По эту сторону от себя

      Как бы долго Арсений об этом ни думал, но он всё равно не смог бы дать ответ на вопрос о том, как он, выбежав из ванной комнаты, неожиданно очутился во дворе, окружённом с четырёх сторон панельными пятиэтажками, показавшимися ему высокими, непреодолимыми стенами.       В заключённом между совершенно одинаковыми домами дворе было необычайно зелено: в чистое голубое небо устремлялись высокие ели, меж пушистых ветвей которых осторожно пробивались лиственные деревья. Из-за этой бурной, тянувшейся к небу растительности на детской площадке, затаившейся средь стволов деревьев, царил мягкий полумрак, принимавший к себе всякого, кто устал от летнего зноя. Однако находились и те, кто был не прочь подольше погреться под солнечными лучами. Как раз для таких чуть в стороне от площадки и стояли старые скрипучие качели.       На этих длинных качелях, способных вместить человек шесть, а то и всех семерых, Сеня и сидел, точнее, качался. Делал он это, к слову, не один, а в компании ещё нескольких громких мальчишек, задававших направление их движения: то это было предусмотренное создателями вперёд-назад, то столь полюбившееся детям влево-вправо, которое позволяли осуществить цепи, на которых качели и висели.       Сене было весело.       Мальчик не отставал от своих дворовых друзей: вцепившись в железную окантовку деревянного сидения руками да покрепче обхватив его ногами, он вместе с остальными мальчишками во весь голос смеялся, чем явно вызывал недовольство у прогуливавшихся мимо них «мамочек» с колясками. Заслышав их звонкий смех, крепко спавшие малыши немедленно просыпались и начинали надрывно реветь. Их матери были свято уверены в том, что причиной их плача являлся прерванный сон, из-за чего и начинали всячески попрекать мальчишек, одновременно с этим сюсюкаясь со своим хнычущим чадом. Впрочем, совершенно не слушавшие их ругань «виновники» плача были абсолютно иного мнения: на самом деле запертый в коляске малыш всего лишь хотел покачаться вместе с ними, но юный возраст и маленький рост мешали ему это сделать, поэтому-то дитё и плачет, представляя, как долго ему ещё придётся ждать, чтобы наравне с остальными занять своё место на этих удивительных качелях.       — Кажется, погода портится, — внезапно остановившись, протянул один из мальчиков.       Он был прав. Голубое небо в мгновение ока заволокли тёмно-серые тучи. Вскоре потемнело, отчего детскую площадку почти перестало быть видно — лишь с трудом угадывались размытые очертания опустевших горок. Явно назревала гроза.       — Эх, как жаль, но что поделать? Как только пойдёт дождь, все вместе побежим домой, — скомандовал самый старший из них. — А до этого ещё немного поиграем! Все же согласны?       Все мальчишки дружно согласились с ним. И правда, зачем им прекращать своё веселье именно сейчас? Вдруг им повезёт, и гроза пройдёт мимо них или лишь слегка «заденет», одарив радостных детишек лёгким грибным дождичком? В конце концов даже взрослые часто говорили, мол, погода летом в их городе с давних времён была непредсказуема: никогда не знаешь, что от неё можно ожидать.       Впрочем, на этот раз, к сожалению, сбылись худшие из возможных прогнозы. Не прошло и получаса, как подул холодный пронизывающий ветер, и на детские прикрытые кепками макушки упали первые, пока ещё мелкие капли дождя. Одновременно с этим на разных этажах каждого из четырёх панельных домов распахнулись оконные рамы, и из квартир высунулись одетые в домашние халаты женщины. Их крики слились воедино, отчего было трудно понять, чьё имя каждая из этих женщин в тот момент выкрикнула, но Сеня был целиком и полностью уверен в том, что в этом протяжном гуле не прозвучало и намёка на голос его матери.       Как только голоса женщин прогремели, мальчишки, словно заворожённые, дружно спрыгнули с качелей, после чего разбежались кто куда. Их фигуры, казалось, так и не смогли достичь подъездов своих домов, рассеявшись где-то средь полумрака детской площадки. Впрочем, самого Сеню это ни капельки не волновало. Продолжая сидеть на качелях, он с силой вцепился в железные цепи, краска на которых уже давно облупилась, и, подняв взгляд, посмотрел на окна третьего этажа. Окна их квартиры, что так и остались закрытыми. Нетерпеливо заёрзав, он перекинул ногу через сидение и, постаравшись устроиться поудобнее, продолжил дожидаться того момента, когда во дворе наконец раздастся и его имя.       Но этого так и не произошло.       Дождь постепенно начал становиться всё сильнее и сильнее. Вскоре то были уже не мелкие капельки, изморосью ложившиеся на его волосы и одежду, а крупные тяжёлые капли, вмиг сделавшие его всего мокрым. В это мгновение он внезапно осознал, что более ждать не имеет никакого смысла. Спрыгнув с качелей, он, что есть силы, рванул в сторону своего родного подъезда. Казалось, что в тот день путь до него отчего-то оказался длиннее обычного, а земля под ногами — какой-то слишком уж скользкой, вероятно, из-за дождя. Последнее послужило причиной того, что он то и дело поскальзывался в своих сандалиях с резиновой подошвой, но даже так ему всё равно удавалось устоять на ногах. Да, ему было категорически запрещено падать, ведь иначе он замарает или, что ещё хуже, порвёт новую футболку, которую ему только-только купили!       Его путь до подъезда был долог, но по прошествии некоторого времени Сеня всё-таки смог его достичь. Остановившись под козырьком, что совершенно не спасал от крупных капель холодного дождя и пронизывающего до самых костей ветра, он недоумённо посмотрел на панель домофона, который им не так давно поставили в подъезде. Точно, ему необходим был ключ, чтобы открыть дверь. Сеня похлопал себя по карманам старых шорт, но в них совершенно ничего не оказалось, кроме, разве что, фантика от конфеты, которую ему дал один из его друзей по двору. Но где же его ключ от двери? Он было развернулся лицом ко двору и побежал в сторону качелей на поиски ключей, которые, вероятно, были им там утеряны, но тут же остановился. Нет-нет-нет, никакие ключи он не терял. Им на всю семью дали лишь два комплекта ключей: одни с собой забрала его старшая сестра, а вторые остались у их матери, которые пообещала открыть ему дверь, когда он засобирается домой. Но почему она до сих пор не открыла для него дверь?       Мальчик запрокинул голову и вновь посмотрел на горевшую во тьме панель домофона. В его голове внезапно появилась мысль: а откуда его мама будет знать, что он решил отправиться домой? Для начала ему было нужно позвонить по домофону в квартиру и сообщить ей об этом! Но… Как звонить по домофону?       Пришлось знатно так напрячь память, чтобы вспомнить, как его старшая сестра не так давно заучивала с ним какой-то порядок цифр. Может, его и нужно было нажать? Сеня вытянул руку и указательным пальцем, с трудом, но всё-таки сумев дотянуться до холодных металлических кнопок, прожал всплывшую у него в голове комбинацию цифр. Домофон «запел», издав какую-то короткую визгливую мелодию, после чего практически сразу замолк. Мальчик недоумённо посмотрел на «подмигивающий» ему домофон.       — Мама? — осторожно произнёс Сеня, но ему никто не ответил. Тогда он, решив, что шум дождя перекрикивает его, приподнялся на носочки и повторил уже громче, — Мама, это я! Сеня! Мама, открой дверь! Я хочу домой! — под конец крикнул он на пределе своих возможностей, но даже после этого по ту сторону не раздалось ни единого звука.       Сеня задумался. Может, эта «штуковина» не умеет разговаривать, а только слушать? Точно! Его мама наверняка уже давным-давно открыла ему дверь, а он стоит и кричит, словно дурачок какой-то! С этой мыслью он, широко улыбнувшись, схватился за дверную ручку и потянул её на себя, но как бы он ни старался, та ему так и не поддалась. Нет, подъездная дверь всё-таки оказалась заперта.       Мальчик недоумённо посмотрел на серое, неровно окрашенное серой краской полотно металлической двери. И… И что ему теперь делать? Не на шутку перепугавшись, Сеня ещё раз прожал ту же комбинацию цифр, но даже после пяти попыток результат остался всё тем же. Тогда он, перепугавшись ещё пуще прежнего, принялся бесцельно нажимать на все цифры подряд, через разные промежутки времени слыша одни и те же музыкальные переливы. Наконец, страх в его груди сменился гневом. Перестав жать на кнопки, он с силой пнул дверь, по глупости едва не повредив при этом собственные ноги, на которых были надеты сандалии.       — Глупая! Глупая дверь! — несколько раз воскликнул он.       Когда не помогло и это, мальчик затих. Средь шума дождя раздался его жалобный всхлип. Металлической двери было ровным счётом всё равно на многочисленные удары ребёнка, а вот его ноге всё же оказалось больно.       Старательно пытаясь подавить рвущийся наружу плач, Сеня уселся на каменном крыльце, прижавшись спиной к металлической двери, и, крепко обняв промокшие колени, принялся ждать. Ведь рано или поздно, но кто-нибудь из их соседей всё-таки вернётся домой или же наоборот решит с какой-то целью выйти из него, правильно? Вот тогда он осторожно занырнёт в подъезд и побежит к их квартире. А как только он окажется дома, то тут же начнёт жаловаться своей маме на этот противный холодный дождь, из-за которого он насквозь промок, на противную дверь, которая всё никак не хотела пускать его домой, и на саму маму, что пообещала ему открыть дверь, но так этого и не сделала…       Дождь, казалось, даже и не думал о том, что ему пора было бы окончиться. Вскоре у их подъезда образовалось самое настоящее глубокое озеро, для того, чтобы пересечь которое, потребовалась бы не менее настоящая лодка. Или даже целый корабль. Огромный корабль с белыми-белыми парусами, что надувались бы под этими холодными ветрами, стремительно унося судно с пассажирами на противоположный берег.       Сеня, не сдержавшись, чихнул, тут же уткнувшись своим покрасневшим носом в замёрзшие колени. Он не мог точно сказать, как долго ему пришлось просидеть у закрытой двери, однако в любом случае за это время мимо него так и не прошло ни единого человека. Точнее, люди-то мимо него проходили, но путь их лежал именно что мимо, не в его подъезд. Их серые размытые фигуры проплывали по водной глади мимо него, скрываясь средь дверей соседних подъездов, однако звуков захлопывающихся дверей он отчего-то не слышал. Вероятно, тому виной был этот злополучный дождь. Ну когда же он наконец-то закончится?       Мальчик вновь чихнул.       — Сеня? А ты что тут делаешь? Почему внутрь не заходишь?       Вечерело. Пусть и без того на улице из-за дождя было темно, однако глядя перед собой Сеня был точно уверен в том, что часовая стрелка уже давно успела пересечь отметку в шесть часов вечера. Как же долго он так уже сидит? Наверно, прошло не меньше трёх, а то и всех четырёх часов, когда рядом с ним наконец-то прозвучал родной девичий голос. Мальчик поднял взгляд и широко улыбнулся своей старшей сестре. Выглядел он при этом крайне забавно: весь от макушки и до самых пят мокрый, со свисающей с кончика носа от постоянного чихания соплёй и широкой, частично беззубой улыбкой на лице, — но его вид отчего-то не вызвал у Ии ответной улыбки. Девушка лишь нахмурилась, прячась вместе с ним от дождя под козырьком их подъезда.       Ия и сама, пока возвращалась домой, успела насквозь промокнуть. В то летнее утро ведущий прогноза погоды нагло соврал им, пообещав, что целый день им будет светить солнце, вот девушка и уехала на другой конец города без зонта. Она собиралась в этот день подать документы в медицинский университет, поэтому заранее собрала сумку со всем необходимым и даже подобрала одежду «поприличнее», чтобы выглядеть, как она сама лично выразилась, «солиднее». Сеня не знал, помогло ли ей это поступить, потому как из-за дождя выглядела она теперь крайне забавно. Возможно, даже ещё смешнее, чем он сам в этот момент.       — Я выбежал из дома без ключей. А когда начался дождь и я побежал домой, то понял, что забыл… Забыл, как звонить по домофону, — вскочив на ноги, объяснил тот.       Сеня подумал и решил не рассказывать сестре о том, что это мама не дала ему ключи, пообещав, что сама потом откроет ему дверь. Поступи он иначе, Ия точно снова поругалась бы с ней, а Сеня этого не хотел. Ему не нравилось, когда мама и Ия ссорились, особенно, если это происходило из-за него. Так что пусть уж сестра злится на него, тем более, он и правда не смог дозвониться до квартиры.       — Как это ты умудрился забыть? Мы ведь с тобой полвечера разучивали, как это делать, — недовольно пробормотала Ия, продолжая при этом взволнованно поглядывать на него. — Вот же дитё дитём, весь до ниточки промок… — еле слышно запричитала она. Девушка и сама сильно промокла, так ещё и порядком замёрзла, из-за чего её руки так сильно дрожали, что ей всё никак не удавалось достать ключи от двери из сумки. — Давай, раз так получилось, пока повторим, что нужно делать, чтобы позвонить по домофону в нашу квартиру, — продолжая свои попытки отыскать негнущимися пальцами ключи, обратилась та к брату.       Сеня посмотрел на неё своими большими светло-карими глазами и неуверенно повторил тот алгоритм действий, который он уже несчётное число раз совершил прежде. Девушка, остановившись, недоумённо посмотрел на него.       — Ты… Всё сказал абсолютно верно. Именно так и нужно делать. А теперь повтори всё то же самое, только в конце прожми кнопки, — кивнула она в сторону домофона. Мальчик подошёл ближе к двери и исполнил её просьбу. Вновь зазвучала мелодия.       — Видишь, у меня опять ничего не получилось. И где я только ошибаюсь? — расстроенно протянул тот, опустив руки и низко склонив голову.       — Нет… Нет, Сень, ты всё сделал абсолютно правильно, — девушка ободряюще улыбнулась ему, после чего опустила руку на его голову и растрепала влажные волосы. — Просто никто в квартире не ответил на твой звонок.       — Не ответил? — мальчик тем временем обхватил её руку обеими ладонями и сам потёрся об неё головой, после чего поднял на старшую сестру взгляд. — Дома никого нет? Мама куда-то ушла? А куда она пошла? Ушла она давно, потому что и я сам уже давно здесь сижу, — немного плаксивым голосом пожаловался он ей.       — Может, она в магазин ушла, а зонт с собой не взяла, вот теперь сидит и ждёт, когда дождь закончится? — предположила Ия. — Эх, надо будет всё-таки связаться с кем-нибудь из подрядчиков, ставивших дверь, и узнать наш пароль от двери. Или же сделать ещё один магнитный ключ. Да-да, ведь уже в сентябре ты пойдёшь в первый класс и будешь возвращаться домой самостоятельно. Тебе будут нужны свои собственные ключи: как от подъездной двери, так и от квартиры, — твёрдо произнесла девушка.       Стоило ему только услышать её слова, как глаза мальчика тут же засверкали от нетерпения. Подумать только, ему уже совсем скоро дадут его собственные ключи! И не один, а сразу два! И для этих ключей обязательно нужно будет купить его собственный брелок! Подумать только, он станет совсем-совсем взрослым! Как Ия и его мама!       — Хочу ключи! Ия, я хочу ключи! — нетерпеливо произнёс тот, крепко вцепившись в руку сестры и начав раскачивать ту из стороны в сторону.       — Вот же, дура, сказала на свою голову, — пробормотала девушка. — Ладно-ладно, будут тебе ключи. Сегодня я уже не пойду, поздно, да и погода отвратительная, но вот завтра мы обязательно сходим в мастерскую и закажем тебе ключ.       — И брелок? — с надеждой в глазах воззрился на неё мальчик.       — Брелок? — недоумённо переспросила та, но под его жалобным взглядом не выдержала и, вздохнув, согласилась. — И брелок я тебе тоже куплю, — глаза её младшего брата тут же засверкали от радости, в этот дождливый вечер засияв ярче летнего солнца. Девушка бессильно улыбнулась ему, после чего поспешно взяла себя в руки и, прокашлявшись в сжатую в кулак свободную ладонь, строго воззрилась на него, — Но ты должен будешь внимательно следить за ними! Если потеряешь ключи, то не только останешься без брелка, но и домой снова попасть не сможешь, — принялась поучать его та, но до мальчика, казалось, не дошла и треть от произнесённых ею слов.       И правда, что ему до всех её многочисленных предупреждений, когда вскоре у него появится не просто свои собственные ключи, а свои собственные ключи с брелком! Но какой брелок ему выбрать? Может, с персонажем из мультфильма, который показывают по выходным утром? Или с каким-нибудь животным? Эх, выбор так непрост, так непрост!       Пока тот с предвкушением представлял, как он вместе со старшей сестрой прогуляется до небольшого белого киоска, в котором помимо газет и журналов продавались ещё и игрушки с брелками, девушка всё-таки смогла отыскать ключи в сумке и открыть дверь. Сеня, не задумываясь, первым уверенно шагнул внутрь.       Подъездная дверь с грохотом захлопнулась прямо за его спиной. Яркое видение сверкающего на солнце новенького брелка с ключами в тот же миг развеялось. Сеня вздрогнул и сразу обернулся, вместе с тем невольно потянув руку, надеясь нащупать в темноте подъезда тёплую ладонь своей старшей сестры. Но той там не оказалось. Перед ним была лишь холодная неровная поверхность несчётное число раз покрытой серой краской металлической двери. Испугавшись, что Ия по какой-то причине не успела зайти вместе ним, оставшись одна под дождём, он принялся ощупывать дверь, надеясь случайно наткнуться на кнопку, что открывала магнитный замок. Может, он был слишком маленьким, может, он искал не там, где надо было, но даже по прошествии времени ему так и не удалось ничего найти.       Сеня снова не на шутку перепугался. В уголках глаз из-за охватившей мальчика беспомощности собрались слёзы. Казалось, вот-вот и он точно сейчас расплачется, но в последний момент откуда-то сверху, с верхних этажей до него донеслась хорошо знакомая мелодия. Женщина неумело напевала тихую ленивую песнь, в которой нельзя было разобрать ни единого слова. Горе-певица даже не пыталась вытягивать ноты или хоть как-то менять интонацию, отчего изначально бодрая мелодия начала звучать как-то вяло, даже немного заунывно. Эта была песня, которую любила от нечего делать напевать их с Ией мать.       Сеня встрепенулся и, развернувшись, посмотрел в сторону каменной лестницы, устремлявшейся к квартирам, расположенным на первом этаже. Значит, их мама всё это время продолжала находиться дома? Но тогда почему она не захотела отвечать на звонок домофона? В голове мальчика немедленно возникла догадка. Вероятно, их мама просто-напросто заснула, вот и не услышала все их звонки по домофону!       Мама у них, конечно, была той ещё «соней»: вставая по утрам, она могла лишь слегка надкусить приготовленный Ией бутерброд да выпить целую кружку до одури горького кофе, а затем вернуться в свою постель, только ближе к вечеру объявившись на кухне снова. Обычно она вела себя довольно тихо и неприметно, однако порой у неё поднималось настроение, и тогда она начинала напевать эту тягучую песенку. Вероятно, в этот день она особенно хорошо выспалась и, находясь в приподнятом настроении, решила для них спеть!       Эта мысль приободрила мальчика. Если их мама в столь прекрасном настроении, то она, возможно, согласится спуститься вместе с ним на первый этаж и поможет ему открыть дверь, чтобы пустить Ию внутрь! От переполнявшей его радости едва ли не подпрыгивая, он побежал наверх, на третий этаж.       Если на улице дождь придавал знойному летнему дню некоторой свежести, то внутри подъезда эта свежесть обратилась в неприятную сырость. Казалось, дождь каким-то образом смог пропитать пол и стены, отчего твёрдый бетон дома мог в любой момент раскрошиться. Впрочем, дом, в свою очередь, не собирался так легко сдаваться, надеясь прослужить на благо своих же жителей ещё не меньше двадцати, а то и все тридцать лет! С этим, однако, была категорично не согласна госпожа Плесень, что потянулась от входной двери вверх, по исписанным всевозможными надписями стенам, медленно разъедая их. Успешно борясь с твёрдостью бетона, она неотступно следовала за Сеней, который, ловко перепрыгивая со ступени на ступень, поднимался всё выше и выше, совершенно не обращая внимания на погоню, что разворачивалась прямо у него за спиной. Он даже и не подозревал, что стоит ему лишь совсем чуть-чуть замедлиться, как та, казалось, тут же схватит и укутает его в свои холодные, сырые объятия.       Тем временем сам Сеня продолжал уверенно подниматься всё выше и выше. Первый этаж, второй, четвёртый, пятый, десятый… Каким-то образом случилось так, что мальчик, преодолев не меньше тридцати этажей, так и не сумел увидеть родную дверь, надёжно охранявшую их небольшую квартиру. Только тогда, когда он осознал это, мальчик, услышав странные звуки за своей спиной, недоумённо обернулся и увидел, как нечто неумолимо ползёт за ним по бетонной лестнице. Порядком испугавшись, он немедленно возобновил свой бег, теперь, однако, не только пытаясь отыскать взглядом дверь от их квартиры, но и то и дело поглядывая на эту странную чёрную массу, уверенно движущуюся вслед за ним.       Это была какая-то очень странная игра в «догонялки», у которой было начало, но, казалось, никогда уже не будет конца. Ни убегающий, ни догоняющий будто совершенно не знали о таком понятии, как «усталость». Темп их движения оставался одним и тем же, отчего расстояние между не увеличивалось, но в то же время и не уменьшалось. Помимо этого, и «площадка» для их игры всё никак не хотела оканчиваться: Арсений преодолел не меньше сотни этажей, но при этом верхнего достигнуть ему так и не удалось. Всё это в купе будто нарочно способствовало тому, чтобы эта пугающая игра не прекращалась.       Когда же у мальчика, истощившего не столько физические, сколько моральные силы, появлялась мысль наконец остановиться и отдать себя на съедение чудовищу, откуда-то сверху до него вновь начинало доноситься пение его матери. А раз так, то, может, она ожидает его уже на следующем этаже, а он вот так бесславно сдаётся монстру сейчас! Нет, ещё слишком рано останавливаться! Нужно бежать дальше, к маме! Она уж точно сможет защитить его от этого монстра!       Все эти мысли придали ему новых сил, и Сеня побежал наверх ещё быстрее, но и чудовище не стало отставать от него, тем самым сохранив с ним ту же дистанцию.       Вероятно, для него же самого уже не было совершенно ничего удивительного в том, что этажом выше его матери не оказалось. Да и несколькими этажами выше он её тоже не обнаружил. Были лишь всё те же одинаковые, крепко запертые двери, жители квартир которых даже и не подумали о том, чтобы выйти наружу и посмотреть, что происходит. Может, их двери были настолько крепки, что могли спасти их от чудовища? Или же за этими дверьми просто никого с самого начала и не было?       Неизвестно, как долго длилась эта странная игра, когда откуда-то с нижних этажей дома, что уже были целиком поглощены чёрной плесенью, раздался оглушительный грохот. Всё здание буквально заходило ходуном. Мальчик остановился и, схватившись за перила лестницы, недоумённо посмотрел себе под ноги.       По какой-то причине он немедленно представил себе гигантский демолятор с не менее огромным тяжёлым шаром, который с силой ударил по входной двери. А в рубке, где должен был сидеть оператор этого экскаватора, наверняка сидел никто иной, как его старшая сестра, Ия, которая, прознав о том, что на него напала плесень, тут же отправилась спасать его. Сама же плесень, у которой, вероятно, в этот момент возникли трудности, не смогла воспользоваться шансом и напасть на остановившегося мальчика. Одновременно с ним остановившись на месте, она замерла, и тяжело дышавший Сеня неожиданно смог расслышать разрозненные слова, шедшие с её стороны: «тебе нужно беречь своё здоровье», «это не имеет совершенно никакого смысла», «продолжай делать то, что делал раньше» и «это уже неважно».       Последняя фраза, начавшаяся со с трудом различимого шёпота, постепенно начала звучать всё громче и громче, пока, казалось, не заполнила собой абсолютно всё пространство подъезда. Когда этот голос стал практически невыносимо громким, снова раздался шум от удара и здание затряслось. На Сеню даже посыпалась штукатурка с потолка. Он с недоумением посмотрел на мелкую белую пыль, осевшую на его волосах и плечах, после чего развернулся и побежал дальше наверх. Конечно, умом он понимал, что в такой ситуации лучшим решением стало бы побежать вниз, чтобы успеть выбраться наружу до того, как здание обрушится, но внизу всё ещё находилась чёрная плесень, а где-то там, наверху, была его мама, чей голос продолжал то и дело звучать в его ушах.       — Стой! — прозвучал крик откуда-то с нижних этажей.       Мальчик невольно обернулся, но шага своего всё же не замедлил. Пусть голос кричавшего и показался ему смутно знакомым, но вот только самого человека он в темноте разглядеть так и не смог. Вдруг это плесень снова начала с ним разговаривать? Тогда ему тем более нужно как можно скорее убежать от неё к маме!       Вероятно, Сеня всё же не зря принял именно это решение, потому как, поднявшись всего на какой-то один этаж выше, он внезапно очутился перед знакомой деревянной дверью, ведущей в их квартиру. С широкой улыбкой на лице вцепившись в дверную ручку, мальчик на мгновение уже было подумал о том, что та навряд ли поддастся его усилиям, ведь у него не было с собой ключа, которым бы тот смог отпереть дверь, но его волнения оказались преждевременными. Словно в награду за все его старания, за все его многочисленные труды входная дверь открылась, и Сеня очутился на пороге своей родной квартиры.       В прихожей у входа стоял старый деревянный шкаф для одежды, возле которого к стене было прибито несколько крючков. Зимой они ломились от тяжёлых тёплых круток, однако теперь пустовали. Лишь один красный зонтик, оставленный Ией дома, одиноко висел с краю, ближе к двери. Этот зонтик и напомнил мальчику о старшей сестре и плесени, что преследовала его по шагам.       — Мама! — испуганно закричал мальчик, вбегая в квартиру. Сделав всего несколько шагов внутрь, он остановился и вернулся ближе ко входной двери. — Ты не представляешь, что со мной только что произошло! — произнёс он, одновременно с этим пытаясь как можно скорее стянуть с себя летние сандалии.       Но, как чаще всего то и бывает, чем сильнее ты торопишься, тем хуже у тебя выходит какое-либо дело. Вредные липучки, на которые крепились его сандалии, всё никак не хотели ему поддаваться, из-за чего Сеня потихоньку начал злиться.       — Я встретил у подъезда Ию! Она пообещала сделать для меня мои собственные ключи, чтобы я больше не мок под дождём! Мам, а почему ты не отвечала на наши звонки по домофону? Ты спала? Я тебя не разбудил? Мам, помоги открыть дверь в подъезде! Там внизу ползает какая-то чёрная штука. Представляешь, я бежал от неё, а она всё следовала за мной и следовала! Я так перепугался, ты бы только знала! Мне было так страшно, но я всё-таки смог сбежать от неё! Мам, ты почему не отвечаешь? Я тебя всё-таки разбудил и теперь ты злишься? Не злись! Я думал, что ты не спишь, потому что слышал, как ты поёшь! Ты же пела, я прав? Так что не злись на меня, мам!       В какой-то момент Сеня окончательно устал бороться с противными липучками. Тогда он просто взял и одним резким движением отодрал их все сразу сначала на одной ноге, а затем — на другой. Оставшись босяком, он вскочил на ноги и побежал в родительскую комнату.       Единственное, что он успел разглядеть, это безвольно повисшие ступни своей матери: на пяти пальца левой ноги красовался нежно-розовый лак, однако на правой ноге лак был лишь на большом и указательном пальцах. Эта картина настолько чётко отпечаталась в его памяти, что он продолжил видеть её даже тогда, когда его глаза оказались кем-то плотно закрыты. Чья-то холодная ладонь перекрыла ему видимость, так крепко прижавшись к его лицу, будто пытаясь вдавить себя в него.       — Всё, хватит. Насмотрелись уже. И ты, и я, — раздался рядом с ним сбивчивый шёпот, принадлежавший тому же человеку, что недавно выкрикнул ему в спину «стой». — Вот же. Я и не подумал о том, что эта штука откуда-то узнает, как она выглядела. Сам же себе на больную мозоль наступил, так ещё и потоптался на ней, — от предложения к предложению, от слова к слову его речь становилась всё менее и менее разборчивой. Под конец Сеня уже окончательно перестал понимать, что тот хотел ему сказать. — …Что ты раньше говорил? Малярия? Пусть будет эта дурацкая малярия. Или в последний раз что-то поменялось? Точно. Неизлечимая болезнь, да? Пусть будет она. Или лучше придумаем с тобой какой-нибудь другой вариант? Что там было в «Детективах из цветочного магазинчика»? Пусть уж она лучше будет жить в другом городе. Так далеко, что вам просто всё никак не удаётся с ней встретиться. Да, предлагаю остановиться на этом. Думаю, так для всех будет лучше. Для нас обоих будет лучше.       Сеня часто замотал из стороны в сторону головой, пытаясь вырваться из чужого хвата. Что происходит? Что с его мамой? Кто этот человек и как он очутился в их квартире? Может, Сеня забыл закрыть за собой дверь? И правда, он так стремительно ворвался в квартиру, что просто-напросто забыл закрыть за собой дверь! И этот странный человек, получается, сразу зашёл внутрь вслед за ним? Но что он от него хочет? Неужто ему нужны деньги?! Но Ия говорит, что у них их совсем нет… И что тогда вор решит у них забрать? Неужто его самую любимую машинку, которую он ни разу не вытаскивал из квартиры, боясь потерять на улице?! Нет, только не её!       Мальчик завозился с ещё большим остервенением, чем прежде. Он крутился и вертелся, пытаясь выбраться из крепкого хвата мужчины, пока наконец ему не удалось развернуться к нему лицом к лицу.       Перед ним на корточках сидел мужчина, которому внешне было не больше тридцати лет. Каштановые с лёгким рыжеватым оттенком волосы, на которых их хозяин уже давно не обращал никакого внимания, неряшливо отросли и теперь слегка залезали на уши. Под его светло-карими глазами располагалась россыпь мелких веснушек, которые можно было увидеть лишь тогда, когда внимательно к ним присмотришься. Это-то Сеня и сделал, от удивления округлив глаза. Он ещё никогда в своей жизни не видел настоящих веснушек, лишь на страницах книг с картинками.       Заметив столь явное внимание со стороны ребёнка, мужчина слегка улыбнулся потрескавшимися губами, отчего его и без того вызывающее доверие лицо стало ещё более дружелюбным. Подняв руку, он опустил её мальчику на голову и слегка растрепал его волосы, отчего перед лицом Сени теперь был лишь белый рукав его одежды. Мужчина был в халате. Неужели он доктор?       — Дядя, вы же врач? — мысль, возникшая у Сени в голове, в тот же миг сорвалась с его языка. — Моей маме, кажется, плохо. Вы можете помочь моей маме? Пожалуйста, помогите ей! — вместе с этими словами мальчик вновь попытался обернуться, но ему не позволили это сделать.       Мужчина обхватил его лицо своими холодными ладонями, тем самым не дав ему возможности вертеть головой. Сеня тут же крайне недовольно засопел, приготовившись начать второй раунд их жесточайшего противостояния, но, увидев беспомощную улыбку, отразившуюся на лице у мужчины в тот момент, отчего-то сразу потерял весь свой боевой запал. Наверно, это произошло потому, что его улыбка чем-то напомнила ему улыбку Ии, а мальчик ни в коем случае не посмел бы её ударить. Во-первых, Ия была его старшей сестрой, то есть девочкой, с которой «настоящим мужчинам», к коим Сеня себя причислял, драться было нельзя, а, во-вторых, потому что она была в два раза выше и, по меньшей мере, во столько же раз сильнее его, отчего любые попытки мальчика затеять драку выглядели как жалкие потуги.       — …Сеня, — еле слышно обратился к нему мужчина. — Ма… — едва выдавил тот из себя, однако так и не смог договорить. Опустив взгляд, он чуть сильнее сжал лицо мальчика, после чего резко выдохнул и продолжил уже на порядок громче, — Ей уже давно и ничем нельзя помочь. Ни один доктор уже не сможет ей помочь, слышишь?       И ровно в это мгновение, словно нарочно противореча его словам, раздался еле слышный скрип раскачивающейся верёвки, после чего комната родителей Сени наполнилась хорошо знакомой ему мелодией. Его мама, которой «уже ничем нельзя было помочь», внезапно пропела слова своей жалобной песни.       — …Сенечка, — раздался мягкий женский голос за спиной мальчика.       Он собирался было обернуться к маме, но его продолжали удерживать чужие ледяные руки, которые отчего-то в тот момент мелко задрожали. Сеня недоумённо посмотрел в глаза мужчины, в расширенных зрачках которого отразилась неясная фигура его матери.       — …Сенечка, сынок, ответь мне, где же наша Есеня? Куда она пропала? Ты же поможешь мне найти её?       С этого момента события начали развиваться невероятно быстро. Буквально мгновение назад Сеня не мог двигаться из-за удерживающих его рук, и вот он уже был абсолютно свободен. Ладони же, что осторожно, но в то же время решительно удерживали его, теперь уже держали пистолет.       — Тварь, — прошипел мужчина.       Не успел Сеня и рта раскрыть, как раздалась череда выстрелов.