По эту сторону от себя

      — Я постараюсь объяснить это как можно более доходчиво, но если у тебя в процессе всё-таки возникнут какие-либо вопросы, то не бойся их задавать. Собственно говоря, у меня никогда не было своих собственных учеников, и полноценно лекций по теоретическим основам магии я не читал, так что для меня это в новинку, — одарил его Аполлинер широкой улыбкой. — Так вот, в книгах, хранящихся в библиотеке магической башни, описаны примеры людей, которые от рождения способны в некоторой степени влиять на… Интенсивность? Да, назовём это «интенсивностью» магии, — убрав руки за спину, великий волшебник размеренным шагом прогуливался по королевскому саду, то и дело поглядывая в сторону шедшего подле него Арсения. — Таким образом, некоторые волшебники, число которых можно описать как «исчезающе мало», могут оказывать влияние на эту самую «интенсивность». Чтобы было понятнее: грубо говоря, используя «одну единицу» магии, они способны вызывать действие заклинаний, на которые обычно затрачивается, скажем, «десять единиц» магии, — услышав его объяснение, юноша с удивлением посмотрел на того.       — …Так вот, оказывается, каким образом вам удаётся так часто пользоваться магией, — с отчётливо прозвучавшим осознанием в голосе пробормотал Арсений.       Аполлинер, не собираясь этого скрывать, кивнул ему в ответ, после чего огляделся по сторонам и, отыскав для них более-менее подходящее место, пригласил того усесться на скамейку, что стояла в довольно-таки живописном уголке сада, у фонтана. Правда, сам фонтан уже давно не был действующим — на его дне лежали побуревшие листья вперемешку с грязью и иссохшими ветками.       — Да, именно благодаря этому мне и удавалось вплоть до настоящего момента времени в одиночку поддерживать престиж как волшебников, принадлежащих магической башне, так и тех, кто выбрал путь отличный от нашего, в глазах обыкновенных людей, — подтвердил его догадки Аполлинер, откинувшись на жёсткую спинку скамьи. — Правда, с этим всё не так просто, как бы всем, включая меня самого, хотелось бы. У этой способности есть вполне определённая цена… — задумчиво протянул тот. Его рука на мгновение сжалась в кулак, после чего вновь расслабленно устроилась на его бедре. — Знаешь, эта «способность» по своей сути вовсе не является «талантом», скорее, это можно назвать особенностью, которая позволяет волшебнику определённым образом взаимодействовать с магическими частицами. Чудесно, если человек способен контролировать эту «особенность», и большая проблема для него самого и всех, кто его окружает, в том случае, если он не в состоянии её контролировать. Так, в качестве примера первого варианта я, не стесняясь, могу привести себя самого, — положив руку себе на грудь, с нарочито горделивым видом произнёс тот. — А вот примером для второго варианта… В качестве него может выступить небезызвестная барышня Александрин, благодаря которой наш мир и пребывает в своём нынешнем упадническом состоянии.       — Александрин? — слегка приподняв от удивления брови, немедленно переспросил у того Арсений.       Прежде, со слов Перы, ему было известно о том, что у девушки с рождения наблюдались некоторые проблемы в области управления своими магическими силами. Теперь же, благодаря великому волшебнику, он узнал какие именно то были «проблемы».       — Да, наша с тобой давняя знакомая Александрин.       Подтвердив кивком свои слова, Аполлинер слегка склонил голову к плечу, ещё больше скрыв её гниющую половину от Арсения. В это же мгновение ему в лицо подул лёгкий вечерний ветерок, слегка растрепав выбившиеся из косы порыжевшие на солнце волосы. Только в этот момент юноша понял, что великий волшебник намеренно занял место с подветренной стороны, чтобы шедший от его тела запах гниения не так сильно смущал его собеседника.       Пока Арсений обдумывал его слова, глава магической башни, устремив свой взгляд в сторону фонтана, продолжил свой рассказ. Речь его, казалось, никуда не спеша, лениво протекала меж ними, позже растворяясь в иссохших водах фонтана:       — Я не берусь с полной уверенностью утверждать об этом, поскольку те события произошли задолго до моего появления на свет, но оставшиеся с тех времён книги, а также многочисленные дневники моих предшественников, ставших свидетелями дня «Трагедии», позволяют сделать вывод, что Александрин, безусловно, имела выдающиеся способности к обучению, однако у неё наблюдались серьёзные сложности с контролем «интенсивности» своего волшебства. Так, у неё были невероятно обширные теоретические знания, однако она испытывала трудности с тем, чтобы в полной мере воспользоваться ими на практике. Ей просто-напросто не удавалось совладать со своей способностью к управлению «интенсивностью» магии, из-за чего результат её колдовства чаще всего оказывался для неё же самой непредсказуем: один раз всё могло пройти удачно, в другой — ничего не произойти, в третий же… В третий раз заклинание могло оказаться усиленным во много крат, — нахмурившись, произнёс тот и замолк.       Проведя в тишине сада некоторое время, мужчина неожиданно поднял руку и плавным движением снял с ладони перчатку. Арсений, увидев то, что прежде было надёжно скрыто за плотной тканью, невольно отшатнулся. В ответ на это великий волшебник лишь еле слышно усмехнулся. Как оказалось, рука Аполлинера пребывала в куда более худшем состоянии, чем его лицо. Если последнее принадлежало существу, чьего тела лишь недавно коснулись следы разложения, то на его руке под лоскутами серо-зелёных иссохших мышц отчётливо проглядывались чуть желтоватые кости. Однако, пожалуй, самым странным было даже не её внешний вид, а то, что мужчина, будто пожелав посмеяться над юношей, внезапно каким-то образом сжал руку в кулак, после чего резко выпрямил все пять пальцев. После его движений кости ладони стали видны ещё более явно.       И в этот момент в голове Арсения неожиданно возник вопрос. Насколько он мог видеть, те точно двигались сами по себе, без воздействия мышц, которые и сами давно были лишены влияния нервов, а также питания сосудов. Как такое могло быть? Возможно, он произнёс свои последние слова вслух, или же эта мысль крупными буквами отпечаталась на его лбу, однако каким-то неведомым образом Аполлинер смог тонко уловить этот вопрос, после чего спокойно ответил на него:       — Может, магия. Может, условность, — произнеся эти слова, мужчина, дабы не смущать столь неприглядным видом своего собеседника, снова надел перчатку. — Так к чему я тебе это показал? А всё потому, что мой, бесспорно, малоприятный глазу нынешний облик вызван именно что излишним использованием усиления «интенсивности» магии. Моё тело просто-напросто не может справиться со столь безответственным отношением с моей стороны и начинает понемногу «отмирать». Благо, зелья исцеления способны «перекрыть» этот эффект, благодаря чему я, собственно говоря, не всегда хожу в столь безобразном виде, — тот собирался было похлопать себя по щекам, но в последний момент остановился и посмотрел на перчатку. — Вот же, чуть было не испачкал её. К слову, о «безответственном отношении». Говорят, что в день «Трагедии» Александрин мало того, что за очень короткий промежуток времени «пропустила» через своё тело невероятно огромный объём магии, так ещё и усилила его в сотни, если не в тысячи раз. Из-за этого её тело не просто сгнило, как это пытается сделать моё, оно буквально вспыхнуло, словно свечка, и тут же погасло, оставив на месте, где только что стояла прекрасная девушка, лишь горстку пепла. Однако, у того, что всё произошло именно таким образом, нет никаких доказательств. Это всего лишь додумки тех, кто некогда изучал явление управления «интенсивностью» магии. Я, как представитель тех самым людей, владеющих данной способностью, впрочем, думаю так же, — произнёс тот и замолк, после чего перевёл взгляд на Арсения. — Как тебе? Сойдёт за ответ на твой вопрос? Надеюсь, что да, потому как что-то сверх этого я даже при большом желании рассказать тебе не смогу, поскольку просто не знаю. Может, у тебя ещё есть какие-нибудь вопросы? Не стесняйся, задавай. Как ты, наверно, уже и сам успел заметить, я тот ещё болтун. Как жаль, что в силу многих обстоятельств у меня редко появляются собеседники, из-за чего я большую часть времени вынужден говорить сам с собой.       Произнеся эти слова, мужчина запрокинул голову и громко рассмеялся, тогда как Арсений лишь в растерянности посмотрел на него. С учётом того, что во время их так называемых «бесед» говорил в основном только сам великий волшебник, то их разговор лишь с большой натяжкой можно было посчитать за «диалог». Впрочем, и Аполлинера, и самого Арсения подобное положение дел явно устраивало: один был не прочь от души поболтать, а второй — его выслушать, чтобы в процессе выяснить новые сведения об этом мире. Так, от главы магической башни тот, вероятно, узнал даже больше, чем от Перы.       — …Говоря о той книге с рецептами, которую вы мне в тот раз посоветовали прочесть…       Как только смех Аполлинера затих, Арсений неуверенно перешёл к обсуждению темы, которая, по его собственному мнению, являлась основной причиной их сегодняшней встречи. Великий волшебник сам лично сказал ему, что эти следы гниения — результат излишнего пользования им усиления «интенсивности» магии и что с этим можно разобраться, воспользовавшись зельем исцеления. Из этого можно было сделать вывод, что после принятия зелья подверженная гниению половина его тела должна будет выглядеть точно так же, как и неизменённая. Таким образом, выходило, что его изначальные догадки оказались верны — на самом деле глава магической башни был родом из той же деревни, что и Александрин с Иветтой.       — Ох, книга, — в тот же миг встрепенулся Аполлинер. Подсобравшись, он скосил на него взгляд и с самым что ни на есть серьёзным видом поинтересовался у Арсения, — И… Как она тебе? Понравилась? Чего уж тут утаивать, в год своего выхода она собрала не самые лестные отзывы: кто-то ругал её за «огромное количество воды», хотя лично я искренне считаю, что подводка к рецепту сама по себе ничуть не менее важна, чем сам рецепт, а кто-то ругал сами рецепты, мол, те, видите ли, не отличаются особой «оригинальностью». Какая ещё такая «оригинальность»? Это же не рецепты откуда-то из-за моря-океана, а из краёв, которые находятся у нас буквально «под боком». Придумали тоже, «оригинальность»! Лишь бы докопаться, честное слово!       Стоило тому вспомнить о нелестных отзывах, как Аполлинер тут же принялся без конца сокрушаться, приняв при этом столь воинственный вид, будто он был готов в любой момент вскочить на ноги и отправиться повторять всё то же самое, но уже своим «критикам» прямо в лицо. Правда, длился его запал всего несколько мгновений. Поняв, что его реакция «самую малость» выходит за рамки дозволенного, он резко замер, после чего несколько смущённо закашлялся. Приняв степенный и важный вид, что больше соответствовал его титулу «великого волшебника», главы, между прочим, аж целой магической башни, Аполлинер повторил свой вопрос:       — Ну так что? Понравилась тебе книга или как?       Выслушав его гневную тираду, Арсений, потупив взгляд, так сразу и не нашёлся, что ему на этот вопрос ответить. Дело в том, что по многим пунктам, перечисленным ему великим волшебником, он мог смело выразить своё согласие с теми «критиками». Чтобы добраться до рецептов, которые сами по себе не представляли из себя ничего выдающегося, необходимо было «переплыть» через целые «океаны» описаний повседневных трудностей, с которыми волшебник вынужден был столкнуться во время своих странствий. Честно говоря, мало кому будет интересно читать подробности того, как он был вынужден устроить самый настоящий скандал из-за стоимости проживания в захолустном постоялом дворе. Люди, как искренне считал сам Арсений, берут в руки кулинарную книгу, чтобы обнаружить в ней какой-нибудь заслуживающий внимания рецепт, а не прочитать сто и одну бытовую ситуацию из жизни автора. К сожалению, сказать об этом Аполлинеру прямо он не мог и вовсе не потому, что боялся его. Скорее, он волновался из-за того, что его слова могут расстроить мужчину, для которого критика его книги явно являлась весьма болезненной темой.       — …Эм-н, правильно ли я понял, что родом вы из деревни, которая находится в… «Священном лесу»? — решив, что для всеобщего спокойствия ему всё же стоит обойти его вопрос стороной, Арсений перешёл к более важной теме. — Оттуда, откуда некогда явилась миру «вестница богов»?       — Не стоит зацикливаться на одной лишь «вестнице богов». На самом деле, наша деревенька является родиной для многих, как я сам считаю, исключительных личностей: например, её двоюродная бабушка Амели, которая, между прочим, в течение некоторого времени была главой магической башни, я сам, — честно признавшись в своём происхождении, положил тот руку себе на грудь, после чего ею же указал на Арсения, — а также ты с сестрой. Собственно говоря, были ещё и многие другие, но звёзд с неба они уже не хватали, — покачал он головой.       Реакция на его слова у Арсения произошла с некоторой задержкой. Первые несколько мгновений он с недоумением смотрел на его руку, после чего с не менее озадаченным видом опустил взгляд на себя. Ему понадобилось ещё немного времени, чтобы осознать смысл его слов, и только тогда его рука метнулась к перемотанному всевозможными тряпками лицу. В голове Арсения вертелась лишь одна мысль: «Его маскировку всё-таки раскрыли?» Самое интересное, что во всей этой ситуации вызвало у него удивление вовсе не то, что кому-то удалось это сделать, а то, что это сделали только сейчас. Абсолютно никто из тех, кого он повстречал за всё это время, и словом не обмолвился об его внешнем виде: ни Иветта, ни Раинер, ни Целерин, ни даже ярый приверженец идей «эволюционистов» герцог Фрери. И тут внезапно Аполлинер говорит ему об этом, так ещё и вскользь упоминает главную героиню, которая, насколько он помнил, находилась под действием древнего амулета, позволявшего ей скрывать свою внешность.       — Как?.. — только и смог, что пробормотать Арсений.       Неужто великому волшебнику удалось узнать об этом благодаря тому, что он являлся «главным злодеем» этой истории? Естественный противник главной героини по определению должен был владеть несколькими «тузами в рукавах», дабы составить достойную конкуренцию Иветте и только в самом конце своей сюжетной ветки уступить ей. Правда, при взгляде на самого Аполлинера отчего-то о нём совершенно не складывалось впечатление, как о том, кто однажды вступит с главной героиней в «непримиримое противостояние».       — На самом деле, всё до банального просто, и ты сам, если хорошенько подумаешь, сразу это поймёшь, — пожал плечами волшебник. — Обсуждать твою маскировку мы не будем. Надеюсь, ты и без меня хотя бы примерно понимаешь все её недостатки. Перейдём сразу к твоей сестре. Просто представь ситуацию: в мире, где практически не осталось волшебства и где магические частицы приходится буквально собирать «поштучно», внезапно появляется рабочий артефакт, способный с помощью магии изменять внешний вид человека, то есть оказывать на него постоянное магическое воздействие. От твоей сестры буквально за версту фонит магией, — прямо ответил ему Аполлинер, после чего с невозмутимым видом перешёл к обсуждению совершенно иной темы. — …К слову, раз мы с тобой заговорили о том, что волшебникам приходится поштучно собирать магические частицы. Помнишь тот день, когда мы в первый раз встретились? Тогда я именно этим и занимался в Туссэне, собирал по окрестностям затерявшиеся частицы магии. Знаешь, те места довольно сильно удалены от столицы, отчего многими они считаются практически «дикими». К тому же в последние годы там развелось превеликое количество работорговцев. В том числе и по этим двум причинам все толковые волшебники, которые могли бы воспользоваться магией, давно покинули те края, следовательно, этих самых крупиц магии там на несколько порядков больше, чем, например, здесь. Вблизи столицы их в принципе практически не осталось, вот мне и приходится скитаться по всему королевству, особенно, перед такими пышными торжествами… — качая головой, практически жаловался тому на свою тяжёлую жизнь великий волшебник.       Впрочем, все его попытки пожаловаться так и не нашли у ошарашенно глядевшего на него Арсения должного отклика. Широко распахнув глаза, тот смотрел на великого волшебника, а в его ушах набатом звучали произнесённые им ранее слова. И как он сам не обратил на это прежде внимание? В мире, где магии практически не осталось, Иветта спокойно носила на груди древний могущественный артефакт, который для своей работы требовал эту самую магию. Мало того, что у него с самого начала должен был возникнуть вопрос о том, откуда он эту магию берёт, так ещё и по какой причине прекрасно знавшие об отсутствии магии волшебники не обратили на «фонившую» девушку никакого внимания?       Главная героиня уже в течение довольно-таки длительного времени проживала в одном доме с Целерином, который хоть и не был способен толково распорядиться со своими финансами, однако волшебником, по словам окружающих, являлся весьма и весьма умелым. Так как же могло случиться такое, что он не заметил этого? Нет, тот явно должен был почувствовать магию, которую излучал артефакт. Неужто волшебник умышленно делал вид, что не знает об этом? Но почему? Может, за этим стоял какой-то заговор против героини, который должен был как-то повлиять на сюжет? Увы, но Арсений мог только строить теории, поскольку ему была известна лишь «предыстория». Большая же часть основной истории так и оставалась для него покрытой толстым слоем тумана. Возможно, это и правда было запланировано Автором изначально, и он только зря сейчас разволновался…       — …Ты слишком много думаешь о всяких пустяках, — внезапно прервал поток его размышлений голос, принадлежавший великому волшебнику. — Расслабься и постарайся получать от всего этого удовольствие, — слегка прищурившись, улыбнулся тот ему, однако его улыбка в тот момент отчего-то показалась Арсению немного натянутой. — Насколько это в принципе возможно сделать.       Стоило ему произнести свои последние слова, как внезапно неподалёку от них раздался звук глухого удара, изрядно перепугавший отдыхавших в ветвях деревьев птиц. Те тут же сорвались со своих насиженных мест и с недовольными криками принялись летать по округе, из-за чего изначально расслабляющая атмосфера королевского сада приобрела тревожный оттенок. Арсений сразу принялся оглядываться по сторонам, силясь понять, откуда шёл этот звук. Пока он вертел туда-сюда головой, его взгляд невольно зацепился за фигуру Аполлинера, который, незаметно для него полностью развернувшись к юноше лицом, с задумчивой полуулыбкой смотрел куда-то ему за спину.       Подверженное процессу гниения лицо великого волшебника буквально на глазах начало восстанавливаться, вскоре приняв свой изначальный вид. Стоило заметить, что Аполлинер сам по себе был далеко не первым красавцем, но внешность у него была довольно-таки располагающей. Он относился к той группе людей, к которым в первую очередь, будучи в толпе людей, подойдут и робко поинтересуются, как им пройти по такому-то адресу. У него были каштаново-рыжие волосы и карие глаза, что из-за улыбки были чуть-чуть прищурены. Под глазами и на носу у него красовались еле заметные веснушки, которые можно было разглядеть только если хорошенько к ним присмотреться, но Арсению и не нужно было этого делать.       — Вот же, время действия иллюзии так неожиданно подошло к своему концу. И хорошо. Мне больше нет нужды калечить себя только для того, чтобы развлечь тех великовозрастных детишек во главе с Его Величеством, — с облегчением вздохнув, произнёс волшебник, сфокусировав на нём взгляд. — Правда, то, что иллюзия пропала, также означает и то, что разгорячённая толпа гостей совсем скоро хлынет в сад, дабы немного остудить свою кипящую кровь. Я это к тому, что совсем скоро здесь будет не протолкнуться. В том числе и из-за моих драгоценных «поклонников», — уже тише добавил он со странной интонацией в голосе. — Так что? На сегодня закончим нашу чудесную беседу? Буду с нетерпением дожидаться нашей следующей встречи. К тому же, я так и не услышал твой ответ. Надеюсь, что он, по итогу, всё же окажется положительным…       Не успел тот договорить, как вновь раздался грохот, но на этот раз куда ближе. Не успел Арсений подумать о том, что на этот раз шум, неожиданно, напомнил ему звук выстрела, который он не раз слышал в фильмах, как мимо его уха, на мгновение оглушив того, действительно что-то пронеслось, едва не попав прямо в великого волшебника. Однако, в последний момент «оно» неожиданно встретило препятствие в лице невидимой стены, о которую и смялось, после так и оставшись висеть в воздухе, давая тем самым получше рассмотреть себя. И этим «чем-то» действительно оказалось нечто, отдалённо напоминавшее пулю. Взгляд Аполлинера медленно сфокусировался на этом скорёженном куске металла, после чего его брови медленно приподнялись. Недоумение на его лице в тот момент ничем не уступало удивлению на лице Арсения — они оба не ожидали увидеть в королевском саду нечто подобное.       — …Произошло критическое нарушение сеттинга, — еле слышно пробормотал себе под нос великий волшебник, после чего, устало прикрыв глаза, покачал головой.       Во все глаза глядевший на пулю Арсений перевёл удивлённый взгляд с неё на мужчину. Погодите-ка, он только что правильно всё услышал? Аполлинер что-то сказал о сеттинге? Но не успел Арсений и словом обмолвиться об этом, как за его спиной раздался хорошо знакомый голос, принадлежавший мужской ипостаси Иветты:       — А ну быстро в сторону!       После чего раздались звуки ещё нескольких выстрелов, но и им также не удалось достичь своей конечной цели. Продолжая смотреть куда-то за спину Арсению, великий волшебник лишь слабо нахмурился, но этого оказалось вполне достаточно, чтобы пули, вероятно, перепугавшись, изменили своё направление и одна за другой ударили по камню фонтана, из-за чего его верхняя часть с грохотом обвалилась, подняв в воздух клубы пыли. Всё это произошло за считанные мгновения, отчего Арсений даже среагировать толком на эти события не успел, лишь после этого развернувшись и увидев главную героиню, которая держала в своих руках… И правда, самый настоящий пистолет. Но откуда в магическом средневековом мире могло появиться современное оружие?       — Ты что творишь?! — буквально взревел прибежавший вслед за Иветтой Раинер и тут же толкнул девушку, не позволив той выстрелить в них снова. — Ты не видишь, что ли?! Там же Арсений Палыч! А если бы ты попала в него?!       — Это ты что творишь, придурочный?! Думаешь, нам ещё когда-нибудь выпадет шанс поймать его?! Пошёл прочь! Не мешай мне! — накричала на того в ответ Иветта, после чего рукой отпихнула его от себя и вновь прицелилась в сторону великого волшебника.       — …Ой-ёй-ёй. Помнишь, я уже говорил тебе как-то о них? — в то время, когда происходило ожесточённое противостояние Раинера с Иветтой, возле уха Арсения раздался успокаивающий голос Аполлинера. — Перед тобой те самые «поклонники», которые не давали мне прохода последние несколько дней. Представь только, «хвостиком» увязались за мной и слонялись туда-сюда по всему королевству, не давая мне проходу. Эх, какие всё-таки нынче беспокойные детишки, — покачал он головой, после чего со слабой улыбкой на лице посмотрел на Арсения. — Не беспокойся на их счёт, Люсьен, они не смогут нанести нам никакого вреда, — мягким голосом произнёс тот и замолк, дожидаясь от того ответа.       Но даже по прошествии некоторого времени он его так и не смог услышать. Взгляд Арсения затуманился. Весь окружавший его шум неожиданно стал далёким, еле различимым, будто если это всё и происходило, то где-то там, далеко, за линией горизонта. Это всё его никак не касается, потому что он… Он…

***

      … Жизнь Арсения никогда не отличалась, да и не могла ничем отличаться от жизни всех остальных обычных людей. Обыкновенная обыкновенность.       И в шесть лет у него была самая обыкновенная жизнь: будние дни он проводил в садике, а выходные у… Да, у бабушки с дедушкой. Он был самым обыкновенным ребёнком, который по выходным бегал по заднему двору так, словно ему вожжа под хвост попала. Это не нравилось маленькой бабушкиной собачонке, которая хоть и была смесью «бульдога с носорогом», но всё равно гордо именовалась «Императрицей», поскольку у неё, вроде как, была известная родословная. И, казалось бы, имея родословную с большой буквы «Р», та не должна была обращать своё внимание на «смерда» в лице Арсения, однако Пера всё равно носилась за ним по всему бабушкиному саду, так и норовясь укусить его за пятку. Сам мальчик не любил Перу и постоянно жаловался на неё бабушке, однако это не имело совершенно никакого смысла. Выбирая между внуком и собакой, та неизменно выбирала последнюю. Может, потому что он не был её внуком?       Смерть родителей оказалась для них полнейшей неожиданностью. Малярия? Какая к чёрту «малярия»? Они же всё-таки не в Африке были. Впрочем, это не помешало им умереть из-за неё.       Не успели оставшиеся без родителей дети оплакать свою потерю, как над ними повисла серьёзная опасность: со смертью отца и матери дети лишились их поддержки и заботы, чего государство оставить так просто не могло. Благо, после многих трудностей Ие всё-таки удалось договориться об опеке. Это можно было назвать самым настоящим чудом, ведь на том году Ие только-только исполнилось восемнадцать лет. Она была совсем ещё девчонкой, которая оказалась вынуждена отказаться от своей мечты и с головой окунуться во взрослую жизнь, что оказалась к ней так жестока.       Уже сильно позже Ия с печальной улыбкой на лице честно отзывалась о первом году, прошедшем со дня смерти их родителей, как о её «самом настоящем личном аду»: тогда у неё не было ни образования, ни каких-либо достойных внимания навыков, благодаря которым её могли бы принять на хорошо оплачиваемую работу, поэтому ей приходилось брать несчётное число мелких однодневных подработок, которые предлагали ей ушлые пройдохи-работодатели, что постоянно пытались её обмануть. Усложняло ситуацию и то, что на тот год выпало поступление в первый класс, в связи с чем им понадобилось ещё больше денег.       Ия изо всех своих сил старалась не отчаиваться, однако сильная усталость вкупе с недостатком сна сделали её раздражительной и плаксивой. Возможно, в какой-то момент она точно не выдержала бы и сдалась, но в своей маленькой семье та смогла обрести столь необходимую ей поддержку. Пусть Арсений и был тогда ещё совсем-совсем ребёнком, однако даже в столь юном возрасте понимал, как сильно старается Ия. При виде уставшей сестры закономерно возникало желание её поддержать, облегчить её тяжкую ношу. Но как? На ум первым делом приходила уборка по дому. И пусть поначалу эти потуги вызывали у вернувшейся с работы девушки лишь грустную полуулыбку, но это только по первой. Прошли года и именно Арсений стал в их доме главным «поварёнком».       Незаметно пролетели года, и вот наступило окончание одиннадцатого класса. Когда пришло время выбирать будущую профессию, Арсений объявил, что собирается поступить в медицинский университет и стать врачом. Впрочем, порой может показаться, что их семья ненароком перешла кому-то дорогу и этот таинственный «кто-то» в отместку наложил на их семью какое-то невероятно страшное родовое проклятие, потому что Арсений также, как и Ия, так и не смог доучиться до своей первой сессии.       Арсений отчётливо помнил ночь накануне второго коллоквиума по анатомии: он сидел за своим старым письменным столом, на экране монитора — долгожданная последняя страница гигантских размеров таблицы, которую предоставили в качестве безвозмездной помощи несчастным первокурсникам умудрённые опытом старшие курсы. Впрочем, радоваться было ещё рано. На миг прикрыв уставшие от чтения глаза, Арсений вздохнул и сделал последний рывок. Несколько раз мысленно прочитав строку таблицы, он устремил взгляд в сторону атласа, затупившимся карандашом указав на то откуда и куда тянулась заучиваемая им мышца, затем — её название на латинском, после чего следовала её функция. В конце, как вишенка на этом извращённом торте, шли сосуды с иннервацией этой мышцы. К слову, эта «вишенка» была немного кислой, поскольку, называя сосуды ли нервы, Арсений неизменно делал небольшую заминку: отчего-то эту часть ему хуже всего удавалось запомнить. Когда же «испытание атласом» было им пройдено, он открывал отдельно созданный им альбом в телефоне и пытался разглядеть искомую мышцу на одной из множества фотографий, которые тот, как все остальные его одногруппники, сделали в тайне, пока их уважаемые преподаватели всей дружной компании уходили на чаепитие, обычно длившееся не меньше часа.       Последнее, что Арсений отчётливо запомнил, так это свои попытки отыскать на фотографии «сухожилие длинного разгибателя пальцев стопы», к которому крепились «червеобразные мышцы». Получившаяся у него фотография была отвратительнейшего качества, так ещё и сама «модель», стопа, оставляла желать лучшего, но он всё равно изо всех своих сил старался что-то да разглядеть. Эти безуспешные попытки его, вероятно, в конце концов и убили.       …И вот Арсений неожиданно услышал чей-то голос. Этот голос рассказал ему о некой «Программе помощи начинающим Авторам», а также о том, что у него ещё есть шанс избежать смерти. Ему всего лишь необходимо исправить какие-то там «логические ошибки». Вроде как, главная героиня слишком умна, чтобы вместо изучения магии с головой окунуться в тайны прошлого, а после, по итогу, узнать, что всё-таки произошло в столице несколько сотен лет назад и как справиться с последствиями дня «Трагедии»? Тогда он постарается стать тем, кто сам сделает это и, не давая ни единого мгновения на раздумья, поведёт за собой Иветту. И всё это только для того, чтобы вернуться домой. Он же сможет это когда-нибудь сделать, да?..

***

      — …Ты слышишь? Они снаружи ходят, — внезапно раздался неподалёку от него хорошо знакомый юношеский голос. Немного постаравшись, Арсений понял, что он принадлежал Раинеру.       — Слышу-слышу, как тут не услышать? — невесело отозвалась девушка, Иветта. — Лучше не шуми лишний раз, а то и они нас смогут услышать.       После этих слов всё окружавшее Арсения пространство на несколько мучительно долго тянувшихся мгновений погрузилось в тишину, лишь где-то далеко раздавалось чьё-то приглушённое рваное дыхание и тяжёлые шаги, будто шедший силой заставлял свои ноги передвигаться. Вероятно, источником всех этих звуков были те самые «они», о которых только что говорили Раинер с Иветтой. Но кто эти «они» и где они, собственно говоря, находятся?       Арсений осторожно приоткрыл плотно сомкнутые веки и, послушно следуя строгому наказу главной героини, стараясь особенно не шуметь, осмотрелся по сторонам, пытаясь отыскать ответ на свой первый вопрос. Насколько тот смог вспомнить, всего несколько мгновений назад он сидел на скамье в королевском саду в компании великого волшебника Аполлинера. Тот, вновь встретившись со своим самым верным слушателем, в свойственной ему манере принялся разглагольствовать о себе и о мире, что их окружал. А потом… А что произошло с ними потом? Кажется, в какой-то момент в их разговор вмешались Иветта с Раинером и начали вытворять нечто поистине невообразимое. Но почему за этим воспоминанием ничего не следовало? Как он вместе с ними оказался в этом тёмном, сыром месте? И что это всё-таки за место такое?       — …Где мы? — на выдохе еле слышно пробормотал Арсений.       — Ар!.. — тут же обрадованно воскликнул Раинер, однако его рот немедленно оказался закрыт рукой девушки. «Волчонок» принялся с крайне недовольным видом что-то мычать, но девушка одарила его столь выразительным взглядом, что тот практически сразу притих.       — Ты ничего не помнишь? — понизив голос до самой грани слышимости, спросила та. Арсений ответил на её вопрос одним лишь только недоумённым взглядом. — Наверно, так даже лучше. Нашу маскировку смогли раскрыть, и теперь чудовища знают о нас. Они бегают снаружи, пытаются нас найти. Но им не удастся это сделать, потому что он, — кивнула девушка на Раинера, чей рот продолжала закрывать ладонью, — проведёт нас через тайный проход наружу. Правда, поскольку господин Раинер встал на нашу сторону, если нас схватят, то ему тоже совершенно ничего хорошего не светит. Теперь наша основная цель… Вернуться домой, в родную деревню. Как-то так.       На протяжении всего её рассказа Арсений невпопад кивал головой, однако на последних словах девушки он резко замер и, широко распахнув глаза, недоумённо посмотрел на неё. В каком смысле «вернуться домой»? Какая ещё «родная деревня»? А как же «истинная любовь, что бывает только между главной героиней и её избранником»? Как Иветте, находясь в родной деревне, удастся разгадать тайну дня «Трагедии»? Как ей, будучи далеко от столицы, снять проклятие? Ответ был прост до безумия: никак. А если всё будет «никак», то и он сам… Он сам не сможет вернуться в свой настоящий дом. Этого ни в коем случае нельзя было допустить.       — Люсьен? Ты слышишь меня? — осторожно позвала его девушка, заметив, как тот замер, направив бездумный взгляд на свои колени. — Вот план: подождём ещё немного и, как только ситуация снаружи немного утихнет, с помощью Раинера покинем королевский дворец… Постой, куда это ты собрался?! А ну стой! — зашипела на него Иветта, стоило Арсению подняться на ноги и начать оглядываться по сторонам.       Это место оказалось не таким тёмным, каким показалось ему изначально. Вероятно, они находились в деревянном сарае, что был один-в-один как тот, из которого его однажды вывел Аполлинер. Внутри было разбросано несчётное количество всевозможного старого садового инвентаря, изъеденного ржавчиной и покрытого толстым слоем пыли. И среди всей этой «древности» его блуждающий взгляд неожиданно зацепился за лопату, которая разве что не «подсвечивалась» в свете падающего на него сияния луны. Она была абсолютно новой, что не могло не показаться странным, но Арсений не обратил на это ровным счётом никакого внимания. Словно заворожённый, потянувшись к ней, он схватил лопату обеими руками и, бормоча что-то о том, что «этого нельзя допустить» двинулся в сторону выхода из сарая.       — А ну сел на свой тощий зад ровно, — с угрозой в голосе прошипела Иветта и, схватив его за штанину, с силой дёрнула на себя. Арсений, не ожидавший от той такой прыти, неловко повалился на кучу инвентаря, наделав при этом немало шума. — Да что же это такое… — почти прохныкала она, поняв, что этот шум не остался без внимания извне. — Ты, — развернувшись, обратилась она к Раинеру, — немедленно хватай его и тащи ближе к крепостной стене. Я пока разберусь со всеми этими… — не успела она договорить, как дверь в сарай распахнулась, и внутрь заглянула волчья голова.       — Раинер? Это ты? — голос герцога Фрери прозвучал озадаченно. — Что ты здесь делаешь, Раинер?