По эту сторону от себя

      Прошло не так уж и много времени, когда Арсению представилась возможность узнать, о каком таком «последнем дне уходящего солнца» упомянул великий волшебник. Как оказалось, так было принято называть последний тёплый солнечный день в году, точную дату наступления которого ежегодно определяла целая команда специально отобранных астрономов. В «последний день» было принято проводить пышное празднование, центр которого, безусловно, располагался в королевском дворце. Примерно за месяц до обозначенной даты в дома самых именитых семей начинали приходить конверты, в которых от имени Его Величества их приглашали на «большой бал». В список приглашённых гостей, что было и удивительно, и неудивительно в одно и то же время, входил волшебник Целерин, который, подумав, решил в этом году прихватить с собой на празднование двух своих учеников.       Оба ученика, получив приглашение на столь знаменательное событие, проявили своё волнение: только если Иветта с нетерпением ожидала бал, то вот Арсений, казалось, ни на миг не прекращая, думал о грядущей встрече с великим волшебником. Перед тем, как скрыться средь облаков, тот пообещал ему, что они встретятся на этом мероприятии, и у Арсения не было ни единого повода сомневаться в том, что это произойдёт. А раз так, то мужчина наверняка захочет узнать его ответ. Может, тот ему даже что-то и ответит, но перед этим тщательно расспросит о «рецепте тыквенных семечек» и обстоятельствах его получения.

***

      Как оказалось, не только способная парить средь облаков карета являлась несравненной роскошью, которую мог себе позволить один лишь только великий волшебник, но и самая обыкновенная карета была доступна далеко не каждому. Поскольку у Целерина своей собственной кареты не было, ему пришлось брать её в аренду. И вот в назначенный час он вместе с двумя своими учениками взгромоздился в самую дешёвую во всём королевстве карету, которая явно не была рассчитана на то, что в неё подумает залезть человек со столь нестандартными размерами, как Целерин. Всё-таки сумев в ней устроиться, в атмосфере всеобщего недовольства они двинулись в сторону дворца, терпеливо отсчитывая каждое мгновение, что приближало их к месту проведения бала. К сожалению, тянулись эти самые мгновения столь мучительно долго, что Арсений с Иветтой даже сразу не смогли поверить своему счастью, когда они наконец остановились у входа во дворец.       — Напоминаю, не забудьте привести себя в порядок перед тем, как войти во дворец. Не посрамите своим неприглядным видом учителя, то бишь меня. Будучи уже внутри, старайтесь лишний раз не раскрывать своего рта и отвечать только в том случае, если кто-нибудь из числа остальных гостей обратится конкретно к вам. Но, помните, что любые провокационные темы под строжайшим запретом. Если вы решите ответить на подобного рода вопрос, то будете приравнены к тому, кто его задал, а чести это вам, поверьте, не прибавит. Я хочу вам сказать, старайтесь поменьше болтать и побольше молчать. Так будет лучше, в первую очередь, для вас самих, — с невиданным теми прежде старанием принялся поучать их Целерин, пока его ученики пытались поправить свои измятые в тесной карете одежды.       Арсений, которому до этого довелось ездить в карете в компании великого волшебника, наконец понял насколько велика разница между его учителем и главой магической башни, а также то, что, как не раз говорила главная героиня, Целерину ни в коем случае нельзя было доверять распоряжаться их общими сбережениями. Ведь, подумать только, накануне празднования тот вновь предпочёл приобрести какую-то, безусловно, древнюю, но в условиях сегодняшнего дня всё-таки бесполезную безделушку вместо того, чтобы заказать более просторную и, следовательно, дорогую карету. В какой-то момент на пути ко дворцу Арсений даже поймал себя на мысли о том, что теперь понимает, почему Иветта каждый вечер неизменно отводила немного своего времени на то, чтобы поворчать на Целерина. Теперь он и сам был не прочь поворчать на того и вовсе не «немного».       На бал было приглашено невообразимое число гостей. В изначально довольно-таки просторном бальном зале теперь было и яблоку негде упасть. Но вся эта толпа для Арсения неожиданно оказалась абсолютно безлика, что вызвало удивление у отвыкшего от подобного вида гаммы. Последние несколько недель он провёл в окружении персонажей первого и второго «эшелона» важности, отчего тот успел совсем позабыть о том, что он уже становился свидетелем подобного этому явления.       Для описания того, что Арсений увидел в бальном зале, прекрасно подошла бы фраза «абсолютно безликая толпа отвратительных чудовищ». Так, он мог с уверенностью заявить, что прошедший мимо него гость короля не обладал человеческими чертами, однако на этом всякая попытка описать этого «человека» и ограничивалась. Стоило ему попытаться вглядеться, как черты лица этого существа начинали стремительно «расползаться», становясь невыразительной «серой массой». Удивительно, но это явление не то, что не пугало его, оно в принципе не вызывало в нём каких-либо внятных чувств. Это было ощущение, схожее с тем, когда впервые видишь совершенно незнакомого человека, которого никогда более в своей жизни не увидишь, только помноженное в несколько сот раз.       — Люсьен? Ты как себя чувствуешь? С тобой точно всё в порядке? — обратилась к нему Иветта, которую явно обеспокоило его поведение. — Хочешь, выйдем в сад? Воздухом подышишь.       — Нет-нет, со мной всё в порядке. Просто… Наверно, это всё потому, что я в первый раз вижу такое большое количество людей, — не сказав и слова лжи, ответил он.       Арсений и правда за всё то время, что он провёл в этой истории, ещё не видел так много представителей этого мира одновременно. Разве что на улочках того небольшого городка, Туссэна, но тогда его довольно скоро заметил великий волшебник и сопроводил в лавку своего друга-травника. По этой причине он тогда не смог в полной мере прочувствовать ощущение нахождения в толпе чудовищ с «незапоминающейся внешностью».       — Ох, как я тебя понимаю, — понизив голос, согласилась с ним Иветта. — Это не только твой, но и мой первый бал, так что я тоже довольно сильно волнуюсь. Представить страшно, как много здесь сейчас «важных шишек». Мне даже по сторонам смотреть боязно, вдруг мой взгляд кому-нибудь «недостаточно уважительным» покажется. Сам же понимаешь, все эти «аристократы» они такие… Чуть что, сразу начинают скандал закатывать, — слабо покачала девушка головой. — Так что предлагаю следующее: давай тихонько устроимся где-нибудь в уголке зала и будем старательно делать вид, что нас с тобой здесь нет и никогда не было.       Арсений кивал, выражая той своё согласие, но в то же время мысленно отметил, что навряд ли удача окажется настолько благосклонна к ним, что это им, по итогу, удастся. В тех историях, которые ему давала читать Есения, балы — это очень важное для сюжета место, во время которого происходит целое множество как хороших, так и опасных для героев событий. Так, Арсению, по крайней мере, уже предстояло встретиться с великим волшебником. Существовала вероятность того, что их встреча каким-то образом сможет повлиять на главную героиню, или же с ней произойдёт ещё какое событие, которое не будет напрямую связано ни с Люсьеном, ни с Аполлинером. Впрочем, всё это было лишь результатом его собственных размышлений, поскольку от его «компаньона» Перы ему так и не поступило никаких важных сведений о бале, словно основной сюжет обошёл его стороной, чего просто не могло произойти в принципе.       К слову, о самой Пере. Если прежде эта мысль мелькала в его голове на уровне догадок, то по прошествии последних нескольких недель Арсений окончательно убедился в том, что никаких «скоординированных действий» с ней ему ожидать не было никого смысла. Его «компаньон» не просто «выполнял свои обязанности недостаточно добросовестно», она делала это из рук вон плохо, даже отвратительно. Если поначалу, когда он только-только очутился в этом мире, она, словно тень, неотрывно следовала за ним, то с течением времени девушка начала обращаться к нему всё реже и реже, а после его полёта над столицей и вовсе будто окончательно оставила его.       Арсений, размышляя над тем, что могло ожидать Иветту на балу, далеко не раз пытался дозваться до «оператора №1313», но та постоянно оставляла его вопросы без ответа. В какой-то момент он даже почувствовал себя брошенным, буквально один-одинёшенек в чужом краю, но довольно скоро отбросил эти странные мысли. Главное, чтобы его соглашения с «Программой помощи начинающим Авторам» продолжали быть действительными, а всё остальное уже не имело значения. В конце концов, для него Пера была точно такой же, как и все эти чудовища, незнакомкой, которая, как в один день появилась в его жизни, так вскоре и исчезнет. Все волнения о ней — пустое, чем ему не следовало забивать себе голову.       — …Раинер с герцогом Фрери тоже, вроде, должны были посетить бал, — оглядев толпу гостей, пробормотал Арсений.       В том, что в его глазах все «статисты» представляли собой «безликую серую массу», даже можно было отыскать некоторые достоинства. Так, к примеру, для него не составляло особого труда определить, кто из всех этих людей являлся действующим героем сюжета истории, благодаря чему ему становилось значительно легче отыскать в толпе своих знакомых.       Вот и Раинера он искал недолго. Младший брат герцога Фрери стоял у противоположной от них стены бального зала, лениво покачивая в руках бокал. Плескавшееся в нём вино мало интересовало юношу, впрочем, как и окружившая его разномастная толпа, что увлеченно щебетала ему прямо на ухо. Его взгляд, выражавший насколько «интересно» ему было проводить время в их компании, медленно переходил от одного собеседника к другому, а те намеренно ли нет, но совершенно не обращали на его поведение никакого внимания. И правда, что позволено Юпитеру, то не позволено быку. К ним с Иветтой изначально были предъявлены гораздо более строгие требования. Даже когда тот окончательно перестал участвовать в разговоре, принявшись оглядываться по сторонам, гости Его Величества никоим образом не прокомментировали это, переключившись на общение друг с другом.       Увидев Раинера, Арсений поначалу подумал, что тот пытается отыскать на балу своего старшего брата, поскольку того рядом с ним не наблюдалось, однако, как показало дальнейшие развитие событий, искал тот вовсе не его. Заметив остановившегося чуть в стороне от основной массы гостей Целерина с двумя своими учениками, тот, передав одному из снующих по бальному залу слуг бокал, направился прямиком к ним, необычайно ловко маневрируя между толпящимися дворянами, буквально каждый из которых как будто горел желанием выразить тому своё почтение. Впрочем, Раинер умело скрывался за спиной другого гостя ещё до того, как они успевали открыть свой рот. Наблюдая за ним, Арсений сразу подумал о том, что младшего брата герцога, вероятно, был богатый опыт в избегании тех, кто желал с ним «просто поздороваться».       — Ох, вы уже приехали, — улыбнувшись от уха до уха, поприветствовал их Раинер. После этого он тяжело вздохнул и, покачав головой, немного ворчливо произнёс, — И всё же вам следовало поехать на бал вместе с нами, — вероятно, не смог утаиться от его острого взгляда их несколько помятый вид.       — Что вы, господин Раинер. Как бы мы посмели потеснить вас с Его Светлостью? — в знак уважения склонив голову, принялся отнекиваться волшебник. Арсений с лёгким недоумением посмотрел в его сторону. Что за игру вёл этот старый скряга?       — Ох, господин волшебник, скажете тоже, «потеснить». Наша фамильная карета достаточно просторна, чтобы вместить не только нас с братом, но и вас, волшебник Целерин, вместе с двумя вашими учениками, — стоило этим словам сорваться с губ Раинера, как маленькие чёрные глазки волшебника радостно сверкнули.       — Раз так, то, прошу, не сочтите за дерзость с нашей стороны, если на обратном пути мы решим воспользоваться предложенной вами помощью, — ещё ниже склонив голову, проскрипел чародей, продемонстрировав Раинеру букет из флоксов, что рос у него на голове.       Арсений, невольно распахнув глаза, с удивлением посмотрел на своего учителя. Так вот по какой причине этот старый хитрый жук арендовал ту тесную карету только в одну сторону, от дома до дворца, а не туда и обратно. Он не хотел, чтобы инициатива исходила с его стороны, поэтому дождался того, когда Раинер сам предложит ему поехать вместе. Его изворотливость просто поразила воображение Арсения, в тот момент посчитавшего себя самым настоящим «деревенским простачком».       — Что вы, что вы! О какой дерзости вы говорите? Я был тем, кто предложил вам составить нам компанию, тут и речи быть не может ни о какой такой «дерзости». Тем более, мой брат, вероятнее всего, будет вынужден задержаться во дворце после окончания бала, потому в поместье мне придётся возвращаться одному. Я буду всем вам только благодарен, если на обратном пути вы составите мне компанию, — положив руку на грудь, со всей присущей ему искренностью произнёс Раинер.       — А уж как я со своими учениками благодарен вам за вашу щедрость, господин Раинер, вы и представить себе не можете, — не оставил его слова без ответа волшебник.       Казалось, стоило Раинеру произнести одно-единственное слово вежливости, как волшебник немедленно возвращал ему не меньше двух десятков, которые, в свою очередь, просто невозможно было оставить без ответа. Со стороны могло показаться, что продолжаться этот обмен любезностями мог вплоть до окончания бала, однако, благо, этого всё-таки не произошло. Тем, кто воспользовался своим правом перейти к обсуждению следующей темы, что не было чем-то удивительным, оказался Раинер. Развернувшись лицом к ученикам Целерина, он обратился к ним:       — Как вам «большой королевский бал»? Уже успели проникнуться его атмосферой? — спросил тот, но практически сразу покачал головой, после чего сам же дал ответ на свой вопрос. — Хотя я немного поспешил. Пока ещё рано задавать вам такие вопросы. Фактически бал до сих пор не начался, поскольку Его Величество ещё не выступил с поздравительной речью. После этого «самая красивая пара нашего королевства» станцует первый танец, и только тогда бал официально начнётся. Впрочем, ждать нам осталось не так уж и долго. Почти все гости уже собрались, нет лишь самого Его Величества и «самой красивой пары».       — А кто в этом году составляет «самую красивую пару» на балу? Неужто Его Светлость, герцог Фрери? — осторожно поинтересовалась Иветта. Арсений бросил в её сторону короткий взгляд, в тайне обрадовавшись тому, что Парис ей, вероятно, всё же не был безразличен.       — Нет, мой брат точно не будет танцевать, — покачал головой Раинер. — Говоря же о составе этой «пары», то одной из них явно будет «леди Ирина», в этом нет и не может быть никакого сомнения. Личность же её партнёра… Этот вопрос остаётся открытым, но это точно не мой брат, я его об этом уже расспрашивал. Предположу, что это будет один из отпрысков представителей высшего дворянства, который сумел вовремя предоставить что надо, кому надо и в необходимом для достижения своей цели объёме, — понизив голос, сказал тот. — В общем-то так чаще всего оно и происходит.       Услышав его ответ, Иветта вздохнула и покачала головой, после чего посмотрела куда-то в сторону. Именно в этот момент глашатай на весь зал возвестил о том, что на празднование прибыл Его Величество.       Все женщины немедленно сели в отточенном годами тренировок реверансе, а мужчины в едином порыве низко склонили свои головы. Впрочем, учитывая то, что все они мало напоминали людей, со стороны всё это выглядело довольно странно: далеко не у каждой «прелестной дамы» имелись в наличии колени, чтобы в принципе их согнуть, не говоря уже о реверансе, или же голова находилась в несколько непривычном для неё месте, отчего мужчинам приходилось изрядно постараться, чтобы склонить её. Как бы то ни было, Арсений недолго размышлял над трудностями всех этих дворян, поскольку вскоре в бальный зал в самом прямом смысле этого слова «въехал» король.       На поистине огромных размеров, вероятно, всё же позолоченном троне, что несли на своём горбу пять десятков крепких слуг, восседал мужчина ростом около трёх метров и весом примерно пять-шесть сотен килограмм. Пусть тот и был облачён в богатые праздничные одежды, однако они не могли скрыть того, что части его размякшего тела буквально вытекали из-под неё, по своей консистенции скорее напоминая заварное тесто, чем человеческие плоть и кости. Каждый раз, когда пятьдесят слуг в едином порыве делали шаг, король тут же сотрясался всем своим телом, слегка ударяясь спиной о спинку трона и издавая при этом странный упругий звук. Такой же звук издаёт резиновый мячик при ударе о пол.       Облик правителя этих земель удивил Арсения, впрочем, те, кто следовал за королём, обладали ничуть не менее выдающейся внешностью, чем Его Величество.       По бальному залу пронёсся полный искреннего восхищения вздох, когда вслед за королём в бальный зал вошла молодая девушка, вероятно, та самая «леди Ирина», о которой Арсению рассказывал Аполлинер и которая же прежде была упомянута в их разговоре Раинером. «Леди Ириной» оказалась миниатюрная молодая девушка, которая испуганно оглядывалась по сторонам, словно маленький зверёк, что боялся толпы гостей, готовой вот-вот напасть и своими когтями растерзать её тельце на мелкие кусочки. Впрочем, во взглядах некоторых из гостей бала и правда читалось желание «растерзать», пусть и не совсем в том смысле, в котором это, вероятно, было той воспринято.       Арсений искренне удивился тому, что она и правда оказалась невероятно похожа на самого «обыкновенного» человека. Разве что нос у неё был самую малость коротковат, отчего чуть-чуть напоминал ему крысиный, а ушные раковины, если внимательно присмотреться, и вовсе отсутствовали. Этот факт явно попытались скрыть, распустив ей волосы. Правда, стоило Арсению посмотреть на те несколько дольше, чем пару мгновений, как он сразу же понял, что это были не совсем «её» волосы. Вероятно, девушке на голову надели парик, который затем уложили в крупные локоны. Если бы та не вертела постоянно головой, из-за чего парик грозился в любой момент слететь с той, тогда никто бы этого и не заметил. Да и, как смог понять по полным восхищения взглядам Арсений, никто, кроме него самого, не обратил на это внимание. Впрочем, существовала вероятность того, что часть этого восхищения была адресована не столько самой «леди Ирине», сколько сопровождавшему её мужчине, к которому та совершенно бесстыдно прижималась, практически на нём повиснув.       Боком к гостям, с осторожностью придерживая за плечи перепуганную до смерти девушку, в бальный зал вошёл среднего роста мужчина, который выглядел в точности как «истинный человек прошлого»: слегка прищуренные от улыбки светло-карие глаза мужчины с отеческой заботой поглядывали в сторону девушки, пока он сам еле слышно нашёптывал ей что-то, низко склонившись к её уху. Его слова, вероятно, смогли немного успокоить девушку, потому как та неожиданно широко улыбнулась и, развернувшись к нему лицом, с силой дёрнула его за рыжую косу, в которую были собраны его волосы. Только в этот момент он полностью повернулся к девушке и, соответственно, бальному залу лицом и с заметно натянутой улыбкой прошептал той ещё несколько слов, одновременно с этим осторожно высвободив свои волосы из её крепкого хвата.       Стоило Арсению увидеть лицо мужчины полностью, как он немедленно понял, кем именно являлся сопровождавший «леди Ирину» человек. Из глубин его памяти сами по себе всплыли слова, которые в его присутствии некогда произнёс великий волшебник: «испытание, ниспосланное Александрин, заставляет моё тело безостановочно гнить». Большая половина лица сопровождавшего «леди Ирину» мужчины в самом прямом смысле этого слова гнила, и эта гниль медленно стекала на белый ворот его рубашки, выглядывавшей из-под длинной мантии великого волшебника, оставляя при этом на ней отвратительные разводы.       Но всё это, казалось, совершенно не беспокоило приглашённых на бал гостей. Их настолько поразила человеческая половина лица Аполлинера, что их взгляды, жадно припавшие к нему, словно и не собирались более никогда от него отрываться. Глава магической башни выглядел один-в-один, как люди с древних картин, которые так любили коллекционировать дворяне. Его облик вызывал у них невольный трепет и даже некоторое раболепие, словно перед ними в то мгновение предстала сама «вестница богов Александрин». Так мог ли и он оказаться «вестником», снизошедшим к ним для того, чтобы наконец освободить их от бремени «испытания»?       Этот вопрос одномоментно возник в мыслях десятков людей, отчего в последовавшее за этим мгновение в бальном зале послышался шёпот слившихся воедино молитв. Арсений отчётливо уловил тень ироничной улыбки, промелькнувшей на лице Аполлинера в тот момент, после чего великий волшебник посмотрел куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, Арсений обнаружил, что предназначался тот герцогу Фрери, который стоял в первых рядах гостей Его Величества. На лице главного героя отразилось сложное выражение.       Точно такое же выражение, вероятно, в тот момент было и на лице Арсения. Сколько бы он над этим ни думал, ему всё никак не удавалось понять, как могло произойти такое, что Аполлинер не соврал ему во время их первой встречи. Действие проклятия и правда проявлялось на нём таким образом. Но как такое в принципе могло быть? Неужели в той книге рецептов Арсений увидел то, что хотел увидеть, а на самом деле всё обстояло куда проще? Нет, в таком случае то объяснение ситуации, которое он уже успел выстроить у себя в голове, не имело никакого смысла. Такого просто не могло быть.       Остановившись на этой мысли, Арсений вновь посмотрел в сторону великого волшебника, и в этот момент их взгляды неожиданно встретились. Неизвестно в какой конкретно момент, но Аполлинер всё же перестал открыто насмехаться над герцогом Фрери и устремил свой взгляд в сторону Арсения. Встретившись с ним взглядом, великий волшебник, не испытав и тени смущения, задорно подмигнул ему целым глазом, после чего посмотрел на Его Величество, который как раз сделал глубокий, можно даже сказать, «основательный» вдох, после чего заговорил:       — Гости моего дворца, в этот день мы с вами встретились, чтобы вместе проводить «последний день уходящего солнца», — его голос был низким и глубоким, почти утробным. Его тело, казалось, бесконтрольно затряслось, стоило ему начать произносить свою приветственную речь. По этой причине создавалось ощущение, будто тот произносит слова не только ртом, но и всем своим телом. — …Начиная уже с завтрашнего дня, холода утянут в свои ледяные объятия не только столицу, но и всё наше славное королевство. Так давайте же сейчас, пока ещё солнце дарит нам всем своё тепло, вберём его в своё тело и душу, чтобы то согревало нас на протяжении всей грядущей зимы! Начнём же, господа! Пусть будут танцы!       Вероятно, его последние слова служили своеобразным сигналом, потому как уже в следующее мгновение Аполлинер, слегка приобняв «леди Ирину», уверенно повёл девушку в центр бального зала. «Самая прекрасная девушка королевства» воззрилась на великого волшебника с приоткрытым от восхищения ртом, из-за чего на ткань её корсета закапала вязкая слюна, но та не обратила на это совершенно никакого внимания. Вцепившись в рукав мантии мужчины мёртвой хваткой, она на негнущихся ногах последовала за ним. На протяжении всего их пути её губы, ни на миг не прекращая, шевелились. Вероятно, она что-то ему безостановочно лепетала, а тот молча её выслушивал, лишь в самом конце слегка покачав головой. Ответ главы магической башни изрядно озадачил девушку, потому как стоило ей его услышать, как та замерла, с удивлением воззрившись на него.       Впрочем, реакция «леди Ирины» не являлась для великого волшебника чем-то важным, на что следовало обращать своё драгоценное внимание. Остановившись в центре бального зала, он, обхватив талию девушки руками, слегка её приподнял, после чего опустил ноги «леди Ирины» прямо на свои ботинки. Быстро убедившись в том, что её положение достаточно устойчиво, он самолично расположил её руки на необходимых местах: одну — на своём плече, а вторую сжал своей ладонью.       Бальный зал наполнился медленной, тягучей музыкой, мало напоминавшей знакомые Арсению мелодии вальса. Опустив руку на талию девушки, Аполлинер, сделал первый шаг, и в то же мгновение просторный зал, в котором они находились, преобразился. Изначально высокий каменный потолок стал стеклянным, открыв вид на бескрайнее голубое небо. Исчезли и стены, отчего гостям открылся вид на раскинувшиеся перед их взорами бескрайние поля, покрытые яркими луговыми цветами. В течение первых нескольких тактов звучавшая тягуче мелодия плавно сменилась музыкой, в которой игра оркестра органично переплелась с звонким пением птиц, тихим шелестом листьев и переливным журчанием ручьёв. И посреди всего этого бьющего жизнью великолепия танцевала пара: мужчина и женщина, — что в своём танце провожали последние тёплые дни этого года.       — Какая невероятная иллюзия… — с искренним восхищением в голосе пробормотал стоявший за спиной у Арсения Целерин, но затем тут же, будто опомнившись, цокнул и с нарочитым осуждением на лице покачал головой. — Какая бессовестная расточительность. Прекрасно ведь знает, что магии в мире и без того остались лишь считанные крупицы, но всё равно этот, так называемый, «великий волшебник» транжирит их на подобную этой глупости, — впрочем, пусть волшебник и продолжал безостановочно ворчать, однако по всему ему восторженному виду сразу становилось ясно, что эта самая «глупость» пробудила в мужчине неподдельный, по-детски наивный восторг, на подавление которого у него уходило немало сил. — Ну что, как поступишь? Может, попробуешь пригласить кого-нибудь из всех этих прекрасных дам на танец? — повернувшись лицом к Арсению, поинтересовался тот. — Ну же, не робей. Молодость у тебя всего одна, не стоит тратить её на постоянные сомнения.       — Танец? Нет, я не уверен… — покачав головой, собирался было уже отказаться от такого времяпрепровождения Арсений, сославшись на то, что он хотел провести больше времени в компании Раинера и Ива, но «компания», к которой он собирался было примкнуть, неожиданно в полном составе куда-то пропала.       Арсений был абсолютно уверен в том, что мгновением ранее эти двое стояли по обе стороны от него, однако не успел он моргнуть, как они бесследно исчезли, ничего не сообщив ни ему, ни Целерину. Решив, что за столь короткий промежуток времени, они бы не успели уйти далеко, он принялся в их поисках оглядываться по сторонам, но сколько бы тот это ни делал, ни всматривался в разномастную, но в то же время «серую» толпу, ему так и не удалось увидеть ни рыбоподобное лицо Ива, ни пару волчьих ушей Раинера. Неужто они по какой-то причине решили вместе покинуть бальный зал? Но что заставило их так поступить? Что-то случилось? Но даже так, что помешало им предупредить его, чтобы он теперь не стоял, с глупым видом вертя головой из стороны в сторону?       — …Я, наверно, ещё немного полюбуюсь иллюзией, а уже потом подумаю над тем, чтобы пригласить кого-нибудь на танец, — наконец дал он свой ответ Целерину, на что старый волшебник усмехнулся и, подняв руку, растрепал волосы своего ученика.       — Эх, мальчишки, всё-таки, такие мальчишки. Вам бы только иллюзиями любоваться, когда мимо вас столь прекрасные дамы прогуливаются да взгляды заинтересованные бросают, — слегка хлопнул он его по плечу. — Ладно уж, как хочешь, так и поступай. Главное, помни мои напутствия и строго их соблюдай. А ещё постарайся не уходить далеко от бального зала. Не хочу тратить время на твои поиски, когда господин Раинер вознамерится вернуться в поместье. Ты же помнишь, что мы возвращаемся вместе? Так что гуляй да не загуливайся, — дал волшебник свои последние наставления, после чего сам же занялся внимательным изучением иллюзии, склонившись над, казалось бы, самой обыкновенной травинкой и принявшись без конца восхищаться ею.       Арсений в течение некоторого времени со сложным выражением лица понаблюдал за его действиями, после чего развернулся и отправился подальше от шумной толпы, чей раздухарённый вид вызвал у него неясную тревогу. Было бы неплохо, если бы ему случайно удалось отыскать Раинера с Иветтой, которые столь поспешно «ретировались», что он даже не обратил внимание на их уход. С другой стороны, если ему всё-таки доведётся встретиться с великим волшебником, то их присутствие станет не то, чтобы недозволительным, скорее, просто неудобным для всех них. Так, Раинер явно был не особенно хорошего мнения о главе магической башни, так что он мог просто не позволить их разговору состояться. Можно сказать, что, вероятно, было не так уж и плохо, что те неожиданно куда-то пропали. Главное, чтобы по окончании бала они вернулись в целости и сохранности.       Погрузившись в свои размышления по поводу всего происходящего, Арсений не особенно следил за тем, куда ведут его ноги, поэтому, когда вид яркой цветущей поляны неожиданно сменился заметно более тусклыми и даже безжизненными пейзажами королевского сада, он изрядно удивился. Слишком уж резко на место насыщенным цветам из иллюзии волшебника пришли приглушённые оттенки постепенно угасающей зелени последних листочков, которых ещё не успели коснуться следы золотого увядания. Реальность выглядела заметно более мерклой, чем иллюзия, сотворённая главой магической башни, но отчего-то именно эта «серая действительность» привнесла в сердце Арсения странное спокойствие. Возможно, потому что в саду было куда тише, чем в шумном бальном зале. Лишь далёкое пение птиц и слабое дыхание нарушали эту умиротворяющую тишину…       Дыхание? Удивившись, Арсений опустил взгляда с деревьев вниз, обнаружив, что в пяти-шести шагах от него, усевшись на корточках, сидел и расслабленно раскуривал трубку никто иной, как великий волшебник. Это было слабо поддающееся описанию зрелище: с одной стороны, перед ним находился мужчина в роскошном костюме, выдыхавший дым не от дешёвых сигарет, а от какой-то смеси трав, в которой не узнавалось табачных ноток, но сидел он так, будто был обыкновенным хулиганом, поджидавшим кого-то у подъезда. Подобные им ещё обычно у малышей деньги, которые им выдали родители на покупку булочек в столовой, с противными смешками отбирают, грозясь в случае неповиновения «знатно намять им бока». Да вот только малолетние хулиганы не умеют сидеть на корточки с таким несомненным достоинством и грацией, которые ему всячески демонстрировал Аполлинер. В общем, картина была поистине странной, и Арсений не знал, как на неё отреагировать.       Пока он молча стоял над душой у великого волшебника, тот наконец обратил внимание на его появление. Слегка округлив глаза, он метнул быстрый, почти испуганный взгляд в сторону трубки, которую до сих пор продолжал держать в руках, после чего, смущённо прокашлявшись, спрятал её у себя за спиной.       — Хей, ты только не подумай ничего такого, я так-то не курю. Просто… — поспешно принялся оправдываться тот. Правда, Арсению показалось, будто он делал это больше по привычке, потому что стоило тому понять, что юноша не собирался его порицать, как он тут же замолк и резко мотнул головой. — …Не обращай внимание, — ладонью потёр тот шею, после чего поднял на него взгляд. — Так как тебе бал? Понравилась моя иллюзия? Одна из самых лучших моих работ, — широко улыбнувшись, мужчина посмотрел на него. В свете лучей закатного солнца его волосы, которые, как оказалось, изначально были скорее каштановыми, приобрели тёплый рыжеватый оттенок.       При взгляде на него Арсения в тот же миг охватило какое-то необъяснимое ощущение, которому ему, как бы тот ни старался, всё никак не удавалось дать подходящее название. Просто он неожиданно осознал, что ему было куда спокойнее, когда смотревший на него теперь человек носил маску. Сейчас же пусть перед ним и находилось человеческое лицо, а не череп лисицы, но от одного его вида в нём вспыхивала неясная тревога, причину которой он всё никак не мог понять. Перед ним находился всё тот же Аполлинер, так что же ему теперь в нём не нравилось?       — ...Во всём мире осталось так мало магии, буквально считанные крупицы, тогда как вам удалось привести в действие столь сложное заклинание? Каким образом вам в принципе удаётся с такой лёгкостью творить заклинания, когда все остальные волшебники пользуются магией лишь в самых исключительных случаях? — наконец задал Арсений вопрос, который мучил его с тех самых пор, как он узнал о данной особенности этого мира. Аполлинер озадаченно посмотрел на него, после чего отвернулся от него и с недовольным видом фыркнул.       — Мог хотя бы ради приличия сказать мне парочку приятных слов. Я, между прочим, так старался, так старался, пока работал над ней, — немного поворчал тот, после чего со вздохом поднялся на ноги и поправил свой костюм. Его взгляд на мгновение коснулся дверей бального зала, после чего Аполлинер обратился к нему, — Тебе ведь ещё не доводилось бывать в королевском саду? За исключением того раза, когда мы парили над столицей? — Арсений медленно кивнул. — Тогда приглашаю тебя совершить небольшой вечерний променад по королевскому саду, дабы полюбоваться местными красотами, — махнув рукой в сторону сада, слегка склонил тот голову и затем практически сразу выпрямился. — Понимаешь, тут вот какая сложность — даже сил великого волшебника недостаточно, чтобы слишком долго поддерживать столь крупных размеров иллюзию. Совсем скоро она спадёт, толпе разгорячённых гостей сразу станет «тесно» в стенах дворца, и они, вырвавшись наружу, примутся шуметь по всей округе. К тому же, — мужчина приложил руку в белой перчатке к той части лица, что была подвержена силе гниения, и слегка покачал головой, — у стоящего перед тобой великого волшебника несчётное число поклонников, которые, увидев моё несомненной красоты лицо, вероятно, в конец озвереют и не позволят нам с тобой в спокойной обстановке обсудить столь фундаментальную для понимания многих вещей науку, как теорию магии. Так что? Ты согласен провести немного времени в моей компании?       Арсений, практически не задумываясь, кивнул ему в ответ. Аполлинер, встретив его ответ лёгкой улыбкой, развернулся и, убрав руки за спину, медленным шагом двинулся в одном ему неизвестном направлении. Сам Арсений немедленно последовал вслед за ним, но едва он успел с ним поравняться, как откуда-то сзади послышался звук глухих ударов, словно кто-то рукой ли ногой бил по деревянной двери. Он невольно обернулся, посмотрев в сторону дверей, ведущих в бальный зал. Они все оказались заперты.       — Об этом я тебя и предупреждал, — обернувшись вслед за ним, беззаботно произнёс великий волшебник. — Не хотел особо вдаваться в подробности, но в течение последних нескольких недель меня преследует пара особо рьяных поклонников, из-за которых я не могу ни спокойно поработать, ни тихонько отдохнуть. Ох, — тяжело вздохнул Аполлинер, — ты и представить себе не можешь, как много раз я просил их наконец-то прекратить свои преследования, но они меня как будто и не слышат вовсе, — покачал он головой. — Вот мне и приходится принимать меры, дабы обезопасить себя от них. Да не будем портить себе настроение из-за этих не знающих меры ребят. Ну так что? Пойдём в сад? — Арсений немного поколебался, но затем всё-таки последовал за Аполлинером. — …Начнём, пожалуй, с того, что я тебе уже рассказывал. Так, тело волшебника во время использования абсолютно любого заклинания действует словно «преобразователь», который, используя слова заклинания в качестве своеобразного лекала, преобразует один вид энергии в другой. Однако, существует особая когорта людей, которые способны не просто преобразовывать эту энергию…