По эту сторону от себя

      Арсений — далеко не «фея уборки», для которой было только в радость взять в руки ведро со шваброй и пуститься с ними в энергичный «танец». Мытьё полов всегда являлось для него рутинной задачей, которую необходимо было просто взять и выполнить, чтобы не вспоминать о ней всю следующую неделю. Впрочем, поскольку ему же самому в течение всего этого времени приходилось ступать своими ногами по нему, то пол он мыл весьма старательно, конечно, не начищая их до блеска, но и не оставляя за собой луж и грязных разводов.       Этим же принципом он предпочёл воспользоваться и в этот раз, не пожелав того, чтобы из-за его халатного отношения пострадала главная героиня. У самой же Иветты, вероятно, был свой собственный принцип, который разительно отличался от его.       Девушка одним резким, сильным движением смахивала пыль с середины полки, после чего, будучи до невозможности довольной собой, смело переходила к следующей полке. Таким нехитрым образом она всего за несколько мгновений смогла «протереть» нижние полки первого книжного шкафа. Со второй половиной у неё, правда, возникли определённого рода трудности, поскольку для того, чтобы дотянуться до верхней полки, ей пришлось взобраться по стремянке наверх, а это, между прочим, заняло у неё некоторое время.       Наблюдая за тем, как Иветта «ловко» орудовала тряпкой, Арсений всерьёз задумался над тем, чтобы позже осторожно «дотереть» за ней полки. Но это после того, как он разберётся с мытьём полов, конечно же.       Пока Арсений тщательно раздумывал над тем, под каким предлогом заново протереть книжные полки, чтобы при этом не оскорбить уверенную в своих способностях главную героиню, он незаметно для самого себя успел перемыть несколько пролётов между шкафами. В одном из таких пролётов его взгляд неожиданно и зацепился за одну из книг. Точнее, сама по себе эта книга выглядела довольно-таки неприметно, а вот странное слабое мерцание, исходившее из-за неё, волей-неволей, но привлекло к себе внимание Арсения. Нагнувшись, он протянул к книге руку, однако, остановив её ровно на середине пути. В этот момент он внезапно услышал голоса, которые показались ему смутно знакомыми.       — Поддержка… Взаимовыгодное сотрудничество…       — …Разнятся… Иное…       — …Не вмешивайтесь… Результат…       — …Закрыть глаза? Ну, право слово…       Услышав бессвязные обрывки чьего-то разговора, Арсений отставил швабру в сторону и опустился на корточки, ещё сильнее приблизившись к странному мерцанию. «Взаимовыгодное сотрудничество»? Что под этим подразумевалось? Он изо всех своих сил старался расслышать содержание разговора, невольным свидетелем которого ему довелось стать, однако до него, словно умышленно, доносились лишь разрозненные фразы. Из них ему, увы, всё никак не удавалось сложить целостную картину, чтобы понять, о чём те двое всё-таки беседовали.       К слову, а кем являлись эти два собеседника? Задумавшись над этим вопросом, Арсений опустил взгляд на ещё влажный после мытья каменный пол. Количество людей, которых он знал в этом мире, было весьма ограничено, потому в его случае вполне имело смысл просто взять, да и перебрать их всех по очереди. Это оказалось не самой плохой его идеей — довольно скоро ему на ум пришло два имени: Парис и Пол, точнее, Аполлинер. Значит, великий волшебник всё же решил навестить герцога Фрери? Но с какой целью? Что задумал главный злодей этой истории? Последний вопрос пробудил в Арсении доселе старательно подавляемое любопытство, ведь по тону их разговора казалось, будто это Парис пытался в чём-то убедить волшебника, а вовсе не наоборот.       [Внимание! Внимание! Спешу сообщить, что близится время наступления сюжетного события! Прошу, как можно скорее убедись в том, что все действующие лица пребывают на своих местах! Внимание! Внимание!]       Услышав предупреждение Перы, Арсений бросил короткий взгляд в сторону слабого мерцания, которое, что удивительно, ровно в этот момент внезапно пропало. Вместе с мерцанием перестали быть слышны и голоса герцога с волшебником.       Продолжив смотреть на чересчур уж подозрительный книжный шкаф, Арсений нахмурился. Мало того, что сама ситуация, в которую он только что попал, безусловно, была странной, так ещё и, если предположить, что услышанный им разговор проходил прямо в этот момент, то это означало, что сейчас герцог находится где угодно, но только не рядом с главной героиней. Из этого исходило, что важное сюжетное событие было под угрозой срыва. Арсений собирался было немедленно сообщить об этом Пере, но та на протяжении всего этого времени продолжала активно подгонять его, не давая ему ни единой возможности вставить хотя бы одно междометие в, казалось, бесконечный поток её слов.       [Внимание! Внимание! Гамма, брось ты уже оттирать все углы в этой чёртовой библиотеке! Немедленно беги к главной героине. Герцог должен быть уже на пороге библиотеки. Там он случайно наткнётся на играющих в карты волшебника с библиотекарем и в течение некоторого времени пообщается с ними. Выяснив необходимое, Парис направится к главной героине, где сюжетное событие и случится. Гамма, не стой столбом! Внимание! Внимание!]       На протяжении ещё нескольких мгновений Арсений продолжал сидеть на корточках и с крайне глупым видом то открывать, то закрывать свой рот. Наконец, бессильно вздохнув, он поднялся на ноги и первым делом отправился проверить местоположение главной героини. Та, что удивительно, к тому времени заметно сбавила свою скорость, принявшись даже с излишней скрупулёзностью оттирать пыль по углам полок шкафа соседнего с тем, у которого должно было произойти «важное сюжетное событие». Убедившись в том, что Иветта не бежит впереди паровоза, добросовестно соответствуя темпу предстоящего события, Арсений, подгоняемый Перой, направился к выходу из библиотеки, возле которого в тот момент герцог как раз должен был вести воспитательную беседу с Целерином и библиотекарем о «вреде азартных игр». Впрочем, как он с самого начала и подозревал, «должен» вовсе не подразумевало то, что мужчина там действительно будет находиться. Двое немолодых картёжника как играли, так и продолжали преспокойненько себе играть, при этом вёл в игре, как чаще всего то, вероятно, и бывало, герцогский библиотекарь.       — …У нас определённо возникли кое-какие проблемы, — скрестив руки на груди, произнёс самую очевидную в этот момент времени фразу Арсений.       […]       — Ну и что нам теперь делать? — не услышав от той в ответ и слова, первым задал он вопрос. — У нас осталось не так уж и много времени — Иветта уже должна была перейти к «месту Х» и начать оттирать нижние полки книжного шкафа. Что делать? Может, мне побежать в кабинет герцога и попросить его… Нет, для разговоров времени у нас уже нет. Я просто молча схвачу его и подтащу прямиком к книжному шкафу, а дальше пусть будь, что будет. А будет целая гора вопросов, и не к кому-то там ещё, а, ясное дело, ко мне. Ещё и не от одного герцога, но и от Иветты. Ну да ладно, как-нибудь переживу. Можешь, пожалуйста, быстро проложить маршрут от библиотеки до кабинета герцога? — подняв взгляд к потолку, попросил он девушку, но неожиданно снова натолкнулся на тишину с её стороны. Неужели у неё снова неожиданно какое-то срочное собрание в столь важный момент решили провести? Впрочем, вскоре та всё-таки подала голос.       […Гамма, спешу сообщить, что с нашей стороны возникли непредвиденные сложности с сюжетом. Не бойся, тебя они никоем образом не заденут].       [Прошу, пока что оставайся на месте и дожидайся моих дальнейших инструкций].       — Что за «сложности»? — взволнованно спросил у неё тот.       Это был первый на его памяти раз, когда обычно простодушная Пера вела себя настолько серьёзно. Задав вопрос, Арсений принялся терпеливо дожидаться ответ на него, но его самопровозглашённый «компаньон» снова куда-то запропастилась.       Если тщательно проанализировать всё то время, которое Арсений уже успел провести в этом мире, то у любого волей-неволей сложится впечатление, что он большую часть времени провёл в одиночестве, а не в компании этого так называемого «компаньона». Стоит заметить, что Пера в принципе начала часто и подолгу пропадать с того момента, как он достиг герцогское поместье и стал учеником Целерина. И вот, стоило ей только-только появиться, как она вновь вынуждена оставить его из-за каких-то «непредвиденных сложностей». С течением времени ему всё больше и больше начало казаться, что приставленный к нему «оператор» был вовсе не таким надёжным, каким пытался ему показаться во время их первой встречи.       Всё-таки постояв в течение некоторого времени на месте, как ему и велела то сделать Пера, Арсений обернулся и внимательно посмотрел в глубину библиотеки. Насколько ему это было объяснено в самом начале, «Программа помощи начинающим Авторам» не имела возможности воздействовать на историю напрямую, поэтому она и была вынуждена «пользоваться услугами» гамм. Странно, что теперь, когда возникла реальная угроза того, что столь важное сюжетное событие, как встреча двух главных героев, сорвётся, его попросили просто стоять на месте, хотя, по идее, должны были скоординировать его действия так, чтобы данная сцена «кровь из носу», но произошла. Вроде бы, как-то так выразилась в тот раз Пера. Но что же это за «трудности» такие? И должен ли он послушно оставаться стоять на месте, дожидаясь от неё дальнейших инструкций?       Арсений с силой сжал руки в кулаки. Если он так и продолжит тупо стоять на месте, момент, вероятнее всего, будет упущен: главная героиня не упадёт в объятия главного героя, а их встреча в заявленный день, вероятно, просто-напросто не случится. Для него самого, как гаммы, это явно не означало совершенно ничего хорошего. Даже больше — благоприятный исход его миссии мог оказаться под угрозой. А раз так, то он вполне мог, по итогу, потерять свой шанс вернуться домой к сёстрам. Он не мог позволить этому произойти.       Резко выдохнув, Арсений развернулся и скорым шагом направился прямиком к тому книжному шкафу, возле которого он прежде услышал голоса герцога с волшебником. Ему не было ведомо, как дойти от библиотеки до кабинета герцога, да и был ли тот до сих пор именно что в кабинете или уже ещё где очутился. Но у него была тонкая ниточка, что могла привести его к Парису, — то слабое мерцание, что позволило ему услышать обрывки чужого разговора. Вдруг оно же сможет помочь ему определить местоположение герцога? А дальше… А дальше всё согласно его изначальному плану: схватить Париса, привести в библиотеку, после чего наблюдать фееричное падение главной героини в объятия её будущего возлюбленного. Правда, причиной падения Иветты, к сожалению, станет не комментарий герцога, а их необычное появление, которое обязательно до самой глубины души поразит главную героиню. Но это так, ничего не значащие мелочи, на которые не следовало слишком уж сильно заострять внимание.       Довольно быстро сумев отыскать нужный ему книжный шкаф, Арсений присел на корточки и принялся по очереди перечитывать все названия, нанесённые на корешки книг. Наконец, он смог найти книгу, которая в прошлый раз привлекла к себе его внимание. Её название звучало как: «Описание вкуса сладостей, отведанных мною за время моего пятилетнего одиночного путешествия по западным окраинам королевства, а также пошаговые рецепты их приготовления с учётом возможной замены некоторых ингредиентов на их более доступные аналоги, которые, впрочем, не влияют на вкус готового блюда».       Потратив не меньше нескольких минут на то, чтобы полностью прочитать название книги, написанное мелким убористым почерком и занявшее аж целых четыре строчки, Арсений слегка приподнял брови, но тут же выбросил все лишние мысли из своей головы. Вместо этого он потянул руку к книге и вытащил её, собираясь посмотреть, что же скрывалось за ней.       Стоило ему только сделать это, как все книги, занимавшие свои места на полках книжного шкафа, неожиданно задрожали, после чего в следующий миг буквально испарились. Впрочем, исчезли не только сами книги, но и книжный шкаф целиком. Исключение составляла лишь «книга рецептов» с очень длинным названием, которую Арсений продолжал держать в руках. Теперь перед ним находился узкий проход в стене, который был рассчитан на одного-двух человек. За проходом скрывался, казалось, бесконечно длинный коридор, освещением для которого служило холодное тусклое сияние сложных письмен, покрывавших обе стены от пола до потолка.       Не успел Арсений как следует рассмотреть странные письмена, как из глубины этого коридора до него донеслись всё те же знакомые голоса:       — …Обсудить…       — …Не уверен, что…       Он сомневался не дольше нескольких мгновений, после чего, продолжив держать книгу с длинным названием в руках, прошёл через проход, ведущий в коридор.       Как только Арсений это сделал, все посторонние, «внешние» звуки, как будто отрезало от него. Не только его шаги и шорох одежды, даже собственное дыхание стало для него совершенно беззвучным. Зато голоса, прежде доходившие до него в виде отдельных коротких обрывков фраз, стали слышны как никогда отчётливо. Продолжив идти вперёд и только вперёд, он внимательно прислушался к тому, о чём на протяжении всего этого времени продолжали беседовать герцог и великий волшебник.       — ...Уважаемый, может, мне стоит напомнить вам, как много раз мы с вами уже обсуждали данный вопрос? — обладателем этого ленивого, немного уставшего голоса несомненно являлся великий волшебник Аполлинер. — Поверьте мне, Ваша Светлость, с того, самого первого нашего с вами обсуждения, моё мнение касаемо данного вопроса не подверглось какому-либо изменению. Я, как считал, что всё это — бредовая идея чьего-то воспалённого разума, так и продолжаю считать ровно то же самое. Единственное, что от раза к разу меняется, так это степень моего восхищения вашим упорством. Поразительно, сначала вы с таким старанием ищете со мной встречи, после чего, достигнув в этом успеха, начинаете приводить мне всё новые и новые аргументы в вашу пользу. При этом, отлично видя то, что им не удаётся затронуть ни единую струну моей души, вы упрямо продолжаете пытаться отыскать ключ к моему сердцу. Увы, сделать вам этого не удастся, а вот переусердствовать и окончательно потерять остатки моей к вам благосклонности, герцог, вполне в ваших силах.       — Я понимаю, — с незнакомым Арсению жаром в голосе произнёс в ответ Парис, — что вы, в силу своего нынешнего положения, можете не разделять многие наши идеи. Я и не прошу вас делать это. Просто… Прошу, воздержитесь. Просто промолчите во время совета, когда мы решим выдвинуть новый закон. О большем не только я, но и все мои соратники и умолять вас не посмеем.       — «Просто промолчать»? — удивившись, переспросил великий волшебник. — Полно, уважаемый. Как я смогу «просто промолчать», когда у меня есть своё, чётко сформулированное мнение об этом вашем так называемом «законе»? Кроме того, по вашему мнению, в подобных этому моментах я выражаю только лишь своё собственное мнение? Свою личную позицию? — раздался приятный уху смех мужчины, который, впрочем, довольно скоро оборвался. — Нет, Ваша светлость. Это вовсе не так. Мой голос — голос всех волшебников, заявивших о своей принадлежности к магической башне, мои слова — их слова, моё мнение — их мнение. Решив промолчать, я сделаю вид, что молчат и они, но так ли оно на самом деле? — Пол усмехнулся. — Знайте, принадлежность к магической башне означает не только признание себя в качестве моего подчинённого, но и получение моего покровительства, моей защиты. Не берусь утверждать наверняка, но что-то мне подсказывает, что из всех тех сотен чародеев, что на данный момент проживают в магической башне, вполне может отыскаться пара-тройка несчастных, которых затронет этот ваш «новый закон». Я просто обязан выступить во время совета, по крайней мере, ради благополучия этих двух-трёх человек.       — Несчастных? — обессиленно спросил у того Парис. — Господин великий волшебник, вы говорите так, словно мы собираемся каким-то образом издеваться над ними или даже убить, но ведь это неправда, всё совсем не так, — вероятно, далеко не в первый раз попытался переубедить мужчину герцог. — Я могу понять ваши сомнения. Наши действия в моменте и правда могут быть истолкованы неправильно, но подумайте не о дне сегодняшнем, а о будущем. Если мы всё-таки приведём закон в действие, то уже через три-четыре поколения наш народ сможет вернуться к своему изначальному облику. Мы вновь станем «теми самыми» людьми.       Арсений, который на протяжении всего это времени продолжал идти вперёд по коридору, невольно замедлил шаг. На его лице отразилось искреннее недоумение. Что же это за закон такой, который способен снять проклятие Александрин?       — О да, конечно. Как я мог забыть о том, что великие мыслители, подобные вам, ясное дело, думают о будущем? Что день сегодняшний, правильно? — с физически ощутимой иронией в голосе произнёс Пол. — Однако, увы, напротив вас, герцог, сидит не такой же «великий мыслитель», а самый обыкновенный человек, который, в первую очередь, думает о том, как сегодня вечером накормить себя и своих близких досыта горячим ужином, а уже только в сто десятую очередь о каком-то там «эфемерном будущем», которое, может, наступит, а, может, и не наступит вовсе. Я, вы и все остальные жители королевства живём здесь и сейчас. У абсолютно всех нас есть желания и чувства. Вы их, к слову, собираетесь принимать в расчёт? Или чувства нас сегодняшних не стоят, предположительно, радостной жизни уже не нас завтрашних? Завтра-то, уважаемый герцог, может и не наступить.       — Да, я и правда думаю вовсе не о тех, кто уже родился и продолжает жить со всеми этими уродствами, — прямо ответил ему герцог, сдержавшись и не ответив на издёвку в его голосе. — Им, увы, уже нет никакой возможности помочь избавиться от них. Но мы все можем постараться и позволить прожить полноценную счастливую жизнь тем, кто будет уже после нас. Да, завтра может не наступить, но мы можем приложить к этому все свои усилия…       — Под словами «все усилия», вы, герцог, подразумеваете то, что вы и ваши сторонники буквально заставите, казалось бы, свободных людей, таких же жителей королевства, спариваться, словно собак, чтобы получить от них «чистое потомство»? Говоря напрямую, класть женщину, которая более-менее похожа на «человека из прошлого», под точно такого же мужчину и после дожидаться рождения их ребёнка? Конечно, с первого раза получить «чистого» от черт чудовищ ребёнка у вас не получится, поэтому будет лучше, если женщина родит хотя бы пять-шесть детей, а то и всех десятерых. Эти дети, став взрослыми, подвергнутся тому же, что были вынуждены пережить их родители и так целое множество раз. Пока наше любимое королевство наконец-то не наполнится «новыми чистыми людьми», — произнеся эти слова, великий волшебник неожиданно в голос рассмеялся. Смеялся тот довольно долго, и чем дольше это длилось, тем злее становился его смех. — Герцог, но вы же понимаете, что вы, как один из основных инициаторов нового закона, будете обязаны неукоснительно ему следовать? Так, попробуйте же взять и прямо сейчас перенести закон на себя и своих близких, Парис. Согласно ему, вы, не пройдя отбор, поскольку, признаем это честно, ваши черты мало напоминают человеческие, никогда не сможете иметь наследника от любимой женщины, если таковая, конечно, когда-нибудь отыщется. Зато ваш младший брат, маленький господин Раинер, будет вынужден, прошу извинить меня за грубость, обрюхатить совершенно незнакомую ему женщину. Возможно, даже не одну и не двух. Вы хотя бы понимаете, что люди «следующего поколения», может, и будут прекрасны лицом, но что будет у них внутри? Думаете, родители будут их любить? Навряд ли, ой как навряд ли. Так у кого же им будет обучиться этой самой любви и всем остальным присущим людям чувствам?       — …Ха, вы говорите о «великих мыслителях», а сами — на самом деле тот ещё романтик, Аполлинер, — в голосе герцога промелькнула улыбка напополам с полнейшим бессилием. — А ещё, как я смог понять из наших многочисленных бесед, вы не лишены некоторой доли эгоизма, и эту свою черту всячески пытаетесь распространить на всех тех, кто вас окружает. Так знайте, что любые лишние чувства обязаны отступить там, где важное место отведено такой вещи, как долг. Стоит только понять главную идею нашего закона, осознать ту великую цель, которую мы преследуем, после чего всё остальное вмиг перестанет быть важным, — спокойно объяснил ему свою точку зрения Парис. — Я считаю, что вы, господин великий волшебник, глава магической башни, достаточно мудры, чтобы осознать это. Поэтому я из раза в раз и прихожу к вам на поклон, принося новые и новые аргументы в нашу пользу.       — Мудр, говорите? Ха, значит, я всё же недостаточно «мудр», Ваша Светлость. А раз так, то на одной и той же стороне нам с вами уже быть не суждено...       Внезапно их разговор оказался прерван стуком в дверь. Поначалу этот стук был тихим и как будто чересчур осторожным, но затем его громкость и интенсивность начали постепенно возрастать, пока до Арсения откуда-то издалека не донёсся приглушённый голос взволнованного Раинера:       — Брат, ты же в кабинете, да? Брат, мне нужно срочно с тобой поговорить!       — Раинер, я сейчас очень занят, у меня важная встреча. Не мог бы ты немного подождать? — немедленно отозвался герцог.       — Брат, поверь мне, это тоже очень важно! — казалось, не собирался отступать Раинер.       — Ну что вы, Ваша Светлость. Одному из «отцов» вашего «счастливого будущего» необходимо внимание, — с отчётливо читающейся издёвкой в голосе пробормотал великий волшебник. — Мы же с вами и так слишком уж долго переливали из пустого в порожнее. Лично я устал этим заниматься, поэтому, раз мне представилась такая удивительная возможность, предпочту воспользоваться ею и оставить вас. Надеюсь, перерыв между нашей нынешней и будущей встречей будет больше, чем между этой и предыдущей, — Аполлинер практически напрямую попросил его больше не беспокоить, после чего, подумав, добавил. — Извините, но желать удачи вам на прощание не буду, поскольку это идёт вразрез с моими собственными интересами. Прощайте, герцог Фрери.       Как только великий волшебник приступил к прощанию с герцогом, покрывавшие коридор письмена, по которому всё также продолжал ступать Арсений, начали постепенно тускнеть. Одновременно с этим голоса двух собеседников тоже стали тише. Не прошло и нескольких мгновений, как коридор полностью погрузился в непроглядную тьму, в которой не раздавалось ни единого звука. Борясь с охватившим его страхом, Арсений коснулся рукой стены, после чего продолжил идти вперёд, надеясь куда-нибудь да, по итогу, всё-таки прийти. Впрочем, с каждым сделанным им шагом его надежда становилась всё слабее и слабее. Как долго он шёл по этому странному коридору? К тому моменту он убедился в мысли о том, что этот ход явно был магическим, поскольку в поместье точно не нашлось бы стен такой невероятной толщины. Но с какой целью его проложили? И кем являлся волшебник, его создавший?       Арсений почти отчаянно хватался за эти вопросы, стараясь не вспоминать детали того страшного разговора, невольным свидетелем которого тот только что стал. Но, как бы он ни старался, отдельные куски чужой беседы то и дело всплывали в его мыслях. Подумать только, главный герой, возлюбленный главной героини, оказывается, изначально имел подобные планы. Он буквально собирался «вывести» из нынешних людей, обращённых из-за проклятия в чудовищ, «полноценных людей», распоряжаясь проклятыми так, будто те были всего лишь породистыми собаками, единственная задача которых — за свою жизнь успеть дать не менее породистое потомство. Чем больше, тем лучше.       Из-за внезапно настигшего его осознания, Арсений резко остановился и, невольно задержав дыхание, бездумным взглядом уставился перед собой. Если так подумать, то в какой конкретно момент герцогу стала известна истинная внешность Иветты? Это ведь явно должно было произойти ещё до того, как проклятие было ею снято… Арсения охватили тревожные мысли. А была ли «любовная линия» в этой истории изначально действительно «любовной»? Какие именно мысли возникли в голове у Париса в то мгновение, когда он впервые увидел Иветту? Восхитившись тому, насколько прекрасной та являлась, герцог в то же мгновение всем сердцем полюбил её или же… Решил, что она идеальная кандидатура на роль ещё одной «матери нового человечества»?       Из-за мыслей обо всём этом у Арсения разболелась голова. Конечно, по итогу, при непосредственном участии главной героини проклятие окажется снято, и потому надобность в «родителях для нового человечества» сама по себе немедленно отпадёт, но даже будь оно действительно так, его не переставали терзать сомнения в том, что чувства Париса к Иветте с самого начала были искренними. Вдруг на самом деле тот изначально не верил в возможность того, что ей удастся снять с людей это ужасное проклятие? А сопровождал он её лишь для того, чтобы та постоянно находилась в его поле зрения. Так, в назначенный час он мог бы без труда схватить её и… Заставить исполнить недавно принятый закон, назначив ей в пару совершенно незнакомого человека, а затем терпеливо дожидаться появление на свет «чистого потомства».       Тяжело дыша, Арсений резко развернулся и ударил кулаком в стену, после чего прижался горячим лбом к холодному камню стены. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, он задал самому себе вопрос: «А почему его в принципе должно было это так сильно волновать»? Ответ на него оказался донельзя прост: «Потому, что сейчас он Люсьен, младший брат главной героини, Иветты, а братья, какими бы они ни были, не могут молча смотреть на то, как страдают их сёстры». Так, в его родном мире у него остались две сестры, к которым он очень сильно привязан. Стоило ему только представить, что кто-то посмел поступить с ними подобным образом, как его буквально начинало бить крупной дрожью. То была ярость, которую ему с трудом, но всё же удавалось сдерживать.       — Ох, ну и зачем ты так с книгой поступаешь? Что она тебе сделала? — неожиданно неподалёку от него раздался голос, который он не так давно уже слышал. Этот голос принадлежал главе магической башни, Аполлинеру. Но каким образом он очутился в этом коридоре? — Стоишь в полной темноте… Дай угадаю. Ты играешь с кем-то в прятки, правильно? — казалось, с искренним любопытством поинтересовался тот. Однако любопытство вскоре сменилось недоумением. — Но даже так я всё равно не понимаю, зачем во время пряток брать с собой книгу, в темноте же ни слова не разглядеть. А потом, к тому же, с такой жестокостью бросать её прямо в грязь... Мне как автору, между прочим, обидно, ведь я так старался во время её написания, — расстроенно закончил тот, после чего раздался скрип, и дверь открылась.       В тот же миг небольшое пыльное помещение осветили лучи тёплого осеннего солнца. Арсений, растерявшись, закрыл глаза, после чего, привыкнув к свету, с отчётливо читающимся недоумением на лице огляделся по сторонам. Каким-то неведомым ему образом он переместился из герцогской библиотеки в небольшой старый сарайчик, который находился неподалёку от дома волшебника Целерина.       Насколько Арсений помнил, в этом месте было принято хранить повидавший много, сломанный садовый инвентарь, который терпеливо дожидался того часа, когда руки извечно занятых садовников доберутся до их починки. Как долго инструменты этого ждали? Вероятно, уже довольно давно, поскольку Целерин с самого первого дня строго-настрого наказал своему новому ученику не приближаться к этому месту, так как сам сарай уже был до того ветхим, что в любой момент мог сломаться под весом собственной крыши. К тому же покрытых ржавчиной инструментов в нём было собрано невообразимо много, да и брошены они были как попало, отчего вполне могли свалиться какому-нибудь несчастному на голову. В общем, с какой стороны ни посмотри, а место это явно небезопасное. И именно сюда его вывел из длинного коридора, начавшегося в библиотеке герцога, великий волшебник. Арсений был совершенно уверен в том, что именно это тот и сделал.       Волшебник знал о том, что у их с герцогом разговора был свидетель.       Правда, совершенно не было понятно, как тот собирался с этим знанием поступить. Пока что волшебник, качая головой, сдувал с оброненной Арсением книги пылинки, что-то при этом крайне недовольно приговаривая. Возможно, его расстроил недавний разговор с Парисом, или же то, как Арсений отнёсся к написанной им книге. Существовал также вариант того, что у него вызывала раздражение его собственная маска, поскольку та из-за своего строения мешала ему дуть, а одним движением смахнуть пыль рукавом своего чистого чёрного камзола тот всё никак не мог решиться.       — Старались? Неужто вы и правда автор этой книги?       Голова Арсения ломилась от десятков вопросов, начиная с того, что это был за коридор такой, и заканчивая тем, как тот его в этом самом коридоре смог обнаружить. Впрочем, его разум, будто отчаянно пытаясь спастись от того объёма сведений, которые к нему за столь короткий промежуток времени успели поступить, зацепился именно что за последние слова волшебника, из-за чего тот и произнёс этот, казалось бы, бессмысленный вопрос.       — Конечно, — тот, уперев руки в бока, гордо выпятил грудь, после чего быстро открыл первый же разворот книги и пару раз ткнул указательным пальцем в одну из строк. — Видишь? Чёрным по белому написано «Аполлинер де Фурнье», — убедившись в том, что Арсений успешно прочёл нужную строчку, он захлопнул книжку и убрал её подмышку. — Конечно, это не моя настоящая фамилия, а псевдоним. Я, понимаешь ли, по происхождению являюсь простолюдином, а таким, как мы, фамилии не положены. Когда же я выбился «из грязи в князи», став главой магической башни, все принялись именовать меня не иначе, как по титулу, так что надобность в фамилии практически сразу отпала. И лишь тогда, когда я решил издать эту книгу, в ней неожиданно появилась нужда, — будничным тоном поведал ему волшебник.       Арсений сразу понял, что сам он даже и не подумал о том, чтобы заговорить с ним о произошедшем, оставив всю эту ситуацию без своего комментария.       — Тогда… Прошу меня извинить, что поступил с таким неуважением к вам, — произнёс Арсений, в знак покаяния склонив голову. Великий волшебник молча посмотрел на него с высоты своего роста, покачал головой, после чего достал книгу и несильно стукнул того корешком по макушке. Арсений немедленно поднял на него недоумённый взгляд. — Что вы…       — Рад, что хотя бы кто-нибудь взял её в руки. Пусть даже ты и не собирался её читать, а воспользоваться ею в каких-то иных своих нуждах, — Аполлинер протянул ему книгу, и Арсений, будучи всё ещё немного растерянным из-за внезапного «нападения», сразу принял её. — Но я на правах человека, который некогда написал её, всё-таки попросил бы тебя её прочесть. Может, тебе бы приглянулись какие-нибудь рецепты, и ты попытался бы воспользоваться ими. Накормил бы, к примеру, вредного старика Целерина или своего старшего соученика. Его же Ив зовут, да? Думаю, им должно понравиться, — Арсений, внимательно выслушав его, кивнул, будто и правда решив дать этой книге шанс. — Вот и хорошо. Тогда беги домой, а я вернусь в магическую башню. До встречи, — Аполлинер махнул ему рукой и, развернувшись, медленным шагом направился куда-то в противоположную от дома Целерина сторону.       Прижав книгу с рецептами к груди, Арсений продолжил стоять на месте, провожая великого волшебника взглядом. И что ему теперь делать? Как поступить? И правда отправиться в дом Целерина? Может, вернуться в библиотеку к Иветте? Или всё же попытаться отыскать герцога и отвести его к главной героине, чтобы важное сюжетное событие всё-таки произошло? Если Парис, по итогу, всем сердцем полюбит Иветту, то какая, собственно говоря, разница, какие мысли бродили в его голове изначально? Ведь, если так подумать, неважно, каков путь, важно лишь его окончание. Правильно же? Но почему-то сама мысль об этом не успокаивала, а только ещё больше злила его.       — О чём вы до этого разговаривали с герцогом? — негромко произнёс Арсений, ещё крепче сжав книгу. Великий волшебник замедлил шаг, после чего и вовсе остановился.       — М-м-м? Ты что-то мне сказал? — встав к нему в пол-оборота и слегка склонив голову к плечу, переспросил Аполлинер.       В тот момент Арсений отчётливо услышал в его голосе улыбку. Неужели волшебник ждал того, когда тот первым задаст ему вопрос. Что же, если это действительно так, то он сделает этот «первый шаг». Пусть Иветта и не приходится ему самому родной сестрой, однако она старшая сестра Люсьена, место которого он сейчас вынужденно занимает. Главная же обязанность брата, будь он младшим ли старшим, как считал Арсений, — это защита сестёр. Пусть умом он и понимал важность поставленной перед ним цели, в первую очередь, для него самого, однако он не мог просто взять и позволить Иветте быть вместе с Парисом, только не после того, что ему довелось в этот день от него услышать. Не нужно быть пяти пядей во лбу, чтобы понять, что этот человек всецело предан одной определённой идее. Оттого ещё тяжелее было поверить в то, что он немедленно оставил все свои мысли и стремления после того, как узнал Иветту поближе. Нет, всё же для начала Арсению следовало глубже погрузиться во всю эту историю и только потом решить, как поступить.       — О чём вы прежде разговаривали с герцогом Фрери в его кабинете? — сделав шаг по направлению к волшебнику, на порядок громче и твёрже произнёс Арсений. — О каком таком «новом законе» вы говорили? По какой причине он просил вас промолчать? Причём тут… — он почти выплюнул последние слова, но в самый последний момент самую малость смутился и произнёс эти слова немного тише. — …Причём тут «спаривание»? — после чего замолк.       Аполлинер в течение нескольких мгновений стоял неподвижно, молча смотря в его сторону, пока наконец резко не согнулся пополам и не разразился громким смехом.       — Ты так сильно хочешь об этом узнать? — это явно был риторический вопрос, однако Арсений, подтверждая свои предыдущие слова, ответил ему несколькими поспешными кивками. — Знай, малыш, ты, сам того, вероятно, не ведая, просишь меня погрузить тебя по самую макушку в грязь, от которой не так уж и легко будет отмыться. Знание всего этого отнюдь не сделает тебя счастливым человеком. Вместо этого у тебя только прибавится число бессонных ночей, поверь уж моему богатому опыту, — покачал мужчина головой. — Предупреждаю, сейчас я задам тебе один вопрос. Хорошенько подумай перед тем, как ответить на него. Готов? Задаю… Ты и правда хочешь узнать от меня про закон, который собирается вынести на всеобщее обсуждение наш уважаемый герцог Фрери? — полностью развернулся к нему великий волшебник и внимательно посмотрел на него.       — Да, я и правда этого хочу. Прошу, расскажите мне об этом, — остался твёрд в своём желании Арсений. Волшебник пожал плечами и, развернувшись, продолжил свой путь, пару раз махом руки позвав его идти за собой.       — Понимаешь, не хочу больше здесь находиться. Ты уже бывал за пределами поместья? А в столице? Пойдём, я продемонстрирую тебе местные красоты. Заодно расскажу и о том, что за всеми этими красотами на самом деле скрывается, — невесело усмехнувшись, произнёс тот.