По эту сторону от себя

      […Всё, что я вплоть до настоящего момента времени тебе поведала, является, если можно так выразиться, «предысторией», которую необходимо знать, чтобы в дальнейшем разобраться во всех перипетиях и аналогиях, коими изобилует сюжет основной истории].       [События основной истории снова берут своё начало в родной деревеньке Александрин спустя много сотен лет после того, как проклятие волшебницы обратило людей в чудовищ].       [Имя главной героини: Иветта. Пусть на момент начала истории эти сведения неизвестны, но она является очень дальней родственницей Александрин, а точнее, потомком одной из её младших сестёр. От своей именитой прабабки Иветта и унаследовала талант к магическому искусству, который та, начиная с самых юных лет, развивала, используя доставшиеся ей от предков книги].       [Стоит заметить, что Иветта, в отличие от своей прабабки, никогда даже и не задумывалась о том, чтобы покинуть родную деревеньку. Возможно, она так и провела бы в ней всю свою жизнь, если бы не беда, что постучалась в дверь их дома].       [Начнём с того, что изначально семья нашей главной героини состояла из четырёх человек: отца, матери, самой Иветты и её младшего брата Люсьена. Жили они тихой и спокойной жизнью, пока отец семейства трагически не погиб во время охоты, отчего их семья в одночасье лишилась кормильца. Их горе было велико, однако вместе им удалось справиться со всеми трудностями. Во многом им, конечно, помогло то, что во владении их семьи находилось довольно-таки крепкое хозяйство, благодаря которому у них не было нужды закупаться у своих соседей съестными запасами].       [Как понимаешь, этого события было достаточно для того, чтобы ещё больше сплотить их семью, а не сподвигнуть девушку покинуть деревню, так что это стало только началом].       [Спустя несколько лет, когда, казалось, их жизнь наконец-то наладилась, их мать слегла, пав жертвой тяжёлой болезни. Знаний самой Иветты оказалось недостаточно, чтобы её излечить, поэтому они оказались вынуждены обратиться к нынешнему «деревенскому колдуну», однако и у него знаний оказалось не шибко больше. Не найдя у того помощи, девушка поняла, что не сможет молча наблюдать за тем, как жизнь в глазах их матери постепенно угасает. Не имея иного выбора, она собрала вещи в дорогу и, объяснившись с братом и поцеловав на прощание мать, покинула свою родную деревню, отправившись прямиком в столицу, чтобы там отыскать заклинание, которое смогло бы помочь их больной матери].       [Её дорога до столицы значительно усложнялась тем, что весь мир вокруг её деревеньки полнился всевозможными чудовищами, многие из которых, казалось, уже и не помнили, что некогда являлись людьми. По этой причине первое время она была вынуждена скрывать своё лицо за маской, а тело — за множеством слоёв ткани, однако позже ей удалось отыскать древний артефакт, который значительно упростил процесс маскировки. Но, как говорится, на артефакт надейся, а сам не плошай! Стараясь не привлекать к себе внимание, она смогла без потерь добраться до той же столицы, в которую некогда отправилась Александрин и в которой теперь уже ожидали приключения нашу героиню Иветту].       [По прибытии в столицу девушку настигла целая череда сложных сюжетных перипетий, в ходе которых её в качестве ученицы принял к себе волшебник, находившийся под покровительством герцога Фрери, Париса Фрери. Парис является главным героем и будущим возлюбленным Иветты, чувства к которому у героини, в отличие от её прабабушки, будут развиваться постепенно, постоянно проходя через различные кризисные ситуации, которые, впрочем, только ещё больше укрепят зарождающуюся между ними связь].       [Параллельно с процессом осознания собственных чувств Иветта будет понемногу раскрывать тайны, таящиеся в прошлом и напрямую влияющие на их настоящее. Чем глубже та будет погружаться в прошлое, тем больше параллелей между собой и Александрин будет находить. Эти самые параллели и станут причиной серьёзного кризиса в их с Парисом отношениях. Однако в конце концов герцог сможет доказать ей, что его чувства искренни, любовь, конечно, победит, а сама Иветта успешно снимет проклятие с королевства, доказав, что истории прошлого должны оставаться в прошлом. Грехи далёких предков не должны тяготить нынешнее, ни в чём не повинное поколение].       […Собственно говоря, именно на этапе прибытия Иветты в столицу и начинаются основные сложности. Наша драгоценная главная героиня, которая, согласно описанию Автора, отличается твёрдостью характера, «благодаря которому она уверенно движется к своей цели», буквально «пролетает» мимо всех сюжетных событий, из-за чего её чувства к герцогу не развиваются, и, соответственно, конфликт прошлого и настоящего в нужный момент не назревает. По этой причине возникает не просто «логическая ошибка», а целая «сюжетная дыра», которая приводит к немедленному разрушению мира].       [Твоя основная цель: «помочь» сюжету, проследив за тем, чтобы главная героиня успешно прошла через все важные сюжетны события].       [А теперь перейдём собственно к работе гаммы].       [Поскольку «Программа помощи» не имеет способностей Авторов, мы не можем вписывать в «историю» новых персонажей. По этой причине нашим гаммам приходится «временно замещать» некоторых персонажей. Если использовать аналогии, то это в некотором смысле напоминает «одержимость»].       [В этот раз в качестве твоего аватара выступит младший брат Иветты, Люсьен. Замечу, что, согласно нашим данным, он довольно близок со своей старшей сестрой. Это заметно облегчит достижение нашей общей цели].       [На этом объяснение сюжета окончено. Есть ли какие-либо вопросы? Может, есть необходимость повторить что-то? Не бойся спрашивать, содействие гамме входит в перечень моих обязанностей].       Пока девушка рассказывала ему сюжет истории, в которую ему предстояло погрузиться, Арсений волей-неволей вновь принялся разглядывать своё окружение. Когда Пера заговорила о семье Иветты, его взгляд замер, после чего начал заново с ещё большим вниманием рассматривать буквально каждый уголок комнаты. Никого, кроме Люсьена, внутри не оказалось.       Арсений внимательно слушал историю, поэтому ожидал обнаружить в доме тяжело больную мать главной героини и Люсьена. Насколько он смог понять, её излечение от неизвестного страшного недуга являлось основной и единственной целью Иветты, только ради этого она и решилась отправиться в столицу. С учётом того, что в этом деревенском доме больше не было других комнат, так и напрашивался страшный вывод: сейчас в доме находится он один. Но тогда где их больная мать? Не могла же она за время отсутствия дочери чудесным образом исцелиться? Нет, такого не могло произойти. Куда более вероятным был противоположный вариант: как бы Иветта ни спешила, она всё же не успела — их мать трагически скончалась от болезни. А оставшемуся в одиночестве Люсьену пришлось самому хоронить мать.       При мысли об этом Арсений ощутил сочувствие по отношению к главной героине. Получается, что в конце истории ей удастся снять проклятие и тем самым спасти весь мир, но вот её главная цель, излечить мать, так и останется недостижимой. Но сможет ли Иветта вспомнить о ней, будучи в самом эпицентре всех этих «сюжетных перипетий»? По крайней мере, начинающий Автор об этом, вероятно, так и не соизволил вспомнить, позволив увлечь себя и своих читателей в круговорот приключений. Да вот только он просчитался. Иветта оказалась куда более сознательной, чем Автор подозревал, и потому ни на мгновение не забывала о матери, сознательно избегая прописанных Автором сюжетных событий. Как жаль, что даже так она не смогла её спасти.       — Нет, вопросов у меня нет, — покачал головой Арсений. — Но у меня есть некоторые размышления по поводу всей этой истории. Ты не против их выслушать? — девушка немедленно ответила согласием, после чего гамма с лёгкой неуверенностью в голосе продолжил. — Из того небольшого вводного курса, который мне довелось услышать раньше, я понял, что основная причина всех этих «логических ошибок» — это неопытность Авторов. Думаю, в этом случае всё то же самое. Автор настолько увлёкся описанием различных испытаний, через которые была вынуждена пройти Иветта, да «кризисных ситуаций» в их с герцогом отношениях, что за всем этим совсем позабыл об её изначальной цели — излечении недуга матери. В процессе прочтения «остросюжетной истории» это могло не вызывать вопросов, однако в действительности забыть о таком довольно… Сложно. Вероятно, Иветта «избегает» важных сюжетных точек именно по этой причине — она не желает отвлекаться на всякие глупости, понимая, насколько важна её первоначальная цель.       […Это предположение имеет право на существование].       — И если я прав, то, чтобы мир не подвергся саморазрушению, необходимо… — Арсений сбился, не сразу сумев подобрать верные слова. — По факту, мне необходимо настоять на том, чтобы она отвлеклась от поиска лекарства? Убедить, что дела сердечные важнее спасения матери? Это было бы довольно тяжело сделать, будь их мать ещё жива.       По молчанию девушки, которое послужило ему ответом, Арсений понял, что его выводы оказались верны. Как бы он ни старался облечь правду в красивую обёртку из слов, но даже так та оставалась ко всем участникам этой истории довольно жестокой. С самого начала этот мир строился на истории «истинной любви» между Иветтой и её герцогом, а не любви дочери к своей матери. Внезапно одолевшая женщину хворь — всего лишь начальный «толчок», который был необходим для того, чтобы привести маятник истории в движение, после этого надобность в нём немедленно отпала. Но в жизни всё было иначе. Болезнь матери являлась основой мотивации Иветты. Существовала большая вероятность того, что стоит ей прознать о кончине матери, как девушка вместо того, чтобы с головой окунуться в омут столичных интриг, вернувшись в «сюжетную колею», решит вернуться в деревню и продолжить свою прежнюю спокойную жизнь.       Впрочем, убедить девушку остаться в столице — это была уже вторая по очерёдности задача. Перво-наперво ему стоило сообщить главной героине о смерти матери. Если учесть то, что в нынешние времена у людей не было никаких надёжных средств связи, эту печальную весть «Люсьену» придётся сообщить той лично. А раз так, то ему всё же придётся покинуть не подвергшуюся действию проклятия деревню и отправиться вслед за Иветтой в столицу, в которой ныне проживали целые полчища различных чудовищ.       — Похоже, хотим мы того или нет, но нам с тобой предстоит путешествие до столицы, — озвучил он буквально витавшее в воздухе решение. — Как долго до туда идти? И ведь добираться-то мне придётся до неё пешком…       [Согласно сведениям, которые мы вычленили из истории, дорога до столицы заняла у Иветты около двух недель пути пешком].       — …Даже так, — только и смог, что озадаченно пробормотать он. Одна только дорога туда и обратно у Иветты заняла бы целый месяц. На что она надеялась, когда оставляла дома смертельно больную мать? — …Вероятно, путь будет долог. Нужно как следует подготовиться к нему.       Арсений с осторожностью приподнялся и, вновь всё осмотрев, но на этот раз уже с высоты собственного роста, убедился в том, что дома он был один. Мысленно извинившись перед настоящими хозяевами дома, он принялся разбирать наваленный то тут, то там хлам, пытаясь отыскать хоть что-то, что могло бы помочь ему в пути. Впрочем, надежда найти средь всего этого, откровенно говоря, мусора хотя бы что-нибудь полезное довольно скоро оставила его. Ему с большим трудом удалось обнаружить остатки еды, которой, однако, могло хватить едва ли на несколько дней, никак не на две недели. О других походных вещах и говорить не приходилось.       Встав посреди захламлённой комнаты, Арсений, не сдержавшись, тяжело вздохнул. А что он, собственно говоря, собирался здесь отыскать? Ни зажигалок, ни уж тем более настоящих лекарств в этом мире придумано ещё не было, отчего его и без того довольно лёгкая походная сумка стала практически невесомой. Котелок, куча тряпок для маскировки, с большим трудом обнаруженное огниво, остатки еды да ложка — вот и всё его «снаряжение для выживания в лесу». Ему даже хоть какое-то подобие фонаря, чтобы освещать себе по ночам путь, отыскать так и не удалось. Но, с другой стороны, зачем ему куда-то идти ночью, правильно же? Пусть Пера и утверждала что-то о том, что «Программа» практикует по отношению к своим участникам «индивидуальный подход», но глухой лес ночью — это всё-таки глухой лес ночью. Даже думать не хотелось о том, кто мог его там поджидать.       Собрав свой не внушавший совершенно никакого доверия узелок, Арсений, подумав, привязал его к тулейке лопаты, что прежде одиноко стояла у входа в дом. Опустившись на кровать, с которой и свалился, стоило ему прийти в себя, он, посидев немного на дорожку, вышел из дома.       Мир, что располагался за пределами сырых стен дома, встретил его тёплым летним ветерком. Это стало для него хорошей новостью. Хоть что-то во всей этой истории благоволило ему — так, если бы ему пришлось отправиться в путь зимой, то вероятность благополучно добраться до столицы уменьшилась бы уже не просто в разы, а в десятки раз. Летом, по крайней мере, у него появлялась возможность набить пустой желудок какими-нибудь ягодами. Правда, всегда существовал риск отравиться ими, но в этом вопросе он собирался положиться на Перу. Ей ведь не должно быть сложно определить съедобны те или иные ягоды? К слову, а куда запропастился его «компаньон»? Стоило им обсудить историю и наметить примерный план действий, как она перестала подавать какие-либо признаки своего присутствия.       — А куда… Кхм, куда мне идти-то? — спустившись с крыльца на дорожку, что вела от дома до калитки, задал Арсений, пожалуй, самый важный на данный момент времени вопрос. — Можешь мне указать хотя бы примерное направление?       […Ох, прошу меня извинить. Я немедленно займусь построением маршрута от дома Иветты до столицы. Это займёт всего несколько минут. Оставайся пока во дворе].       После этих слов Пера вновь пропала, оставив своего «компаньона» в одиночестве. Арсений, растерявшись, остался стоять прямо посреди дорожки. Не имея иного выбора, он принялся разглядывать небольшой задний двор некогда процветавшего семейства. Насколько тот помнил, в своём рассказе Пера затрагивала тему того, что семья главной героини смогла пережить тяжёлые времена, настигшие их после трагической кончины отца семейства, благодаря огороду, который исправно кормил их. Окинув открывшийся ему вид внимательным взглядом, Арсений невольно усомнился в её словах. Возможно, когда-то оно и могло быть так, но не теперь. Задний двор показался ему небольшим, заросшим высокой сорной травой, средь которой с трудом угадывались даже не чахлые, а уже отжившие своё плодовые деревья. Ни следа огорода, что мог бы накормить семью из трёх человек. Впрочем, ему и не нужно было, ведь из всей семьи дома остался лишь один Люсьен.       Приглядевшись, Арсений заметил узкую протоптанную тропинку, которая вела куда-то в глубь заднего двора. Вскоре его посетила неожиданная догадка о том, что именно находилось на том конце тропинки, но убеждаться в своих догадках он не спешил, вместо этого посмотрев на черенок лопаты. На полотне лопаты, у основания которого он прикрепил свой дорожный узелок, были следы подсохшей земли. Значит, трагедия посетила дом главной героини незадолго до его появления.       — Вот и ты, значит, теперь в путь-дорогу собрался? — внезапно раздался из-за его спины звонкий мальчишеский голос.       Арсений обернулся. На невысоком покосившемся деревянном заборе, на котором несколько мгновений назад точно никого не было, гордо восседал мальчишка лет тринадцати-четырнадцати. У него были слегка вьющиеся рыжие волосы и целая россыпь веснушек на носу и щеках. Бесстрашно усевшись на забор, который тут же принялся жалобно под ним скрипеть, тот закинул ногу на ногу и, продемонстрировав Арсению свои чёрные от грязи пятки, принялся с поразительной скоростью щёлкать тыквенные семечки, бесцельно стреляя их кожурой равномерно вокруг себя. Благо, сам Арсений стоял довольно далеко от него, в ином случае мальчишка и в него бы не постеснялся попасть. Глядя на того, он отчего-то в этом совершенно не сомневался.       — Увидел тебя и сразу подумал: «Неужто и он, как его сестра, Ветка, в столицу решил отправиться»? — не дав ему времени на ответ, следом спросил мальчишка, с поразительным мастерством умудрившись одновременно с этим сгрызть целую горсть семечек, после чего оплевать ими всю округу, — А с чудовищами что? Неужто ты чудовищ совсем-совсем не боишься? Те из наших, кто по ту сторону леса выбирался, потом рассказывали, что там ТАКИЕ страшилища живут, что и представить-то сложно. И ты, домашний человек, которого и в лес-то на прогулку обычно не вытащишь, решил к ним прямиком в пасть с двух ног влететь? Ветка-то ваша от отчаяния за лес к ним отправилась. И где, скажи мне на милость, она теперь? Что с ней? А кто его знает. Может, её уж съели давно, ни косточки не оставив, или продали в качестве домашнего питомца какому-нибудь толстосуму. Ты того же и для себя хочешь?       — Ты… Отговорить меня пытаешь? Не трать свои силы зря, я уже всё решил, — стало тому ответом.       С трудом, но Арсению всё-таки удалось вычленить из бесконечной болтовни этого мальчишки основную мысль. Тот, вероятно, волновался за оставшегося в одиночестве Люсьена и, опасаясь того, что он совершит какую-нибудь глупость, решил наведаться к нему. Сделал тот это, как он наверняка посчитал, вовремя, потому что именно в этот момент Люсьен предпринял попытку, никого не предупредив, отправиться за сестрой. Юноша не мог позволить этому произойти, поскольку за лесом обитали опасные чудовища, так что принялся всячески отговаривать его. Как жаль, что перед ним был не Люсьен, а Арсений, который, хочет он сам того или нет, должен помочь исправить «логическую ошибку» этого мира, чтобы вернуться к своим сёстрам, а для этого ему нужно отправиться в столицу, прямиком к чудовищам. И, вероятно, помочь главной героине устроить свою личную жизнь.       — Скажешь тоже, «отговорить», никто и не думал тебя отговаривать, — искренне возмутившись, фыркнул рыжеволосый мальчишка, вероятно, в качестве доказательства своих слов за раз выплюнув полтора десятка кожуры от тыквенных семечек. — Отговаривать бы тебя принялась моя дражайшая мать, если бы сейчас тебя увидела, а мне просто интересно стало, что же у тебя в голове теперь творится. Ты же вслед за Веточкой решил отправиться, правильно я думаю? А где ты её искать собираешься? Мир вокруг ведь гораздо больше нашей деревеньки, произойти в нём может всё, что угодно. Может… — призадумавшись, тот закинул пару семечек себе в рот. — Может, как только твоя сестра из лесу вышла, так её и… Скажем, волки так сразу же и сожрали? Тогда от нашей Ветки только косточки-то да и остались, но и тех тебе уже не сыскать — звери по всему лесу наверняка успели растащить. И ведь подобных вариантов целая куча, только и успевай перебирать да ужасаться. Так что ты-то собираешься делать? Где её искать?       — В столице, — только и смог, что произнести в ответ на его тираду Арсений.       В отличие от рыжеволосого мальчишки, который только и мог, что сочинять всевозможные ужасы, ему было доподлинно известно, что главной героине удалось успешно достигнуть столицы, где теперь она и пребывала, в поисках чудо-лекарства для своей матери ловко обходя все важные для сюжета события.       — …Что ты сказал? В столице? — глаза рыжеволосого вмиг округлились от удивления. Оно явно не было наигранным, поскольку даже скорость поедания им тыквенных семечек резко сократилась до пары штук за раз. — Слушай, Сьен, я понимаю, что уход тётушки стал для тебя серьёзным ударом, но… Сам понимаешь, чай не маленький, что её смерть была лишь вопросом времени. Мне отчего-то казалось, что ты давно уже осознал и смирился с этим. Но теперь ты осознанно отправляешься на верную гибель, — с донельзя серьёзным видом заговорил тот. — Старшие говорят, что чудовища, которые живут сразу за нашим лесом, в большинстве своём кровожадны, но вместе с тем довольно глупы. Многие из них уже и не помнят о том, что некогда были людьми. Однако чудовища, обитающие в столице, совсем иные — они хитры и изворотливы, им не составит труда обмануть такого деревенского простачка, как ты. К тому же, они всё ещё лелеют надежду на то, что когда-нибудь им удастся вернуть облик своих предков. Представляешь, что может произойти с деревней, если они прознают о нашем существовании? Ни о какой мирной жизни и говорить не придётся.       — …Не волнуйся. Всё будет хорошо, — как можно более убедительно произнёс Арсений.       Он не соврал рыжеволосому юноше. Как только ему удастся вернуть историю в прописанную Автором колею, всё действительно станет «хорошо»: наложенное на людей проклятие спадёт, отчего все чудовища вернут свой изначальный облик. Единственное, о чём он волновался, так это о том, что не все события до этого «хорошо» могут пройти гладко. Впрочем, памятуя о так называемом «индивидуальном подходе», Арсений продолжал надеяться на то, что каких-либо по-настоящему серьёзных препятствий у него на пути не возникнет.       — Смотрю я на тебя и всё понять не могу: ты у нас то ли слишком наивный, то ли и правда немного глуповат, — покачал головой рыжеволосый. — Ладно, так и быть. Я уже говорил тебе, что не собираюсь тебя отговаривать. Просто знай, что, по-моему, ты выбрал очень странное место для прогулок. Как только вдоволь нагуляешься, возвращайся. Один или с сестрой — неважно, любого примем, — махнул тот рукой, после чего этой же рукой залез в карман своих пыльных штанов, спустя мгновение достав полную ладонь тыквенных семечек. — Чего стоишь да ресницами на меня своими хлопаешь? Продуешь меня ещё. Лучше семечки с собой возьми, в дороге хоть от голода не помрёшь. Эти кстати сладкие. Их мать глазурью по какому-то старому семейному рецепту покрыла. Не подумай только, что я весь из себя такой щедрый, — с предупреждением в голосе добавил тот, — просто я сладкое не очень люблю. А тебе они как? По вкусу?       — …Не знаю, я… Их никогда не пробовал, — подойдя к мальчишке поближе и с растерянным видом взяв у него семечки, ответил Арсений.       Если так подумать, то еды у него с собой и правда было не сказать, чтобы особо много, так что он решил не отказываться от столь неожиданно свалившегося на него «дара».       — Не знает он, — вслед за первой горстью сунув ему ещё несколько, пробурчал юноша. — Они, между прочим, не только сладкие, но и к тому же питательные. Так моя мать говорит. А ещё, ещё... Полезные, вот! Мать рассказывала, что прадед мой каждый день ел по горсти тыквенных семечек, вот и прожил аж до ста лет, — широко распахнув глаза, подался он навстречу к Арсению, после чего вновь отпрянул, при этом чуть не свалившись с забора. — Я сам ей, конечно, не верю, но кто знает? Может, они и правда аж НАСТОЛЬКО полезные? — задав ему этот риторический вопрос, он задумчиво посмотрел перед собой. — Правда, кажется, она это нам не о сладких семечках говорила, а об обычных, но, думаю, это и со сладкими сработает. Ведь, если так подумать, то чем они отличаются? Только вот этой вот несчастной сладкой штуковиной сверху, так что большой разницы быть не должно… Ладно, — очень резко оборвал он свою речь, — заболтался я тут с тобой. У меня ещё своих дел выше крыши. Бывай. Как говорится, пусть дорога будет мягко стелиться тебе прямо под ноги. Надеюсь, что тебя по пути не съедят, — бросил напоследок рыжеволосый, после чего ловко перекинул ногу через забор и спрыгнул вниз.       Арсений проводил взглядом его мелькавшую за полусгнившими досками забора фигуру, после чего посмотрел на целую гору тыквенных семечек, что с трудом помещалась у него в руках. После слов рыжего юноши, который, вероятно, приходился Люсьену если не другом, то точно хорошим знакомым, он и правда всерьёз задумался над тем, а могли ли его действительно съесть. Едят ли чудовища, жившие по ту сторону леса, человечину? По словам юноши, вполне себе да. Но… Будет ли это считаться за акт каннибализма, ведь чудовища изначально являлись людьми? Однако размышлять об этом всём было бессмысленно, ведь та же Пера ни словом об этом не обмолвилась. Она, если так подумать, вообще мало поведала ему о мире вокруг, сделав больший упор на взаимоотношения персонажей. Сделала ли она это намеренно, или действительно не знала таких подробностей? Возможно, ему придётся проверить этой на своей шкуре.       [Маршрут успешно построен, гамма. Можем наконец-то выдвигаться в путь!]       Арсений, будучи до мозга костей жителем города, лишь смутно представлял себе, как должна выглядеть «процветающая деревушка», но даже так родная деревня Александрин и Иветты отчего-то не казалась ему таковой. За покосившимися, сгнившими заборами скрывались старые, покрытые мхом дома, которые выглядели ничуть не лучше, чем отчий дом главной героини. Все дворы также густо поросли высокой сорной травой, достававшей ему до пояса, отчего Арсений невольно усомнился в том, что у местных жителей были свои огороды. В большинстве своём деревья были засохшими, отчего надежды на наличие красивых цветущих садов также не оставалось. Не были слышны звуки домашней живности, да и её самой тот так и не увидел: не было ни выбравшихся из курятника куриц, ни громко хрюкающих свиней, ни лениво пасущихся коров ли коз. В деревне в принципе было необычайно тихо, отчего та выглядела немного зловеще. Только усиливало повсеместную атмосферу запустения полное отсутствие людей.       Да, за всё то время, что Арсений шёл по просёлочной дороге в сторону выхода из деревни, ему на пути так и не повстречался ни один живой человек. Пожалуй, если бы не тот рыжеволосый юноша, поведавший ему о своей матери и «старших», то он и вовсе решил, что после ухода сестры в столицу и смерти матери Люсьен остался единственным жителем этой деревушки, а так… Возможно, деревенские жители решили скрыться в своих домах от полуденного солнца? Арсению отчего-то вспомнился отрывок из какого-то то ли диктанта, то ли изложения, в котором говорилось о том, что деревянные дома «способы удерживать тепло зимой и сохранять прохладу летом». Но даже будь оно действительно так, странное ощущение повсеместного запустения всё никак не хотело отпускать его.       [Волнуешься из-за предстоящего пути? Не бойся, всё пройдёт наилучшим образом. Наша система «автоматического построения маршрута» работает безупречно. По крайней мере, она ни разу не вызвала ни у кого нареканий!]       [Так, наша система учитывает не только величину маршрута, но и рассчитывает индекс его безопасности. После этого происходит считывание твоих физических данных, которые соотносятся с величиной маршрута и индексом безопасности. В итоге выставляется качественная оценка твоей способности преодоления данного варианта маршрута: «да» или «нет». Всего происходит расчёт нескольких тысяч вариантов пути, из числа наиболее подходящих избирается тот, который более всего соответствует нашему запросу. Конечно, даже с учётом всего этого твой путь нельзя будет сравнить с прогулкой по парку, но это и не поход по местности, испещрённой тысячами ловушек].       — …Как я посмотрю, у вас есть «системы» на все случаи жизни. И подбором кадров занимается «система», и построением маршрута тоже занимается какая-то «система», — искренне поразившись «автоматизации» всех процессов, только и смог, что произнести он.       [Замечу, что их использование значительно упрощает всем нам задачу. Так, «система автоматического построения пути» при окончательном выборе пути учитывает сразу несколько десятков параметров. Согласись, что у простого человека это составило бы определённые затруднения? То же самое и с «системой подбора кадров». Это всё предназначено для облегчения нашей общей задачи].       — Но даже автоматизировав столько различных процессов, в деле исправления «логических ошибок» вам всё равно приходится полагаться на помощь таких несчастных, как я, — покачал он головой.       [Увы, но «Программа помощи» способна существовать лишь в данном формате].       Казалось бы, изначально расположенное к нему отношение Перы резко охладело. Немного подумав об этом, Арсений пришёл к выводу, что тому виной стали его слова: совершенно без задней мысли он заговорил с ней о «Программе» и о том, как она работает. Вероятно, у Перы существовали определённого рода «должностные инструкции», в которых, помимо всего прочего, также был прописан запрет на разглашение сведений о «Программе». Сказать об этом напрямую она, возможно, постеснялась, вот и повела себя так. Придя к такому выводу, Арсений решил больше не затрагивать тему «Программы». В конце концов, даже расскажи она ему обо всём этом, то какая ему самому от всех этих знаний была бы польза? Он сможет этим как-то воспользоваться? Нет. Он просто удовлетворит своё любопытство? Вероятно. И на этом всё? Нет-нет-нет, это того явно не стоило.       Ему просто необходимо успешно завершить задание, после чего у него появится возможность наконец-то вернуться к сёстрам.       — …Если честно, я лишь смутно себе представляю, как правильнее всего будет сообщить Иветте о смерти её с Люсьеном матери. С учётом того, как упорно она искала лекарство для её излечения, то, узнав о том, что в этом больше нет нужды, Иветта может прийти к решению немедленно вернуться в свою родную деревню, чтобы прийти к той на могилу. Это «возвращение в родную деревню» явно не было прописано Автором, отчего та, вероятнее всего, пропустит ещё больше важных сюжетных событий, чем прежде, — ступив на заросшую тропинку, что вела из деревни, принялся рассуждать он вслух.       Пера сама вызвалась быть его помощником, так пусть помогает ему составить речь, которую он произнесёт перед главной героиней. Спешить было некуда — у них для этого было ещё аж целых две недели времени.       [Сообщить о смерти?..]       [Это прозвучит жестоко, но мы можем воспользоваться смертью матери Иветты и Люсьена. Убьём двух зайцев одним выстрелом: мы не только сообщим ей о том, что их мать мертва, но и признаемся в том, что ты, точнее, её младший брат Люсьен, также оказался болен этим же недугом, пусть и твоё состояние, благо, ещё не такое тяжёлое, каким было у их матери. Будучи не в силах дождаться возвращения главной героини, ты решил оставить деревню и отправиться вслед за сестрой в столицу! Как тебе такой вариант?]       Арсений, так и этак покрутив этот вариант, всё-таки решил его принять. Пусть он и считал, что было жестоко притворяться перед потерявшей мать девушкой больным, но так ему удастся не только сообщить Иветте эту печальную новость, но и в то же время удержать её в столице. Это же даст и ему самому возможность остаться рядом с ней, чтобы вовремя направить её в важное для событий сюжета место.       — Если на ум больше не придёт новых идей, то так мы и поступим, — ещё раз всё тщательно обдумав, кивком подтвердил тот свои слова. — …Только в таком случае надо будет ближе к нашей с ней встрече отрепетировать эту самую «болезнь», чтобы у той не возникло никаких сомнений. Если меня раскроют, будет тяжело объяснить ей, почему я решил притвориться больным, — с чем нельзя было не согласиться.

***

      Дорогу до столицы и правда нельзя было сравнивать с лёгкой прогулкой по парку, однако «систему», которая построила для него маршрут, действительно стоило от всей души похвалить. На протяжении всего пути через лес у Арсения так и не возникло никаких по-настоящему серьёзных препятствий, с которыми он бы не смог справиться: ни опасных глубоких оврагов, ни быстрых рек, что нельзя было пройти вброд, ни изголодавшихся животных, в поисках спасения от которых ему пришлось бы залезать на деревья.       Пусть у него и не было вымощенной камнем дорожки, вдоль которой стояли бы фонари, но и местность не казалась ему такой уж непроходимой. Это показалось Арсению немного странным, ведь именно этот лес являлся естественной защитной стеной от обитавших снаружи чудовищ. Могло ли это являться небольшой сюжетной условностью? Вполне. Однако в таком случае немедленно возникали один за другим следующие вопросы: «Почему мир не засчитал эту сюжетную условность в качестве «ошибки»? Она оказалась не на столько серьёзной? Но где тогда пролегала граница между тем, что можно, и тем, что уже нельзя?»       В любом случае ему грех было на это жаловаться, ведь стань этот лес ещё одним источником «логической ошибки», тогда ему пришлось бы, вероятно, собственными руками копать здесь овраги.       [Не могу тебя не похвалить. Ты довольно быстро передвигаешься по лесу. Изначальные подсчёты системы изменились. Согласно только что полученным данным, путь до столицы займёт чуть меньше полутора недель].       — Быстро? — даже немного удивился Арсений. — Тут уж точно не меня нужно хвалить, а эту вашу «систему», — вернул он похвалу той. — Но это хорошая новость. Чем быстрее нам удастся добраться до столицы, тем скорее мы приступим к выполнению задания. Пусть задача перед нами и стоит несколько нетривиальная, всё-таки свахой мне выступать прежде никогда не приходилось, однако я приложу все свои усилия к тому, чтобы наша пара главных героев была вместе. В конце концов я должен вернуться к своей семье, — твёрдо закончил тот.       […Я даже немного завидую твоей семье, ты с такой любовью отзываешься о ней].       — После смерти родителей у нас троих остались только мы сами. Естественно, что мы друг с другом довольно-таки близки. Тем более, я… Сейчас я единственный мужчина в нашей семье, так что обязан быть опорой для своих сестёр. Правда, позорная из меня вышла опора. Даже говорить стыдно: взял, да и впал в кому за учебниками, — вздохнув, произнёс тот. — …Есения, наверно, до смерти перепугалась, когда нашла меня утром. Знаешь, так-то она у нас довольно бойкая девчонка, — неожиданно для самого себя погрузился он в воспоминания. — Когда она была сильно младше, то постоянно дралась с мальчишками в садике. Моей старшей сестре, Ие, постоянно приходилось ходить на разборки с чужими родителями, — задумавшись, Арсений не заметил корень дерева и зацепился за него, чуть было не повалившись на землю. — Вот же, — вырвалось у него.       [С таким настроем тебе точно удастся выполнить задание и исправить «логическую ошибку»! Тем более, ты уже успешно прошёл через один из основополагающих этапов — разобрался в истории и составил план дальнейших действий. Не буду вдаваться в подробности, но знай, что многие гаммы застревают именно на этом этапе. Им просто-напросто не удаётся подстроиться к резко изменившимся условиям, что значительно уменьшает их шансы на успешное достижение цели].       — Опять ты меня перехваливаешь. На самом деле всё благодаря тому, что ваш «индивидуальный подход» работает исправно. Если бы мне попалась более сложная история, то я, возможно, и не смог бы в ней освоиться, — завершил тот ещё один раунд обмена любезностями. — Да и «план» — это слишком громко сказано. У нас с тобой есть только примерный вектор развития, которого мы собираемся придерживаться. Но, думаю, нам пока и этого вполне себе достаточно. Вот когда мы достигнем столицы, тогда я попрошу тебя поподробнее рассказать мне об этих самых «важных сюжетных точках», к которым я должен буду подвести Иветту. Будет неприятно, если своим присутствием я сделаю всё только хуже. Но пока что нам просто необходимо добраться до столицы. Будем бороться с проблемами по мере их поступления.       [Знаешь, работать с таким ответственным гаммой — одно сплошное удовольствие!]       [И вовсе я тебя не перехваливаю! «Подход», конечно, «подходом», но отношение-то сразу видно. Знаете, среди произведений начинающих Авторов довольно часто встречаются истории любви, а среди наших гамм — много мужчин, которые относятся к таким историям с определённой долей пренебрежения. Мол, какие ещё «логические ошибки» могут присутствовать в «бабских романах»? Там в принципе присутствует какая-то логика? Но ведь это отдельный мир, в котором, помимо главных героев, живут самые настоящие люди. Их жизни зависят от действий гаммы].       [Вот хочешь верь, хочешь — нет, но я чувствую, что для этого мира всё окончится хорошо именно благодаря тебе!]       […Прошу меня извинить. Кажется, я наговорила много лишнего].       — Почему лишнего? Если я «ответственный гамма», то ты «оператор, который горит своей работой», — немедленно подхватил тот. — Нам повезло, что нас обоих вместе направили в эту историю.       […Можно сказать и так].