По эту сторону от себя

      — …В-вы, — казалось, только и мог, что из раза в раз повторять одно и то же, Раинер. Наконец он собрался с силами и, приняв более важный и степенный вид, произнёс, — Рад встретиться с вами, уважаемый глава магической башни, великий волшебник Аполлинер, — на этих словах он зажмурился и склонил перед тем голову.       — Великий волшебник?.. — переспросил Арсений, с недоумённым видом посмотрев на болтливого мужчину.       Многие из тех слов, которые тот ему наговорил, неожиданно сложились у Арсения в голове в целостную картину. Вероятно, он знал про проклятие, но по какой-то причине мало того, что, будучи главой магической башни, даже не попытался его снять, но и всячески пытался убедить окружающих, что версия с проклятием попросту несостоятельна. Впрочем, с учётом того, каким болтуном тот оказался, великий волшебник, возможно, просто не смог уделить немного своего лишнего времени данному вопросу, предпочтя снятию проклятия какую-нибудь несусветную глупость.       — Увы, именно таков род моей деятельности в то время, когда я не слежу за порядком в этом запущенном месте, — окинул Аполлинер долгим взглядом хозяйское помещение, в котором они в этот момент находились. — А вы?.. — одарил тот задумчивым взглядом Раинера. — Насколько я могу вспомнить, вы приходитесь младшим братом герцогу Фрери? — «волчонок», не поднимая головы, сдержанно кивнул в ответ. — Поразительно. Правду люди говорят, чужие дети так быстро растут, — качая головой, по-старчески завздыхал тот. — Кажется, когда мы с вами встречались в последний раз, вы были ещё совсем-совсем ребёнком. Удивительно, что вы ещё помните такого старика, как я, — с лёгким уничижением к себе усмехнулся он в конце. — Впрочем, в нашем славном королевстве найдётся не так уж и много людей, которые используют столь необычную вещь в своей повседневной жизни, — провёл мужчина кончиками пальцев по черепу лисицы. — Так, получается, это вы сопровождаете этого чудесного мальчика? Но что же вас, Раинер, привело в такую глухомань, как Туссэн?.. Ох, что же я делаю, — неожиданно встрепенулся Пол. — Ни капли гостеприимства, так какой из меня тогда радушный хозяин?! Садитесь-садитесь. У нас нет ничего к чаю, но самим чаем напоить вас я всё ещё в состоянии, — предложил тот.       Арсений невольно опустил взгляд на стол. За разговором они и правда успели незаметно опустошить весь его немногочисленный запас сладких тыквенных семечек.       Вместе с тем обычно довольно-таки разговорчивый Раинер, встретив не менее болтливого Пола, оказавшегося «великим волшебником Аполлинером», стал на порядок более сдержанным. Кивнув главе магической башни в ответ, он осторожно присел на самый краешек табурета и, даже не прикоснувшись к чаю, который тот налил ему лично, кратко поделился с ним основными моментами той истории, что с ними произошла. Пол, в свою очередь, будто намеренно не замечая явной настороженности со стороны Раинера, казалось, без конца охал да ахал, старательно добавляя скудному на эмоции рассказу юноши больше ярких красок. У Арсения в какой-то момент даже сложилось впечатление, будто слушателя, Пола, куда больше захватила вся эта история, чем непосредственного её участника.       Интересно, по какой причине младший брат герцога так резко переменился? Нет, причина была понятна. «Она» сидела и увлечённо слушала рассказ Раинера. Правильнее будет спросить, почему тот так настороженно отнёсся к Полу? Что знал о том Раинер, чего пока ещё не знал Арсений?       — …Ситуация с работорговцами год от года становится только хуже и хуже, — в конце концов со вздохом заключил великий волшебник. — Не пройдёт и пары лет, как, помяните, дети, моё слово, они начнут без всякого страха отлавливать людей прямо в их домах посреди бела дня. Раинер, надеюсь, что вы понимаете, как вам всем повезло, что вам на помощь пришёл такой храбрый юноша, — кивнул он в сторону Арсения. — Так, насколько я могу предположить, вы теперь собираетесь нанять пару повозок, да и отправиться так до нашей прекрасной столицы?       — Да, — слегка кивнул в ответ Раинер.       — Глупости всё это, — резко произнёс Пол и неожиданно для всех хлопнул обеими ладонями по столу, отчего стоявшие на нём чашки слегка подпрыгнули, а сама столешница — жалобно заскрипела. — Я уверен, что сама судьба взяла и свела всех нас сегодня вместе. Как я, — положил он руку себе на грудь, — добрейшей души человек, могу сидеть и молча смотреть на то, как вы, дети, чтобы добраться до дома, вынуждены претерпевать всевозможные лишения? Нет, нет и нет! Не бывать такому! Я буду тем, кто поможет вам! — необычайно воодушевлённым тоном произнёс тот, посмотрев на младшего брата герцога Фрери.       На это предложение Раинер ответил лишь натянутой, слегка кривоватой улыбкой. Она с головой выдавала его отношение к решению верховного волшебника — отчего-то юноша совершенно не горел желанием соглашаться на столь, казалось бы, вовремя подвернувшееся предложение, но и отказать мужчине напрямую он не мог, поэтому и продолжал молча тому улыбаться. Но почему ему пришлось не по нраву предложение Пола? Арсений, сколько бы ни думал об этом, всё никак не мог этого понять. Вероятно, ему и не удастся это сделать, пока Раинер сам не расскажет ему причину.       — Что вы, что вы. Уважаемый великий волшебник, у вас и без нас наверняка очень много дел. Как мы все можем позволить себе отвлекать вас от них? — всё с той же улыбкой на лице произнёс Раинер, впрочем, будто особо и не надеясь на то, что его слова достигнут ушей «уважаемого волшебника». — Нет совершенно ничего страшного в том, что мы немного потрясёмся в телеге. Да и до столицы отсюда не сказать, чтобы особо далеко. Уверен, что мы даже и не заметим, как наш путь подойдёт к своему концу… — затем юноша принялся откровенно отговаривать его от этого решения.       — Насколько я помню, нынче у твоего старшего брата проживает волшебник из числа «вольных»? — благополучно пропустив все слова Раинера мимо своих ушей, задал тот вслух вопрос, который, впрочем, был предназначен ему же самому.       Продолжая раздумывать о чём-то своём, Пол, не обращая совершенно никакого внимания на выразительные взгляды Раинера, хлопнул себя по тёмно-зелёному бархатному камзолу, после чего пару раз ударил по бёдрам, будто пытаясь что-то отыскать, однако его карманы, вероятно, оказались абсолютно пусты. Нахмурившись из-за этого, он повторил все свои действия по второму кругу, после чего в самом конце неожиданно достал из-за пазухи толстый, сильно потрёпанный фолиант, который просто физически не мог там ни в коем случае поместиться. Впрочем, самого волшебника невозможность этого ни капли не волновала. Раскрыв потрёпанный фолиант на одной из последних страниц, маг ткнул пальцем в верхнюю часть листа, после чего принялся читать нечто, написанное на той, по диагонали.       — Шестьсот тринадцатая страница! — спустя некоторое время радостно воскликнул тот, и книга сама по себе открыла нужную ему страницу. — Вы даже представить себе не можете, как же всё-таки удобно иметь заговорённое оглавление в книге, — с довольным видом протянул тот, после чего поднял взгляд на юношей. — Так, я нашёл, теперь осталось определиться со временем. Когда отправимся в путь: вы — домой, а мы с Люсьеном — в гости? — переплетя пальцы, тот водрузил на них свою голову.       Перед мужчиной на столе лежала раскрытая книга, у которой на одной странице был нарисован странного вида круг, а на соседней — несчётное число строчек, написанных мелким, убористым почерком. Арсений, имея неплохое зрение, не смог разобрать и слова, хотя именно что с языком у него проблем, казалось бы, не возникло.       — …Для начала мне необходимо сообщить хозяину повозок о том, что те нам больше не понадобятся, а также разыскать моих сопровождающих: они всё ещё ходят по городу в поисках Люсьена, — со вздохом произнёс Раинер, вероятно, смирившись с тем, что отказаться от помощи великого волшебника ему всё-таки не удастся. — Думаю, завтра утром…       — А вот я думаю, что наш уважаемый герцог Фрери будет рад увидеться со своим младшим братом, а также послушать вашу удивительную историю уже сегодня вечером. Право слово, зачем нам ночевать здесь, в Туссэне, когда есть чудесная возможность уже эту ночь встретить в тёплых постелях гостевых покоев герцогского поместья? Так что поспешите, Раинер, и как можно скорее разберитесь со всеми этими мелкими проблемами, а я пока займусь начертанием круга телепортации. Полчаса вам на всё про всё хватит? — слегка склонив голову к плечу, поинтересовался Пол, однако тут же сам ответил на свой же вопрос. — Наверно, всё же не хватит. Даю вам час, после чего я перенесу всех вас в полном составе в герцогское поместье. Идите-идите, а в это время мы с Люсьеном… — обратился тот было к Арсению, но неожиданно оказался перебит Раинером.       — Мы с Люсьеном постараемся как можно скорее управиться со всеми делами, после чего вернёмся к вам, господин великий волшебник. Не будем вам мешать, — кивнув Аполлинеру, Раинер схватил Арсения за запястье и потащил его за собой.       Арсений, дёрнувшись, по итогу, всё же последовал вслед за младшим братом герцога, однако что-то заставило его обернуться за мгновение до того, как они скрылись в зале для покупателей. Пусть череп, который «некогда принадлежал какой-то там лисице», надёжно скрывал лицо волшебника, однако гамма почувствовал, что в тот момент внешне вежливого и обходительного мужчину, столь щедро предложившего им свою помощь, обуревало сильное недовольство. Оно витало вокруг него, постепенно приобретя вид чёрных туч, повисших над городом.       В скором времени должен был начаться дождь, возможно, даже ливень.       Стоило им двоим покинуть лавку травника, как Раинер, быстро оглядевшись по сторонам, пересёк, что удивительно, совершенно пустую улицу и увлёк за собой Арсения в тёмный переулок. Только уйдя в самую глубь абсолютно безлюдных дворов, он позволил себе остановиться и повернуться к растерянно шедшему за ним юноше. Это был первый раз, когда Арсений видел этого человека настолько серьёзным. После некоторого времени, которое младший брат герцога Фрери провёл во внутренней борьбе, хмурясь и то и дело заламывая руки, тот, вздохнув, произнёс:       — Люсьен, прошу тебя, будь осторожен в разговоре с великим волшебником. Не доверяй ему... А лучше — сведи своё общение с ним до минимума. Ни слова, понимаешь? Так для тебя же самого будет лучше, поверь мне.       — Но почему? — прямо спросил у него Арсений. — Если честно, он показался мне довольно-таки добрым человеком, который мало того, что помог мне, когда я потерялся, так ещё и чаем напоил, и целым множеством всевозможных историй со мной поделился, — наблюдая за весьма и весьма сложным выражением лица Раинера, объяснил тот ему свою позицию. — Понимаю. Возможно, из-за того, что я родом из глухой деревни, многое из того, что знаешь ты, мне неведомо. Соответственно, предположу, что ты знаешь о Поле что-то, чего не знаю я. Так расскажи мне об этом, и тогда я со спокойной душой прислушаюсь к твоему совету.       Раинер, прищурившись, внимательно посмотрел на Арсения в ответ, после чего по какой-то причине бросил короткий взгляд ему за спину. Будто всё же сумев что-то там разглядеть, он ещё сильнее нахмурился, а его взгляд стал тяжелее, чем прежде.       — …Скажу тебе так, великий волшебник — человек отнюдь не простой. Он никогда и ничего не делает, как он сам выразился, по «доброте душевной». В любом своём решении он, в первую очередь, преследует свою собственную выгоду, — весьма обтекаемо ответил тот, после чего вновь замолк. Арсений, в свою очередь, одарил его молчаливым взглядом, в котором ясно читалось, что этого всё ещё было недостаточно, чтобы объяснить ему, казалось, излишнюю настороженность Раинера. — …Ладно. Дело в том, что он не так давно навещал моего брата в поместье. Не знаю, о чём они в тот раз разговаривали, но после… Я никогда в жизни не видел моего брата настолько злым. Понимаешь, — обессиленно улыбнулся ему Раинер, — мой брат по своей природе довольно сдержанный человек. Некоторые даже говорят, что он «холодный», а иногда и вовсе можно услышать кличку, которую ему в шутку дали: «Ледышка дома Фрери». Но в тот раз брат был настолько зол, что поднял кресло и, вероятно, хотел было бросить его в стену, но он сделал это не глядя, так что кресло попало прямо в шкаф со стеклянными дверцами — грохоту тогда было… Я пытался как-нибудь аккуратно расспросить его о том, что произошло, но Парис лишь отмахнулся от моих вопросов, а потом пришло время моего отъезда…       — Так ты и сам не знаешь, что конкретно тогда произошло? — прямо спросил у него Арсений. — Не знаешь, но всё равно по какой-то причине просишь меня лишний раз с ним не общаться?       Раинер, будто не находя нужных для ответа слов, опустил взгляд. Наконец, после нескольких мгновений раздумий, он, сжав руки в кулаки, посмотрел на него своими горящими от уверенности глазами и с жаром произнёс:       — Да, я не доверяю этому человеку, но доверяю своему единственному старшему брату. В конце концов кто, если не я, будет ему доверять? У нас двоих есть только мы, так что вполне естественно, что в любой ситуации я изберу его сторону, а не какого-то постороннего мне человека!       Под напором его слов Арсений невольно отступил на полшага назад. Перед его глазами на мгновение промелькнуло что-то неясное, смутное и до тошноты неприятное, но тут же развеялось, стоило ему моргнуть. Но даже после этого в его сердце осталось какое-то необъяснимо горькое чувство. Может, потому что в тот момент неожиданно произошёл резонанс между чувствами Раинера и его самого? Ведь у него с сёстрами тоже никого, кроме них самих, не осталось, и рассчитывать они могли только на помощь друг друга. И по-настоящему доверять могли только друг другу. Ведь иначе кому ещё? Кому, если не единственному родному человеку?        …Я многого не знаю о перипетиях отношений между людьми в столице, так что в любом случае буду стараться держаться настороже, — всё же пошёл на уступки и пообещал Арсений.       Если так подумать, то с Раинером он провёл куда больше времени, чем с Полом, с момента знакомства с которым едва ли прошло несколько часов. Да и если сравнивать их обоих, фигура Раинера вызывала больше доверия, чем фигура Аполлинера. В общем, с какой стороны на эту ситуацию ни глянь, выбор был очевиден, хоть отчего-то и не вызывал у него бурного восторга.       Стоило же Раинеру услышать его слова, как хмурость тут же сошла с его лица, и вскоре то снова озарила уже более привычная для «волчонка» широкая улыбка. Получив от того обещание, младший брат герцога Фрери развернулся к нему спиной и, едва ли не подпрыгивая, скорым шагом устремился в одному ему известном направлении, махом руки позвав Арсения последовать за ним.       — …И всё равно мне кажется, что нынешний глава магической башни какой-то… Не от мира сего, что ли, — промолчав совсем немного, Раинер снова вернулся к обсуждению личности великого волшебника. — Вот ответь мне, кто в здравом уме будет надевать себе на голову череп лисы? Для чего? Зачем? — не имея возможности получить ответы на свои вопросы, юноша, тяжело вздохнув, покачал головой. — Он в принципе единственный человек на моей памяти, который промышляет подобным. Какой-то он странный, одним словом.       [Гамма, прислушайся к его словам. Раинер дело говорит].       Самым неожиданным в этот момент для Арсения оказалось услышать своего «компаньона». И где она только на протяжении всего этого времени пропадала? С того момента, как он потерялся на улицах Туссэна, и вплоть до нынешних событий от неё не было слышно ни звука, и тут она неожиданно заговорила с ним, так ещё и поддакнув младшему брату главного героя, при этом ни словом не обмолвившись о причине своего исчезновения. Арсений не хотел слишком сильно наседать на неё со своими расспросами, боясь ненароком нарушить какое-нибудь внутреннее правило «Программы», однако ему всё-таки нужно было узнать, что произошло и как часто она будет так «пропадать» в дальнейшем. Если внезапно произойдёт из ряда вон выходящая ситуация, ему, в конце концов, нужно знать, как поступить: понадеяться на помощь Перы или постараться справиться со всем самостоятельно. Но как ему положиться на девушку, если та снова куда-то денется?       [Прошу меня извинить, моё отсутствие связано с работой. У нас проводилось общее обязательное собрание, на котором я просто не могла не присутствовать… Прости, что не предупредила тебя об этом. Понимаешь, всё произошло так неожиданно, так срочно. Я и сама не поняла, как…Кхм].       [Не могу обещать, что этого больше не повторится, но торжественно клянусь, что впредь буду стараться тебя предупреждать, если снова окажусь вынуждена временно оставить свой «пост»!]       [Давай вернёмся к обсуждению личности нынешнего главы магической башни, великого чародея Аполлинера. Замечу, что его роль в сюжете нашей истории и правда весьма неоднозначна, так что в этой ситуации я всецело поддерживаю Раинера — тебе не следует слишком близко контактировать с этим персонажем. Для твоего же блага].       — И ты о том же. Раинер не смог дать мне внятного объяснения, но, может, хотя бы ты скажешь мне, что с ним всё-таки не так? — попросил её Арсений. Он уже и не надеялся услышать от неё ответ, но тот всё же прозвучал.       [Аполлинер является основным антагонистом нашей главной героини. Говоря проще, он главный злодей этой истории].       Услышав её ответ, Арсений от удивления невольно приподнял брови. На словах о «главном злодее» перед его глазами предстал сам великий чародей, что, чертыхаясь, разыскивал по шкафам что-нибудь к чаю. Да, он может показаться чересчур болтливым и, благодаря своему стилю в одежде, ещё и в определённой степени эксцентричным, но… Основной антагонист главной героини? Главный злодей?       Впрочем, Автор данной истории вполне мог отойти от классического архетипа «злодея» или сделать его «скрытым злодеем», который будет в тайне творить свои «злодейские злодеяния», чтобы в самом конце истории с громким смехом выйти на «главную сцену» и раскрыть свою истинную личность «злодея». Впрочем, последнее как будто мало согласовалось с личностью великого волшебника. Пусть тот и болтал без умолку, однако Арсению отчего-то казалось, что, если бы тот избрал роль «серого кардинала», то он придерживался её до самого конца, так и не явившись на «финальную битву добра со злом» лично. Но, опять же, это было лишь впечатление самого Арсения о нём. Вполне могло оказаться так, что он ошибался на его счёт, и у великого волшебника и правда уже была припасена «злодейская речь», которую он однажды зачитает перед, казалось бы, поверженной главной героиней.       Но раз, согласно сюжету, тот приходится Иветте антагонистом, то каковы тогда его цели? Неужели он выступает против того, чтобы та сняла проклятие? Но почему? Разве сам великий волшебник не страдает под гнётом проклятия? Арсений, благо, никогда не ощущал этого на своей собственной шкуре, однако он искренне сомневался в том, что гниение тела доставляло Полу неописуемое наслаждение. Снятие проклятия, в первую очередь, облегчило бы его собственные страдания, но он выступает против этого. В этом словно не было совершенно никакого смысла. Не сумев дойти до ответа на этот вопрос своим умом, Арсений решил спросить об этом у Перы.       [Дело в том, что у существования в качестве чудовища есть не только целое множество недостатков, но и некоторые преимущества, которыми, однако, непринято кичиться перед другими такими же чудовищами. Согласно сюжету истории, благодаря столкновению двух соразмерно могущественных сил: проклятия Александрин и действия сложного заклинания исцеления, — Аполлинер находится в, скажем так, «пограничном» состоянии. Он не способен умереть, что фактически делает его бессмертным. Его основная мотивация заключается в страхе перед тем, что произойдёт с ним, если «баланс» в его теле окажется нарушен. Он боится смерти].       Мотивация Аполлинера была проста и понятна каждому. Она была довольно эгоистична, но не всем было дано обладать настолько большим сердцем, чтобы добровольно пожертвовать своей жизнью. Великий волшебник, к примеру, не пожелал этого сделать, поэтому и начал всячески вставлять палки в колёса главной героине. Так и появился «главный злодей». Всё просто и ясно, но отчего-то Арсений ощутил какую-то неудовлетворённость от ответа Перы.       [Ещё раз повторюсь. Прошу тебя, если тот вновь появится у тебя на пути, будь осторожнее. Злодеи — они на то и злодеи, чтобы устраивать различные подлости. На данный момент твоя роль — младший брат главной героини, и потому ты вполне можешь стать в его глазах рычагом давления на Иветту. Конечно, мы с нашей стороны сделаем всё возможное, чтобы с тобой не произошло ничего опасного, но, сам понимаешь, если ты посодействуешь нам в этом, то и нам, и тебе будет легче].

***

      Поиск сопровождавших Раинера людей не занял у них много времени. Те, словно по мановению руки, появлялись перед ними по одному с небольшим промежутком времени друг меж другом. Слушая то, как они облегчённо вздыхают, искренне радуясь тому, что Люсьен цел и невредим, Арсений не мог не поймать себя на мысли о том, что отдельные представители этого «цветника» даже говорили примерно одними и теми же фразами, которые лишь едва-едва разнились между собой. Их запас фраз в принципе будто был весьма скудным, чего нельзя было сказать о Раинере и Поле, вот у этих двоих язык явно был подвешен.       При этом, если Раинер старался придерживаться позиции «хорошего друга», то Пол, на первый взгляд, больше походил на «старшего товарища» или даже «наставника», цель появления которого — помочь герою истории улучшить свои навыки или же подбросить в «копилку» уже имевшихся знаний ещё парочку важных сведений. Однако, Пол, в конце концов, был ни тем, ни другим, а «главным злодеем», за званием которого неизменно следовала череда различного рода стереотипов.       Так, события сегодняшнего дня, вполне вероятно, не были случайностью, а частью тщательно продуманного плана. Но какого? Для чего ему было набиваться в сопровождающие их случайно сформировавшегося отряда? Кто был его целью? Люсьен? Навряд ли. Он был братом главной героини, которая к данному моменту времени ещё даже не успела заявить о себе. Таким образом, сейчас он никто и звать его никак. Тогда Раинер? Через него собирались подобраться к герцогу Фрери? Но какой в этом смысл, если последняя встреча великого волшебника и герцога окончилась ссорой? Нет, это тоже мало походило на цель. Но тогда кто? Неужто кто-то из «цветника»? Этот вариант показался Арсению ещё менее вероятным, чем все остальные вместе взятые.       Вскоре весь «цветник» был успешно собран, а хозяин, у которого Раинер арендовал пару повозок, предупреждён, что они более в них не нуждаются. Выполнив все задания, они в полном составе вернулись в лавку травника, которая явно не была рассчитана на столь внушительное количество посетителей за раз, отчего большей части их «дружной компании» пришлось остаться стоять в дверях.       Из-за того, что все окна в лавке были настежь распахнуты, аромат трав уже не был столь стойким и тяжёлым, так что они смогли спокойно находиться в зале, не боясь при этом зачихать или залить своими слезами всех и каждого, кто окажется у них на пути.       Войдя внутрь, Арсений заметил изменения, произошедшие в зале для покупателей. Так, витрины с травами, которые прежде стояли по всему залу, теперь были отодвинуты ближе к стенам, тем самым освободив место честно трудившемуся на протяжении всего времени их отсутствия великому волшебнику.       Сам глава магической башни, сняв свой тёмно-зелёный камзол и повесив его на дверцу одного из шкафов, стоял на коленях в окружении подрагивавших на сквозняке огоньков свечей, старательно чертя в центре зала какой-то невероятно сложный узор, состоявший из двух кругов витиеватых надписей и соединявших их узоров. Приступив к написанию последних, Пол начал на порядок чаще сверяться с книгой, которая лежала чуть в стороне от него. Когда результат сверки не приходился ему по душе, он одним резким движением стирал нарисованную мелом линию рукавом своей белой рубашки, после чего старательно перерисовывал её заново до тех пор, пока она его полностью не удовлетворяла. Повторялось это не раз и не два, из-за чего его рубашка теперь явно нуждалась в стирке.       — …Заклинание для телепортации состоит из двух кругов: внешнего и внутреннего, — вероятно, устав от того, что у него над душой молча стоит целая толпа людей, принялся рассказывать им великий волшебник. — По сути, оба эти круга являются «личными подписями» двух волшебников: того, кто хочет переместиться, и того, к кому хотят переместиться. «Личную подпись» волшебника, к слову, не так уж и легко заполучить, ведь это означает, что в совершенно любой момент перед тобой может неожиданно появиться тот, кому ты свою подпись доверил. Так что, их обычно сообщают только самым близким друзьям, — Пол усмехнулся. — Да, самым близким друзьям, а также магической башне, чтобы мы смогли отыскать любого волшебника, если тот наворотит дел. По этой причине у вашего верного слуги есть в наличии вот такая вот чудесная книженция, в которой указаны «личные подписи» абсолютно всех официально признанных магов нашего прекрасного королевства, — на этих словах он пару раз хлопнул покрытой мелом ладонью по страницам книги. — …Прошу меня извинить за то, что заставил всех вас так долго ждать. Рисовать заклинание телепортации — та ещё морока. Обычно я предпочитаю поручать это более сведущим на этом поприще подчинённым, — признался тот, после чего, прихватив с пола книгу, поднялся на ноги. Взяв в руки камзол, он пару раз обмотал им книгу, после чего встряхнул его, отчего книга чудесным образом исчезла, оставив на подкладке камзола лишь пару меловых пятен.       — Сочту за честь говорить от лица нас всех, но, смею заметить, что пусть мы все и не являемся волшебниками, но каждый, кто здесь находится, наверняка согласится со мной, что заклинание для телепортации выглядит… Довольно-таки внушительно. Невооружённым глазом видно, что вы приложили немало сил к тому, чтобы кропотливо изобразить его, — произнёс Раинер.       Великий волшебник слегка склонил голову, принимая его похвалу. Закинув камзол через плечо, он в плавном движении протянул к ним обе свои руки:       — Прошу, не стесняйтесь. Подойдите ко мне ближе, в круг.       После этих слов Раинер, собравшись с силами, сделал первый шаг и направился по направлению к нему. Вслед за ним двинулись и остальные, по итогу, с трудом, но уместившись в пределах заклинания телепортации.       — Ох, ваша компания оказалась несколько более многочисленна, чем я изначально предположил. Это моя вина в том, что нам приходится перемещаться в такой толкучке, — раздался над Арсением смеющийся голос главы магической башни.       Как-то так вышло, что Арсений, ступив в круг вслед за Раинером, по итогу, стоял вплотную к сместившемуся к самому краю заклинания телепортации Аполлинеру. Подняв взгляд, он собирался было извиниться перед волшебником за то, что вынужден теснить того, однако, по итогу, его фраза оборвалась, даже не начавшись. Оказалось, что он стоял прямо под черепом лисицы, оттого, подняв взгляд, Арсений невольно заглянул под его «маску». За той, к слову, была одна только лишь непроглядная тьма, у которой явно было магическое происхождение, поскольку свету от многочисленных свечей всё никак не удавалось её развеять. Однако, в какой-то момент, словно сдавшись под напором пламени свечей, тьма самую малость отступила, и Арсений с удивлением на мгновение, но всё-таки различил очертания… Обыкновенного человеческого лица.       Как жаль, что он не успел его как следует рассмотреть. Уже в следующий миг мир вокруг него замерцал тысячами искр, а пол под ногами затрясся, грозясь, казалось, в любой момент просто взять, да и проломиться под их весом. «Цветник» испуганно закричал. Не удержались от вскрика и Арсений с Раинером. Один только лишь великий волшебник при виде их реакции зашёлся в искреннем смехе, который конкретно в этих условиях показался всем остальным немного зловещим. Впрочем, искры довольно скоро потухли, а земля замерла. Перемещение прошло успешно.       Многие из числа «цветов», ощутив под ногами неподвижный деревянный пол, невольно опустились на колени. Такая реакция, впрочем, была не только у них. Колени Раинера также, вероятно, ослабли, но он всё же смог устоять на ногах, правда, вынужденно при этом опёршись о стоявшего подле него Арсения. Тот, в свою очередь, помог ему, получив в ответ полную благодарности улыбку. Он, казалось, легче всех остальных пережил этот необыкновенный опыт, благодаря чему, пока те приходили в себя, получил немного времени, чтобы как следует оглядеться по сторонам.       Они очутились в небольшой тесной комнатёнке, все стены в которой были заставлены шкафами, на которых были возложены на вид весьма древние фолианты. Относились к ним, к слову, явно без должного уважения, поскольку только лишь по одному их внешнему виду можно было сделать вывод, что их владелец, однажды положив книги на полку, никогда более тех не касался. Он вообще, казалось, не смотрел в их сторону. Особенно это было заметно на примере тех книг, которые стопками лежали по углам комнаты. Тем не повезло настолько, что они, по итогу, пали жертвой мышей, с жадностью погрызших их корешки.       — Ох ты ж, какой тут бардак, — с чувством произнёс увидевший всё это великий волшебник. — Ну раз ты решил собирать великое наследие наших уважаемых предков, так, чёрт с тобой, собирай. Но о них же тоже заботиться нужно! — уперев руки в бока, Аполлинер покачал головой, после чего прямо поверх книг, на покрывавшей их пыли, принялся что-то писать.       Арсений поначалу закономерно предположил, что тот намеревался воспользоваться каким-нибудь «заклинанием мгновенной уборки», поэтому с любопытством принялся рассматривать оставленные им символы. Правда, не прошло и нескольких мгновений, как он, не сдержавшись, отвернулся. Вместо того, чтобы самому бережно очистить книги от пыли и восстановить пострадавшие от нападения мышей древние фолианты, не имевший ни стыда, ни совести, казалось бы, великий волшебник вывел на этой же пыли несколько грубых словечек, в конце оставив весьма «выразительный» рисунок, который часто можно повстречать на заборах и спинках лавочек.       У Арсения всё никак не могло уложиться в голове: и это главный злодей? Антагонист главной героини? Человек, который, как ему объяснили ранее, из страха потерять своё бессмертие не позволяет снять с человечества проклятие? Может, кто-то где-то что-то напутал и на самом деле перед ним стоит мелкий пакостник лет десяти-одиннадцати?       — Ха, как только он увидит «это», сразу бросится пыль вытирать, — покрывая уже третью по счёту полку своими «великолепными рисунками», пробормотал великий художник. Решив, что этого будет достаточно, он несколько раз хлопнул себя по бокам и бёдрам, после чего уже в следующее мгновение абсолютно все поверхности в этой тесной комнатушке оказались покрытыми этими провокационными надписями. — Это чудное создание, точно не стерпит такого «безобразия», — коротко рассмеялся тот, направившись к выходу из комнаты. Широко распахнув дверь, он выкрикнул, — Целерин, негодяй, где ты опять пропадаешь?! К тебе один из хозяев наведался, гостей с собой привёл, — дверь с шумом ударилась о стену, но даже так ей не удалось издать шума больше, чем это сделал Пол. — Целерин, я долго ещё тебя должен ждать?       — А ты-то тут откуда? — раздался старческий скрипучий голос откуда-то из соседней комнаты.       — Как откуда? Прямиком из заклинания телепортации, конечно. Не через главный вход же мне заходить? — со смехом отозвался тот. — Благо, меня перекинуло куда надо, так что я все твои «грешки» самым тщательнейшим образом смог разглядеть. Рассказывай, какого, — один из «цветника» чихнул из-за поднявшейся пыли, — ты опять перестал следить за книгами?! На кой ты их из магической башни к себе утащил, если заботиться о них не собираешься?       — Ну забыл я, и что с того? С кем не бывает?.. Постой! — внезапно скрипучий голос стал более звонким от переполнившего его возмущения. — Неужто ты опять голых баб на книгах мне нарисовал?!       — Ну хоть где-то ты их увидеть же должен, — громко смеясь, отозвался великий волшебник. — Будешь знать, как скармливать наши драгоценные книги местным грызунам. А то ишь, что удумал. Сначала у ног ковром буквально стелется, томик-другой с собой взять выпрашивает, а как прочтёт, то сразу с глаз долой из сердца вон?! А возвращать их кто будет? Я за тобой бегать что ли должен? Мне за это из королевской казны не доплачивают! — принялся всячески бранить его великий волшебник, опять же больше походя на яро исполнявшего свои обязанности библиотекаря, чем на главного злодея истории. Арсений неустанно поражался тому, насколько необычен местный антагонист.       — Ну всё, хватит-хватит! Прекращай! Клянусь, уберу я их! Только хватит все эти непристойности у меня на полках выводить! Как я их потом объясню герцогу Фрери, если тот зайти ко мне удумает? Ты об этом-то хоть подумал? — снова заскрипел старческим голосом так и не показавшийся им волшебник Целерин.       — Ещё только об его благополучии я в своё свободное от работы время не думал! Мне делать, по-твоему, совсем нечего? — весьма выразительно фыркнул в ответ на его вопрос великий волшебник. — Да и что, если он увидит? Вон, младший из «герцогят» только что увидел и ничего. Живой и здоровый. Вроде бы. По крайней мере, не жалуется, значит, с ним всё в порядке.       — Младший?.. — произнёс Целерин и на несколько мгновений замолк. Стоило им пролететь, как раздался громкий скрип и тяжёлые шаги, которые, вероятно, принадлежали служившему герцогу волшебнику. — Здесь господин Раинер?!       Слегка оттолкнув стоявшего в дверном проёме Пола в сторону, им на глаза явилось чудовище ростом не меньше двух с половиной метров, большая часть тела которого представляла из себя дерево. Волшебник Целерин походил на большого, выстроганного из дерева человечка, с продолговатым телом и длинными, но очень тонкими руками и ногами. На голове у него вместо волос был разбит очаровательнейшего вида цветник из лавандовых флоксов, от которых просто невозможно было оторвать взгляд. И вся фигура этого волшебника, что удивительно, равномерно ярко покраснела, стоило ему заметить рисунки, оставленные великим волшебником на пыли.       Вероятно, разрываясь между тем, чтобы немедленно вытереть сие безобразие, броситься с кулаками на великого волшебника и пуститься в объяснения перед младшим братом герцога, Целерин остался стоять на месте, лишь взгляд его тёмных маленьких глаз бегал из стороны в сторону, выдавая охватившее его волнение. Великий волшебник, в свою очередь, тонко ощутив к чему конкретно больше всего тот склонялся в этот момент, сделал небольшой шажок в сторону, после чего — ещё несколько, незаметно подобравшись к Раинеру. Встав за ним, Аполлинер прочистил горло, после чего первым взял слово:       — О мой давнишний соратник, дорогой Целерин, — нарочито торжественно заговорил тот, — отправившись в лавку к нашему общему знакомому, пройдохе Фабрису, — так, как оказалось, звали травника — настоящего владельца той лавки, — я повстречал на улицах Туссэна господина Раинера с сопровождающими. Он поведал мне удивительную историю, что произошла с ним вблизи дальнего герцогского поместья. Даже и представить страшно, какая судьба была уготована господину Раинеру, если бы не этот смелый юноша, — кивнул тот в сторону Арсения. — Да не буду лезть вперёд со своими рассказами. Думаю, лучше меня расскажут о тех событиях сами участники. Так, у господина Раинера, как оказалось, поразительный талант к ораторскому искусству. Трудно отыскать слова, чтобы описать то, как увлекателен был его рассказ, — принялся всячески нахваливать того волшебник. — Я бы с величайшим удовольствием выслушал его снова. Однако, как мне кажется, сейчас нам немного недостаёт слушателей, — покачал тот головой. — Мой друг Целерин, не подскажешь ли ты, в поместье ли сейчас сам герцог? Или волею судьбы его вновь закинуло во дворец нашего уважаемого монарха?       — …Насколько мне известно, Его светлость нынче пребывает в своём поместье, — сдержанно проскрипел в ответ на его речь Целерин. Его взгляд всё ещё то и дело метался то к рисункам, то к их создателю, однако он, вероятно, всё же решил оставить разговор с «художником» до лучших времён. — Я немедленно отправлю в поместье своего ученика, чтобы он сообщил герцогу Фрери о вашем возвращении, — обратился он к Раинеру. — Ив! Ив, ты где?!       Откуда-то из-за спины Целерина, издалека раздался грохот, после чего до них донеслись звуки поспешных шагов. Не прошло и нескольких мгновений, как перед ними в дверном проёме предстал сам Ив: высокий юноша с серовато-голубоватым цветом кожи и рыбьими чертами лица. За воротом его рубашки можно было даже разглядеть нечто, отдалённо напоминавшее жабры, однако те явно выполняли скорее декоративную функцию — дышал Ив всё-таки носом, и лёгкие у него были вполне себе человеческими. Может, они включались в работу во время плавания?       Арсений всерьёз раздумывал над тем, как устроено дыхание этого существа, когда в его голове неожиданно прозвучал голос Перы:       [Спешу представить тебе нашего «ключевого» персонажа. Перед тобой главная героиня данной истории и старшая сестра Люсьена, Иветта].