдержанно наблюдала за ним, не говоря ни слова. Он протянул руку, доставая из кармана небольшую упаковку — с изображением темных, кроваво-красных линий, переплетающихся между собой. На коробке не было ни названия, ни логотипа. Только рельефное изображение шрама. "Кровавый Пепел" — так назывался этот жуткий ритуал. Эти сигареты, скрывающие в себе что-то неведомое. Он ловко извлек одну из них и, повертев в пальцах, взглянул на Элину. — Давай, — произнес он, голос холодный, как сталь. Элина не задала вопросов. Она понимала, что это не просто курение. Это нечто большее. Она молча сняла пальто, и, как всегда, без лишних слов, подошла к нему. Поднеся свою ладонь к его губам, а потом, не отводя взгляда, вонзила ноготь в кожу. Легкий порез, и капли крови — такие красные, почти черные на фоне ее бледной кожи — начали стекать, падая на огненный конец. Виктор вдыхал ее взглядом, затем осторожно, почти нежно, прикоснулся губами к ее руке, впитывая этот жестокий, обжигающий вкус, чувствуя, как кровь ее плавно наполняет его. — В этот раз твоя кровь слишком горяча, — сказал он, уже прикурив сигарету, не торопясь. Она не стала возражать. Он знал, что в его руках это превращается в нечто большее, чем просто акт курения. Второй раз, когда он втянул дым, был болезненно сладким. Слишком много ее в теле, слишком много ее в воздухе. Он почувствовал, как кровь Элины переплетается с его собственной. Это не был просто наркотический эффект. Это было слияние. Процесс, который разрушал, но и освобождал. — Ты знаешь, что это делает с нами? — спросила она тихо, ее голос едва пробивался через громкий гул этого мира. Виктор наклонился ближе, ощущая, как его сердце бьется в такт с ее дыханием. — Знаю. — Он сделал последний вдох, и на миг все вокруг затмило дымное облако. "Кровавый Пепел". Он был как — одновременно и смертельным, и живым. — Это наша сила, Элина. И, может, только она может нас спасти. Элина не ответила. Прос то опустила глаза, продолжая стоять рядом.