По эту сторону от себя

      В эту ночь сон Арсения отчего-то был особенно крепок. Может, тому была причиной усталость, накопившаяся за прошедший день, или его убаюкало холодное сияние серпа луны, но это, собственно говоря, было не так уж и важно. Заслуживало внимание только то, что ближе к рассвету в окутавшую его вязкую тьму внезапно ворвались картинки ярких сновидений.       Это были разрозненные, как будто совершенно несвязанные друг меж другом короткие сценки. Меньшая часть из них касалась его прошлого: его матери и сестёр, их старенького дома и разросшегося сада, — остальное же… В остальных сценах перед ним представали места и люди, которых он никогда прежде в своей жизни не видел: шум наконец воссоединившейся компании друзей, впервые увидевших друг друга вживую, и тишина безлюдного двора, заметённого февральскими снегами. Огонёк зажигалки и протянутый бордовый шарф. Яркость таких зелёных, но в то же время совершенно безжизненных деревьев и серость бескрайнего туманного океана, чьи волны, словно щупальца, тянулись к нему, но из-за высоты стены всё никак не могли его достичь.       Последняя сцена длилась дольше всех предыдущих вместе взятых. Казалось, он целую бесконечность стоял и смотрел вдаль, за линию укутанного туманом горизонта, изо всех своих сил пытаясь увидеть, что же всё-таки скрывается по ту сторону этого странного «океана». В его сне прошли дни и месяцы, годы и целые десятилетия, а он всё так и продолжал стоять и смотреть, но даже по прошествии стольких лет ничего, увы, увидеть так и не смог. Порой ему подворачивался шанс немного отвлечься от своей задачи, и он с готовностью бросал свой «пост», отчаянно цепляясь за каждый столь удачно выпавшую возможность. К сожалению, каждый такой «побег» всегда оканчивался одним и тем же — бесконечным серым «океаном», чьи полупрозрачные воды так отчаянно желали утянуть его на самое дно.       Он считался всеми «единственным», его называли «незаменимым», ведь только он один мог сделать это, взобраться на стену и своими собственными глазами увидеть то, что скрывалось за ней. Это не было его «талантом». Это было его «особенностью», с которой он родился и которую никак не мог контролировать. Ведь будь у него возможность как-то скрыть это, он бы теперь не был здесь.       Он был бы свободен.       Эта фраза была повторена в его мыслях не меньше тысячи раз. Она же стала тем, что, по итогу, и заставило его проснуться.       Что-то невнятно пробурчав, Арсений смахнул влагу с уголков глаз, после чего перевернулся с одного бока на другой, попытавшись снова заснуть. Но в это же мгновение он внезапно услышал какую-то странную возню за пределами комнаты. Сквозь сон быстро вспомнив, какая ситуация развернулась в этом, казалось бы, тихом и спокойном романе и какое происшествие накануне привело в цветочный магазин Леннарда, решившего стать «телохранителем» Розалинды, тот сразу заподозрил неладное. Впрочем, как только он попытался приподняться с постели, на его глаза тут же словно опустилась широкая тёплая ладонь, от одного осторожного прикосновения которой все его конечности вмиг обмякли.       Всего мгновение назад отступивший сон, казалось, отчего-то решил буквально наброситься на него с новыми силами, из-за чего его мысли тут же стали ленивыми, «вязкими». И эти «неповоротливые» мысли на удивление настойчиво пытались убедить его в том, что этот «странный шум» — всего лишь шаги главной героини или же её возлюбленного, решившего ночью выпить воды или сходить в тот же туалет. Если так подумать, то звуки борьбы должны быть совершенно иными, правильно? Да и случись действительно что-то серьёзное, то звонкий голос Розалинды, которая немедленно начала бы просить его о помощи, точно разбудил бы Арсения. В этом же случае до него донеслось лишь еле слышное шебаршение. Даже шелест. Кто знает, может, это даже был шум листьев за окном?       Арсений проснулся ближе к девяти часам утра. Это оказалось самое позднее его пробуждение за всё то время, что он провёл в этом романе. Вставал тот, однако, обычно раньше вовсе не по своему желанию, а потому, что в девять часов, согласно расписанию, открывался цветочный магазин. Это означало, что до обозначенного часа мало того, что нужно было проснуться и позавтракать, но и приготовить этот самый завтрак, а также подготовить к новому рабочему дню как себя, так и магазин. Обычно это не занимало много времени, однако даже так ему приходилось вставать около шести-семи часов утра, чтобы точно успеть всё сделать. Впрочем, это не представляло для Арсения какого-либо особого труда, поскольку в «своём» мире ему приходилось вставать и того раньше, чтобы успеть вовремя прийти в школу.       В глазах главной героини же, не подозревавшей о выработанных у него привычках, каждое утро её племянник совершал самый настоящий подвиг, сначала поднимаясь первым с постели и готовя для них двоих завтрак, а затем тратя не меньше десяти минут на то, чтобы растрясти спавшую девушку, если её сон в тот день был особенно крепок. И вот он наконец не справился с возложенными на него обязанностями и проспал.       Осознание этого вмиг разогнало утреннюю сонливость. Резко оторвав голову от подушки и сев на кровати, отчего под ним жалобно заскрипели пружины матраса, Арсений подумал о том, что раз он не встал, то и главная героиня, привыкшая к тому, что у неё в доме появился «живой будильник», вероятнее всего, не проснулась. А что это могло означать? Что они оба самым бессовестным образом благополучно проспали начало рабочего дня.       Спустив ноги с постели и быстро отыскав свои тапки, Арсений опустил взгляд и увидел Леннарда, который, обхватив руками и ногами подушку, сладко спал, пуская на простыни слюни. С учётом того, что его чайная лавка также открывалась примерно в то же время, что и цветочный магазин, начало рабочего дня для Ленни тоже началось с того, что он его благополучно проспал. Но почему они именно в этот день решили все дружно проспать? Может, какие-нибудь изменения, связанные с атмосферным давлением?       — Что такое? Тише, я, между прочим, сплю, — явно нехотя отреагировав на шебаршение со стороны Арсения, сонно попросил того Леннард, не открывая глаз.       — Уже давно за девять часов утра. Мы умудрились проспать начало рабочего дня, — быстро натянув на себя одежду, объяснил юноша, после чего вскочил на ноги и, переступив через Леннарда, помчался к двери.       Схватившись за дверную ручку, Арсений лишь краем сознания подумал о том, что они, вроде как, накануне договорились не закрывать двери в спальни, после чего распахнул ту, на полном ходу выбежав в коридор. Впрочем, сколь стремительным был поначалу его шаг, столь же резко тот остановился, стоило его взгляду зацепиться за тёмно-бордовую, почти чёрную полосу, тянувшуюся по деревянному полу от комнаты главной героини к лестнице, ведущей на первый этаж.       Спустя мгновение в нос ударил тяжёлый запах. Это был запах крови. Схватившись за дверной косяк, Арсений последовал взглядом далее по коридору, быстро осознав, что тёмно-бордовая кровь на самом деле покрывала не только пол, но и бежевые стены коридора, а также перила и буквально каждую ступеньку лестницы. Казалось, крови было так много, что она просто не могла принадлежать всего одному человеку. По крайней мере, именно об этом в тот момент подумал Арсений, которому с большим трудом удавалось и дальше оставаться стоять на ногах.       — Чего ты в дверях остановился? Случилось что? — раздался за его спиной сонный голос Леннарда, всё же сумевшего оторвать голову от подушки. — Запах какой-то странный снаружи идёт. Неужели это Розалинда что-то странное решила приготовить, и у неё это, в чём я не сомневаюсь, не получилось?       Арсений услышал его саркастичный вопрос, но найти в себе сил, чтобы ответить на него, так и не смог. Вместо этого, он, оттолкнувшись от дверного косяка, на негнущихся ногах осторожно двинулся в сторону лестницы. В его голове непрерывно крутилась одна и та же мысль: «Нужно срочно позвонить в полицию». Он даже и не подумал о том, что может понадобиться помощь врачей, — человек, потерявший так много крови, живым быть, как ни крути, уже не мог. Но где ему найти телефон? Мобильный Иэна так после того раза и сгинул с концами, местоположение телефона главной героини он не знал, а о том, что у Леннарда тоже должен быть мобильный — даже и не подумал. Единственный вариант, который пришёл ему в тот момент на ум — стационарный телефон, который стоял неподалёку от кассы на первом этаже.       К нему Арсений и направился, стараясь особо не касаться крови. Сделать это, к слову, было действительно сложно, потому как её оказалось очень и очень много. Неестественно много. Будто её всю выкачали из тела человека, после чего намеренно разбрызгали не только по полу, но и по стенам, и даже по потолку. У Арсения в голове даже промелькнула шальная мысль о том, что это, возможно, была чья-то злая шутка. Но зачем? Для чего? До Хэллоуина было ещё довольно много времени, не говоря уже о Дне дурака. Да и насколько нужно быть одновременно очень жестоким и очень глупым человеком, чтобы сотворить нечто подобное? Впрочем, на свете существует несчётное число самых разных людей. Как знать, может, один такой, жестокий и глупый, всё же нашёлся? Отчаянно цепляясь за эту мысль, как утопающий цепляется за одну-единственную тонкую соломинку, он медленно спустился по лестнице вниз.       Именно на первом этаже «соломинка», за которую он так отчаянно хватался, оборвалась, а всякая надежда на то, что это всего лишь чья-то глупая шутка, развеялась.       Вероятнее всего, Арсений в тот момент закричал, потому что в дальнейшем у него так сильно болело горло, что он едва ли мог сказать хоть одно слово, когда в цветочный магазин прибыла вызванная Леннардом полиция. Они довольно быстро опечатали дом, а Арсения вместе с Ленни вывели на улицу, где к их опросу тут же приступил один из полицейских. Мужчина в форме задал им целую россыпь различных вопросов, но Арсений так и не услышал ни один из них. Его не знобило, но отчего-то всё его тело продолжала бить крупная дрожь, от которой он старательно пытался скрыться, поглубже укутавшись в чью-то куртку, но та не смогла ему ничем помочь. Дрожь всё никак не оставляла его, впрочем, как и взгляд широко распахнутых глаз мёртвой девушки, чей вид безжизненного тела, казалось, отпечатался на его роговице. Открывал ли он глаза, закрывал ли, но перед ним всё также продолжало возникать её лицо.       Главная героиня была мертва.       Нет, её кто-то убил. Но кто? Когда? Как? Искать ответы на все эти вопросы он не собирался, ведь при любом раскладе главная его проблема оставалась всё той же — ему теперь никогда не удастся покинуть этот мир и вернуться домой. Он до конца своей жизни застрял в этом умирающем мире. Совершенно один.       В какой-то момент крыльцо цветочного магазина неожиданно сменилось незнакомым Арсению местом. Вероятно, так и не получив от него и слова в ответ, полицейские отвезли его в участок, но он даже и не заметил, в какой конкретно момент это с ним произошло. Леннарда отвели в соседнюю комнату, а его оставили на попечение немолодой женщины-полицейского.       Та, смягчив голос, поначалу пыталась хоть как-то его разговорить, но, вскоре поняв, что все её попытки тщетны, решила подойти к исполнению своей задачи с другой стороны. Совершив кому-то короткий звонок, она села перед Арсением на корточки и вновь начала говорить ему что-то мягким, успокаивающим тоном. Но как бы та ни старалась от «племянника погибшей» не было совершенно никакой реакции. Он продолжал молча смотреть на неё совершенно пустым взглядом.       Женщина и не подозревала, что, глядя на её лицо, тот видел лишь отвратительное чудовище, черты лица которого расползлись по нехарактерным для них местам, дрейфуя, будто льдины в безбрежном океане. Им всё никак не удавалось «занять» своё «место», или же они сами не желали этого. Вид расползающегося во все стороны лица пугал, но в то же время помогал Арсению не забыть о том, кто он и где он, хотя его собственный разум, вероятно, пытаясь помочь ему справиться с настигшим его потрясением, всячески пытался его в этом переубедить.       А потом ему в нос неожиданно «ударил» чудесный аромат чая, после чего его рот наполнился терпким на вкус напитком с чуть сладковатым послевкусием. Этот чай стал первым, что для него имело свой вкус в этом безумном мире. Всякая прочая еда, которой он ежедневно питался вплоть до нынешнего момента, была практически полностью безвкусной — это касалось и пищи, и напитков. По этой причине, впервые за столько времени ощутив вкус хотя бы чего-то, он с жадностью припал губами к кружке, за пару глубоких глотков осушив ту целиком.       — …Ха. Смотри, вот вы все постоянно спрашиваете меня: «А зачем ты, Эрик, тащишь свои запасы чая на работу?» Так знай и другим об этом сообщи, ради таких моментов и ношу, — сквозь плотную пелену тишины донёсся до него знакомый мужской голос.       — Чтобы отпаивать наших потерпевших? — с отчётливо прозвучавшим скепсисом в голосе поинтересовалась у него женщина-полицейский. — Не мели чепуху. Каждый в нашем участке прекрасно осведомлён о том, что ты при любом удобном случае делишься своими запасами, накрывая «поляну» для гостей прямо в морге.       — …Знаешь, у вас, полицейских, какое-то, эм-н, слишком уж предвзятое отношение к нам, судмедэкспертам, — мужчина, одетый в тёмно-зелёную хирургичку и белый халат, скрестил руки на груди, после чего слабо покачал головой. — И правда нужно хорошенько постараться, чтобы вызвать у нас омерзение, но с чего вы все вдруг решили, что это обязательно тянет за собой ярое желание отобедать в компании трупов? Во-первых, — он высвободил руку и отогнул указательный палец, — это запрещается абсолютно всеми санитарными правилами и нормами. Если ко мне неожиданно нагрянет какой-нибудь аудит, а я сижу и перед чьим-то вскрытым телом жую котлету с макаронами, то мне настучат по шапке. Во-вторых, — следом отогнул тот средний палец, — для обеда нам с напарником обустроен, между прочим, прекрасный уголок с холодильником, микроволновкой, электрическим чайником и аж целым холодильником. Поверь мне на слово, есть, слушая речи героев очередного глупого сериала, приятнее, чем под аккомпанемент гудения холодильников в морге. В-третьих…       — Да поняла я всё, поняла! — не смогла выдержать его болтовни женщина и замахала руками. — От лица всего нашего дружного коллектива торжество приношу тебе наши извинения! Только, прошу, не продолжай и дальше разворачивать эту мысль! На улице и без того почти тридцать градусов жары — дышать нечем, так ещё и ты тут начинаешь!       — Ну, что ж, ваши извинения приняты, — лишь ответил тот, благополучно пропустив мимо своих ушей остальную часть её пламенной речи.       Эрик отвернулся от неё, больше по случайности, чем намеренно повернувшись при этом лицом к Арсению, который сидел на жёстком кресле и молча, казалось, не моргая, смотрел на него. Поймав его взгляд, мужчина слабо улыбнулся, после чего подхватил заварник и перелил часть его содержимого в кружку, которую аккуратно взял из рук юноши.       — Как чай? Понравился? Не хочу хвастаться, но у меня самая большая коллекция чая в нашем городе. Я искренне считаю, что даже в местной чайной лавке не такой богатый выбор, какой есть у меня дома… Ну и частично в столовой при бюро, — произнёс Эрик и подмигнул ему, протягивая ему кружку. Арсений с готовностью принял её, после чего снова за несколько больших глотков опустошил.       — Касаемо допроса родственника погибшей… — тихонько обратилась к судмедэксперту женщина-полицейский, которая осталась стоять примерно в четырёх-пяти шагах от них. Эрик обернулся и слегка покачал головой.       — Если и допрашивать, то явно не сейчас, — подтвердил он свои телодвижения словами. — Разве сама не видишь, что он всё ещё до конца не пришёл в себя? Всё-таки не каждый день увидишь… Такое. А он ещё совсем ребёнок, что бы об этом ни говорили буква закона и его документы. Лучше иди, подсоби парням с допросом Леннарда, а я возьму заботу о племяннике жертвы на себя. Может, если повезёт, то ближе к вечеру он будет в состоянии ответить на все ваши многочисленные вопросы, госпожа офицер.       — За помощь с родственником-то спасибо, но как же… Тело? — произнесла женщина последние слова одними только губами. Мужчина, посмотрев на неё, едва смог удержать себя от того, чтобы в ответ на это не закатить глаза.       — Оно-то как раз никуда от нас теперь даже при всём желании убежать не сможет. Лучше ответь мне на вопрос: кто из всех вас, недотёп, не спал на дополнительных курсах по оказанию психологической помощи родственникам жертв преступления? Кто исправно присутствовал на всех занятиях и в срок выполнял каждое домашнее задание? А потом ещё и великодушно давал вам его списать? Что-то ни одна фамилия, кроме своей собственной, мне на ум отчего-то не приходит, — криво усмехнулся тот. — Хочу сказать, что здесь как с вами, так и без вас — разница не особо велика. То же самое и со вскрытием тела. Можете пока разобраться с теми десятью листами описания места преступления, которые я уже успел для вас написать. Как только придут результаты экспертизы, я их вместе с результатами вскрытия принесу — как раз ещё страниц пятьдесят-шестьдесят, по моим скромным подсчётам, получится. Так что не волнуйся, вам точно найдётся, что на досуге почитать, — «обрадовав» полицейского, мужчина вежливо, но в то же время настойчиво выпроводил женщину из комнаты. Та одарила его очередным скептическим взглядом, после чего всё-таки оставила их.       Оставшись в комнате наедине с Арсением, мужчина спрятал руки в карманы халата, после чего совершил глубокий вдох. Помотав головой из стороны в сторону, он повернулся к нему лицом и молча пристально посмотрел на него. Длилось это недолго — спустя несколько секунд тот моргнул и вновь подошёл к нему, затем сев перед юношей на корточки. Опёршись одной рукой о колено, а вторую выпрямив перед ним, он указал пальцем на кончик носа юноши.       — Внимательно следи за движением моего пальца и одновременно отвечай на мои вопросы. Можешь не бояться, они гораздо проще, чем контрольная по физике и не такие «хитроумные», как глупые вопросы полиции. Всё до простого банально. Договорились? — Арсений, глядя точно на кончик его пальца, медленно кивнул. — Как тебя зовут?       — …Иэн, — самую малость замешкавшись, ответил тот. Не было понятно, заметил ли мужчина эту секундную заминку, впрочем, он просто кивнул, приняв его ответ.       — Иэн — молодой парень, который в следующем году оканчивает школу. Ты приходишься Розалинде, жертве, единственным племянником, сыном её старшей сестры. Правильно я говорю? — Арсений медленно кивнул головой, соглашаясь с ним. — Ты приехал в наш чудный городок на летние каникулы, чтобы отдохнуть перед выпускным классом, верно? — ещё один слабый кивок. Мужчина еле заметно улыбнулся. — Тебе, насколько я могу судить, понравилось у нас, да? Как жаль, что наша глушь оказалась не такой дружелюбной, какой она могла показаться на первый взгляд. Как к «своим», так и к «чужим». Впрочем, мои слова слишком категоричны. Нужно помнить, что это злодеяния всего одного человека, — убеждённо произнёс Эрик, и его слова эхом отозвались в сердце Арсения. — Согласись со мной, что неправильно делать вывод обо всём городе на основании действий всего одного человека. Не нужно совершать таких ошибок, — каждое слово мужчины достигало Арсения и медленно оседало в глубине его сердца.       Возможно, виной тому было осознание безысходности ситуации, в которой он очутился, что было наложено на увиденную им в это солнечное утро ужасную картину смерти главной героини, к чьему постоянному присутствию поблизости тот уже успел привыкнуть, но эти слова вызывали у него в душе только невесёлую усмешку, которая, впрочем, так и не отразилась на его лице, лишь на мгновение рябью пройдя в глазах. Странная попытка Эрика утешить его, показалась Арсению неуместной и даже глупой, но он так и не сказал ему об этом в лицо. Возможно, потому что нечто в нём было уверенно в том, что говорили они в этот момент вовсе не об этом безымянном городке и даже не о смерти главной героини. Но тогда о чём? Что ему с такой осторожностью пытался донести этот мужчина?       — Это, безусловно, очень трагическое событие, — тем временем продолжил говорить Эрик, не сводя с того взгляда, — но, поверь мне, совсем скоро всё это закончится, — в этот момент лицо судмедэксперта тронула слабая полуулыбка, в которой чувствовалась некоторая беспомощность. — А до тех пор ты побудешь под защитой наших отважных стражей правопорядка. Как тебе такое предложение? — слегка склонил тот голову к плечу. — Хотя офицеры из конкретно нашего участка в ближайшие дни будут сильно заняты, так что тебя, вероятно, придётся передать на попечение в руки нашего… Эм-н… Внештатного сотрудника? Да, назовём его «внештатным сотрудником». Поверь, он очень ответственный человек с почти десятилетним стажем работы в органах. Да, Барт? Ты же сможешь позаботиться о родственнике нашей жертвы?       Всё внимание Арсения было сфокусировано на лице Эрика, поэтому он даже не заметил, в какой момент в комнате, в которой они находились, появился ещё один человек. Прежде второй, а теперь — единственный главный герой этого безумного «хилинг-романа» стоял в дверях, с силой сжимая ладонью дверную ручку. На его лице замерло сложное выражение, а немигающий взгляд чёрных глаз остановился на сидевшем к нему спиной судмедэксперте. Эрик собирался было посмотреть на него в ответ, запрокинув для этого голову, но его затея, увы, оказалась неудачной. Стоило ему это сделать, как он тут же недовольно зашипел и принялся с остервенением тереть пострадавшую от его неразумных действий шею.       — Мои попытки в «эффектность» наконец сыграли со мной злую шутку, — невнятно пробормотал тот, встречаясь с неподвижным взглядом Арсения. Тяжело вздохнув, Эрик поднялся на ноги и, поправив помявшийся халат, повернулся лицом к Барту. — Насколько мне известно, сейчас твой младший брат находится на допросе у наших парней, так что тебе придётся немного подождать перед тем, как его отпустят. Честно, я понятия не имею, как долго они его продержат: ещё минут пять-десять или трое суток, — слегка пожал тот плечами. — Может, ты тоже хочешь выпить чаю? — затем последовало от него предложение. — В заварнике его осталось не так уж и много, так что я, так и быть, заварю для тебя свежий.       — …Это ведь ты тот, кого институт велел нам искать? — Барт бросил в сторону Арсения короткий взгляд, после чего сделал глубокий вдох и на выдохе тихо задал судмедэксперту этот вопрос. Эрик слабо улыбнулся ему в ответ, после чего и сам посмотрел на Арсения.       — Это нормально — после сильного потрясения захотеть немного подремать. Психолог на курсах повышения квалификации рассказывал нам, что это один из вариантов попытки укрыться от ужасов окружающего мира, — негромко произнёс тот. Сидевший в старом жёстком кресле Арсений медленно моргнул, после чего его голова плавно спустилась к плечу. Не прошло и нескольких мгновений, как он погрузился в сон. — «Тринадцатый», правильно? Я ведь правильно угадал тебя, Федь? Лицо «Барта» немного усложнило мне задачу, но вы ведь все не актёры, так что настоящий характер всё равно постоянно рвётся наружу, — взгляд мужчины вновь перешёл к «Барту», который пуще прежнего напрягся, услышав от него это имя.       — А ты откуда?.. — повысив голос, спросил было тот, но судмедэксперт тут же слегка приподнял руку, призвав того к тишине, и «тринадцатый» невольно сразу замолк.       — Не шуми ты так, имей совесть. Он же всё-таки спит. Вдруг ты его своими криками разбудишь? — с упрёком в голосе произнёс Эрик. — Давай начнём с того, как давно ты потерял связь со своим, если можно так выразиться, «оператором»? — скрестив руки на груди, спокойно задал он ему вопрос. «Барт» сжал дверную ручку ещё чуть крепче, после чего отпустил её и зашёл внутрь, плотно закрыв за собой дверь. Эрик встретил его движения тихой усмешкой. — Боишься, что нас здесь кто-то подслушает? И то верно. Кто знает, как «кошмар» может на это отреагировать, так что твои действия вполне имеют место быть.       — Кошмар? — нахмурившись, переспросил у него «Барт».       — Но-но-но. Я первый задал тебе вопрос, — невозмутимо ответил мужчина в белом халате. — Кроме того, я единственный, кто имеет право задавать здесь вопросы, — «Барт» открыл было рот, явно собираясь сказать ему в ответ на это пару резких слов, но тут же оказался тем перебит. — Для начала тебе следует знать, что от того, захочешь ты со мной сотрудничать или нет, не зависит то, покинем мы этот кошмар или нет. Зависит только то, рано или поздно это произойдёт. Поверь мне, что конкретно в твоём случае, «тринадцатый», «рано» гораздо предпочтительнее, чем «поздно».       — …Уже давно. С момента потери связи прошло уже больше недели по «местному времени», — сдержавшись, ответил мужчина.       — У Маргариты ведь была точно такая же ситуация? Она тоже не могла ни с кем связаться? — приняв его ответ, спросил судмедэксперт следом. Фёдор кивнул. — Хм… Даже с учётом того, что время «здесь» не совпадает с временем во «вне», у них ушло довольно-таки много времени, чтобы вытащить её отсюда, — уперев одну руку в бок, другой тот в задумчивости потёр подбородок.       На этот раз всё-таки не сумев промолчать, «тринадцатый» спросил:       — Что ты имеешь в виду? В каком смысле «вытащить»? С Ритой сейчас всё в порядке? — в голосе хмурого мужчины прозвучало искреннее волнение за девушку. Эрик, посмотрев на него, в этот раз решил не отчитывать его и просто кивнул. — Отлично, а то я уже было подумал… — на выдохе пробормотал тот.       — Ты слишком рано расслабился. Во всей этой ситуации не Маргарита, а именно ты сейчас находишься в наименее выгодном положении, но твоё беспокойство о товарищах, безусловно, заслуживает всяческого одобрения и словесного поощрения, — с изрядной долей иронии в голосе произнёс Эрик. — Правда, каким бы добрым ты к ней ни был, подчинённые её деда своего отношения к тебе, по итогу, не изменят, — слова мужчины пусть и не несли в своей основе ничего того, что могло бы оскорбить «Барта», однако взгляд мужчины всё равно вмиг потемнел, а руки сжались в кулаки. — Ладно-ладно. Соглашусь, что это уже мало относится к нашей ситуации, так что вернёмся к разработке плана того, как вывести вас обоих из этого «кошмара» как можно скорее, — в процессе обсуждения кивнул тот в сторону Арсения.       Фёдор проследил за ним, после чего нахмурился. Ему совсем не нравилась вся эта история: от странного начала и до поистине пугающего нынешнего момента. Связь с «командным центром» уже больше недели, как оборвана, а его напарница была обнаружена этим утром мёртвой. Удивительно, но вопреки столь не радующему всякого здраво мыслящего существа состоянию, именно её ситуация теперь была на порядок лучше, чем у него. И, как «вишенка на торте», ему неожиданно предложило помощь «создание», как природу, так и мотивы которого они пытаются разгадать на протяжении последнего года. К сожалению, но только на него Фёдор и мог положиться в ситуации, когда он сам поделать уже ничего не мог.