По эту сторону от себя

      Мужчина, который в этом уже, подумать только, тринадцатом по счёту «сценарии» решил примерить на себя роль провинциального судмедэксперта, поднял руки и единожды хлопнул в ладоши. Этого небольшого движения оказалось достаточно, чтобы и без того крепкий сон Арсения стал ещё глубже, а в центре небольшой комнатёнки, что затерялась где-то в полицейском участке, неожиданно появились два мягких кресла.       Эрик хлопнул по спинке одного из них и миролюбиво произнёс:       — В ногах правды нет. Немного забегая вперёд, замечу, что нам с тобой предстоит довольно непростой разговор, — после чего и сам опустился в кресло. Фёдор с явной настороженностью во взгляде посмотрел как на него, так и на предложенное им место, и, по итогу, всё-таки согласился с ним: это будет не обмен свежими сплетнями за чашечкой чая, а обсуждение, результаты которого, возможно, затронут судьбу далеко не одного человека. — Мне кажется, или у тебя ко мне явно существует некое предубеждение? Ладно уж, я тебя в этом не виню. Наверняка те, кто «развлекался» здесь до тебя, вместе с господами учёными из «сада-77» наплели тебе обо мне страшилок, как говорится, на любой вкус и цвет. Не могу полностью исключать того, что некоторая часть из них может являться правдой, но даже так конкретно в данный момент тебе совершенно нечего бояться. Если быть до конца честным, то у меня самого не без причины существуют определённого рода предубеждение ко всем вам, но в нынешней ситуации как тебе, — указал он на того, после чего — на себя, — как и мне самому лучше всего будет от них временно отказаться. Знаешь почему? Потому что нам обоим необходима помощь другого человека. Он…— его взгляд перешёл к крепко спавшему Арсению. С беспомощным выражением на лице он покачал головой. — Как сам можешь видеть, от него помощи нам не получить, поэтому я вынужден сделать первый шаг и обратиться с этим предложением к тебе.       — Ранее ты сказал мне что-то о том, что рано или поздно, но нас всё-таки вытащат отсюда. А также то, что «раньше» для меня же будет значительно лучше, чем «позже». Что ты под всем этим подразумевал? Мне небезопасно здесь оставаться? Если так, то что конкретно мне угрожает? Что мне грозит, если я решу отказаться от твоего предложения и остаться ждать помощи от «сада»?       Фёдор никогда не был из тех, кого легко заболтать. Внимательно посмотрев на расслабленно сидевшего напротив него мужчину, тот задал ему вопрос, после чего принялся молча дожидаться его ответа. Судмедэксперт задумчиво посмотрел на него. На его лице открыто отразилось сомнение: он явно хорошо знал ответ на этот вопрос, но не мог дать его прямо. Будто что-то удерживало его от этого шага.       Наконец тот вздохнул и произнёс:       — Дело в том, что если ты пробудешь «здесь», и я говорю не только о конкретно этом «сценарии», но и в принципе о территории «сада», дольше определённого промежутка времени, то это скажется пагубно, в первую очередь, на тебе самом. Предупреждая все твои дальнейшие вопросы: я понятия не имею о том, какой конкретно это срок. Согласно тому, что мне самому пришлось наблюдать, у каждого человека он разный. Но определённо присутствует некая положительная корреляция с номером, который тебе присудили в институте, — он криво улыбнулся. — Чем ближе твой порядковый номер к «первому», тем скорее это самое «пагубное влияние» начинает себя проявлять. Предположу, что это только лишь по той причине, что первую десятку отправляют исследовать «сад» и «стену» куда чаще, чем остальные номера. Говоря же о том, что это за «пагубное влияние» такое… Ты же знаком со «старшим»? Бывшим первым номером, «Сновидцем», Сергеем Николаевичем? — Фёдор медленно кивнул. — Ах, точно, вы же должны были встретиться перед «запуском» сценария, это, вроде как, входит в обязательную часть. Так ты заметил, что он немного… Мягко скажем, чудаковатый? — тринадцатый не ответил на его вопрос напрямую, но в его глазах отразилось молчаливое понимание. И правда, это просто нельзя было не заметить. — Так вот. То, как он воспринимает не только мир вокруг, но и себя самого, является следствием этого «пагубного влияния». Раньше, сильно раньше Сергей Николаевич таким не был, — покачал головой Эрик. — Этого примера тебе достаточно? Впрочем, даже если и нет, то я ничего не смогу с этим поделать, поскольку больше я и сам не знаю. Могу только предложить тебе обратиться за разъяснениями к Са… Кхм, к Александру Александровичу. Но знай, что это может не очень хорошо для тебя закончиться. Далеко не каждый готов прямо отвечать на столь неприятные вопросы, как это только что сделал я, — положил он руку себе на грудь.       — Хорошо, — медленно кивнул Фёдор. — Я понял, по какой причине мне выгодно сотрудничать с тобой, но каким образом это сотрудничество окажется выгодным для тебя? Сомневаюсь, что всё это порыв души доброго самаритянина, — не менее прямо спросил у него Фёдор. Мужчина в ответ слегка приподнял брови и чуть кривовато улыбнулся ему.       — А это, случаем, не допрос? — вместо дачи ответа спросил у него Эрик. — Точно, я ведь совсем об этом забыл. До того, как тебя пригласили работать исследователем в «сад», ты тоже работал в полиции, да? Я ведь ничего не путаю? Ха, если это действительно так, то забавно, что в этом сценарии тебе также досталась роль именно «полицейского в добровольной отставке». Только это, — развёл он руки в стороны, — милая история о том, как полицейский под влиянием как героини, так и всего этого милейшего города «излечивается» от своего душевного недуга, в то время как настоящая жизнь куда… Более жестока, пожалуй, — запричитал тот, но его причитания так и не достигли Фёдора.       Эрик в бессилии улыбнулся. Он мог попытаться манипулировать тем только поначалу, однако стоило «тринадцатому» хотя бы немного освоиться в ситуации, как это перестало быть возможным. С Фёдором всегда было довольно сложно, а вот с его сестрой — на порядок легче. Так, вероятно, в мире и устанавливается равновесие.       — Хорошо-хорошо. Если ответы на твои вопросы укрепят наш временный союз, то я только рад этому буду. Спрашиваешь, чем мне выгодно объединение с тобой? Ответ на этот вопрос до банального прост, — выражение его лица, как и взгляд, вмиг стали серьёзными. — Я честно пытался, но мне так и не удалось справиться с «кошмаром» в одиночку. Раз так, то наиболее логичным следующим шагом для меня должен был стать поиск соратников, что помогли бы мне в этом. Но с этим… С этим, к сожалению, возникли сложности. Начнём с того, что помимо меня, «лишними» в этой истории были ещё… Четверо человек, получается.       — Четверо? — недоверчиво переспросил у того Фёдор. — Перед запуском сценария мне сообщили об участии трёх людей: моём, Риты и… — на этих словах он кивнул в сторону продолжавшего спать беспробудным сном Арсения.       Стоило мужчине в белом халате услышать эти слова, как на его лице появилась слабая улыбка, а взгляд немного смягчился. Так дедушки смотрят на своих внучат, когда те совершают нечто одновременно глупое и по-настоящему очаровательное. «Тринадцатый» никак не мог понять, что в его словах могло вызвать такую реакцию.       — Позволь мне для начала узнать: я ведь ничего не путаю, и для тебя этот «сценарий» первый? — Фёдор кивнул в ответ на его вопрос. — Тогда до нынешнего состава участников сценария ты дошёл своим умом? Люди из института по какой-то причине не огласили тебе полный состав участников?       — …Именно так. Это мой первый сценарий. Мне не огласили полный состав участников, просто сообщили, что нас будет трое, а после сразу приступили к… Инструктированию по вопросам того, как вести себя в случае возникновения опасных ситуаций. Конкретно, как поступить так, чтобы Маргарита в них ни в коем случае не пострадала. Видимо, этот инструктаж сбил их с мысли, и они забыли перечислить состав участников «сценария», поэтому мне пришлось своим умом дойти до того, что «трое» — это Маргарита, Арсений Павлович и я…. Но, если судить по твоим вопросам, то я где-то всё-таки допустил ошибку, да? — закралось у него подозрение.       — Если кратко, то да. Если тебя интересует развёрнутый ответ на твой вопрос, то всё гораздо сложнее, чем ты себе представляешь, — покачал головой Эрик. — И в этом, вероятнее всего, существует определённая доля и моей вины, — следом завздыхал тот. — Начнём с менее приятного — начиная примерно с шестого-седьмого «сценария», Арсений Павлович официально перестал считаться полноценным участником «сценария». Скажу даже больше, он также перестал считаться равным нам живым мыслящим человеком, — он переплёл пальцы обеих рук между собой, после чего опустил их на колени, задумчиво воззрившись на них. — Так что помимо тебя и Риты в этом сценарии действительно должен был участвовать третий человек, «четвёртый номер», он же Тимофей. Должен, но с моей лёгкой руки не участвовал, — мужчина замолк, вероятно, раздумывая над своими следующими словами, но, по итогу, вздохнул и произнёс. — …В момент запуска нынешнего «сценария» мне успешно удалось «вывести» его из истории, так что он в ней, по итогу, с самого начала не участвовал.       По выражению лица Фёдора становилось ясно, что ему было сложно осознать большую часть из того, что ему пытался донести сидящий перед ним человек. Впрочем, его нельзя было в этом винить, поскольку его знаний об окружающем их «мире», как оказалось, невозможно было сопоставить с массивом информации, доступным другому человеку. Только умение внимательно слушать своих собеседников, а также вычленять из их слов полезные сведения, а после — выстраивать из всего этого «логические цепочки» позволило ему понять, о чём ему в столь странной манере пыталось донести это «создание».       Да, стоило помнить, что перед ним находилось «создание». Безымянный монстр, пришедший к ним из-за «Серого океана».       — «Сценарии» работают таким образом, что каждый из нас, участников, постоянно находится на связи со своим «оператором», — тщательно обдумав последние слова мужчины, заявил «тринадцатый».       Как бы Фёдор ни старался говорить беспристрастно, но меж его слов всё равно читалось неверие в историю другого человека. Способность «успешно вывести» кого-то из «сценария» в обход людей из института прозвучала для него как нечто, что в принципе не было возможно. Но даже если в теории допустить мельчайшую возможность этого, то постоянно следивший за каждым из них командный центр немедленно заметил бы, что поступающие от оператора «четвёртого номера» сведения разнятся с тем, что другие двое операторов получают от них с Маргаритой. В «саду-77» немедленно подняли бы панику и в аварийном порядке вывели бы их с Маргаритой из этого подвергшегося изменению «сценария».       …Стройный поток рассуждений «тринадцатого» резко оборвался. Его зрачки немного расширились, а взгляд устремился куда-то в сторону. Это не укрылось от глаз сидевшего напротив него мужчины, который внимательно следил за его реакцией.       Подперев голову рукой, Эрик улыбнулся и протянул:       — Справедливости ради, благодаря моим стараниям, они заметили это далеко не так быстро, как ты, вероятно, уже успел себе придумать. Когда же это всё-таки произошло, то было уже слишком поздно: изначально «милый сон» успел обратиться в «кровавый кошмар». И, казалось бы, единственный выход из сложившейся ситуации — немедленно разбудить уставшего из-за длительности сна «Сновидца», но… Можно ведь поступить и иначе, — взгляд Эрика потемнел. — Знаешь, Федь, как? — и, не дожидаясь от него ответа, сам же ответил на свой вопрос. — Можно оставить всё, как есть, а самому со стороны понаблюдать за тем, что произойдёт с запертыми в «кошмаре» людьми, а также с самим «Сновидцем». Впрочем, как говорится, все мы равны, но кто-то всё равно умудряется быть «ровнее». Прошлой ночью кому-то из «номерных» представителей института удалось на время занять тело «Леннарда», которое изначально было подготовлено для «четвёртого», и вывести нашу «принцессу» из «кошмара», — мужчина внимательно наблюдал за тем, как в глазах Фёдора сначала зародилось сомнение, а затем — осознание. — Да-да, всё именно так. Поздравляю, тебя торжественно избрали в качестве человека, на котором будет проверено влияние действия «кошмара» одного исследователя на разум другого.       — …А теперь назови мне хотя бы одну причину, почему я должен тебе верить? — сделав глубокий вдох, на выдохе негромко спросил Фёдор.       — Если быть до конца честным, то их нет. Ни одной. С твоей точки зрения, я, скорее всего, в принципе являюсь «чудаковатым созданием», которое только то и делает, что круглыми сутками болтает о том, о сём и старательно пытается заговорить тебе зубы, — помахал тот ладонью из стороны в сторону. — В свою защиту я могу сказать только то, что конкретно тебе я зла не желаю и никогда не желал, — затем, положив руку на сердце, торжественно провозгласил он, после чего коротко рассмеялся и откинулся на спинку кресла. — Но всё это, собственно говоря, так неважно. Я могу сколько угодно болтать обо всём этом, а ты вполне в своём праве считать каждое моё слово полной чушью. Единственное, что нас обоих сейчас должно волновать, так это то, как нам скорее покинуть «кошмар».       — Согласен, оставим все эти «верю/не верю» на будущее и первым делом разберёмся в сложившейся ситуации, — Фёдор зацепился за его последние слова и немедленно перешёл к сути их разговора. — Изначально ведь эта история должна была быть совсем иной, так в какой момент она превратилась в «кошмар»?       — Не могу сказать наверняка, но подозреваю, что с самого начала, — на мгновение задумавшись, ответил Эрик. — Ещё в тот день, когда вы с Арсением Павловичем успешно преодолели события первой арки с поиском кошки, мною был обнаружен кровавый отпечаток лапы на чердаке дома тётушки Бетти, что, как сам понимаешь, весьма и весьма странно, когда изначально за весь сценарий не должен был пострадать ни единый человек. Да и, скажу честно, мне весьма повезло получить роль местного судмедэксперта, потому как я в первый же день стал не только свидетелем обсуждения «таинственного серийного убийцы», которого местная полиция не может отыскать на протяжении последних нескольких лет, но и разбирался с результатом его зверств. Сам понимаешь, насколько это выбивается из местных «радужных декораций». Впрочем, когда я ещё и обнаружил кровавый след, то сразу понял, что дела обстоят куда хуже, чем предполагалось изначально, — Эрик покачал головой. — В «саду» время ощущается совсем иначе, чем оно течёт во «вне», но я всё же смею предположить, что наш премногоуважаемый господин учёный, Александр Александрович, пренебрёг отдыхом Сергея Николаевича, и тот, устав, увидел «кошмар», заложниками которого мы с тобой, а также Арсений Павлович, — кивнул он в сторону крепко спавшего Арсения, — по итогу, стали. Говоря же о том, что такое «кошмар» и как нам с ним бороться… «Кошмар» — это не только декорации, средь которых мы играли свои роли, но и… Сущность? Не знаю, как ещё точнее будет это описать. Могу только сказать, что у этого «кошмара» есть своеобразное «ядро», которое является основой «кошмара», оно же играет роль катализатора всех этих кровавых событий, в том числе и появление убийцы, что ответственен за все эти отвратительные убийства, включая смерть главной героини, Розалинды. И мне доподлинно известно, что вплоть до прошлой ночи это «ядро» находилось в теле «Леннарда», — покачав головой, тяжело вздохнул тот в конце.       Фёдор быстро связал события прошлой ночи и выдвинул собственное предположение:       — Если это действительно так, то вчерашний посланник института, пришедший, чтобы забрать Маргариту отсюда, своим появлением «вытеснил» «ядро» из тела Леннарда? — Эрик ответил на его вопрос коротким кивком. Предположения «тринадцатого» полностью совпадали с его собственными. — И где оно тогда находится сейчас?       — Предположу, что оно вновь скрывается в чьём-то теле, — пожав плечами, произнёс тот и сразу добавил. — Опять же предупреждая твой следующий вопрос, говорю сразу, я понятия не имею, в чьём конкретно теле оно теперь прячется. Мне, знаешь ли, понадобилось немало времени, чтобы убедиться в том, что оно находилось именно в Леннарде, но как только мне удалось это сделать, оно немедленно сменило место своей «дислокации». Обнаружить его новое укрытие — задача не из простых, по этой причине я и решил обратиться к тебе за помощью. Надеюсь, что нам с тобой удастся отбросить все наши разногласия на пару с многочисленными предубеждениями и, объединившись во временный союз, благополучно выбраться из этой «чудесной» истории. Собственно говоря, как-то так, по итогу, моё предложение тебе и выглядит. Согласен ли ты присоединиться ко мне?       — Как мне определить, что передо мной находится «ядро»? — сразу перешёл к делу Фёдор.       Эрик, услышав его вопрос, слегка кивнул, после чего ответил на его вопрос:       — Признаков, на самом деле, не так уж и много. Ошибиться будет довольно сложно. Самый верный из них — стать свидетелем того, как один из участников истории, скажем, абсолютно любой безликий житель этого города, без какой-либо внятной причины убьёт посреди улицы другого жителя. Впрочем, может произойти и такое, что «убийца» попытается дать произошедшему какое-то объяснение, но ничего путного у него из этого не выйдет. Сам знаешь, кошмары не имеют совершенно никакого смысла, так и в этом случае — это будет насилие ради насилия. Вид будет, скажем так, не из приятных, но, с другой стороны, так ты точно будешь уверен в том, кто или, если быть точнее, «что» перед тобой находится. Можно сказать, что, увидь кто из нас двоих такое, то нам на самом деле крупно повезёт, потому как куда более вероятно, что после случившегося «ядро» решит затаиться. Если события начнут развиваться согласно такому сценарию, то нам останется только внимательно вглядываться в лица прохожих, да старательно вслушиваться в их речь, надеясь, что «ядро» всё же как-то выдаст себя. С учётом того, что как у тебя, так и у меня самого круг знакомств в этом месте крайне узок, а «ядро» может занять место абсолютно любого персонажа, то у нас с тобой, мягко говоря, очень крупные проблемы, — с улыбкой закончил тот.       Ни на мгновение не перестававший хмуриться Фёдор посмотрел на собственные колени, обдумывая полученные от создания сведения и, вероятно, составляя план своих дальнейших действий, однако стройный поток его мыслей оказался внезапно прерван мужчиной, который неожиданно добавил ко всему выше сказанному:       — Господин полицейский, постарайтесь быть осторожным, потому что я не знаю, что произойдёт с нами, если «ядро» решит выбрать кого-нибудь из нас в качестве своей жертвы. Если быть точнее, если ему каким-то образом всё-таки удастся убить нас. Может, убитый мгновенно очнётся ото сна, а, может, уже никогда не сможет проснуться. Поэтому я предлагаю нам троим, — кивнул тот в сторону Арсения, — стараться держаться вместе. Если ты не имеешь ничего против, «тринадцатый», то можешь переехать в дом сидящего перед тобой закоренелого холостяка, — на этих словах судмедэксперт указал на себя и криво улыбнулся.       Фёдор, что показалось другому даже немного удивительным, согласился на его предложение практически сразу, но после этого тут же задал вопрос, поставивший мужчину в не самое удобное положение:       — Конечно, только сначала ответь мне, союзник, — в его серьёзном голосе прозвучали слабые отголоски иронии, — что ты на самом деле такое?       — «Что» такое? — криво усмехнувшись, переспросил Эрик. — Тебе повезло, что я далеко не самый обидчивый человек на свете. Окажись сейчас кто другой на моём месте, то он наверняка бы отреагировал твоё «что», мягко скажем, резко негативно. Начнём с того, что я всё-таки «кто». Во-вторых, если тебе так этого хочется, то можешь считать меня всего лишь преданным читателем Пелагеи Андреевны, для которого, впрочем, конкретно эта история не входит в список любимых, — завздыхал тот. Затем встретившись взглядом с Фёдором, для которого его слова не имели ни единой капли здравого смысла, он негромко рассмеялся, после чего произнёс куда, как показалось самому «тринадцатому», более искренно, — Считай меня всего лишь самым обыкновенным мужчиной, не по своей воле пришедшим на похороны своего, пожалуй, самого близкого на свете человека, которого я более кого бы то ни было теперь ненавижу. По крайней мере, таково моё собственное видение ситуации.

***

      Арсений приходил в себя после сна постепенно. Первым, что он, проснувшись, услышал, оказалось довольно громкое щёлканье механической клавиатуры. Порой оно замедлялось, пока не останавливалось вовсе. Вероятно, в такие моменты печатающий начинал всерьёз раздумывать над тем, чего бы такого ещё написать. Когда же вдохновение наконец нисходило на него, то он начинал печатать со столь невообразимой скоростью, что звук отдельных нажатий, казалось, сливался в единый низкий гул, доносившийся до ушей спокойно дремавшего юноши.       Мысль о том, что было бы неплохо узнать, где, собственно говоря, он находится и кто всё-таки тот человек, чьи взлёты и падения столь отчётливо отражались в звучании клавиш клавиатуры, пришла к Арсению далеко не сразу. Он продолжал и дальше неподвижно сидеть в довольно-таки жёстком кресле вплоть до того момента, пока щёлканье клавиш снова не прекратилось, после этого раздался звук скрипа отъезжавшего от стола компьютерного кресла. Прозвучал протяжный стон.       — Ох, не привык я так долго сидеть за компьютером. Ох как не привык. Ещё совсем чуть-чуть, и моя несчастная шея точно прикажет долго жить, — запричитал мужчина, голос которого был хорошо знаком Арсению. Это явно произнёс Эрик, местный судмедэксперт. — Может, мне стоит сделать небольшой перерыв и заодно заварить для вас двоих чай? Перекусим припасённым как раз на такой случай печеньем. Всё равно неизвестно, когда окончится допрос твоего младшего брата. Что-то мне подсказывает, что так легко наши бравые офицеры его не отпустят — всю душу вытрясут, а потом обратно кое-как сложат. Так что? Согласен на небольшой перекус?       — …Не откажусь, — ответил собеседник Эрика.       Этим собеседником неожиданно для Арсения оказался Барт, единственный оставшийся в живых главный герой этого хилинг-романа.       Арсений невольно покрепче зажмурил глаза. Его дыхание немного сбилось, а сердце ускорило свой ход, с силой ударяясь о рёбра. У него заболело в груди. События этого страшного утра промелькнули перед его глазами, словно нарочно замедлившись на картине изломанного женского тела, лежавшего на подходе к лестнице.       Он с трудом сглотнул, попытавшись хоть как-то смочить пересохшее от страха горло. Но, как бы сильно тот ни старался, ему всё никак не удавалось не то, что собраться с силами, даже немного успокоить себя, да и была ли у него хотя бы одна-единственная причина быть спокойным? Нет, пусть бы и не причина, ему б с лихвой хватило и хлипкого повода, но и тот всё никак не хотел находиться. Как бы он ни старался и так, и этак вертеть ситуацию, в которую не по своей воле попал, но выводы оставались всё теми же, к сожалению, совсем для него неутешительными.       Арсений остался один-одинёшенек в совершенно незнакомом, чужом для него мире. И пусть у «Иэна» в другом городе оставалась любящая семья, однако для самого Арсения все те люди были всего лишь обыкновенными незнакомцами, которых он ни разу в своей жизни не видел. Зато они знали «Иэна» как облупленного, и потому для них навряд ли составило бы особого труда определить, что тот после поездки к своей тёте заметно изменился. Конечно, эти изменения можно было бы попытаться списать на трагедию, свидетелем которой ему пришлось стать, но что делать с воспоминаниями? Арсений совершенно ничего не знал о прошлом Иэна, его привычках и ближнем круге общения. Так, например, вдруг у того был лучший друг, которого Арсений при встрече просто не признает? Как поступить в таком случае? Сказать, что с перепугу потерял память? Но поверят ли ему?       С другой стороны, не мог же он открыто признаться окружающим в том, что он вовсе не Иэн? Если он открыто заявит об этом своей матери, не забыв упомянуть девушку-оператора, голос которой одно время звучал в его голове, призывая «помочь главным героем этого романа», то для него останется открытым лишь один путь — в психиатрическую лечебницу. Там врач с понимающей улыбкой внимательно его выслушает, после чего всё с той же улыбкой поставит ему предварительный диагноз «F21» и сообщит родителям Иэна, что у их сына, вероятно, шизотипическое расстройство. И ведь Арсению никоем образом не удастся опровергнуть это заключение, потому что… Потому что, если об этом всерьёз задуматься, то вся его история и правда звучит как одна большая бредовая идея.       Тогда, может, именно так оно с самого начала и было? Он всего лишь сильно больной подросток, чей дебют заболевания пришёлся на лето перед выпускным классом. Страх перед началом взрослой жизни и первым в его жизни серьёзным осознанным решением… Так много причин для волнений, которые и могли послужить катализатором для резкого ухудшения его состояния. Так, получается, что он всё-таки болен?..       — …Дружище? Слышишь меня? Тебе тоже нужно хотя бы немного поесть. Ты ведь со вчерашнего вечера совершенно ничего не ел, я прав? — раздался возле него голос обеспокоенного Эрика. — Пирожные, конечно, мягко скажем, далеко не самой первой свежести, но и, замечу, не заплесневевшие. Если сомневаешься в них, то и не надо. Съешь хотя бы парочку-другую печенья. Наесться ими тебе навряд ли удастся, но по крайней мере не потеряешь сознание от голода… Иэн? Ты же уже проснулся, да?       Арсений с большим трудом приоткрыл глаза, тут же встретившись в обеспокоенным взглядом мужчины. Он стоял перед ним в зелёном хирургическом костюме, поверх которого был надет слегка помятый белый халат. Вероятно, мешавшие ему во время работы волосы были собраны в небольшой хвост на макушке всё той же забавной резинкой с пластмассовой клубникой, которую он у мужчины уже как-то видел. И по какой-то неведомой ему самому причине именно этот странный, даже несуразный элемент одежды в тот же миг захватил всё его внимание.       Когда Эрик слегка покачал головой из стороны в сторону, взгляд Арсения последовал за раскачивающейся клубникой, остановившись лишь тогда, когда замерла и она. Только после этого он смог заметить сложные эмоции, отразившиеся в тот момент в глазах судмедэксперта. То были одновременно жалость и беспомощность, слившиеся воедино и наполнившие того, казалось, до самых краёв. Но это длилось всего лишь одно-единственное мгновение, и уже в следующий миг в этих светло-карих глазах отразилось лишь искреннее сочувствие. Поставив на простой деревянный чайный столик пластмассовую одноразовую тарелку, на которой, вероятно, стояли те самые пирожные, которые ему до этого столь настойчиво предлагали, мужчина повернулся к нему лицом и опустил руку на его плечо. Его ладонь неожиданно оказалась необычайно холодной, даже ледяной, из-за чего по всему телу Арсения невольно пробежали крупные мурашки.       — Иэн, пока ты спал, мы связались с твоей семьёй, точнее, с матерью и… Объяснили ей сложившуюся ситуацию, — произнёс Эрик, слегка похлопывая того по плечу. — Твоя мать, конечно, необычайно деятельная и заботливая женщина. Она тут же сообщила нам, что сейчас же соберёт свои вещи и поедет к нам, да вот только… С тем, чтобы попасть в город, возникли некоторые сложности, — вздыхая, протянул тот.       Арсений в тот момент во все глаза смотрел на возвышающегося над ним судмедэксперта, поэтому не заметил недоверчивый взгляд, который был тут же брошен в сторону мужчины Бартом, продолжавшим тихонько попивать свой чай из кружки.       — …Сложности? — не поняв, переспросил Арсений.       — Да, именно что сложности, — глядя на него, закивал Эрик. — …Только представь себе, что произошло: этой ночью полиция штата собиралась устроить облаву на тайную фабрику по производству запрещённых веществ, принадлежащую одному очень крупному картелю. Как поделился со мной один хороший знакомый из числа ответственных за это дело офицеров, эти ушлые ублюдки каким-то образом смогли прознать об этом и перед самым началом операции подорвали фабрику. Та находилась в горах, поэтому взрыв стал причиной жуткого оползня, из-за которого единственная дорога, ведущая в наш город, оказалась перекрыта. Спасательным службам понадобится некоторое время, чтобы разгрести все эти жуткие груды камней, так что твоя мама, вероятно, сможет приехать за тобой только через два-три дня, и это в самом лучшем случае. При худшем же варианте развития событий, расчистка дороги может занять целую неделю, а то и больше.       Возможно, тому причиной был донельзя искренний тон голоса мужчины или же психологическое состояние Арсения, ставшего свидетелем столь ужасной картины смерти главной героини, но тот без раздумий поверил в слова судмедэксперта. Его даже ни на мгновение не смутило то, что он не помнил совершенно никаких гор по дороге в это место, а также то, как, выпучив глаза, тут же зашёлся в мучительном кашле подавившийся чаем главный герой, ожидавший от судмедэксперта чего-чего, но только не пересказа одной из серий сериала про полицейских. Эрик же лишь на мгновение бросил в его сторону недовольный взгляд, после чего вновь направил всё своё внимание на юношу.       — А ещё я уже успел обсудить твою ситуацию с нашими местными офицерами. Они согласились с тем, что, учитывая твоё нынешнее психологическое состояние, не имеет совершенно никакого смысла пытаться допрашивать тебя. Точнее, сначала они попытались доказать мне обратное, но я пригрозил им жалобой в этический комитет, а также ткнул каждого из них носом в статьи, где описаны прецеденты, когда семьи жертв после такого «бесчеловечного отношения» отсуживали у полиции круглые суммы денег. Последнее, вероятно, особенно сильно испугало их, поэтому они согласились на моё предложение перенести твой допрос на завтрашний день, — с совершенно серьёзным видом объяснил ему нынешнее положение дел Эрик.       Барт, которому только-только удалось восстановить дыхание, во все глаза посмотрел на него, после чего, тщательно всё обдумав, отставил кружку с чаем в сторону. Так, на всякий случай.       — И последняя на данный момент времени новость, — так и не дождавшись от юноши каких-либо вопросов, продолжил свою речь Эрик. — До приезда матери тебе придётся оставаться в городе. Мы осознаём, что отправлять тебя ночевать в цветочный магазин после произошедшего — это самое настоящее зверство, но в нашем городе просто нет ни одной хотя бы самой захудалой гостиницы. Так что я также обсудил этот вопрос с офицерами, и те не высказали ничего против того, чтобы ты на это время остался жить у меня дома. В конце концов после пережитого тебе в любой момент может понадобится психологическая помощь, поэтому присутствие рядом человека с медицинским образованием в любом случае будет для тебя полезным. Ну так что? Ты не имеешь ничего против того, чтобы на пару деньков перебраться в мою «холостяцкую берлогу»?       Мысли Арсения, который словно и дальше продолжал пребывать в состоянии полусна, текли очень вяло, так что вкрадчивый голос Эрика без труда заполнил собой пустоту в его голове. Юноша еле заметно кивнул, соглашаясь на его предложение. Ему всё равно было совершенно некуда идти. И правда, не возвращаться же обратно в цветочный магазин? В место, где стены и потолок были покрыты кровью. Так много крови…       Эрик встретил его ответ довольной улыбкой. Подняв руку, затем он опустил её на макушку юноши и, казалось, от всей души растрепал его волосы, после чего повернулся лицом к Барту, который продолжал смотреть на них со сложным выражением лица.       — Не думаю, что будет хорошей идеей оставаться ему в участке дольше необходимого. Мы ведь с тобой не только соседи, но ещё и бывшие одноклассники, так что я могу доверить тебе сопроводить его до моего дома и побыть там с ним вместе до моего возвращения? — Заметив, что «сосед и бывший одноклассник» собирается ему что-то на это сказать, он положил правую ладонь на левую половину груди и торжественно пообещал, — Понимаю, что моя просьба могла прозвучать слишком нагло, ведь я сам вызвался предоставить ему пищу и крышу над головой, но, сам понимаешь, работы в бюро у меня сейчас много. Мне надо написать ОЧЕНЬ, — нарочито выделил он голосом, — большой отчёт. Пусть я и пользуюсь, в силу своей незаменимости, в участке некоторыми привилегиями, но если я начну откровенно наглеть, то меня моими же привилегиями и изобьют. Так что, прошу, — сложил тот руки перед собой в молитвенном жесте и склонил голову, — всего пару-тройку часов последи за семьёй нашей жертвы, а я пока разберусь с отчётом.       Произнеся эти слова, Эрик бросил в его сторону быстрый, но очень многозначительный взгляд. Барт без труда заметил его и тяжело вздохнул.       — …Тогда в ответ попрошу тебя по возможности позаботиться о Ленни. Он уже давно не маленький мальчик, но всё ещё остаётся моим единственным младшим братом, — Эрик немедленно закивал, принимая его просьбу. — Иэн, как ты себя чувствуешь? Может, тебе и правда стоит немного перекусить? Ты с самого утра совсем ничего не ел.       — …В горло ничего не лезет, — покачав головой, честно ответил юноша.       Если выпить воды Арсений, возможно, был бы и не прочь, то что-то помимо неё, скорее всего, тут же двинулось бы из его желудка в обратном направлении.       — Не будем торопить события. Может, ближе к ночи аппетит у тебя всё-таки проснётся, — тяжело вздохнув, произнёс Эрик. — У меня в холодильнике точно должно найтись что-нибудь съестное, — повернувшись к Барту, с крайне серьёзным видом принялся тот инструктировать его. — Если меня всё-таки заставят задержаться ещё на часок-другой, то, прошу, приготовь для него что-нибудь лёгкое… — не успел он договорить, что конкретно подразумевал под словом «лёгкое», как в дверь постучались. — Войдите, — немедленно отозвался тот.       После его приглашения в кабинет вошла женщина-полицейский средних лет, которой изначально и была доверена забота об Арсении. Скользнув по родственнику жертвы взглядом, она с виноватым видом обратилась к Эрику:       — Поверь, я и сама прекрасно понимаю, что написание отчёта — дело отнюдь не быстрое, но шеф из меня уже всю душу этим твоим отчётом вытряс. Долго тебе ещё осталось? Хватит и простого «скоро», это должно будет хотя бы немного его успокоить.       — И ты только ради этого в мой тёмный сырой уголок пришла? — недоверчиво протянул тот. — Зачем он тебя решил послать, если мог взять в руки телефон и позвонить мне?       — …Так ты же сам его номер телефона после того случая в чёрный список закинул, — напомнила ему женщина.       Эрик собирался было что-то ей на это ответить, горя при этом огнём праведного негодования, но практически сразу сдулся. Достав из кармана халата телефон, он недовольно пробурчал:       — …А не нужно звонить мне в три часа ночи. Вот все нормальные люди в это время крепко спят, а я почему не могу? Это, между прочим, была не моя смена, почему именно я должен был выезжать на место преступления? Я всё-таки молодой неженатый мужчина, вдруг я в этот момент чем-то занят был? — всё более и более недовольно, но в то же время и тише говорил тот. Наконец найдя нужный контакт в чёрном списке, он разблокировал его и сразу же на него перезвонил. — Добрый вечер… Да, это я, — после этих слов он замолк и в течение некоторого время молча выслушивал человека по ту сторону провода. — …Так я же все основные моменты уже описал и вам на почту выслал, ничего экстраординарного поверх этого я после так и не обнаружил… Ладно-ладно, я понял. Сейчас буду, — скривив лицо в крайне недовольной гримасе, произнёс тот и повесил трубку. — Меня к себе шеф вызвал, так что вынужден вас оставить, — тяжело вздохнув, объяснился он перед Арсением с Бартом, после чего сделал несколько уверенных шагов в сторону двери, впрочем, остановившись ровно на середине пути.       С отчётливо читающимся осознанием на лице, Эрик хлопнул себя по лбу, после чего резко развернулся, за пару широких шагов достигнул шкафа и достал из него кое-как кинутые сверху летние шорты, быстро вытащив из них связку ключей. Он слегка подкинул их, словно пытаясь прикинуть вес ключей, после чего одним прицельным броском перекинул Барту.       — Потом оставишь ключи на тумбе у входа. Обещаю, постараюсь прийти как можно скорее, — глядя то на Барта, то на Арсения, произнёс тот, и в его словах будто был заложен куда более глубокий смысл, чем это могло показаться на первый взгляд. — Пойдём, — махнул он женщине-полицейскому, — расскажешь, с чего это у нас шеф в последние дни такой активно-агрессивный стал? Неужто со своей благоверной снова поссорился? Отвечаю, это всё из-за его постоянных переработок. Ни одна нормальная женщина не стерпит того, что её муж неожиданно пропадает на несколько дней, после чего возвращается домой только ради того, чтобы вонючим упасть на чистую постель. А затем, не помывшись, не побрившись, снова уходит. Так что, хочу сказать, что его Грейс, поистине, святая женщина…