По эту сторону от себя

      Чем дольше длилось их знакомство, тем сильнее Арсений поражался тому, насколько простым парнем оказался Раинер. Скрестив ноги и то и дело покачиваясь из стороны в сторону, «волчонок», ничего не утаивая от своего спасителя, поведал ему не только о том, как он со своим «цветником» попал в плен к работорговцам, но и историю буквально всей своей жизни: от событий, предшествующих его рождению, и вплоть до нынешних дней.       Как оказалось, Раинер являлся результатом непродолжительной связи предыдущего герцога, отличавшегося «большой любвеобильностью» и одной из его многочисленных служанок. Герцогиня, жена предыдущего герцога, прознав об этом «безобразии», пылая от праведного негодования, приказала немедленно отослать девушку в самое дальнее поместье, где Раинер, по итогу, спустя месяцы и появился на свет. И так бы продолжил мальчик жить жизнью самого обыкновенного деревенского мальчишки, которого с возрастом устроили бы на работу в это же самое поместье, но от рождения тот оказался одарён выдающимися «волчьими» чертами, которыми на всё королевство и славилась герцогская семья Фрери. Стоило один только раз взглянуть на мальчика, чтобы с уверенностью заявить к какому конкретно роду тот принадлежал.       Через некоторое время до герцога дошли слухи о том, что в дальнем поместье у него, оказывается, родился сын, который к тому же внешне был довольно «выдающимся»: мало того, что он являлся обладателем ярко выраженных волчьих черт, так те в его облике ещё и не превалировали, благодаря чему тот больше походил на человека, чем на чудовище. Не было ничего удивительного, что вдохновлённый слухами герцог пожелал с ним встретиться.       Говоря же об успешности этой встречи… Тут уж это зависело от того, с чьей точки зрения на неё посмотреть. Герцог ещё долго пребывал в восторге от встречи со своим младшим сыном. Даже больше, его восхищения оказалось достаточно, чтобы тот пожелал забрать его в свой дом в столице. Но вот сам Раинер не особо горел желанием покинуть родные сердцу места и, оставив свою любимую матушку, отправиться вслед за отцом в «его новый дом». К тому же в том позабытом всеми поместье находились люди, которые любили его и которых всем сердцем любил он сам. В столице же его ожидали лишь холодные взгляды его так называемой «семьи». Впрочем, мнение самого мальчика мало кого интересовало. Взрослые и без него знали, где ему будет лучше, так что, приехав в дальнее поместье в одиночестве, покинул его герцог уже в компании своего вновь обретённого сына.       Герцогиня, законная жена герцога, не испытывала особой радости от появления в их жизни Раинера. Для неё тот пусть и был миловидным, однако всё ещё безродным «щенком», которому, следуя примеру его матери-шавки, удалось затуманить разум её мужа. Женщина в принципе при виде пасынка каждый раз вспоминала его потаскуху-мать и пойманного на измене мужа, поэтому всегда недовольно фыркала и отворачивалась от него, делая вид, что мальчика в помещении не было. Помимо этого, будучи за столом, герцогиня, попивая вино, не раз «между делом» интересовалась у мужа, когда «тот ублюдок» покинет их поместье, пока этот самый «ублюдок» сидел за тем же обеденным столом по диагонали от неё.       — …Неужели ты и правда считаешь позволительным то, что ты посмел привести своего «нагулянного ублюдка» в дом, в котором живём все мы: я, твоя законная жена, и Парис, твой наследник, который в будущем станет герцогом. Милый мой, единственно возлюбленный муж, — с изрядной долей иронии в голосе говорила герцогиня, — пойми, место этого мальчишки подле его гулящей мамаши. Помяни моё слово, не пройдёт и полного месяца, как ты начнёшь хвататься за голову от проступков этого несносного детёныша!       Женщина была до мозга костей уверена в том, что ребёнок, который мало того, что имел столь спорное происхождение, так ещё и толком не воспитывался в «этой своей деревне», сам по себе являлся источником для тысяч и тысяч всевозможных бед. И «даже его подобие человеку прошлого не сможет помочь всем нам привить ему хоть какие-то правила приличия». Для этого, увы и ах, было уже слишком поздно. Можно сказать, что он в её глазах был совершенно необучаем.       Впрочем, сам Раинер в то время был слишком растерян из-за столь резких перемен в своей жизни, чтобы начать по-настоящему «устраивать всем им проблемы». Герцогский дом казался ему слишком огромным, комнаты — слишком просторными, потолки — слишком высокими, а сам он — таким маленьким, даже незначительным. И у такого «маленького и жутко перепуганного» мальчика, который невольно вздрагивал при каждом упоминании своего имени, неожиданно появился друг, чья личность не только всколыхнула спокойствие всего поместья, но и вызвала ярое недовольство герцогини. «Господин из деревни» неожиданно завёл дружбу с её «маленьким будущим герцогом», который был почти что на десять лет старше своего младшего брата.       — …В тот раз наша матушка та-а-акой скандал устроила, ты бы видел! Кричит на моего брата, Париса, мол, «ишь ты что удумал»! «Дружбу вести с этим зверёнышем»! Да ты хоть знаешь кто он и откуда взялся?! А, а?! — нарочито писклявым голосом заверещал Раинер, явно изображая герцогиню. — А Парис как сделает шаг вперёд, как выпрямит спину, как посмотрит на матушку с высоты своего недюжинного роста, да и скажет той: «Матушка, может, он и не приходится вам сыном, но он всё-таки мой брат!» — на этих словах его голос прозвучал заметно ниже, то явно была попытка повторить за нынешним герцогом. — Это нужно было видеть! Матушку в тот момент удар так и хватил! Вылупила глаза, схватилась за грудь, громко охнула и повалилась прямо на землю без чувств. Горничные, конечно, тут же принялись хлопотать вокруг неё, нашего лекаря к ней позвали и всё-такое…       По итогу, как бы ни старалась герцогиня противиться решению мужа, однако теперь на его стороне открыто выступал и их сын, отчего женщина оказалась в меньшинстве. Не имея иного выбора, она была вынуждена позволить Раинеру остаться в доме герцога. Впрочем, на её отношение к нему это никак не повлияло. Можно даже сказать, что оно стало ещё хуже прежнего, но, будучи под защитой старшего брата, Раинер ощущал это не так остро, как в свои первые дни пребывания в поместье.       — …Каждый раз, когда я думаю обо всём этом, то меня волей-неволей, но посещает мысль о том, что для всех было бы лучше, если бы я тогда остался в том дальнем поместье. По крайней мере, матушке не пришлось бы постоянно ссориться из-за меня с отцом и старшим братом, да и мне самому не нужно было бы сидеть над картами и корпеть над книгами по истории королевства… — тяжело вздыхая, признался Раинер.       Не прошло и нескольких лет с его переезда в герцогское поместье, как в королевстве неожиданно разразилась страшная эпидемия. Если герцог с обоими сыновьями смогли перебороть хворь, то герцогиня, которая никогда не отличалась отменным здоровьем, занемогла и скоропостижно скончалась. Не успела герцогская семья выдержать траур по почившей герцогине, как вслед за ней отправился на тот свет и герцог, неожиданно скончавшись от сердечного удара. Таким образом, совсем-совсем ещё молодой Парис оказался вынужден взять бразды правления герцогством в свои руки.       Новый герцог был неопытен, а управление столь обширными землями, коими издревле владела герцогская семья, являлось задачей не из лёгких. Собственно говоря, ему очень повезло, что у него «на подхвате» оказался безоговорочно преданный ему младший брат. Раинер с самого начала показался ему довольно сообразительным малым, который пусть в силу своего возраста не мог принести ему действительно большой пользы, однако он мог оказать то, чего ему в тот момент больше всего не хватало — поддержку, за что Парис был ему сильно благодарен. Так, вместе, они и смогли понемногу наладить дела в герцогстве.       К тому времени, когда Раинер подрос, Парис уже окончательно освоился в роли управленца. Не желая сидеть без дела, юноша без конца предлагал старшему брату свою помощь, но тот всякий раз лишь отмахивался от него со словами, мол, тому «следует больше времени уделять учёбе». На закономерный ответ, что обучиться можно и на практике, да и Парис в его возрасте уже управлял целым герцогством, тот бросал на младшего брата невероятно выразительный взгляд, после чего вставал из-за письменного стола и собственноручно выпроваживал его из своего кабинета. «Поверь, в будущем ты меня ещё благодарить за это будешь, трудяга. Отдыхай», — говорил герцог, после чего дверь в его кабинет закрывалась прямо у Раинера перед носом.       Когда подобная сцена повторилась в третий раз, Парис, подумав, предложил ему отправиться в то дальнее поместье и навестить свою родную мать. К слову, с той Раинер постоянно поддерживал связь, отправляя каждую неделю по одному, а то и по несколько писем, в которых рассказывал о том, что с ним за это время успело произойти. Конечно, он был бы счастлив увидеть её вживую, однако путь до дальнего поместья был не просто долог, но и к тому же опасен из-за разгулявшихся в последние годы работорговцев. Парис успокоил того, велев отправить вместе с ним с полтора десятка человек охраны. Впрочем, этого всё-таки оказалось недостаточно, потому что на обратном пути они всё же попали в ловушку хитрых работорговцев.       — Все они мои сопровождающие, — махнув на свой «цветник» рукой, объяснил своему спасителю Раинер. — Помимо них, со мной изначально отправились ещё полтора десятка человек из числа охраны, но все они трагически пали в битве с ними, — со вздохом кивнул юноша в том направлении, где остались лежать бездыханные тела тех чудовищ. Горевал тот, однако, недолго. Вскоре он посмотрел на Арсения, и тот увидел, как буквально заискрились от любопытства глаза младшего брата герцога. — Поэтому у меня вызывают искреннее восхищение твои храбрость и сила. Я своими собственными глазами увидел, как ты буквально за мгновение убил сразу их обоих. Это просто невероятно! Ты самый настоящий герой, Люсьен! — с неподдельным восхищением в голосе воскликнул он. — Вы ведь тоже всё это видели? — бросил тот короткий взгляд в сторону своего «цветника», после чего резко вскочил на ноги. — Взял лопату и — хрясь! — по одному! — махнув, ударил тот невидимой лопатой. — После чего — раз! — ногой по второму! — попытался он повторить движение Арсения, однако во время маха ногой ему не удалось сохранить равновесие, его повело куда-то в сторону, и юноша крайне неловко упал прямо на свой зад.       «Цветник», который, как оказалось, целиком состоял из одних только сопровождающих Раинера, тут же в полном составе вскочил на ноги и принялся хлопотать вокруг упавшего. Их чересчур заботливое поведение сначала смутило, а затем сильно разозлило юношу, и он, густо покраснев, принялся отмахиваться от них.       — Всё! Хватит! Прекратите позорить меня перед Люсьеном! Я всего лишь упал! Со мной ничего серьёзного не произошло! — не глядя, замахал тот руками, после чего, отказавшись от чьей-либо помощи, поднялся на ноги.       На этот раз больше внимания уделив сохранению баланса, Раинер слегка пнул воздух ногой, сделав это и в половину не столь «героически», как это в тот момент сделал Люсьен. Однако, будучи безмерно довольным уже этим, он вполне уверенно встал на обе ноги, после чего несильно высоко подпрыгнул на месте, вероятно, попытавшись продемонстрировать всем, как тот затем мастерски спрыгнул с падающего монстра.       — Это было восхитительно! — только закончив эту небольшую «сценку», всплеснул руками Раинер. — Так храбро, так быстро, так ловко! И где тебя только такому обучили? Кто твой наставник? Может, ты… — понизил «волчонок» голос, после чего прищурился и внимательно огляделся по сторонам. — Воин, что обучался в древнем ордене, располагающемся в глубине «Священного леса»?       — Орден? «Священный лес»? — недоумённо переспросил у того Арсений. — Нет, я вовсе никакой не воин, тем более, «из древнего ордена», — мотнул он головой. Подумав, тот решил оставить вопрос о том, что это за место такое — «священный лес», на будущее. На данный момент ему отчего-то показалось куда более важной задачей развеять заблуждение младшего брата герцога. — И не было в моих действиях ничего «восхитительного» или «героического». Честно, нет нужды быть особо храбрым, быстрым или ловким для того, чтобы совершить нечто подобное. Вы… — немного замялся он, не зная, как лучше всего будет обратиться к Раинеру, ведь тот всё-таки занимал более высокое положение в местной «иерархии». Сам Раинер, немедленно поняв причину его заминки, тут же замахал руками.       — Мы с тобой примерно одного и того же возраста, так давай отбросим все эти формальности? Взамен на своё спасение сейчас я могу предложить тебе только свою дружбу, но, поверь, это далеко не самая последняя твоя награда! — тут же поспешил добавить Раинер, вероятно, побоявшись показаться тому жадным.       Его открытость и готовность заводить дружбу со столь подозрительной личностью, коей сам себя считал Арсений, изрядно того удивили. Отчего-то у него сложилось впечатление, что все аристократы от рождения холодны и надменны: подобные им разговор с простолюдином, чаще всего, считают ниже своего достоинства. Пусть даже этот «грязный простолюдин» и был их спасителем. Возможно, в непохожести Раинера на остальных дворян не последнюю роль сыграло его происхождение, ведь его мать всё-таки являлась обыкновенной служанкой. Помня об этом, юноша и продолжает невольно тянуться к простому люду, чувствуя себя чужим среди дворян. По крайней мере, сам Арсений прописал бы персонажу Раинера именно такой характер.       — …Если ты так хочешь, то я не буду отказываться, — согласился на его предложение Арсений. — О чём я говорил? Так вот. Если задуматься, то что такого необычного я сделал? Просто взял, да и забрался на дерево, после чего спрыгнул с него. Вот ты когда-нибудь лазил по деревьям? — Раинер тут же кивнул ему в ответ. Арсений отчего-то не сомневался в том, что этот «волчонок» так ему и ответит. — Тогда в случае необходимости ты тоже без труда смог бы это сделать, — весьма убедительным тоном заключил он.       — Но даже если это и правда так «легко» сделать, но для того, чтобы сделать первый шаг и подойти к дереву необходима решимость. Далеко не каждый решится подвергнуть свою жизнь опасности, чтобы спасти людей, которых увидел в первый раз в своей жизни! — Арсений в ответ на его пламенную тираду отвернулся и еле слышно вздохнул.       Вероятно, снять со своей головы возложенную Раинером корону «героя» будет не так легко, как он предполагал. И ведь не скажешь ему прямо в лицо о том, что этот самый «герой» изначально не собирался спасать их, передумав только лишь по той причине, что внешний вид «волчонка» отчего-то показался ему необычным. И ведь Арсений, по итогу, не прогадал, потому что тот и правда оказался ни больше, ни меньше, а, как и Люсьен, младшим братом главного героя.       — Но я не подвергал свою жизнь опасности… — немедленно принялся опровергать тот его слова, но ему не позволили это сделать — юноша тут же с жаром принялся его же в этом переубеждать:       — Ну как это не подвергал? Ещё как подвергал! Не зря же эти, — Раинер что-то произнёс, но громкий чих одной из девушек-горничных заглушил его слова, — смогли убить полтора десятка человек из числа моей стражи. А ведь они у меня были не из робкого десятка! Одно время они не кого-то там, непонятного, а аж моего старшего брата охраняли! — с донельзя важным видом сообщил тот. — А ты взял и одним махом их обоих жизни лишил! — казалось, всё пытался втолковать ему Раинер, но Арсений так и продолжал оставаться в этом вопросе непреклонным.       С учётом того, как до этого проходил их разговор, они, вероятно, могли бы вплоть до глубокой ночи спорить об этом, по очереди перебирая одни и те же факты. Но, если так подумать, то в этом не было совершенно никакого смысла. В какой-то момент поняв это, Арсений отвернулся и молча махнул на того рукой. Ладно, пусть как хочет, так и считает. Ему самому от этого, собственно говоря, по большому счёту ни тепло, ни холодно. Их встреча была случайной, а спасение Раинера с его «цветником» — необдуманным, буквально всё говорило о том, что это знакомство не продлится долго. По крайней мере, так думал Арсений, а вот мнение младшего брата герцога явно отличалось.       — А что ты дальше планируешь делать? Куда отправишься? — немного помолчав, осторожно поинтересовался у него Раинер, не сумев сдержать любопытства.       — Я собирался пойти в столицу, — честно ответил тот.       — Ого, вот так совпадение! Ведь мы тоже ехали в сторону столицы! Давай отправимся туда вместе! — широко улыбнувшись, подался к нему младший брат герцога. — У меня есть предложение: если мы сделаем небольшой «крюк», то выйдем прямиком к Туссэну. Это небольшой провинциальный городок, в котором есть лавка, принадлежащая одному хорошему другу моего старшего брата. Думаю, местный управляющий не пожалеет для нас нескольких монет, чтобы мы смогли нанять экипаж, который довезёт нас прямиком до столицы! — на одном дыхании поделился с ним своими планами Раинер. — Ну же, соглашайся! До столицы куда быстрее будет добраться в экипаже, чем пешком. Да и кто знает, сколько ещё таких, — снова что-то сказал тот, но его слова перебили крики пролетавших мимо птиц, — разгуливает по лесу. Хотя нашему герою все они, конечно, не соперники! Ты их одной левой рукой победить сможешь! — закивал он, будучи целиком и полностью уверенным в собственных словах.       — …Если только ты и твои сопровождающие не имеют ничего против этого, — подумав, согласился Арсений.       Конечно, прогулка по незнакомому для него миру являлась новым и, безусловно, захватывающим опытом, однако того ему, кажется, хватило с головой уже сейчас. Ещё около недели путешествовать одному там, где он в любой момент может столкнуться с чудовищами, его не особо прельщало. Так что для него не было совершенно никакого смысла отказываться от столь удачно подвернувшегося предложения: мало того, что он прибудет в столицу раньше, так ещё и дорога будет проходить в куда более комфортных условиях.       — Кто-то может оказаться против? Ну что за глупости! Все мы примем это за честь, — положив руку на грудь, торжественно провозгласил юноша. Однако вся эта напускная торжественность оказалась порушена в следующее же мгновение, когда живот прикрывшего глаза Раинера протяжно заурчал. Младший брат главного героя, впрочем, проявил недюжинную выдержку, немедленно сделав вид, будто этот смущающий звук никоем образом не был с ним связан, вместо этого спокойно отметив, — Кажется, близится время ужина…       — Боюсь, у меня не хватит запасов еды, чтобы накормить вас всех, — честно ответил Арсений, для которого вопрос пропитания в последнее время встал наиболее остро. Жалких остатков его припасов едва ли хватило бы на то, чтобы прокормить его самого, что уж тут говорить обо всём этом многочисленном «цветнике» с младшим братом герцога во главе? Разве что, если ограничить приём пищи одним тыквенным семечком…       Раинер, впрочем, тут же замахал руками:       — Нет-нет, ты только не подумай. Ни я, ни мои сопровождающие даже и не думали о том, чтобы покуситься на твои запасы. Друзья, — повернувшись, обратился тот к своим сопровождающим, — мы все обязаны спасением своей жизни этому человеку. Конечно, это ни в коем случае нельзя посчитать достойной этого оплатой, но давайте в знак своей признательности возьмём все хлопоты по поводу сегодняшнего ужина на себя? Вы же все не против?       Все сопровождавшие Раинера слуги в унисон согласились с его предложением, после чего принялись наперебой предлагать, чего бы такого приготовить на ужин. Конечно, в тех условиях, в которых они сейчас находились, нельзя было особенно «разгуляться», но если как следует постараться, то вполне можно было осчастливить их «спасителя» вкусной едой.       С этой мыслью в голове люди и принялись дружно хлопотать над ужином: кто-то, с разрешения владельца взяв самое грозное оружие, которое они только видывали, — лопату, отправился на охоту, кто-то принялся шерстить по ближайшим кустам в поисках съедобных трав или каких-нибудь пригодных в пищу кореньев, а девушка, рану которой Арсений прежде тщательно промыл, взяла в руки его бутыль и в компании другой служанки побежала к ручейку за водой.       Таким образом, в их самом по себе сформировавшемся лагере вскоре остались только двое: сам Арсений и Раинер. Последний не пожелал сидеть без дела и, поднявшись на ноги, принялся старательно собирать сухой хворост для костра, намереваясь продемонстрировать новому другу своё умение получать огонь из подручных материалов. Арсений заметил его воодушевление, поэтому не стал сразу говорить ему, что в его котомке лежало огниво. Вот если демонстрация навыков слишком сильно затянется и тому всё никак не будет удаваться заполучить эту одну несчастную искорку, тогда он всё же достанет сей «чудный инструмент».       [Гамма, теперь, когда всё успокоилось, ты можешь соизволить объяснить мне, что сегодня всё-таки произошло?]       В этот момент, будучи освобождённым от хлопот, связанных с ужином, Арсений, прикрыв глаза, расслабленно лежал в тени дерева, лишь самым краем уха слушая недовольное бормотание Раинера. И именно в этот благодатный момент у него в голове неожиданно прозвучал голос Перы. Он резко распахнул глаза. Точно, он ведь ещё не успел объясниться с ней.       — Ничего «такого» и не произошло, — казалось, в который раз за сегодняшний день повторил тот. — Я просто случайно увидел человека, который привлёк к себе моё внимание. Интуиция подсказала мне, что у этого явно есть какая-то причина, поэтому я решил помочь ему. Как видишь, моя интуиция меня не обманула. Раинер оказался младшим братом герцога Фрери, который, к тому же, тоже направляется в столицу. Теперь мы поедем туда вместе, так ещё и в экипаже. Мне кажется, что это куда более радостная перспектива, чем преодолевать всё это расстояние пешком. К тому же если так подумать, то Раинер вполне может сопроводить меня не просто до столицы, а прямиком до своего дома, где я сразу отыщу Иветту. Как по мне, звучит довольно-таки неплохо.       [Соглашусь, что это поистине поразительное стечение обстоятельств… Но ещё более поразительно то, как ты поступил с работорговцами!]       — И ты туда же, — слабо покачал он головой, будучи вынужденным по второму кругу повторять одно и то же. — В этом нет совершенно ничего «поразительного». Конечно, если ты не считаешь поразительным умение карабкаться по деревьям. Если так, то в этом, возможно, что-то и есть.       [А то, как тебе удалось удержаться на шее у чудовища? А то, как ты лопатой убил одного, а затем ногой свернул голову другому? Уважаемый гамма, ты меня, конечно, извини, но твои слова сейчас звучат так, будто ты старательно пытаешься прибедниться!]       — Поверь, даже для этого не нужно иметь какие-то особенные навыки, — уверенно произнёс тот. Немного подумав, он решил поделиться с ней одной историей, — …Рядом с моим подъездом… Да, когда рядом с моим подъездом рабочие прокладывали новый асфальт, то сделали это не совсем правильно, из-за чего асфальт довольно скоро просел. По этой причине каждый раз во время дождей, а также весной, когда таял снег, возле моего подъезда образовывалось целое неглубокое озеро, которое приходилось обходить по самому краю, точнее, по бордюру. Естественно, когда с одной стороны — воды по щиколотку, а с другой — грязи по колено, а ты идёшь ни в чём ином, как в новых ботинках, которые тебе только-только купили, то волей-неволей, но натренируешь себя сохранять баланс и не на таких поверхностях. Я, к слову, благодаря этому, в школе по бревну неплохо туда-сюда прогуливался, — подумав, чуть-чуть похвастался тот в конце.       […И тебя вот совсем-совсем не тревожит то, что там произошло?]       — А что меня должно тревожить? — не поняв, переспросил у той Арсений. В этот момент он мыслями всё ещё пребывал в своих воспоминаниях. Неожиданно ему остро захотелось вновь пройтись по тому самому бордюру, но пока что у него было одно лишь большое желание, но ни единой возможности это сделать. Сначала ему необходимо достигнуть поставленной перед ним цели, и только после этого он сможет вернуться домой, к своим сёстрам.       [Ну… Пусть внешне те и мало походили на обычных людей, но это всё-таки люди. Ты фактически убил людей].       Произнеся эти слова, Пера замолкла, вероятно, дав ему некоторое время на раздумья. Арсений же, выслушав её, продолжил ничего не значащим взглядом смотреть прямо перед собой. За то время, пока он лениво лежал под деревом, Раинер успел собрать сухой хворост и уже потихоньку начал над ним «колдовать», действительно изо всех своих сил пытаясь высечь с помощью ветки и сухого дерева искру. Он был настолько увлечён своим занятием, что не почувствовал чужого взгляда. Арсений, немного понаблюдав за ним, вздохнул и вновь прикрыл глаза.       Если честно, то он, сколько бы ни пытался, не смог понять причину тревог Перы. Произошедшее не всколыхнуло в нём совершенно никаких чувств: ни страха, ни волнения, ни стыда, ни уж тем более радости. Может, те создания и считались в этом мире в некоторой степени людьми, однако не только их внешний вид, но и их «содержимое» имело в себе слишком мало по-настоящему «человеческого». В его глазах они больше походили не на людей, а на чудовищ из компьютерных игр. Когда ты убиваешь монстров-противников в играх, то как-то не задумываешься над тем, что ты совершаешь и не чувствуешь после этого никакого внутреннего кризиса. Да, всё именно так. Ему не хотелось плакать, не хотелось биться головой о землю из-за того, что он совершил. Вероятно, потому что в его представлении окружающий его мир был ближе к игре, чем к его собственному миру. Он совершенно не казался ему настоящим. Вероятно, Автор, который был ответственен за его создание, действительно был «начинающим», и, попади Арсений в более «живой» мир, то все события были бы восприняты им ближе к сердцу. Но не в этот раз.       — Давай посмотрим на младшего брата главного героя, Раинера, — вместо ответа произнёс Арсений. — Тут не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что он очень сильно хочет похвастаться передо мной своими навыками. Верно следующий за ним «цветник» тоже сейчас старается ради нас всех, пытаясь добыть хоть что-нибудь для нашего пропитания. Они живы и, вроде бы, здоровы. А также, главное, свободны. Если бы я тогда не воспользовался лопатой по не самому прямому её назначению, то сейчас бы прогулочным шагом продолжал идти в сторону столицы. В моей жизни после этого совершенно ничего не поменялось. По крайней мере, сильнее, чем уже. А вот что бы было со всеми ними? Тут уж никто не сможет точно сказать, — покачал он головой, после чего вспомнил, что хотел кое о чём расспросить своего «компаньона». — К слову, можешь сказать, что такое эти «белые лилии» и почему эти работорговцы так спешили туда? Насколько я смог понять из их разговоров, они планировали там продать Раинера с остальными. В этом мире, оказывается, процветает рабство, я правильно понимаю?       [Я… Примерно поняла, что ты хочешь мне сказать].       [Ваш запрос: «Белые лилии». Обработка прошла успешно].       [Согласно имеющимся у нас данным, из-за нестабильности магических сил Александрин наложенное ею проклятие «легло», если можно так выразиться, не совсем «равномерно». По этой причине в мире можно повстречать как чудовищ, у которых практически не осталось никаких присущих людям черт, так и те, у кого черты монстров прослеживаются довольно-таки слабо. Последних в десятки тысяч раз меньше, чем первых, так что их появление часто воспринимается другими как «чудо». Сам понимаешь, пока одни в восхищении молча преклоняются перед ним, другие желают наживиться на этом «чуде» за счёт тех, кто этому чуду покланяется].       — Я, кажется, понимаю о чём ты говоришь, — кивнул Арсений. — Всегда приятно иметь у себя дома что-то «чудесное».       [Именно так. Это стало причиной зарождения торговли людьми в этом мире].       [«Белые лилии» — это название самого крупного кочующего рынка, где происходит продажа людей. Дело в том, что хоть это явление и встречается, по сути, повсеместно, однако официально всякая деятельность по продаже и владению рабами в королевстве противозаконна, по этой причине стража, скажем так, иногда занимается тем, что гоняет их. Таким образом и появился «Белые лилии». Место появления рынка — большая тайна, которую организаторы открывают только своим самым проверенным продавцам и покупателям. Обычно рынок появляется, существует в течение пары-тройки дней, после чего без следа исчезает. Вероятно, эту группу людей и собирались продать на «Белых лилиях»].       — Значит, вот оно как выходит…       Пальцы Арсения невольно дрогнули. Он захотел было прикоснуться к своему лицу, но в последний момент остановился. Сейчас он был вдоль и поперёк обмотан не одним десятком всевозможных старых тряпок, благо, что они с него в самый не подходящий момент предательски не свалились, продолжив сохранять его внешне крайне неказистый вид. Если он замешкается и случайно продемонстрирует ненадёжному человеку своё лицо, то того и гляди его скрутят, да и продадут на этом самом рынке, «Белых лилиях», так что отныне ему следовало вести себя как можно более осторожно. И пусть «цветник», казалось, не представлял для него опасности, но безоговорочно доверять им он точно не собирался.       …Интересно, а главной героине, Иветте, совершенно не было страшно, когда она в одиночку отправилась в столицу? Знала ли она в тот момент о том, что её могут не только «всего лишь» съесть, но и продать в качестве раба какому-нибудь богачу, которому просто захотелось приблизиться к «чуду»? Кажется, тот рыжий паренёк о чём-то таком заикался, значит, это не было для жителей деревни тайной. Но даже так, неужто она не боялась этого?       Впрочем, Иветта является никем иным, как главной героиней. Все испытания, которые ниспосланы ей Автором, призваны не сломить её, а сделать только сильнее. Для неё точно не создадут безвыходных ситуаций, ведь как иначе будет развиваться сюжет? То-то же. Этого же, к сожалению, нельзя сказать о «выбившемся из сюжетной колеи» Люсьене. Вот он вполне себе мог вляпаться в такую историю, из которой найти выход будет не так уж и легко, и тут уж не знаешь, сработает ли «индивидуальный подход» «Программы» или нет.       К слову, если так хорошенько призадуматься, а не может ли повлиять на сюжет неожиданное появление Люсьена в герцогском поместье? Нет, он ведь уже по факту на него повлиял. Раинер явно должен был, по итогу, оказаться проданным какому-то богачу на «Белых лилиях», но Арсений решил его спасти, поэтому тот теперь сможет благополучно вернуться домой. Это не могло не задеть каких-нибудь причинно-следственных связей. Впрочем, раз Пера не заострила на этом моменте своё внимание, значит, это не так уж и важно. В ином случае вышла бы крайне неприятная ситуация: Арсений внезапно стал бы причиной появления ещё одной «критической логической ошибки». Мало того, что предыдущую не исправил, так ещё и новых успел наделать.       — Люсьен! — выдернул того из размышлений взбудораженный голос Раинера. Арсений вздрогнул и резко поднял на него взгляд, первым делом увидев его широкую, донельзя довольную улыбку. Вытерев раскрасневшееся от стараний лицо рукавом, «волчонок» затем указал в сторону горки хвороста, из которой постепенно поднимался тёмный дымок. — Посмотри, у меня получилось!.. То есть, я хотел сказать, что ясное дело, что у меня должно было получиться, просто как ловко-то вышло! Этому меня один из конюхов моего брата научил! — принялся он поочерёдно нахваливать то себя самого, то научившего его конюха. Арсений некоторое время молча смотрел на него, после чего улыбнулся и кивнул ему в ответ.       — Да, у тебя и правда необычайно ловко получилось развести огонь, — присоединился к похвале тот. Стоило его словам прозвучать, как Раинер тут же сделал грудь колесом и горделиво вздёрнул подбородок. Он будто во всеуслышание говорил: «Ну же, нахваливайте меня, ведь я такой молодец!» — Только… Кхм, он только что погас, — взял на себя роль гонца, принёсшего дурную весть, Арсений.       Горделивый подбородок тут же резко опустился, а прищуренные от удовольствия глаза в недоумении округлились. Раинер удивлённо посмотрел на свой драгоценный огонёк, который погас под гнётом холодных вечерних ветров.       — Да как так-то! — всплеснул он руками, немедленно принявшись за его восстановление.       На этот раз дело шло уже не столь гладко — искра, словно обидевшись за погасшую сестру, всё никак не хотела повторно высекаться. Видя, что все его многочисленные потуги не приносят какого-либо внятного результата, Арсений вздохнул и залез в глубины своей небольшой котомки, без особого труда отыскав в ней огниво. Посмотрев на сей инструмент в течение некоторого времени, он вздохнул и, поднявшись, подошёл к костру.       Без слов потеснив продолжавшего чертыхаться Раинера, Арсений одарил сложным взглядом бессмысленно сваленные в кучу ветки, после чего принялся старательно складывать старый-добрый «шалаш». Младший брат герцога, молча приняв его в качестве своего наставника, присел на корточки возле него и, прижав колени к груди, принялся с видом ответственного ученика наблюдать за его действиями. Когда же основа для костра была получена, Арсений достал огниво и за пару движений смог высечь искру. Увидевший это Раинер с обличительным видом открыл было рот, но в последний момент удержал себя от лишних слов, вместо этого с недовольным видом уткнувшись носом в собственные колени. Посмотрев на того, Арсений невольно вновь улыбнулся. Его поведение невольно напомнило ему о младшей сестре, Есении.       — Теперь у нас есть костёр. У меня с собой котелок, так что если нашим «охотникам» удастся что-нибудь поймать, то можно будет это «что-то» сварить, — сказал Арсений, после чего встал и слегка размял затёкшие ноги. — Я отойду, но скоро вернусь.       — Я пойду с… — хотел было отправиться вместе с ним Раинер, но в последний момент, смутившись, остановил себя. — Да, я останусь здесь. Не торопись, — Арсений недоумённо посмотрел на него, лишь смутно догадываясь о том, что тот там себе напридумывал, после чего покинул их импровизированный лагерь.       Неизвестно, о чём подумал Райнер, однако сам Арсений, продолжая держать огниво в руке, направился прямиком к трупам чудовищ. Может, на него всё-таки смогли как-то повлиять слова Перы, может, ещё что, но у него в голове неожиданно зародилась мысль о том, что как-то неправильно это — оставлять их лежать под открытым небом. Устраивать им пышные проводы также показалось ему чем-то странным, да и лопату у него забрал один из сопровождающих Раинера. Зато у него всё ещё было с собой огниво. Так у него и зародилась одна идея: если обложить их тела брёвнами и закидать сверху сухими ветками, то вполне можно было устроить нечто, что было бы похоже на ритуальное сожжение…       Да вот только тел на том месте, где он их оставил, внезапно не оказалось. Арсений, удивившись, казалось, целую вечность с тупым видом разглядывал траву под своими ногами, пытаясь сообразить не ошибся ли он с местом. Нет, дерево, на которое тот взбирался, было прямо перед ним, так что ошибки быть не могло. Неужто они живыми остались? Но он точно ощутил, как лопата перерубила хребет «сенокосца», а его уши ясно услышали, как хрустнула шея «мужичка-бедуина». Да и «змееподобный» точно уже в течение некоторого времени, как был мёртв…       — Люсьен, ты где потерялся? Наши уже все вернулись! — раздался за его спиной голос Раинера. — Ух, как долго я тебя искал! Хватит стоять, траву разглядывать, она тебе точно не подмигнёт в ответ. Пойдём лучше! — заметив, что тот находится в некотором подобии ступора, он обежал Арсения и, развернув его, подтолкнул в сторону их лагеря. — Идём-идём, я так голоден! Слона бы целиком съел!